Текст книги "Встреча (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– Будем ждать, пока они явно начнут на нас злоумышлять? – трагически вопросил Валерон. – Или всё же превентивно…

– Их бы допросить… – задумался я. – А для начала хотя бы глянуть, есть ли на них клятвы.

– На всех есть. Но если ты про конкретные, то я подозреваю, что они нападут сразу, как ты выйдешь из купе.

– С высокой вероятностью нападут в течение часа, даже если мы не будем покидать купе, – подтвердила Наташа. – Но мы им такой возможности не дадим, иначе может пострадать Лёня.

После этих слов выбора у меня не осталось. Конечно, у Лёни имелись защитные артефакты моего производства, но выстоят ли они против слаженного удара четырех скверников? И вообще, взял ли брат артефакты?

– Кто-то из них может выжить в тебе? – спросил я Валерона.

– Теоретически могут все четверо, – он скривился. – Но от них меня сильно тошнит, когда внутри.

– Валеронушка, придется потерпеть, – жалостливо вздохнула Наташа. – Мы с них можем получить ценную информацию. А мы тебе все неудобства компенсируем – отправим кого-нибудь в ближайший город за конфетами. По коробке за каждого выжившего.

– За каждого, – начал торговаться Валерон. – Иначе если никто не выживет, получится, что я зря страдал.

– Договорились.

Валерон радостно встопорщил хвост и устремился вычищать соседние купе. Поскольку собирал он не только злоумышленников, но и их вещи, появился он нескоро и со страдающей миной на морде.

– Всё собрал, – сказал он. – Смотреть будете сейчас?

Но я даже не успел ответить, как к нам постучал Лёня.

– Вам не кажется, что у нас какие-то странные соседи? – спросил он. – Такие зверские рожи, как будто с нами в вагоне едут разбойники.

– Думаешь, нас собираются ограбить? – удачно сыграла испуг Наташа. – Но у нас совершенно нечего брать? Или ты с собой везешь что-то ценное?

Лёня принялся уверять, что ничего ценного он с собой не везет и вообще очень даже может быть, у него просто разыгралось воображение на фоне прочитанных не так давно криминальных романов.

Мы плавно перевели разговор на литературные темы, о чем и говорили до аккуратного стука в дверь проводника.

– Господа, – жалобно сказал он. – И дама, вы случайно не видели, куда пропали пассажиры из этого вагона? Все шесть купе были заняты, а нынче осталось несвободным только ваше.

– Еще мое, – возмутился Лёня. – Я же говорил, что мне те типы показались подозрительными. Они что-то сделали и удрали.

– Бомба, – ахнула Наташа и аккуратно упала в обморок мне на руки.

Я притворился, что суечусь вокруг нее, не забыв при этом бросить проводнику:

– В самом деле, не исключаю, что в вагон что-то подбросили. Пусть немедленно проверят, а нас переведут в другой. Не хочу взлететь на воздух.

Проводник побледнел по-настоящему и прислонился к стене.

– Но зачем бомба? Какая бомба? – залепетал он.

– Кто знает, что в головах террористов? Им простые люди неважны, – сказал Лёня. – Мы требуем, чтобы нас немедленно перевели в другой вагон.

Проводник засуетился, забегал, и нас в самом деле перевели в другой вагон, где оказалось свободное купе. Одно. Но с Лёней мы теснились недолго, потому что на следующей станции подозрительный вагон отцепили для полного досмотра и проверки, а на его место прицепили другой вагон, в который мы и перешли.

В качестве извинений от железнодорожной компании вечером нам принесли недурственный ужин, а утром – завтрак. Проводник же бегал вокруг нас так, как будто мы спасли его от неминуемой смерти. Я не исключал, что оно так и было, поскольку скверники вряд ли бы церемонились с непричастными людьми, да еще наверняка постарались бы устранить свидетелей.

Единственным неприятным моментом было то, что по исчезновению людей нас допрашивали несколько следователей подряд, не иначе как стремящихся найти разногласия в наших показаниях. Но какие там могли найтись разногласия, если мы с Наташей пропавших пассажиров вообще не видели, а Лёня повторял одно и то же.

Смотреть, какой багаж был у скверников, мы не стали, потому что с нами постоянно кто-то пытался пообщаться. И не факт, что мы не забудем чужую вещь, а этот кто-то не отметит ее как входящую в список, составленный проводником в отношении пропавших пассажиров.

