Текст книги "Встреча (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 31

Я решил неприятностей не ждать – они прекрасно приходят сами – и заняться проверкой схемы и рецепта. Поскольку меньше всего времени требовал для себя алхимический рецепт, им и занял конец дня. На выходе получил кусок белой субстанции, очень слабо пружинящей при сильном нажатии. Повредить образец удалось лишь с большим трудом – он оказался на редкость устойчивый. Но главное – производство будет дешевым, потому что основные ингредиенты были с этой стороны и стоили копейки. Там даже работа алхимика не будет требоваться часто, потому что сделанный из ингредиентов зоны раствор добавляется только в середине процесса и не требует магии, лишь точности в части времени и дозировки. И нужно алхимического зелья буквально капля на бочку. При этом делается оно быстро и не сказать чтобы из дорогих ингрелдиентов. То есть даже не было необходимости передавать кому-нибудь рецепт этого фактически катализатора – я был в состоянии сделать нужный объем сам. Того,что я уже сделал, хватит на шины для десятка автомобилей – закроются все мои потребности без колес от механизмусов. Разумеется, если на готовом изделии всё будет столь же радужно. Оставалось проверить на больших изделиях, для чего требовалось заказать формы. Я озадачил этим нашего главного инженера, а сам решил заняться контейнером.

Вот тот требовал для себя только ингредиентов с зоны, имел несколько этапов сборки, в каждом из которых было несколько заклинательских контуров, и был довольно сложен в реализации. Найти удалось всё без похода за конкретными ингредиентами, поэтому я с утра засел за изготовление, предупредив, что отвлекать меня можно только на приезд отчима. Или на что-то близкое по значимости. Все же мелкие вопросы, которые могут подождать, должны подождать.

Выдернули меня из работы до приезда отчима, потому что у наших ворот появился представитель Молчановского, Роман Юрьевич Бронских. Поскольку разрешение запустить постороннего мог дать только я, то Маренин и прервал мои действия по собиранию артефакта.

Прежде чем давать допуск на проход в наше поместье, я издалека глянул на навыки визитера. Оказались они совсем не боевыми. Скверны не было, зато обнаружился хитрый навык по выявлению лжи, воздействие на Разум и устойчивость к этому воздействию.

А ведь если есть навык по выявлению лжи, должен быть и какой-нибудь для противодействия ему. Пожалуй, оба их попрошу, нет, потребую у бога при следующей встрече. Потому что первый мне нужен для допросов, а второй – при встречах с противниками, которые пытаются выведать то, что знать им не нужно.

Но до встречи еще три месяца, а представитель – вон он, под носом. И отказываться от разговора с ним не следует, хотя есть вероятность, что он может что-то понять. Прямо скажем ненулевая.

– Может, я его проглочу и в зоне выплюну? – деловито предложил Валерон. – Потом скажем: несчастный случай. Искажение открылось, и всё такое. Много у Молчановского людей с таким навыком вряд ли есть…

– Сдурел? Если Молчановский не связан со Скверной, мы его таким действием сразу настраиваем против себя. И вообще, близко не подходи к этому типу.

– Почему это? – оскорбился Валерон. – Я прекрасно собой владею.

– Потому что ты не удержишься, тявкнешь по делу или нет – а у Бронских сработает на тебя навык, – пояснил я. – И тогда как минимум князь Молчановский будет знать, что собачка у меня непростая и очень может быть, что причастная к пропаже его людей. Так что сиди где-то так, чтобы он не мог тебя услышать в принципе.

Валерон вздохнул и укоризненно на меня посмотрел в надежде, что я передумаю или хотя бы выдам ему компенсацию не конфетами, так сгущенкой. В том, что он может проколоться, я не сомневался, поэтому решения своего не изменил. Валерон оскорбленно заявил, что тогда отправится к Милке, пасущейся за оградой поместья с другой стороны от ворот. На мой взгляд, расстояние было идеальным: даже если Валерон начнет делиться планами по захвату мира, вербуя Милку в соратницы, Бронских его не услышит и не насторожится.

