Текст книги "Я вернулся. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Валериев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 35 страниц)

Глава 14. Письмо

Сегодня в почтовом ящике, возвращаясь из школы, я наконец‑то обнаружил письмо – ответ из Войсковицкой средней школы. Как же в это время всё неспешно происходит. Я отправил письмо 3 марта, а ответ получил 1 апреля. Почти месяц, без двух дней. С ума сойти можно.

Придя в квартиру, снял и повесил в свой, новый шкаф школьную форму. Мамино приданое – неразбираемый шкаф, моя кровать, старые кресла и кухня уехали к каким‑то знакомым отца по работе за минимальную плату. Я не вникал за сколько, но мама высказала бате, что тот продал всё очень дешево. Зато у меня в комнате появился новенький двухстворчатый шкаф и диван родителей. Чуть тогда с деньгами не спалился, еле успел конверт убрать, когда покупатели приехали забирать вещи. Хорошо, что дома был, а то бы конверт с деньгами уехал к новым хозяевам шкафа. Вот у них праздник был бы, когда нашли конверт со ста восьмьюдесятью пятью рублями.

Сейчас у меня с трёмястами рублями, которые вчера вручил Кошелев в знак благодарности, в заначке образовалось четыреста восемьдесят пять рублей. А конверт теперь прикреплён к днищу нового шкафа.

За сто пятьдесят пять рублей я присмотрел в канцтоварах портативную, пишущую машинку «Москва» шестую модель. Скоро придется много печатать. К маме на работу не наездишься, чтобы использовать там печатную машинку. Да и где я там по клавишам стучать буду? В читальном зале? Лучше дома и на своей машинке печатать буду, никому не мешая, за исключением соседей. Поэтому в приоритете покупка номер один – это пишущая машинка. Всё что нашел в Нагорной части города – портативная машинка «Москва» шестой модели. Думаю, мне на первое время хватит.

С покупкой аккордеона решил подождать, пока не разберусь с тётиным инструментом, который в деревне. Если тот нормальный, то нечего деньги лишние тратить, а куплю тогда фотоаппарат с фотолабораторией, благо в этой квартире и ванная комната больше.

Правда, что о деньгах родителям говорить, даже и не знаю. Мамуль, папуля, я сто восемьдесят пять рублей заработал, спекулируя заполненными талонами абонементами, а триста рублей мне дали за то, что улики скрыл от милиции и спас группу спекулянтов от зоны. Ладно, чего‑нибудь придумаю. Хотя, лучше рассказать правду, а также про то, что я с этим делом завязал. Ни к чему теперь рисковать. Тем более, может быть удастся через какое‑то время заработать на песнях и статьях. Так что с бизнесом, который здесь и сейчас попадает под уголовную статью, завязываем. Кошелев был прав, сказав, что не надо себе судьбу ломать. Вот и не будем.

Кроме шкафа ко мне в комнату, персонально для меня и нового дивана с креслами в зал, родители через свою знакомую на базе купили прихожую, новую кухню, двуспальную кровать и трехстворчатый шкаф себе в спальню. Мамуля до сих пор ходит по квартире и гладит новую мебель, не верит, что у нас она есть. Детскую кроватку покупать не стала, Соня – знакомая родителей с торгово‑закупочной базы, где занимает высокую должность, сказала, что покупать кроватку заранее – плохая примета. Кроватку отложили, как мама родит, так отец её и заберёт.

Также батя вчера сказал, что договорился с кем‑то из знакомых на телевизионном заводе имени Ленина по поводу некондиционного цветного телевизора «Чайка‑714». Там такая же некондиция будет, как на моём магнитофоне. Ручка дефектная или ещё что‑нибудь. Что быстро устраняется, зато цена дешевле на двадцать – тридцать процентов. А даже двадцать процентов от семисот, это сто сорок сэкономленных рублей, больше, чем мама зарабатывает за месяц.

Повесив форму в шкаф, достал из‑под кровати небольшой половик, который обнаружился при переезде. Я его лично отстирал, сложив пополам, сшил дратвой по краям и прошил по диагоналям, получив нормальный коврик, который можно было подстилать под себя, когда занимался растяжкой, сидя и лёжа на полу. Потом приоткрыл форточку и приступил к тренировке. Сегодня был четверг, и я мог себе позволить полноценную тренировку, так как во Дворец пионеров ехать не надо.