Когда мы покидали поезд, на наш багаж обратили пристальное внимание. Но смотреть там особо было нечего: всего три небольших саквояжа, поскольку мы путешествовали налегке.

– Такое впечатление, что нас подозревают в том, что мы выкинули спутников из поезда, – возмущался Лёня.

– Подозревают не подозревают, но отметили, – задумчиво сказала Наташа, выразительно на меня посмотрев. – И если опять кто-то пропадет рядом с нами, могут предъявить обвинение. С высокой вероятностью.

Вот ведь новая напасть. Меня горят желанием убить, а я должен отбиваться так, чтобы никто не заметил пропажи нападающих…

Глава 30

Автомобиль нас уже ждал. Точнее, два автомобиля, один из которых предназначался для охраны. За рулем сидели наши нынешние штатные водители. Хотя уже многие дружинники водить умели, но мы с Марениным посовещались и решили, что лучше не смешивать эти должности.

Я хотел разделиться, посадив Лёню во вторую машину, но он наотрез отказался ехать с охранниками. Хотя автомобили были абсолютно одинаковые – та самая пара, что делалась для дружинников. Но желание общаться в поездке на дружинников не распространялось. Лёне хотелось обсудить следствие по пропавшим.

– Вам не показалось, что эти типы хотели нас обвинить в исчезновении пассажиров? – спросил Лёня, когда мы уже сели в автомобиль. Он устроился на переднем сиденье рядом с водителем и сейчас развернулся к нам.

– Сложно двух студентов обвинить в исчезновении четырех опытных бойцов, – заметил я.

– Откуда ты знаешь, что там были опытные бойцы?

– Ты же говорил?

– Да? – удивился Лёня. – Не помню. И я не всех видел. Правда, те, кого я видел, они скорее на бандитов походили, чем на дружинников. И куда они только делись?

– Сошли так, что проводник не видел? – предположил я.

– Остановок-то не было.

– Поэтому и сошли, где поезд притормозил, – предположила Наташа. – Вдруг их проводник искал, потому что на следующей станции должны были арестовать? Вот они и удрали.

– Арестовать? Тебе с такой фантазией только авантюрные романы писать, – хохотнул Лёня.

– Придумывай сам, – не обиделась Наташа. – Делись же они куда-то? Не испарились же?

Валерон приподнял голову с видом «лучше бы испарились» и опять уронил. Чувствовал он себя препогано, хотя я не мог отделаться от мысли, что помощник поддался общему артистическому настроению и сейчас талантливо играет в расчете на гонорар в дополнительную коробку конфет. Или даже две. Цветы и аплодисменты ему точно без надобности.

– Просто странно, когда четыре человека внезапно берут и пропадают, – не унимался Лёня.

– Нам же не сказали, был вагон заминирован или нет, – напомнил я.

– Для этого четверых не нужно.

– Может, минировали одновременно в четырех местах, а потом сразу удрали, – предположил я. – Или распределили тяжелую взрывчатку между четырьмя. В любом случае я этих типов не видел. И Наташа не видела. Видел только ты. Ты однозначно знаешь больше нас.

Лёня задумался и наконец отстал от нас с этими неудобными вопросами. Я же подумал, что, похоже, общественным транспортом нужно прекращать пользоваться. Он становится совсем небезопасным. Разве что удастся добраться до верхушки скверников и выкорчевать на фиг. Это сработает, если на верхушке пирамиды не находится бог, который и выдал задание на мое устранение. Тогда на верхушку встанут новые скверники и примутся выслеживать меня с еще большим энтузиазмом, чем старые. Возможно, конечно, что я о своей важности чересчур много возомнил, но маниакальная охота за моей жизнью порядком удивляет. Не может же такого быть, чтобы за мной охотились из личной неприязни Базанина, потерявшего кормушку?

Ехать мы решили без остановок, чтобы предотвратить возможные нападения. При Лёне этого говорить не стали, отделались желанием побыстрее добраться до поместья. Обычно между нападениями был небольшой временной промежуток, но сейчас нападения могли пойти и подряд, если организаторы обнаружили, что их подручные сошли с дистанции в неизвестном месте.