– В чем-то, Петр Аркадьевич, Валерон прав. От такого типа очень сложно будет что-то скрыть, – заметил Маренин, когда помощник исчез.

– Леонид ничего не знает. Наташу постараюсь оградить. Сам же буду выбирать, что говорить, очень тщательно. Пусть Бронских проведут в гостиную. Старую.

Старой мы называли гостиную от главаря Черного Солнца, поскольку мебелью Рувинского мы пользовались с осторожностью, а представителю Молчановского ее вообще не стоило показывать – она выглядела слишком дорого для занимаемого мной положения.

Отдав распоряжение, сам я отправился переодеваться, чтобы произвести наиболее благоприятное впечатление, а заодно подумать, как строить разговор.

Когда я вошел в гостиную, у меня создалось впечатление, что хозяином здесь себя считает мой гость – настолько он вольготно расположился на диване с открытой папкой, бумаги из которой он изучал. Правда, при моем появлении он всё-таки приподнялся и подчеркнуто уважительно поприветствовал.

– Мне передали, что вы хотели меня видеть, Роман Юрьевич?

– Не только вас, Петр Аркадьевич, но и вашу супругу, а еще Леонида Юрьевича Беляева.

– Вот как? С какой целью?

– Пропавшие в вагоне господа были людьми князя Молчановского, интересы которого я представляю.

– Вам будет достаточно беседы со мной и братом, Роман Юрьевич? – лениво уточнил я. – Не хотелось бы супругу беспокоить по этакой ерунде. Она видела не больше, чем я. Вряд ли чего добавит.

– А вдруг, Петр Аркадьевич?

– Мы не видели в вагоне никого, кроме проводника, – ответил я. – Что она, по-вашему, может добавить? Насколько чистым у него был воротничок?

– Или не было ли на нем пятен крови, – ответил он.

– Вы серьезно? – я невольно рассмеялся. – Сколько у вас там пропало дружинников? Проводник говорил про четверых пропавших пассажиров. Это все были ваши или кто-то посторонний?

– Все наши, – признал Бронский.

– И вы такого низкого мнения о своих людях? По-вашему, их мог победить проводник? Или это были люди слабые и неодаренные?

– В том-то и дело, Петр Аркадьевич, что пропали сильные маги, которые не могли исчезнуть бесследно. Возможно, проводник подмешал что-то в чай – и…

С проводником этот господин наверняка уже побеседовал и был уверен, что тот никакой диверсии не совершал. Тем страннее было его высказывание. Как будто он хотел уверить, что нас не подозревает ни в чем. Усыпить бдительность.

– Он забеспокоился об их пропаже до того, как речь вообще могла бы зайти о чае. Мы фактически только отъехали от Святославска – и проводник поднял тревогу. Повторяю, моя супруга в поезде не видела никого, кроме проводника. При всем уважении к князю Молчановскому, я не хотел бы, чтобы ее лишний раз беспокоили – она чересчур эмоциональна. Ваших людей видел в поезде только мой брат и высказался по их поводу весьма неодобрительно: заявил, что они похожи на бандитов. И как раз, когда он делился своими впечатлениями от вида дружинников князя Молчановского, пришел проводник с известием об их исчезновении.

– Мне сказали, что версию о минировании вагона высказала ваша супруга. Я хотел бы узнать, на что она ориентировалась.

– На то, что на нас в последнее время слишком часто покушаются, – ответил я. – Не так давно нас пытались убить во время гонок. Об этом были заметки. Возможно, они вам попадались.

– Попадались, Петр Аркадьевич. И все же я хотел бы поговорить с Натальей Васильевной, – настаивал он.

Хотелось его послать от души, но и он, и Молчановский в таком случае уверятся, что нам есть что скрывать. Разумеется, это так, но мне не нужно, чтобы еще один князь вступил на тропу войны со мной. Пока существовала вероятность, что это личная инициатива одного из его подчиненных, нужно было показывать максимальную лояльность.

