Текст книги "Встреча (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12

Выехали мы двумя машинами, и вторая смотрелась едва ли не солидней первой. Черный цвет с серебристой отделкой, кожаный салон и фигурка белого ворона на капоте. На нашей тоже был, а еще я успел сделать в ней полноценные задние сиденья и даже придумать, как их складывать на случай, если придется перевозить что-то объемное.

Разумеется, это было полумерой – для объемного нужен был грузовичок, и это было еще одним пунктом в моем плане, для выполнения которого нужно было сначала выиграть пари. И хотя я был уверен в своей машине, в результате гонок уверенности у меня не было по той простой причине, что кто-то пытался подсунуть мне механика под клятвой.

Вполне вероятно, что механика мне собирались подсунуть не со стороны князей Болдыревых, с представителем которых пари я заключил, а от потенциальных конкурентов по производству автомобилей. Но я предпочитал изначально считать, что игра будет вестись нечестно. Нет, если ничего не случится, я буду рад и, возможно, опять поверю в человеческое благородство, но пока слишком мало людей его выказывали, а Богомаз произвел на меня при знакомстве не слишком благоприятное впечатление.

И путь в столицу подтвердил мои опасения. До Святославска мы рассчитывали добраться за два дневных перехода и на ночь остановились в гостинице, около которой припарковали оба автомобиля. Я активировал на них Живую печать, и все же спокойствия на душе не было.

Валерон, тоже преисполненный самых черных подозрений, вызвался подежурить и проследить в случае чего. Пообещал даже никого не глотать и ни в кого не плеваться. Только взять скромную компенсацию, в том числе и с нас, в виде солидного утреннего перекуса, который мы обязались доставить прямо в машину.

Предчувствие нас не подвело: автомобили пытались вскрыть, но Живые печати, стоявшие на обоих, сработали не хуже любой защиты. Информация о попытке ко мне пришла, но, когда я спустился – следов этого не было, как и следов тех, кто вскрывал. В следующий раз нужно будет каменных стражей с собой брать – не только охранят, но и обезвредят тех, кто пытался что-то устроить. Валерон поблизости не чувствовался, значит, отправился выяснять, кто там такой умный.

Покрутившись около машин, я отправился досыпать. До утра к ним больше никто не лез, а утром, спустившись после плотного завтрака, я обнаружил сонного Валерона на заднем сиденье. Ему я сразу же вручил пакет горячих пирогов, как и обещал с вечера.

– Что ночью было?

Он сразу взбодрился, подозрительно принюхался, потом небрежно тявкнул:

– Сойдет, – и вгрызся в первый пирог, невнятно пробурчав: – Поехали, по дороге всё расскажу.

Мы выехали, машина сопровождения за нами. Валерон, утолив первый голод половиной пирогов, наконец начал свой рассказ:

– Машины повредить хотели, обе. Двое их было. Как поняли, что сигнализация сработала, удрали, наблюдали из подворотни, выглянешь ты или нет. Ты вышел, обошел машины, после чего один сказал: «Гиблое дело, не подберемся». Второй ему: «Аванс отрабатывать надо». А первый: «Мы отработали. О защите нас никто не предупреждал. Расценки при магической защите должны быть другими». Второй ему так скептически: «Ты еще штраф с княжеских людей потребуй».

– С княжеских? – ахнула Наташа. – Опять мой отец дурью мается.

– Дослушай сначала, – недовольно сказал Валерон и покопался лапой в пакете, надеясь извлечь еще один пирожок. Но пирог почему-то не нашелся, этот проглот уже всё съел. – Их Богомаз нанял.

– А Богомаз – это болдыревский человек, – закончил я. – Не надеется только на своих лошадок?

– Этим он не докладывал. И я в точности выполнил все указания, – гордо сказал Валерон. – Не глотал и не плевал ни в кого. Они остались совершенно целыми. Разве что в одном исподнем. Как спать легли, я всё в их номере собрал. Разумеется, только их вещи, а не гостиничные. Гостиничное всё осталось на местах. Осмотрите, пока сплю, ненужное выбросим.