Но, видно, они настолько были уверены, что уж четверо справятся с хлипким мной, что альтернативного варианта не разработали, и мы благополучно доехали до поместья, причем часть дороги от Озерного Ключа до поместья – к сожалению, небольшую – к нашему приезду уже выровняли и даже залили асфальтом. Дорогу я запланировал двухполосную, которая нынешними моими возможностями строиться будет очень и очень долго. Нужно хотя бы каток сделать, результат будет и ровнее, и плотнее.

Дорога не была идеальной – да и невозможно это с теми средствами, которыми обладают мои работники. Но она теперь совершенно точно не будет раскисать после дождей. Разве что снегом ее засыпет в точности как и обычную. Запланировать что-то механическое для скидывания на обочину с дорожного полотна? Нужно думать, и без того планов у меня больше, чем возможностей.

В поместье я отправил Наташу размещать Лёню, а сам с Валероном и встретившим меня Марениным пошел размещать совсем других постояльцев. И с удобствами у них тоже будут небольшие проблемы. Или нет? В каменном страже поддерживалась комфортная температура, чтобы узник не умер раньше времени.

– Георгий Евгеньевич, нужно будет допросить несколько человек.

– А конкретней?

– Конкретней узнаем, когда Валерон их выплюнет. На нас в поезде хотели напасть. Пришлось их вот так нейтрализовать.

– Куда плевать? – голосом умирающего лебедя очень мужского пола прохрипел Валерон.

– Подальше друг от друга и в тех стражей, которым еще не доставались вкусняшки, – решил я. – Так, давай первого сюда. Мы вроде уже далеко отошли от основного здания. Лёня не увидит.

Страж открыл огромную пасть и сразу закрыл, как Валерон прицельно метнул туда тело. К сожалению, именно тело, потому что конкретно этот тип внутренний валероновский мир не пережил. Пришлось поручить его раздеть и идти к другому Каменному стражу. Со вторым скверником нам повезло больше, потому что он хоть и выглядел плоховато, но был жив. В себя он не пришел, поэтому его быстро извлекли наружу и обыскали, забрав все артефакты, после чего он опять с удобствами разместился в Каменном страже. Я же быстро проанализировал его навыки, выяснил, что Скверна у него уже двойная, а навыки от шестидесятого уровня. Клятва была на месте, но была она не Базанину.

– Кто такой Константин Елисеевич Саморядов? – спросил я у Маренина.

– Человек князя Молчановского, а что?

– Молчановский – это тот, кто выступал за то, чтобы князья с разбитыми реликвиями теряли титул?

– Именно так, Петр Аркадьевич.

– Интересное дело…

– Какое именно, Петр Аркадьевич? – проявил нетерпение Маренин.

– У этого типа клятва Саморядову, – пояснил я. – То есть выходит, что меня пытались убить люди Молчановского?

– Князя? – обрадовался Валерон сразу забывший, что он почти умирает. – На нас напал еще один князь?

– Или Саморядов – такой же человек Молчановских, как Базанин – Вороновых, – остудил я его пыл, а то ведь станется с него сразу компенсацию отправиться выбивать. – А то и вообще они ехали по своим делам, а мы поторопились на них напасть.

Последнее было самым плохим вариантом во всех смыслах: Молчановский будет копать глубже, чем обычный следователь, который и без того нас заподозрил. К тому же Молчановский априори выступал против тех, кто сидит на княжестве, не имея реликвий, а значит, я ему заранее не нравлюсь.

– Наташа же сказала, что нападут, – успокоил Валерон скорее не меня, а напрягшегося при этих моих словах Маренина. – И Лёня бы пострадал.

– Если Наталья Васильевна сказала, значит, ошибки нет. Допросим, сейчас узнаем всё точно, – решил Маренин. – Сколько там осталось?

– Двое, – ответил я, отнюдь не зараженный энтузиазмом Маренина и Валерона. Мысль, что я мог выступить против Молчановского, неприятно свербела внутри.

Остальных мы так же быстро разместили в других Каменных стражах. Они тоже оказались живы и тоже имели клятву Саморядову. Моя уверенность в том, что за мной охотится именно Базанин, была сильно поколеблена.

– Зато, Петр Аркадьевич, у этих можно спокойно спрашивать, где Базанин, а не устраивать танцы с бубнами, – обрадовался Маренин, когда я ему это пояснил.