– Хорошо, я за ней схожу, – решил я. – Вы можете пока поговорить с Леонидом Юрьевичем.

Всё равно брат не может ничего выдать, кроме собственного впечатления от встречи. Что поделать, если молчановские дружинники похожи на бандитов не только внешне, но и внутренне? Князю бы про это задуматься, если, разумеется, не сам он всё это культивирует в своей дружине. Я отметил себе необходимость глянуть на князя издалека, чтобы увидеть его навыки. Для этого даже не придется куда-то ехать: князья время от времени собираются на советы в Святославске, мне остается только подкараулить Молчановского. Или, с учетом появившегося нынче варианта, – отправить к нему Валерона, который тоже увидит навыки князя и наличие клятв. А вот если клятва будет – тогда точно придется идти смотреть уже мне. И если среди навыков найдется Скверна – тоже сразу станет понятно, что мы на разных сторонах баррикад. Но это определенность, которая необходима.

Наташу я нашел во дворе с одухотворенным видом залечивающей ссадину у одного из носящихся в поместье детей. Еще одна из проблем: детей под клятву не взять, а они тоже могут что-то углядеть и потом выдать посторонним. Конечно, им нет хода в особо критичные места, но гарантировать, что никто никуда не пролезет, никто не смог бы – дети же.

– С тобой хочет поговорить представитель князя Молчановского. Оказывается, люди, которые пропали в поезде, были княжескими дружинниками.

– Похоже, не очень хорошими, если позволили себе пропасть, – улыбнулась она.

Мальчишку, которым она занималась, она отпустила, тот сбивчиво поблагодарил и умчался, а я сказал:

– Не стоит относиться к разговору несерьезно. Нужно взвешивать каждое слово. У господина Бронских навык, позволяющий определить ложь. Поэтому говорить нужно очень осторожно. Я пытался ему намекнуть, что разговор с тобой ему не нужен, но он настаивает, поскольку ему сказали, что версию о взрывчатке высказала ты.

– С высокой вероятностью этот визит для нас неопасен, – сказала она.

Мне тоже так казалось, потому что интуиция просигналила только единожды, требуя убрать Валерона подальше, после этого больше не давала о себе знать.

– Тогда нужно просто сделать так, чтобы эта вероятность не упала, – ответил я.

Когда мы вернулись в гостиную, Бронских уже беседовал с Лёней.

– То есть в последний раз вы видели дружинников в вагоне, когда шли к брату с супругой, я правильно понял? Не могли бы вы повторить это при ваших родственниках, чтобы они подтвердили?

Похоже, он боится нарваться на противодействующий навык, поэтому и нуждается в дублировании.

– Да, именно так всё и было. И простите, я тогда еще подумал, что они похожи на бандитов. У них были лица людей, собирающихся грабить и убивать. – Лёня даже не подозревал, насколько он был прав в своем определении. – Честно говоря, я немного испугался и рассказал об этом брату. В его купе я пробыл до прихода проводника, который интересовался, не знаем ли мы, куда делись остальные пассажиры. Вот такая вот загадка…

Лёня развел руки, показывая свое недоумение от случившегося. Его логика пасовала перед решением этой задачи, хотя он меня замучил за вчерашний день, неоднократно возвращаясь к этому вопросу.

– Наталья Васильевна, если всё было так, откуда у вас появилось предположение про минирование?

– Оно подтвердилось? – заинтересовалась Наташа.

– Нет, не подтвердилось. Поэтому мне интересно, почему вы высказали такое предположение.

– Ассоциация с описаниями Леонида? – предположила она. – Если бандиты исчезли, они явно злоумышляли и исчезли не просто так.

– Но вы никого из них не видели?

– Мы пришли до того, как в вагоне появились остальные пассажиры. Возможно, мы их видели на перроне, но не подозревали, что это наши будущие спутники. А они пропали вообще бесследно?

– К сожалению, Наталья Васильевна, следов найти не удалось. Ни людей, ни вещей – как будто они сами сошли с поезда, никого не предупредив.