Он сгреб на пол пакет из-под пирожков и выплюнул кучу вещей, заваливших заднее сиденье, после чего отпихнул их лапой вбок и устроился на бархате сиденья, приняв совершенно несчастный вид. Не иначе как из-за того, что поплевать не разрешили. Или из-за того, что сейчас он не мог развалиться на всем сиденье, полностью которое он просто физически не мог занять из-за своих малых размеров.

Поскольку за рулем был я, то изучать принялась Наташа. С кинжалом в руках. Она безжалостно разрезала все предметы одежды на лоскуты не столько в поисках тайников, сколько горя праведной местью – на нашу собственность пытались совершить покушение, чтобы мы проиграли пари. Дело совершенно недостойное. И ведь в случае чего князя не обвинишь – радел его подчиненный, даже не дворянин. Что с него взять, человека бесчестного? Это если вообще удастся выйти на Богомаза, потому что тявканье моего домашнего любимца ни один суд в расчет не примет даже с моим переводом. А эти двое сошлются на то, что перепили и решили похулиганить. Мол, наутро уже ничего и не вспомнили.

Наташа кровожадно кромсала их одежду, злясь на себя, что опять подумала на отца, хотя у нас уже набралось прилично недоброжелателей из князей и помимо Куликова. А я был целиком на ее стороне. Поучаствовать в осмотре одежды не удалось, зато лично вывалил кучу ошметков в подвернувшуюся по дороге небольшую речку, чтобы они не слишком захламляли нашу машину. После этого у нас на руках остались всего два саквояжа, куда отправились найденные деньги и артефакты. Всё это я решил осмотреть пристальней дома в Святославске. Валерон даже благородно убрал саквояжи в себя, чтобы мы не отвлекались и чтобы ему удобней было спать.

В Святославск мы въехали под вечер.

К этому времени Валерон отдохнул, подзаправился в обед, опять не выходя из автомобиля, и теперь был готов наконец плотно перекусить, поэтому стоял на заднем сиденье, упираясь передними лапами в окно и заинтересованно оглядывался, намекая, что можно на пару минут задержаться у кондитерской, а он покараулит машину, пока мы будем покупать конфеты. Но я ответил, что если сейчас остановлюсь, то сил доехать у меня не останется и придется Валерону машину переносить в себя, что будет слишком заметно.

– Ладно, – вздохнул он, провожая тоскливым взглядом уплывающую вдаль кондитерскую. – Машину в гараж поставим и сходим.

– Мы еще саквояжи не смотрели, – напомнила Наташа.

– Их можно в любой момент просмотреть, а кондитерские на ночь закрываются, – трагически вздохнул Валерон. – Конфеты дают мне энергию, которая необходима для вашей защиты. Меня нужно заправлять вовремя, иначе энергия закончится в самое неудобное время.

И сказал он это столь жалобно, что рука чуть не дернулась развернуть машину и вернуться к кондитерской. Но я вспомнил, что у него уже имеется солидный энергетический запас, который он приберегает для своего мира, но иногда согласен тратить на мои нужны за дополнительные проценты. Так что я не повернул, но промолчал. Тем не менее до дома мы доехали под аккомпанемент тяжелых валероновских вздохов.

Которые сразу же закончились, стоило ему увидеть восторженную Щепкину, как раз подходившую к дому под ручку с Лёней.

– Ой, вы опять с вашим милым песиком! – обрадовалась она и целеустремленно рванула к Валерону, чтобы потискать.

Но Валерон был уже натренирован на общении с дамами: он увернулся и рванул в сторону дома с такой скоростью, как будто был демоном в собачьем обличье. Так, собственно, и было, но при этом он не использовал ни одну из своих штучек и не показал, что может куда больше, чем просто удрать.

– Какой он у вас активный! – расстроенно сказала Щепкина.

– Засиделся в машине, – пожал я плечами. – Решил немного размяться. Анастасия, вы выглядите прекрасно.

– Ах, вы мне безбожно льстите! – зачирикала она. – Но я вас прощаю, Петр. У меня к вам деловое предложение. Леониду я об этом уже сказала, и он одобрил. Теперь нужно одобрение от вас.