Интенсивно прозанимавшись почти полтора часа, так что прилично пропотел, принял душ, после чего заварил свежего чая в большом бокале и, сев за письменный стол, положил перед собой письмо. Конверт был толстым, явно не один листок написали в ответ. Глотнул чая. Приступим. Вскрыв конверт, достал листы, исписанные явно аккуратным, женским почерком. Начал читать и потихоньку, мягко говоря, удивляться.

'Здравствуй, Михаил!

По поручению комитета комсомола Войсковицкой средней школы пишет тебе ответ, учащаяся 7 «А» класса Строганова Зоя, именно мне в прошлом году было поручено организовать поиск местожительства Андрея Михайловича Усова, который был в составе танкового экипажа Колобанова Зиновия Григорьевича. Но обо всём по порядку.

Первым подвигом танковой роты старшего лейтенанта Колобанова и лично его танка в бою под Войсковицами 19 августа 1941 года заинтересовался ответственный секретарь Гатчинского районного отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры Василий Иванович Злыгостев.

Он в февральские дни 1980 года в составе группы ветеранов войны участвовал в праздничных мероприятиях, посвященных Дню Советской Армии и Военно‑Морского Флота в Большеколпанской средней школе. Этот поселок расположен рядом с Войсковицами. Там ему и другим ветеранам вручили в подарок книгу «Ветеран», где была фотография экипажа Колобанова с кратким описанием их подвига. На эту книгу и фотографию ты ссылался в своём письме.

Василий Иванович, ознакомившись с этой информацией, обратился к комсомольской и пионерской организации Большеколпанской средней школы с просьбой – организовать поиск членов этого экипажа. Во время этих поисков в книге «История ордена Ленина Ленинградского военного округа» ребята нашли информацию о командире отдельного танкового батальона тяжелых танков «КВ» капитане Иосифе Борисовиче Шпиллере, о котором ты также упоминал в своём письме.

Злыгостеву удалось найти адрес Шпиллера, и они встретились. Ты просил, если о нём, что‑то известно, то написать тебе. Пишу. Иосиф Борисович Шпиллер родился в 1907 году, воспитывался в детском доме под Ломоносовом. В 1921 году вступил в комсомол, а в 1927 голу по путевке комсомола был направлен на курсы красных командиров. В партию был принят 30 апреля 1930 года. В финскую войну был начальником штаба танкового полка. Великую Отечественную войну начал в должности командира отдельного танкового батальона тяжелых танков «КВ» в 1‑й танковой дивизии под командованием Героя Советского Союза, генерал‑майора Баранова Виктора Ильича.

В 1943 году майор Шпиллер участвовал в прорыве блокады уже в качестве командира 220‑й танковой бригады. В 1944 году танкисты его бригады участвовали в разгроме врага под Ленинградом, за что получила наименование «Гатчинской». Затем участвовал в освобождении Выборга. Отечественную войну танковая бригада закончила в боях за Берлин и получила второе наименование «Берлинская», став «Гатчинско‑Берлинской».

В июне 1945 года полковник Шпиллер был назначен командующим бронетанковых войск 36‑й армии в составе Забайкальского фронта. Принимал участие в боях с милитаристской Японией. В 1954 году по выслуге лет уволился из армии.

Награжден: орденом Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденами Кутузова II степени, Красной Звезды и медалями «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией», «За освобождении Праги», «За победу над Японией» и юбилейными медалями.

Также Василию Ивановичу Злыгостеву удалось найти политрука танкового батальона Василия Константина Скороспехова, именно он, когда в начале сентября 1941 года в Гатчину во время бомбежки прорвался фашистский танк, сел за рычаги штабного «КВ‑1», у которого было неисправным орудие, выехал навстречу гитлеровской машине и тараном уничтожил немецкий танк.

Позже Василий Константинович в одном из боев под Красногвардейском, сейчас Гатчина, когда был подбит один из танков батальона, вынес из‑под обстрела раненого командира танка, но и сам получил во время этого тяжелое ранение. После излечения его назначили политруком эвакогоспиталя № 2015 на ул. Восстания, дом 8, где он и встретил победу.