– Если при них был переговорный артефакт, возможно, их вызвал начальник? – предположил Лёня.

– С движущегося поезда они вряд ли сошли бы даже в этом случае, – позволил себе улыбку Бронских.

Мы сидели рядом с Наташей и притворялись влюбленной парочкой, которой нет дела до всего остального. Честно говоря, нам и притворяться не надо было. Мне-то уж точно.

– Куда-то же они делись, – продолжал Лёня. – Я уже себе всю голову сломал, пытаясь понять, как такое может случиться. В виновность проводника не верится. Он выглядел намного безобиднее, чем эти типы. Хотя, конечно, физиогномист из меня посредственный, если учесть, что людей князя Молчановского я принял за бандитов.

– А вам, Петр Аркадьевич, кем они показались?

Ловушка была простенькой, но тем не менее была.

– Роман Юрьевич, повторюсь, что в вагоне я видел только проводника.

– И как он вам показался?

– Ответственным. Пассажиры не успели пропасть, а он уже заметил и обеспокоился. Он появился вскоре после того, как пришел мой брат, а значит, после исчезновения прошло совсем мало времени. Роман Юрьевич, мне кажется, вы напрасно сюда приехали – мы ничем не смогли вам помочь.

– Да, признаться, у меня была надежда на Наталью Васильевну, высказавшую предположение о минировании. Я думал, что она, возможно, что-то слышала на перроне…

– Увы, если я даже слышала, Роман Юрьевич, я этого не помню. Неужели не удалось найти даже следа пропавших?

– Увы, Наталья Васильевна.

– В поездах становится страшно ездить.

И ведь ни слова неправды: как раз недавно об этом говорили. Что стоит пользоваться исключительно собственным транспортом.

– А какие-нибудь версии есть? – не унимался Лёня. – Всё же весьма странная ситуация, когда пропали четыре человека и никто ничего не видел.

– Не могу вам ничего рассказать, Леонид Юрьевич. Тайна следствия, – важно сказал Бронских, после чего наконец распрощался и ушел.

– Тайна следствия, – проворчал Лёня. – Не мог прямо сказать: никаких идей нет. Я вот тоже теперь не знаю, как возвращаться в Святославск. Поездка в поезде оставила незабываемые впечатления. А ты, Петь, еще спрашиваешь, почему я хочу стать магом. Потому что иначе себя не защитишь. И вообще, жизнь становится всё опаснее и опаснее.

Не знаю, до чего бы он договорился, но как раз приехал его отец, которого провели в гостиную – приказ об этом был отдан заранее.

– Что делал здесь человек князя Молчановского? – спросил он сразу же.

– Оказывается, бандиты, с которыми мы ехали в поезде и которые пропали, – люди Молчановского, – охотно пояснил Лёня. – Мне хотелось выдвинуть версию, что одни бандиты устранили других, но для представителя князя она могла показаться оскорбительной.

– Ты правильно сделал, что промолчал, – согласился его отец. – Петя, когда мы начнем? Мне не терпится проверить, получится что-то из твоего предложения или нет.

– Проверяем на вас или Лёне?

– Честно говоря, я бы предпочел на ком-то другом.

– Увы, слишком мало попыток, чтобы одну тратить бесцельно.

– Вы о чем? – спросил Лёня.

– О возможности дать вам магию, – пояснил я. – Но после того как получите, оба дадите мне клятву, что не расскажете о том, как получили источник.

– Петя, как ты это собираешься делать? – недоуменно уточнил Лёня.

– Скоро поймешь. Наташа, Даньшина готова?

– Да, Екатерина Прохоровна согласна проконтролировать состояние человека в ритуале.

Я распорядился ее позвать уже в запланированную для отчима спальню. Вошла она туда чуть позже нас.

– Признаться, я в предвкушении, – сказала она. – Наталья Васильевна пробудила своими недомолвками во мне любопытство, и меня теперь распирает от желания узнать, что же мы будем делать.