Лёня подтверждающе кивнул, не сводя влюбленного взгляда со Щепкиной. Похоже, он согласился бы с любым ее предложением, поэтому к его согласию не следовало относиться серьезно. Щепкина же была настолько заинтересована, что почти не обратила внимания на вторую машину, а, как я помнил, нашу она чуть ли не обнюхивала, когда увидела впервые.

– Я весь внимание.

– Давайте лучше пройдем в дом, – предложила Наташа. – Обсуждать в гараже деловые вопросы – не самая хорошая идея.

– Обсуждать деловые вопросы надо там, где они окажутся неожиданностью для потенциального партнера, – засмеялась Щепкина. – Папа говорит, что только так можно добиться лучших результатов для себя.

– Мы заинтересованы в лучших результатах для нас, – парировала Наташа.

Щепкина опять рассмеялась.

– Я и не собираюсь вас в чем-то ущемлять. Напротив, хочу помочь, понимаете? Леонид тоже считает, что это удачное решение для всех нас.

– Мы пока не слышали вашего предложения, – намекнул я. – И Наташа права – пройдемте в дом. О серьезных вещах на улице не стоит разговаривать. Мало ли кто может нас услышать.

Я подозревал, о чем пойдет речь, поскольку сам недавно размышлял на тему, что у Щепкиных есть сильные алхимические лаборатории, а у нас нет. И такое предложение, исходящее от самих Щепкиных, намекало, что родители Анастасии уверены: Леонид с поставленной задачей справится. И сейчас они торопились укрепить связи уже деловые.

Собственно, так и оказалось. В присущей ей экзальтированной манере Щепкина выразила желание хоть так войти в наше автомобильное предприятие. Она предлагала подписать договор, гарантом которого станет ее отец. То есть он не только знал, но и одобрял это сомнительное мероприятие.

Но то, что хорошо Щепкиным, не факт, что хорошо нам.

– Анастасия, ваше предложение очень привлекательное, – ответил я, когда она на меня насела, требуя немедленного положительного ответа. – Но прямо сейчас я не готов согласиться. Мне нужно подумать, обсудить с Юрием Владимировичем все риски.

– О, отец согласен! – радостно заявил Лёня.

– А я пока не готов семейное предприятие, которое еще даже не построено, сделать зависимым от княжеской семьи, даже не из того княжества, где мы будем базироваться.

– Это решаемый вопрос, – уверенно заявила Щепкина. – У нас есть финансовые интересы во многих княжествах, как и в нашем княжестве есть предприятия с паями посторонних семейств.

– И тем не менее, Анастасия, как ваше предложение ни лестно, мне требуется время на подумать, – ответил я. – А сейчас у меня все мысли о близящейся гонке.

– Вы ее непременно выиграете! – уверенно сказала она. – А на каком авто вы будете участвовать? На черненьком или синеньком?

– Черный автомобиль – для охраны, – пояснил я. – И с выигрышем не всё так однозначно. Нам уже пытались повредить автомобили этой ночью.

– Какая отвратительная подлость! – возмутилась она. – Впрочем, это неудивительно. Про Болдыревых много сплетен ходит по поводу их нечистоплотных методов соревнований. На скачках бывает, что перспективные соперники их лошадей получают то травму, то отравление.

– Но доказать причастность их людей никому не удавалось? – уточнил я.

– Да, они в этом плане осторожны. Только слухи ходят. Но авто – это не лошадка, его не отравить.

– Но поломать можно. А отравить можно и водителя.

– Чтобы представитель одного княжеского семейства отдал приказ на устранение другого? Немыслимо! – уверенно сказала Щепкина.

Мы с Наташей дружно рассмеялись.

– Они не просто отдают приказ, они убивают лично.

– Это вы про Симукова? – неожиданно спросила Щепкина. – Слухи ходят, что он лично сестру убил. Завещание было на него записано, вот и… Но это именно слухи. Папа говорит, что сестра Симукова погибла не от магии, а от яда.