– У второго иммунитет к воздействию на разум выше, чем мое воздействие, Георгий Евгеньевич, – предупредил я.

– Ничего, Петь, к нему найдут подход, – счастливо тявкнул Валерон, избавившийся от давившего его совесть груза. – В конце концов, можно попросить эти милые камешки есть медленно, по частям, тщательно пережевывая.

– Это как-то неэстетично…

– Чего это неэстетично? Мы видеть не будем, – не согласился Валерон. – Только слышать. И не говори, что немузыкально, потому что вопли врага – это лучшая музыка, вдохновляющая. У, гады, хотели источник моей энергии уничтожить.

Избавившись от неприятного груза, он опять наполнился энергией.

– Это пока не доказано.

– Так давай докажем. Предлагаю начинать со второго живого. На мой взгляд, он самый хлипкий.

Я решил прислушаться к мнению Валерона, и мы пошли к третьему им выплюнутому. Он уже пришел в себя и судорожно пытался понять, что случилось.

– Неожиданно было превратиться из охотника в жертву? – с деланым сочувствием спросил я его.

– Из какого охотника? Мы ехали по княжескому поручению, – возмутился он.

– То есть поручил вам меня убить сам Молчановский, а не Саморядов? – удивился я. – Вы же люди Саморядова.

– Мы клятву князю давали, и вы за похищение ответите, – продолжил упираться тип.

Я наконец даванул на него навыком Воздействия на разум и спросил:

– Приказ о моем устранении дал Саморядов?

– Да, – прохрипел он. С моим воздействием он явно боролся, но без артефактов это у него получалось плоховато.

– Молчановский об этом знал?

– Не знаю. Мы получили приказ…

Чем дольше я на него воздействовал, тем охотнее он шел на контакт. После пары вопросов, когда я окончательно успокоился по поводу ошибки, к допросу приступил уже другой человек. Выяснил прикрытие для поездки – закупка ингредиентов из зоны. Мол, у артельщиков собирались брать самое свежее и качественное. На вопрос, как собирались маскировать нашу пропажу, скверник ответил, что у одного из группы был навык испепеления Скверной, разрушающий мертвую материю до состояния праха. Смели бы нас в совочек и высыпали за окно, а проводнику внушили бы, что мы вышли на одной из станций – с таким навыком дружинник тоже был. После чего они собирались спокойно доехать до Озерного Ключа, где у старшего группы было свое поручение, а остальные должны были закупить ингредиенты по списку. К вопросу про Базанина подводили очень аккуратно. И совершенно напрасно: Базанина этот тип не знал, поэтому, хоть и не умер от его упоминания, ничего ценного нам не выдал.

– Мелкая сошка, – пренебрежительно тявкнул Валерон. – Такому ничего ценного не доверят. Вся надежда на того жирного.

Но всё же что-то ценное знал и этот, потому что при вопросе, кому подчиняется Саморядов, он захрипел и сдох.

– Явно не Молчановскому, – спокойно заметил Маренин. – Потому что, если бы подчинялся, Саморядов был бы под клятвой Молчановскому, это соответствовало бы его положению и не вызвало бы у этого типа смерти. Следующего нужно спрашивать, подчиняется ли Саморядов Молчановскому в принципе или ведет свою игру. А еще – зачем они напали на Петра Аркадьевича.

На втором мы выяснили, что приказ меня убить поступилот Саморядова. Молчановскому последний подчинялся только тогда, когда его интересы совпадали с интересами номинального патрона. Причину необходимости моего убийства этот тип не знал.

– Почему вам нужно, чтобы зона захватила всю землю? – спросил я.

– Всю не нужно. Достаточно половины, – ответил он. – Тогда мы все получим большую награду.

– Какую?

Я даже не удивился, когда и этот захрипел и умер. Значит, о наградах больше не спрашивать, и без того стало понятно, что борьба идет не только за идею, но и за вполне себе осязаемые блага. Для игровых фигур, разумеется, которыми считали нас боги.

Оставался последний, самый жирный, по мнению Валерона, но и самый защищенный от внешних воздействий. И вот с ним нас ожидало фиаско, поскольку он, сообразив, что живым от нас не выйдет, а перед смертью изрядно помучается, отравился сам припасенным где-то во рту ядом, не сказав ровным счетом ничего.