– Пробуждать в человеке магию, Екатерина Прохоровна. Вашей задачей будет смотреть, чтобы процесс человека не убил. Юрий Владимирович, насколько я понял, сила источника будет зависеть от длительности…

– Я бы хотел воспользоваться возможностью по максимуму, Петя, – ответил он сразу поняв, что я имею в виду. – Если для этого придется помучиться… Что ж, значит, придется. Начинаем?

И он лег на кровать прямо в одежде.

Глава 32

Даньшина суровой целительской властью выставила из комнаты всех, кроме меня и собственно пациента. Сказала, что будут отвлекать и нервничать, чего нам не надо, поэтому для всех будет лучше, если лишние люди подождут за дверями. А нелишние – только те, кто непосредственно участвуют.

– Что нужно будет делать? – спросила она у меня. – Что контролировать в первую очередь?

– Понятия не имею, Екатерина Прохоровна, – честно ответил я. – Навык я пока ни разу не использовал, а проверить его на ком-то ненужном возможности нет, потому что всего три использования.

– Такое бывает? – приподняла она бровь.

– Сам удивился, – ответил я.

– Честно говоря, за всю мою жизнь я ни разу не сталкивалась с исчерпываемыми навыками. Чую какой-то подвох.

– Я тоже чую. Выдал бог в Лабиринте. О том, что лучше процедуру проводить с целителем, упомянул в последний момент.

– Бог? В Лабиринте?

– Кхм, – сказал отчим. – Может быть, вы уже начнете?

– Лежите спокойно, – непререкаемым тоном бросила Даньшина. – Я должна понять, к чему быть готовой.

– Боюсь, что вам придется ориентироваться в процессе, – ответил я. – Единственное, что вы можете понять, когда точно стоит прекратить, даже если пациент решит обратное.

– Теоретически я могу обезболить…

– Не надо с этим торопиться, – вставил отчим. – Я уверен, что это повлияет на качество открываемого источника. Вмешиваетесь только при критических показаниях. Остальное время просто наблюдаете.

– Разве что так…

– Не «разве что», а именно так. Будет очень обидно, если из-за вашего желания помочь я останусь без части возможностей. Вмешиваетесь только в случае угрозы для жизни, – довольно жестко бросил отчим.

– Но это я определяю сама, – не менее жестко сказала Даньшина.

Они недолго пободались взглядами, после чего отчим неохотно кивнул, что в положении лежа выглядело донельзя странно.

Я же решил начинать, обратился к навыку и обнаружил, что нужен контакт с кожей, причем не в случайном месте, а во вполне конкретном.

– Юрий Владимирович, быстро раздевайтесь. Нужен доступ к солнечному сплетению.

Пришлось ему садиться, снимать одежду и складывать рядом. Раздевшись до пояса, он опять лег на кровать. А я использовал навык. Скрутило отчима сразу же, и я пожалел, что его не зафиксировали, потому что при формировании источника контакт нельзя было прерывать. Я вжал руку посильнее и прошипел:

– Юрий Владимирович, не дергайтесь, а то источник будет как у мыши.

– Его можно оглушить, – предложила Даньшина.

– Н-не надо, – выдохнул отчим.

Я с ним был согласен. Навык был, а инструкцию к нему не подвезли. И значит, каждое вмешательство потенциально опасно. Да и само внедрение оказалось опасным и очень болезненным. Чтобы спасти зубы отчима, Даньшина ловко всунула ему в рот полоску кожи, а я подумал, что моя алхимическая резина для этого дела тоже подошла бы прекрасно. Намного лучше кожи.

– А ведь формируется, – удовлетворенно сказала она. – С трудом, но формируется. Сказывается возраст. Уверена, чем моложе человек, тем проще прошел бы процесс.

Я не ответил, поскольку для меня сейчас каждое лишнее движение было бы сбоем концентрации. Даньшина это наверняка понимала, она и комментировала именно для того, чтобы я понимал, как и что происходит. Причем комментировала постоянно, отмечая всё с энтузиазмом человека, присутствующего при прорыве в магии.