– Думаешь, он ее не мог отравить? – скептически спросил Лёня, которому здравый смысл отказывал лишь в отношении избранницы. – Отравить, а потом замаскировать под нападение. Дом в Святославске – неплохой куш, а от Антона Воронова уже потребовали выселиться. А он заявил, что убийца наследовать не может и собирается судиться.

Однако, как вывернули маленькую диверсию Валерона. Слухов ходит нынче много, и часть друг другу противоречат напрочь, но это никого не смущает.

– Это не значит, что он верит в то, что Симуков убил его жену, – возразила Щепкина. И правильно возразила, между прочим. – Хотя княгиня Воронова его поддерживает. Но она поддерживает Антона Воронова всегда. Хотя Петр наверняка это всё знает и без нас.

– Не знаю. Мы не общаемся. Я отказал этим двоим от дома, – ответил я. – Правда, они уже после этого приезжали и требовали, чтобы я отдал управление остатками княжества Антону вместе с имеющимися у меня ресурсами.

– Что вы говорите?

И Щепкина принялась расспрашивать меня о причинах разрыва семейных отношений, напрочь забыв и об алхимических лабораториях, и о гонках. Ее вопросы прерывались свежими сплетнями как о Вороновых, так и о других княжеских семействах, не всегда мне знакомых. Но слушал я внимательно и, пусть сплетням не верил, но хотя бы получил представление о том, что происходит в столице, где симпатии разделились между князем Симуковым и Антоном Вороновым примерно поровну. Или, в данном случае, скорее антипатии.

Перед уходом Щепкина опять вернулась к вопросам алхимических лабораторий, я ее уверил, что непременно обдумаю, но только после гонок, вежливо попрощался и отправился в кабинет, где уже сидел мрачный Валерон.

– Ушла? – подозрительно поинтересовался Валерон.

– Она хорошая, – прозвенела рядом Хикари.

– Ее слишком много, – парировал он. – Когда человека слишком много, для меня он перестает быть хорошим. Компенсацию с нее не возьмешь.

– Зато информацию возьмешь, – возразил я.

– Там этой информации столько, что не поймешь, какая из нее имеет смысл, – возразил Валерон и выплюнул оба саквояжа. – Давайте закончим с этими жуликами.

В саквояжах ничего интересного, кроме инструментов, не оказалось. Инструментов качественных, с помощью которых собирались вывести наши автомобили из строя. Теперь они пригодятся нам, чтобы создавать новые автомобили.

– Эти подготовились не особо хорошо, – резюмировала Наташа. – Артефакты слабые, а машины собирались повреждать механически. Следующие будут посильнее, потому что Богомаз нас опасается и не хочет допускать гонки.

– Согласен. Ему нужна причина, чтобы объявить меня не явившимся на соревнование.

– Около дома есть два нехороших человека, – сообщила Хикари. – Их внимание направлено на наш дом.

– Насколько они сильные?

– Не могу сказать, добрый господин. Они рядом, но не на моей территории.

– Сегодня опять мне спать в машине, – со всем доступным ему артистизмом простонал Валерон.

– Хочешь, я побуду с тобой? – жалостливо предложила Хикари.

– Конечно! – обрадовался Валерон и сразу же исчез, перейдя в бесплотную форму.

А потом я услышал удаляющийся топоток – два духа отправились на охрану. Особой необходимости в этом не было. На бывшем каретном сарае, нынешнем гараже, стояла Живая печать, как и на обоих автомобилях.

– Мог бы саквояжи с собой забрать, – проворчал я, но использовал на обоих Поиск тайников, который ничего не показал. Не было там ничего скрытого от посторонних глаз.

Ночью к нам всё-таки полезли. Но я даже не успел встать с кровати, как прискакал Валерон и потребовал, чтобы я не лез и не мешал Хикари питаться. Мол, толстые маги полезли, энергия с них хорошо уходит, а к автомобилям их не допустят.

– Только чтобы трупов поутру у нашего дома не было, – сонно предупредил я.

– Обижаешь, – оскорбился Валерон. – Своим ходом уйдут, мне же с них еще компенсацию брать.