Также Злыгостев сделал запрос в Центральный архив Министерства обороны СССР в городе Подольск по факту боя 19 августа 1941 года и получил следующий ответ. Пишу дословно: 'По архивным документам установлено, что 1‑я танковая дивизия Северо‑Западного и Ленинградского фронтов в августе 1941 года вела боевые действия в направлении городов Красногвардейск, Пушкин, Ленинград. Капитан Шпиллер Иосиф Борисович был в тот период командиром 1‑го танкового батальона 1‑го танкового полка 1‑й танковой дивизии.

19 августа 1941 года батальон вел боевые действия в районе Борниц, Войсковиц. Героически действовала 1‑я танковая рота ст.лейтенанта Колобанова Зиновия Григорьевича, который самолично подпустил к себе танковую колонну на дистанцию 150–200 метров, а затем открыл огонь из своего танка, уничтожил при этом 22 танка противника, лейтенант Сергеев уничтожил 8 танков, лейтенант Евдокименко Михаил Иванович – 4 танка, лейтенант Ласточкин Василий Иосифович – 4 танка, механик‑водитель Павлов 2 танка уничтожил тараном'.

Также по запросу комсомольской и пионерской организаций Большеколпанской средней школы, отправленного на имя Минского горвоенкомата был установлен адрес Колобанова: г. Минск, ул.Ташкенская, дом 26 корпус 2, кв. 17.

12 сентября 1980 года в Гатчине состоялась встреча ветеранов 220‑й Гатчинско‑Берлинской танковой бригады, на которой присутствовали: Иосиф Борисович Шпиллер, председатель Совета ветеранов бригады Петр Иванович Налимов и секретарь совета Федор Федорович Гусаров. Первый был офицером связи штаба бригады, а второй радистом‑пулеметчиком на танке Т‑34 роты управления штаба бригады. Также присутствовал начальник инженерной службы Центрального сектора Красногвардейского укрепрайона Ириний Александрович Евлахов, заместитель председателя областного Совета Общества охраны памятников, полковник в отставке Анатолий Иванович Григорьев и другие ветераны.

Этой группой они на автобусе сначала проехали из Гатчины в деревню Сеппелево, которая в настоящее время слилась с железнодорожной станцией и поселком Войсковицы, где Шпиллер рассказал и показал, где находились танковые экипажи его батальона во время знаменитого боя 19 августа 1941 года. А потом они все приехали в нашу школу. И тогда мы впервые узнали о подвиге экипажа старшего лейтенанта Колобанова, его роты и всего отдельного батальона тяжёлых танков 1‑го танкового полка 1‑й танковой дивизии.

Тогда же нам было поручено узнать, адрес проживания Усова Андрея Михайловича. Нам удалось установить, что Андрей Михайлович после войны продолжительное время работал секретарем Толочинского райкома партии, затем по состоянию здоровья перешел на хозяйственную работу. Сейчас он персональный пенсионер республиканского значения. Проживает в Республике Белоруссия, город Толочин, Нефтебаза, дом 1, кв. 7.

Дальше мы под руководством Василия Ивановича Злыгостева написали письма Зиновию Григорьевичу Колобанову, Андрею Михайловичу Усову, Василию Константиновичу Скороспехову и другим ветеранам 220‑й бригады. В них мы рассказали подробно о первой встречи ветеранов бригады и просили помочь в составлении акта, в котором участники танкового боя 19 августа 1941 года письменно подтвердили бы точное место этого исторического события.

20 февраля 1981 года в канун Дня Советской Армии и Военно‑Морского Флота в нашей школе произошла новая встреча ветеранов 220‑й танковой бригады. В этот раз на ней присутствовали комбат Шпиллер, политрук Скороспехов и командир роты Колобанов, который рассказал многие подробности того боя. На этой встрече был составлен акт и схема проведения танкового боя 19 августа 1941 года, а также принято решение обозначить это памятное место Великой Отечественной войны, заложив памятный знак у деревни учхоза Войсковицы (копию акта и схему прилагаю).