– На ваш источник это никак не влияет, – сообщила она. – Хотя вы вливаете свою магию, чтобы растягивать. Подозреваю, что до больших размеров растянуть не удастся – уже идет формирование стенок.

Этого я не видел, поэтому поверил Даньшиной на слово. Формирование стенок в данном случае происходило сугубо нематериально, потому что нет у источника физического воплощения. Хотя, разумеется, его можно считать органом, производящим магическую энергию.

Отчим совершенно побелел, по его лицу беспрерывно тек пот, он стонал, уже не скрываясь и не пытаясь взять себя в руки. Но не дергался – предупреждение о необходимости контакта с кожей подействовало. Мне использование этого навыка тоже нелегко давалось. Я чувствовал всё сильнее нараставшую слабость и держался на ногах из чистого упрямства. Возможно, божок считал, что целитель понадобится как раз мне? Опасности для здоровья отчима пока не видел ни я, ни Даньшина.

– Стенки сформировались прекрасно. Хоть иллюстрацию к учебному пособию рисуй. Еще немного, чтобы закрепилось, и можно заканчивать, Петр Аркадьевич.

Действие навыка закончилось само, не дав мне возможности выбрать время и дополнительно укрепить стенки источника. Впрочем, я был уверен, что источник сформировался.

– Юрий Владимирович, прекратите жевать кожу, – сурово сказала Даньшина. – Необходимости в этом нет, один лишь вред от веществ, которыми она обрабатывалась. Всё уже закончилось.

– Я был уверен, что это не закончится никогда, – совсем по-старчески прокряхтел отчим. – Я уже десять раз проклял свое желание получить магию и решил, что сейчас искупаю грехи, набранные за жизнь. А их у меня очень и очень много.

– Считайте, что вы все их давно искупили, воспитав меня приличным человеком, Юрий Владимирович.

– Приличные люди отчимов не пытают, Петя.

– Ой да ладно вам, Юрий Владимирович, – влезла в наш разговор Даньшина. – Оно уже закончилось, и оно того стоило, не так ли? Магию-то вы получили.

– Получил, – ответил отчим, с некоторым удивлением прислушивающийся к себе. – Сродство к магии Огня и Искра первого уровня. А еще Выносливость – шестого и Регенерация – третьего.

Услышав его отчет, я глянул и на свои навыки. У Сотворения источника осталось два использования, как я и думал. Моя Выносливость взяла один уровень, но всё равно была ниже, чем у отчима, поэтому я заподозрил, что принятие источника – то еще испытание для человека. Но возможно, Лёне будет проще – он моложе, пластичнее, должен получить источник быстрее и легче. Появился новый навык – Убедительность. Но это скорее следствие общения с представителем Молчановского – после разговора с ним навыки я не просматривал. Но хороший навык, нужно будет его развить до уровня, когда достаточно сказать одно слово – и к тебе уже со всем доверием.

Отчим тем временем сел на кровати, зажег на руке искру и смотрел на нее в совершеннейшем обалдении. Я почувствовал, что меня ноги не очень держат, и сел рядом. Я мог бы показать, чего он достигнет, если будет практиковаться, но моя Искра по сравнению с его будет выглядеть унижающе, чего мне сейчас меньше всего хотелось бы. И вообще, честно говоря, хотелось мне только одного: лечь на что-то мягкое и проспать часов двенадцать. Видно, навык потреблял что-то важное для моего функционирования. Возможно, потому есть и ограничение на использование, а вовсе не потому, что божок – жлоб. Хотя на передаче навыка тоже стоит ограничение, а после его использования я особых изменений не чувствую. Но здесь наверняка встает вопрос о балансе, который нарушится, если я смогу бесконтрольно раздавать навыки. Правда, вторую сторону это не волнует, если они направо-налево раздают зерна Скверны. Хотя, конечно, они могут их создавать сами, а не получать от бога.

– Ох, Петр Аркадьевич, а вам восстановление бы не помешало, – спохватилась Даньшина. – Юрия Владимировича сейчас лучше не трогать – если что, завтра процедуру проведем, уедет как новенький. А вот у вас ограничений точно нет.