Глава 13

В Святославске мы провели еще один день. На вторую ночь желающих залезть к нам в гараж почему-то не было. Возможно потому, что те, кто лезли в ночь первую, растеряли и магическую, и жизненную силу за время пребывания на нашей территории настолько, что с трудом от нас выбрались. А когда выбрались, на следующее утро обнаружили полную пустоту в своих жилищах. Валерон решил, что в крайнем случае мебелью можно топить, если она окажется тоже приметной. Путем просачивания через стены и пол он выявил несколько тайников, которые тоже очистил, так что утром злоумышлявшие на нас очнулись на голом полу в аскетической обстановке, очень подходящей для того, чтобы подумать о смысле жизни. И о том, на кого можно разевать рот, а на кого нельзя.

– Ух я и набегался между ними! – оживленно рассказывал Валерон после первого дежурства. – Они плелись еле-еле, но в разных направлениях. Приходилось постоянно бегать от одного к другому. Иначе я мог с кого-то упустить получить компенсацию, и получилось бы несправедливо. А несправедливость допускать нельзя.

– Нельзя, – умиротворенно согласилась с ним Хикари.

Кажется, вчера она объелась халявной энергии, которой раньше никогда так много не получала. Она заявила, что всё пойдет в дело и уже частично пошло: укрепляется охрана, сеть становится разветвленней и сила самого духа-хранителя растет.

– Хорошо бы и сегодня кто-нибудь пришел, – закончил рассказ Валерон. – Это же двойная польза. Нет, тройная. И мне, и Хикари, и тебе. Но пусть приходят другие. Потому что с этих брать уже нечего. Разве что тебе сходить проверить их жилища на предмет тайников? Я же не всё мог обнаружить.

Он преданно на меня посмотрел.

– Не стоит, – сказала Наташа. – Это нужно идти ночью, а утром мы выезжаем рано. Выгода сомнительная, поскольку я бы на их месте сразу поутру забрала бы ценности, если они вдруг остались, и переселилась.

– Может, они тупые? – печально предположил Валерон.

– Совсем тупых на диверсию бы не отправили, – засомневался я. – Не настолько Богомаз нищий.

– Они маги. Не самые сильные, но маги, – вставила Хикари и неожиданно громко, немелодично икнула.

Общение с Валероном как-то неправильно на нас всех влияет. Вот и из девочки-колокольчика получился обожравшийся на радостях дух, который никак не может усвоить лишнюю энергию.

– Не пойдешь, да? – печально вздохнул Валерон.

– Нам принципиальнее, чтобы с нашими автомобилями ничего не случилось, – твердо ответил я. – И, как уже сказала Наташа, я должен выспаться. Поэтому, если кто-то полезет и сегодня, меня не будить. Разрешаю даже плюнуть.

– Оу, – радостно протянул Валерон. – Но только после того, как Хикари из него энергию вытянет. Иначе столько необходимого пропадет.

– А Хикари это лишним не будет?

– Нет, добрый господин, не будет. Я сохраню и буду тратить на дальнейшее развитие. На магов посильнее меня пока не хватит. Задержать смогу, а всю энергию вытянуть – уже нет.

– Пусть приходят, – решил Валерон. – Нам энергия для Хикари нужна.

Они вдвоем честно отдежурили следующую ночь, но, увы, к их глубокому разочарованию, вредители больше не появились.

– По дороге в Верх-Иреть будут, – ободрил я скисшего помощника.

– С них энергию Хикари не взять.

– А ты запасти для нее не можешь?

– Нет, у меня она конвертируется в другую, для Хикари не подойдет, ей изначальная нужна, – пояснил Валерон. – Разве что кого-то поймать посильнее и привезти сюда?

– Это наверняка подсудно.

– Подсудно – это если мы попадемся, а мы попадаться не собираемся.

– Думаю, мы сейчас наверняка под пристальным наблюдением. Вряд ли мы сможем незамеченным провезти сильного мага.

– Нужно искать схему большого сундука Макоши! – неожиданно заявил Валерон. – В большой сундук наверняка маг влезет целиком, и после извлечения останется живым. Поэкспериментировать, конечно, надо сначала.

– Сначала такую схему найти. Может, ее вовсе нет, – возразил я.