Открытие памятного знака прошло 22 августа 1981 года. На этом открытии присутствовало много ветеранов‑танкистов Ленинградского фронта. Открыл это торжественное событие приехавший на этот раз Андрей Михайлович Усов, который рассказал о том бое. Выступали и другие ветераны. А потом на месте боя был установлен камень, в который была вмонтирована табличка с надписью: «На этом рубеже при защите ближних подступов к Ленинграду совершили героический подвиг танкисты 1‑го танкового батальона тяжелых танков „КВ“ 1‑й Краснознаменной танковой дивизии».

По предложению ветеранов‑танкистов было решено, в канун Дня танкиста на этом месте провести очередную встречу 9 сентября 1982 года. Нами уже отправлены приглашения ветеранам‑танкистам 220‑й бригады, а также другим ветеранам‑танкистам, защищавшим Ленинград.

От имени комсомольской и пионерской организации Войсковицкой средней школы приглашаем и тебя на эту встречу. Нам будет очень приятно, если к нам в гости приедет школьник‑горьковчанин, который интересуется важным для нас событием Великой Отечественной войны, когда советские, героические воины‑танкисты силами отдельного танкового батальона смогли нанести разгромный удар танковой группировке фашистов, наступающей на Ленинград, как ты написал на «Войсковицком рубеже».

Ждем в гости 9 сентября 1982 года или в любое другое удобное для тебя время.

С комсомольским приветом, Строганова Зоя'.

Я отложил письмо, потом внимательно изучил акт и схему боя, а потом задумался. Уже замечательно то, что у меня теперь есть адреса Колобанова и Усова. Жалко адреса Шпиллера Зоя не написала. Но это исправимо, можно ещё письмо ей отправить. А вот по поводу поездки в Войсковицы 9 сентября 1982 года надо подумать.

Я помню, что памятник в виде танка ИС будет установлен в сентябре 1983 года, то есть в следующем году. И в той моей жизни на открытие памятника приезжали и Колобанов, и Усов. На это событие я поеду сто процентов. А вот в этом году, чтобы поехать, надо что‑то придумать.

С родителями не получится. Мамуля будет уже в декретном отпуске. Или нет⁈ Не помню, на каком сроке беременности в СССР открывали декретный отпуск. В любом случае родители не вариант. А вот делегация от школы – это интересная альтернатива. Надо будет с Лизой поговорить. В рамках, так сказать, военно‑патриотической работы отправить лучших пионеров нашей школы на встречу ветеранов‑танкистов Ленинградского фронта, которая будет проходить на базе Войсковицкой средней школы.

Про эту встречу, как и про то, что уже проделали ребята и Василий Иванович Злыгостев, я вообще не знал. Бывают же такие люди. Это я про Злыгостева. Такой объем работы провести на общественных началах по своей инициативе. Надо будет, с ним познакомится. Если не получится с поездкой, то по переписке. Соответственно, у Зои придется и его адрес просить.

С Колобановым надо будет списаться, попросить его разрешения на написание очерка – романа о нём и его экипаже. Они будут главными героями. Ему же на рецензию надо будет для начала очерк отправить. Но это не к спеху. Надо больше информации собрать. Тем более, есть большая вероятность, что та информация, которая была в Инете в той моей жизни не совсем достоверная, особенно, что касается отсидки Колобанова после братания его бойцов по окончании советско‑финской войны.

С этими мыслями взялся за ревизию уже написанного по Колобанову, прикидывая, что войдёт в очерк, что в роман. При этом отчаянно чертыхался про себя, насколько же это муторное дело без компьютера. Там бы нарезал абзацами текст и составил новый файл, а тут выдели карандашом, пронумеруй, а потом всё это надо будет вручную переписать, внести правки, потом переписать набело, отредактировать и напечатать, причем не один раз. С ума сойдёшь. Это, не говоря ещё о поиске информации. Хорошо, что у меня есть богатый опыт работы в библиотеке с источниками, получил, когда в той жизни писал курсовые и дипломы до появления оптоволоконных сетей и мобильного Интернета.

Так и провозился с бумагами до прихода родителей. После ужина показал родителям письмо, которое они по очереди прочли.

– Хочешь поехать на эту встречу? – неожиданно для меня спросил отец.

Я почему‑то думал, что об этом спросит мама.

– Если, честно, то очень. Может быть, Колобанов и Усов приедут на встречу. Да и Шпиллер точно будет, а может и сам Баранов. Если он войну начал генерал‑майором и Героем Советского Союза, интересно до кого он дослужился, если жив, конечно, – ответил я, не говоря про то, что точно знаю, что генерал‑лейтенант Баранов жив и живет в «генеральском доме» в Москве.