После ее процедур я почувствовал себя намного лучше – больше не хотелось прилечь немедленно, но усталость всё равно чувствовалась. О том, чтобы сегодня подсадить источник Лёне, и речи не шло – я попросту сдохну в процессе. Мои мысли подтвердила Даньшина.

– Петр Аркадьевич, очень энергозатратная процедура. Я бы рекомендовала вам сделать перерыв в пару дней, прежде чем ее повторять.

– То есть провести ее для Леонида сегодня не получится? – спросил отчим.

– Даже если вам не жалко Петра Аркадьевича, Юрий Владимирович, в дело вступают другие аргументы. Например, то, что Петр Аркадьевич может свалиться в процессе, и попытка будет использована впустую, а ваш сын напрасно помучается. У Петра Аркадьевича серьезные внутренние повреждения. Так что минимум два дня перерыва. И не просто перерыва, а полноценного отдыха без постоянного использования магии. Те же самые рекомендации вам, Юрий Владимирович. Активно заниматься вам сейчас не стоит. Не до конца укрепившаяся структура очень уязвима.

– С моим набором заклинаний, – хмыкнул он, – активно заниматься и не выйдет.

– Проверили, что работает – и можете с чистой совестью ложиться спать. Я каждый час до утра буду контролировать ваше состояние и состояние Петра Аркадьевича. Всё же процесс новый, неопробованный ранее. Никогда не знаешь, что может вылезти в процессе.

Как мне казалось, она не столько перестраховывалась, сколько ей было интересно именно развитие источника. Опасения, что он схлопнется, присутствовали и у меня, но если это вдруг произойдет, она вряд ли сможет оказать помощь. Или сможет? Есть же наверняка процедуры, позволяющие поддерживать деградирующий источник?

Оставлял я отчима со спокойной душой, разве что предупредил, чтобы он не выходил из здания до завтра, когда я передам ему навык Сокрытия сути. И к окну не подходил – у нас постоянно у поместья появлялись новые наблюдатели, а навыки у них могут быть всякие. И информация о том, что отчим ко мне приехал обычным человеком, а уехал магом, не должна никуда уйти.

Стоило мне открыть дверь в комнату, как к отцу рванул Лёня.

– Ты как? – обеспокоенно спросил он. – Звуки отсюда доносились ужасные.

– Было очень больно. Но оно того стоило.

Отчим зажег огонек в руке.

– Маленький он какой-то, – скептически сказал Лёня.

– Заклинания первого уровня все слабые, – ответила Даньшина. – И то, что они развиваются постепенно, адаптируя тело к своему усилению, – нормально.

– Кстати, существуют ограничения по изучению навыков и использованию кристаллов со сродствами, – спохватился я. – Не больше двух новых навыков в неделю. И не больше одного нового сродства в месяц. Усиливать сродство, принимая второй большой кристалл этого типа, можно, только если хотя бы одно заклинание этого типа станет пятидесятого уровня. И желательно под присмотром целителя. Тоже весьма болезненная процедура.

– Я слышал, есть артефакты, определяющие, что находится в кристалле, – припомнил отчим.

– Есть, – подтвердила Даньшина, – но не в свободной продаже. Специалистов, способных такой артефакт создать, очень мало, и они все под княжеской клятвой, на сторону работать не будут. То есть договариваться придется с князьями. И я вам сразу скажу – откажут. Такой артефакт – это преимущество, которого никто не собирается лишаться. Потому что определенный кристалл стоит намного дороже неопределенного. По навыкам цены варьируют, разумеется.

Дальше я лекцию слушать не стал – мне это было не особо интересно и совсем не нужно. Я не собирался торговать определенными кристаллами и не собирался сообщать, что могу кристаллы определять, даже отчиму. Совсем скоро мы будем хоть и дружественными, но конкурирующими персонами. Поэтому чем меньше Беляевы про меня знают, тем лучше.