– Как это? Малый есть. Средний есть. А большого вдруг нету? Нелогично.

– Где логика, а где боги?

– Это ты у богов спрашивай, где их логика. Возможность будет.

Выехали мы сразу после завтрака. Маршрут был намечен такой, чтобы ехать с максимальным комфортом и возможностью отдыха. На обед мы остановились в одном из маленьких городов по дороге, где наши машины вызвали такой ажиотаж у местных жителей, что дружинникам пришлось отгонять слишком наглых зевак, которые так и норовили пощупать всё руками. И что там было от любопытства, а что – от желания навредить, определить было невозможно, поэтому я Валерона предупредил, чтобы не тащил компенсацию с кого попало.

В результате мы есть там не стали, набрали с собой пирогов и устроили пикник, отъехав подальше от города.

– Какое-то нездоровое столпотворение, – сказала Наташа. – Ни в одном другом городе такого не было.

– Мне тоже показалось оно искусственным, – признал я. – В толпе легче подобраться и что-то испортить.

– С высокой вероятностью Богомаз, – заявила она. – Если будем осторожны – машины не пострадают.

– Да уж, гонка еще не началась, а нас уже пытаются вывести из строя, – усмехнулся я.

На ночевку мы остановились не в городе, а в крупном селе с постоялым двором, где был сарай для телег с товарами купцов. Туда загнали оба автомобиля и установили дежурство. Валерон же, рассчитывая опять поживиться, устроился опять на заднем сиденье нашей машины.

Но, похоже, нас ждали в городе, так как за ночь ничего не произошло – до нашего транспорта никто не пытался добраться. Мы спокойно выспались, позавтракали ничуть не хуже, чем в ресторане – может, не такой большой выбор, но всё свежее и с душой приготовленное. Здесь же мы взяли пирогов на обед, решив не останавливаться больше в городах во избежание несчастного случая. А с постоялым двором в следующий раз нам может так не повезти.

К вечеру мы без особых приключений добрались до Верх-Ирети, и вскоре Антип уже отворял ворота перед нашими автомобилями.

– Куды это всё ставить-то? – в панике вопрошал он. – У нас и местов-то нету.

– Антип, это ненадолго, – успокаивал его я. – Два дня постоят под открытым небом, ничего автомобилям не сделается.

– Как же не сделается? Это ж ответственность какая? А ежели что, я ж ничего не смогу.

– Антип, у меня своя охрана. Поэтому мы на двух машинах.

– Ну ежели своя, тогда другое дело, Петр Аркадьевич, – успокоился он. – Изменились-то вы как… Эх, жизня… А шавка ваша, смотрю, так и не потерялася. Вона какая прилипчивая. Мелкие, они все такие. Мерзкие, но верные.

Валерон сделал вид, что он выше болтовни каких-то там необразованных кучеров, и шествовал с нами с гордостью африканского льва, по недосмотру запихнутого не в то туловище, но не забывшего, каково это – быть львом.

– Валерон красивый и умный, – не удержалась Наташа.

– Во-во, я и говорю: дамская это собака, – удовлетворенно заявил Антип.

Спорить с ним было бесполезно, я и не пытался. Не было у меня такого намерения.

– Петя! Ты приехал! – На меня налетела Ниночка в накинутом наспех пальто. – Наконец-то. Я соскучилась. Не приезжаешь, не пишешь и даже по телефону со мной не разговариваешь.

– Зато мы привезли подарки, – сообщила Наташа, отчего мне стало еще стыднее: я о них даже не подумал. И если мы привезли какие-то подарки, то это была целиком заслуга моей супруги.

– Подарки – это здорово, – обрадовалась Ниночка. – Но письмо – тоже было бы неплохо.

– Солнышко, – сказал я. – Я про тебя всегда помню, но письма писать просто не успеваю. На меня столько всего навалилось. Как там Мотя?

– Ой, замечательно. Мне все наши гимназистки завидуют. Даже те, кто совсем взрослые, выпускаются уже в этом году. Мне разрешили Мотю на уроки брать, если она будет сидеть тихо. Она и сидит, но запоминает всё, а потом мне по дороге домой пересказывает, представляешь?