Может быть, удастся узнать его точный адрес. Вопрос такой я уже перед собой ставил. Интернет, где ты? Ау⁈ Не в Москву же ехать, чтобы через справочную узнавать. Или по телефону можно узнать? Надо будет уточнить.

Батя посмотрел на мамулю и как‑то неопределенно сказал:

– Как говориться, дожить ещё до сентября надо. Там посмотрим.

Тогда я выложил родителям свою идею по поводу делегации от школы на эту встречу. Такой расклад родители горячо поддержали, а мама сказала, что в это воскресенье пригласит Лизу в гости, и они этот вопрос обсудят, как всё это можно организовать. Основная проблема, кто профинансирует эту поездку. За свой счёт ехать накладно.

– Ты о чём, сынуля, задумался? – поинтересовалась мама, когда они с отцом закончили обсуждение возможного варианта поездки.

– Да, думаю, к Захарову через Лешку с этим вопросом обратиться. Может, поможет, – ответил я.

– Может и поможет, – как‑то неуверенно произнёс отец, – только вот какое дело второму секретарю Горьковского обкома до боя под Войсковицами в Ленинградской области. Это не его епархия, как говориться.

– Папуль, мамуль, вы только не спрашивайте меня, откуда я это знаю, но Колобанов родился в деревне Арефино Вачского района, учился в Горьковском индустриальном техникуме, после окончания третьего курса был призван на срочную службу в армию, во время которой был направлен для дальнейшего обучения в танковое училище. Так что Колобанов Зиновий Георгиевич – горьковчанин. Как вы думаете, этот факт может заинтересовать Горьковский обком партии и другие структуры? – я посмотрел на родителей, которые выглядели несколько ошеломленными.

– Спрашивать не буду, откуда ты это знаешь. Но если это так и есть, и Колобанов – горьковчанин, то, думаю, и горком, и обком этой историей заинтересуются. Герой – горьковчанин, подбивший в одном бою двадцать два фашистских танка. Это… – отец замялся, подбирая слово. – Это, как вы, молодежь, говорите – круто.

Я подумал про себя, что жаль нельзя рассказать родителям, что в той моей жизни, именно в Горьком – Нижнем Новгороде 27 августа 2020 года был открыт единственный памятник Зиновию Колобанову в полный рост. Его открытие было приурочено к 100‑летию отечественного танкостроения.

31 августа 1920 года с конвейера завода «Красное Сормово» сошел первый серийный российский танк «Борец за свободу товарищ Ленин», или «Рено‑русский». А в годы Великой Отечественной войны на заводе «Красное Сормово» было выпущено более двенадцати тысяч средних танков Т‑34. Это неотъемлемая часть трудового подвига, в память о котором в том же 2020 году Нижнему Новгороду было присвоено почётное звание «Город трудовой доблести».

Кстати, надо будет Захарову эту идею толкнуть. А что, города – герои есть, которым вручают Звезду Героя Советского Союза и орден Ленина, а почему бы не ввести города трудовой доблести или славы, последнее даже лучше звучит, с вручением Звезды Героя Социалистического Труда и ордена Ленина.

Подсказать Борису Васильевичу, что можно будет на Набережной Гребного канала организовать парк Победы с экспозицией всей военной техники, которую выпускают в Горьком по сегодняшний день, включая макет первого танка «Борец за свободу товарищ Ленин». Если, конечно, соблюдение секретности позволит это сделать.

В моём прошлом‑будущем, такой парк в Нижнем Новгороде был создан с более сорока образцами военной техники, а центральное место занимал в нём памятник Колобанову. Как сказал во время открытия этого памятника один из ветеранов: «Теперь у нижегородского парка Победы появилась душа, ведь без человека машина теряет всякую силу. К нашим лучшим в мире танкам неизменно прилагаются мужество, профессионализм и воля к победе экипажей. Подвиг Зиновия Колобанова – яркое подтверждение этому». За точность не ручаюсь, но как‑то так. В этом же парке установили и стелу трудовой славы нижегородцев, и другие памятники. Хорошее место для отдыха и памяти получилось.