Я добрался до спальни и хотел залечь в постель сразу, но Наташа потребовала, чтобы я поел. Мол, восстановление не должно идти только за счет сил самого организма, ему нужны строительные кирпичики. Кроме того, она притащила и заставила меня выпить какое-то необычайно противное зелье. Оно меня даже поначалу взбодрило своим отвратным вкусом, и я подумал, что теперь не усну, но стоило голове коснуться подушки – и отключился сразу.

Приходила Даньшина контролировать мое состояние или нет, я бы не ответил, потому что спал не просыпаясь часов двенадцать. А когда проснулся, обнаружил рядом с кроватью на стуле Наташу, которая тревожно вглядывалась в мое лицо, а в кровати рядом со мной – вольготно раскинувшегося Валерона, сразу почуявшего, что я больше не сплю.

– Ну вот, – радостно тявкнул он. – Говорил же, что очнется, а ты переживала.

– От этого подозрительного бога можно много чего ожидать, – ответила Наташа.

– Ему Петина смерть просто так не нужна, пользы не принесет. Я же тебе говорил. Вот если бы речь шла о реликвии, которую нужно обагрить кровью – другое дело. Тут я сам бы этому подозрительному типу не поверил. Но убивать столь замысловатым способом, который не принесет пользы… Смысл? – Он зевнул и добавил: – А сейчас нам всем неплохо было бы подкрепиться.

– А Наташе еще и выспаться, – добавил я. – Ты совсем не спала?

– У тебя лицо дергалось. Екатерина Прохоровна сказала, что это нормально при таком перенапряжении. Отдохнешь – пройдет.

– И как? Прошло?

– Не дергается ничего, – тявкнул Валерон, опередив Наташу. – Но Петь, за открытие источника нужно было с Беляевых запросить деньги, а ты просто так на них работаешь.

– Не все в этой жизни меряется деньгами, – отрезал я.

– Конечно, так всегда говорят те, кто получает что-то на халяву, – надулся помощник.

– Я тоже от Юрия Владимировича много чего получил на халяву, если уж на то пошло, – заметил я. – Причем он вкладывался в меня, не думая получить с этого доход. Я же, напротив, рассчитываю на это.

– Ну если рассматривать как вложение… – неохотно согласился Валерон. – И все же, проценты можно было бы уже начинать выплачивать.

Спорить я с ним не стал, уговорил Наташу прилечь хотя бы ненадолго, а сам пошел в купель Макоши смывать результаты вчерашнего ритуала – использование столь затратного навыка на ритуал вполне тянуло.

После купели я себя почувствовал вообще отлично, позавтракал с некоторым опозданием и заглянул к отчиму. Нашел я его в своем кабинете. Отчим еще вчера получил разрешение пользоваться телефоном и сейчас сидел за моим столом и давал указания кому-то на другом конце провода.

– Юрий Владимирович, вы как?

– Как заново родился. Твоя целительница – настоящее чудо. Мне кажется, в обед я уже смогу выехать.

– Лучше до завтрашнего утра подождите, Юрий Владимирович, – попросил я. – Чтобы уж всё наверняка.

Для передачи навыка не требовалось прикладывать руку к солнечному сплетению. Достаточно было обычного контакта, главное – чтобы он не прерывался. Отчим хоть и дернулся, когда я взял его за руку (наверное, вспомнил «незабываемые» ощущения по открыванию в себе источника), но дальше сидел совершенно спокойно и расслабленно.

– Юрий Владимирович, всё, – сказал я. – Как работает – разберетесь. Скрываете всё, что относится к магии. Для постороннего человека от меня вы должны выйти не-магом. Через месяц-другой, когда окажетесь в городе с Лабиринтом, сходите. Вас должны направить в левый, который предназначен для тех, у кого нет магии. Фактически это обманка.

– А правый?

– Правый вам не нужен. Без инструкции вы в нем будете слишком долго ходить, а возможно, не выйдете вовсе. А левый для ваших целей подходит идеально. Заходите, открываете в Сокрытии сути всё, что вам нужно показать, – и выходите.