– Она же читать не любила? – удивился я.

– Она и сейчас не любит. Но любит слушать и разговаривать. И читать она не любит книги, а маменькины модные журналы мы вместе просматриваем.

Больше она ничего не успела сказать, потому что мы вошли в дом и попали в руки маменьки.

– Петенька, ну наконец-то, мы ждали тебя раньше. Юрочка уже изнервничался весь.

– У Юрия Владимировича железные нервы, маменька, – сказал я, галантно целуя ей руку. – Если кто в этом доме и переживал за нас, так только ты.

– И я! – возмутилась Ниночка. – Мы с Мотей за вас переживали.

– Особенно Мотя, – усмехнулся я.

– Конечно. Она тебя ждала, потому что хочет о чем-то попросить.

У меня невольно дернулся глаз. Мотины просьбы были странными и не всегда выполнимыми. Сейчас мне однозначно было не до ее желаний, да и не было у меня ничего для того, чтобы делать ей апгрейд.

– Петенька, ты будешь выполнять просьбы розового паука в ущерб моим? – Маменька картинно приложила одну руку ко лбу, вторую – к сердцу, делая вид, что собирается упасть в обморок прямо здесь и сейчас.

– Маменька, я пока еще не слышал ни вашу просьбу, ни просьбу Моти, – напомнил я.

– Мою просьбу ты слышал, гадкий ты ребенок, – возмутилась маменька. – Мне нужна купель на продажу. Чтобы не получилось так, что покупатель есть – а купели нет.

– То есть дама передумала?

– Конечно. Времени-то сколько прошло. А получила бы свою купель, когда хотела, назад бы не вернула, – загрустила маменька, вспомнив про упущенные комиссионные. – И вообще, мне нужен один демонстрационный образец.

– У тебя он есть, – напомнил я.

– Не могу же я допустить, чтобы моей ванной постоянно пользовались другие люди! – возмутилась маменька. – И Юрочке не нравится, он говорит, что дом стал слишком проходным местом. Нужна контора и в ней демонстрационный образец, чтобы дамы понимали, насколько это полезная вещь.

– Ты собираешься пускать их бесплатно? – удивился я. – Это нерационально. Они будут точно так же приходить, тестировать, заявлять, что пока не могут решиться, но одна-две дополнительные процедуры им непременно помогут. Если можно что-то получить бесплатно – зачем за это платить?

– И что ты предлагаешь? – деловито спросила маменька.

– Как ты и собиралась, вынеси всё это из дому в отдельное помещение. Но открывай не контору по продаже купелей, а салон с ними и другими услугами для дам и бери деньги за процедуры. Не сама, разумеется, – быстро добавил я, видя, как маменька раздувается, чтобы разразиться возмущенной тирадой. – Приличного вида управляющая нужна. Но заведение – твоя зона ответственности. Рекламу ты купелям уже навела.

– То есть ты мне сделаешь эти артефакты?

– За долю в предприятии.

– Ты собрался наживаться на родной матери? – она опять картинно ухватилась за сердце.

– А ты собралась наживаться на родном сыне? – парировал я. – Мне купели бесплатно не даются. Я трачу на них время и ингредиенты, которые мог бы пустить на собственное усиление. И за ингредиентами мне приходится ходить в зону или заказывать их артельщикам. Стоимость одной купели ты знаешь.

Уступать маменьке я не собирался. При всей своей внешней хрупкости и уязвимости она прекрасно знает чего хочет и добивается этого, используя все средства. Ей только один раз покажи слабину – и она сразу же раскрутит тебя на куда большее количество полезных ей вещей, чем ты собирался дать ей изначально.

– Петенька, но мы же одна семья, – сделала она еще одну попытку.

– Маменька, при всем моем уважении к Юрию Владимировичу, мы с ним отдельные хозяйствующие субъекты.

– Жизнь вдали от семьи научила тебя плохому, – она всхлипнула, приложив-таки руку ко лбу.

– Маменька, она всего лишь накрепко вбила в меня установки, сделанные Юрием Владимировичем.