Похоже, я вбросил ненужные навыки не в тот нужный навык. Но когда я ради интереса попытался перекинуть уровни из Удушающей тени в Воздействие на разум, выяснилось, что из первого навыка уровни для перераспределения более недоступны. То есть добавить туда уровни я мог, а вот взять – уже нет. Выходило, что не получится вытащить уровни из навыков, а потом в них вернуть. Если я всё вбухаю в Воздействие на разум, то это всё там и останется. И всё же я решил подумать, какие навыки могут подарить уровни Воздействию на разум, потому что последний при допросах, как выяснилось, мне жизненно необходим. Кстати, после всех допросов навык воздействия на разум подрос и стал тринадцатого уровня.

– А ведь мы так и не выяснили, стоит ли за неудавшимся покушением Молчановский, – досадливо сказал Маренин.

– Увы, этого исключить нельзя, – согласился я.

– И не надо, – предложил Валерон. – Давайте будем считать, что стоит. С князя можно получить самую хорошую компенсацию.

– Ты еще с Болдырева не получил, – напомнил я. – А по Молчановскому еще ничего не понятно.

– Ну так-то я и с Симукова до конца не получил, – скромно уточнил Валерон. – Взятое явно недостаточно для компенсации его злоумышлений. Но злоумышляющих князей много не бывает.

– Он в любом случае злоумышлял, – хмуро сказал Маренин, – потому как еще до указа императора требовал лишить титула князей без реликвий.

– Без этого указа следующим князем стал бы Антон, – напомнил я. – А злоумышляющих относительно кузена мы во враги не записываем. Определенную информацию мы получили. Базанин – не главный скверник, а один из. Хотя и не настолько значимый, чтобы о нем знали мелкие скверники, присягнувшие Саморядову.

– Значит, будет злоумышлять, – не унимался Валерон.

– Потому как пропали люди Молчановского. И даже если он не отправлял их вас убивать, Петр Аркадьевич, то исчезновение не спустит.

– То, что мы ехали в одном вагоне с пропавшими, не делает меня причастным, – заметил я.

– Это для Саморядова-то? Он точно знает, что вы причастны, а уж убедить своего князя сможет.

– Если не захочет скрыть…

– С чего бы? У него было прикрытие поездки. Хорошее прикрытие: команда ехала с деньгами и списком необходимых ингредиентов. Они точно считались молчановскими дружинниками, хоть и подчинялись Саморядову. Пропажу своих людей ни один князь не спустит.

– И станет нашим врагом, да Петь? – оптимистично тявкнул Валерон. – Может, возьмем компенсацию с него превентивно? Чтобы не было чем угрожать.

– Мы уже взяли, – намекнул я. – При этой четверке должна быть приличная сумма. Плюс экипировка.

До имущества четверки боевиков мы добрались сразу на складе, где выяснилось, что у них при себе хватало и нормального имущества, не только связанного со Скверной. Списков оказалось два. Один – явно для нужд молчановской дружины, а второй – для нужд Саморядова и его подручных, потому что часть ингредиентов из второго списка в официальной алхимии не использовалась, а часть использовалась очень мало и редко, а к покупке было запланировано довольно много.

– Похоже, у них там тоже подпольная алхимическая лаборатория… – сказал

я.

– Зачем подпольная? Может, и открытая. Кто полезет в княжескую алхимическую лабораторию без княжеского разрешения, Петр Аркадьевич? Эх, вам поскорее нужно становиться князем, получать настоящую независимость. Причем независимость будет рангом повыше, чем у остальных, – вы свое княжение зубами вырвете, а не получите по наследству.

– Моими зубами в том числе, – тявкнул Валерон. – Которые нуждаются в работе.

Намек был понят и принят.

– Георгий Евгеньевич, отправьте кого-нибудь за шоколадными конфетами для Валерона. Пять коробок.

– Завтра с утра. Сегодня пока доедут – лавки закроются. В Озерном Ключе конфет не продают, в другой город ехать надо, – ответил он. – Но у меня есть две банки сгущенного молока.

– Согласен на премию, – сразу обрадовался Валерон. – Одну банку сейчас, вторую – после ужина. И ужин поплотнее, а то у меня в животе такая пустота образовалась, скверники наверняка вытянули у меня кучу полезных для развития веществ.