На это ей крыть было нечем. Она передумала плакать и падать в обморок и с деловитым видом сообщила, что посоветуется с супругом, после чего разговор на эту тему прекратился.

Отчим приехал к ужину. За едой деловых разговоров не велось, но сразу после мы переместились в кабинет, куда подали чай. Маменька рвалась обсудить вопрос создания собственного бизнеса немедленно, но Юрий Владимирович предложил ей написать сначала деловое предложение, а не сообщать ему свои фантазии.

– Нужно писать сразу с перспективой развития, – предложил я маменьке. – Не ограничиваться одним салоном, а в перспективе нужен выход на Святославск. Услуга уникальная.

Маменька аж на месте замерла от открывающихся перспектив. Ведь от филиала в Святославске недалеко до собственного особняка там же. Можно сказать, это вещи взаимосвязанные.

– Перспективное направление, – неожиданно сказал отчим. – Даже интересно, справится ли Наденька. Продать ей так ничего и не удалось.

– Помогите ей с управляющей, – предложил я. – А так да, направление перспективное. Дамы будут стоять в очереди. И не только дамы.

Он кивнул, соглашаясь с моими словами, и перевел разговор.

– Вокруг вашего пари с Богомазом происходит нездоровое шевеление.

– Я заметил. По дороге машину пытались испортить. В Святославске пытались залезть в гараж.

– У нас тоже наверняка попытаются, и я не уверен, что защиты особняка будет достаточно. Богомаз играет грязно.

– Богомаз или Болдырев?

– Болдырев делает вид, что не имеет отношения к развлечениям Богомаза. Но все уверены, что за делишками Богомаза стоит Болдырев. От князя сегодня поступило предложение провести гонку под наблюдением Союза промышленников.

– Это хорошо или плохо, Юрий Владимирович?

– Это неоднозначно. С одной стороны, пристальное наблюдение не даст сжульничать Богомазу. Жесткий маршрут, с которого нельзя сходить, и наблюдатели – это хорошо. С другой стороны – ряд ограничений. Ты планировал двигаться без остановок, но теперь, если мы согласимся с предложением Болдырева, будет три дневных перехода со стартом в определенное время на выезде из города. Внутри городов гонка не ведется во избежание несчастных случаев.

– Я вижу здесь преимущество только для противной стороны, Юрий Владимирович, – заметил я. – Их транспорту требуется отдых, а нанятым ими людям очень удобно совершать диверсии по ночам. Предложение поступило после трех безуспешных попыток вывести наш транспорт из строя. Двух явных и одной предположительной, дожидаться которую мы не стали и уехали.

– Они были зафиксированы полицией?

– Мы получили компенсацию другим способом.

– Значит, на это не сошлешься.

– На это можно было сослаться только в случае порчи имущества, чего я допускать не собираюсь. И уверен, нанятые люди не показали бы ни на Богомаза, ни тем более на Болдырева. Всё посчиталось бы обычным хулиганством. Отказаться от предложения Болдырева не выйдет? Я всё же не рассчитывал тратить столько времени на поездку.

– Не выйдет, – согласился Юрий Владимирович. – Иначе сразу будут запущены слухи, что вы собираетесь жульничать, а так это можно подать как уступку с твоей стороны. Снисхождение к слабости транспорта, которому нужен отдых.

– Представителя Союза нужно будет везти в нашем автомобиле?

– Желательно. Чтобы он мог зафиксировать отсутствие нарушений. Я добьюсь, чтобы это был конкретный человек.

– Спасибо. Еще я бы хотел, чтобы с нами ехал журналист. Желательно с именем. Который смог бы освещать события в нашу пользу.

– Ты так уверен в успехе?

– Мой автомобиль двигается быстрее измененных лошадей. Ехать в нем комфортней, и он не нуждается в отдыхе. Быстрый старт, быстрое торможение – разумеется, относительно конной упряжки – это тоже большие преимущества в городе. Журналист лучше столичный, который мог бы отправлять статьи на остановках. Можно взять двоих: из Святославска и Верх-Ирети. Второго я посажу в машину охраны.