Все эти мысли набросал своим языком знаков скорописи и стенографии, который вряд ли кто, кроме меня поймет. А потом до девяти вечера писал краткую автобиографическую справку по Колобанову с описанием его подвига. Решил не откладывать в дальний ящик свою встречу с Захаровым. А для этого необходим повод. Вот я и решил завтра с Лешкой передать его отцу информацию о горьковчанине – герое и предложении поучаствовать делегации школьников во встрече ветеранов – танкистов Ленинградского фронта 9 сентября 1982 года, куда меня пригласили комсомольская и пионерская организация Войсковицкой средней школы. Потом была программа «Время», во время которой диктор сообщил о начале конфликта между Аргентиной и Великобританией за Фолклендские острова. Я точно даты начала этой войны не помнил, но, кажется, совпадает. Так что по крупным событиям вроде бы это моё прошлое. Задумчиво провёл вечерний туалет и отбой.

Следующий день ознаменовался тем, что Людочка объявила на последнем уроке, что я занял второе место на городской олимпиаде по математике и теперь буду участвовать в областной, которая состоится 20 мая. Грамота и памятный подарок в школу придут чуть позже, и мне их вручат на школьной линейке.

Судя по внешнему виду, Соколова была на седьмом небе от счастья. Как же, её ученик занял призовое место на городской олимпиаде, а Олег Волков из 6 «Б» класса, которого пророчили в победители, даже в десятку не вошёл. Так молодая учительница утерла нос Жанне – другой учительнице по математике, а заодно и СиСи заучу школы и также математику. Обе, кстати, были подругами моей матери, они в интернате вместе с Лизой начинали работать больше десяти лет назад.

Людочка радовалась, а я не очень. Мне эти олимпиады были… Ниже пояса, в общем, они были. Но придется участвовать. Отмазаться уже не получится. А с другой стороны было приятно. Всё‑таки второе место – это второе место, пусть и не первое. Плюс ещё один кирпичик в подтверждение моей способности сдать экзамены экстерном. Правда, придется потратить время на подготовку к областному этапу, но выше точно не пойду. Мне этого не надо, итак дел невпроворот.

Сегодня, например, ещё урок сольфеджио в Доме пионеров, кое‑что надо поправить в справке по Колобанову для Захарова – старшего. С Захаровым – младшим поучаствовать в репетициях песен «Мама не плачь» и «Белые розы». Что‑то поправить, добавить, с Шуриком поработать над аранжировкой. Девчонки ноют, хотят ещё песню. Им, по‑моему, сколько не дай, всё мало будет.

Но на мозги они капают профессионально, что значит психология женской сущности. Такое ощущение возникает, что к этому они с пеленок готовы, всё под себя подгребать и мозг выносить противоположному полу. Я, например, уже согласен уговорить ребят, чтобы они отдали им песню «Моряк вразвалочку сошёл на берег». Я слышал, как её пели мамуля с сестрой Татьяной. Очень замечательно у них получалось. Я бы сказал, намного душевнее, чем у Хиля. Да и ветеранам, думаю, больше понравиться. А тут какая‑то олимпиада.

* * *

– Пап, разреши? – Алексей Захаров, постучавшись, вошёл в кабинет отца.

– Что‑то случилось? – поинтересовался Борис Васильевич, стараясь не показать своего раздражения.

Он привык к тому, что если закрылся в домашнем кабинете поработать, то его нельзя беспокоить. Жена это прекрасно понимала, а вот младший сын, как‑то на это не особо обращал внимание. Мог зайти в любой момент, если ему надо было что‑то от отца.

– Нет, пап, всё нормально. Просто Миха Рудаков попросил передать тебе кое‑какие бумаги. Там информация о герое – горьковчанине, о котором практически ничего не известно, а его танк в одном бою подбил двадцать два фашистских танка. Весь экипаж к званию Героя Советского Союза представили, но так и не дали. Миха всё подробно расписал, и там какое‑то ещё мероприятие ветеранов‑танкистов будет, куда его пригласили, а он хочет, чтобы туда делегация школьников от Горького поехала. В общем, на, – с этими словами сын протянул отцу несколько исписанных, тетрадных листков в клетку, после чего, развернувшись, направился к двери.

– Хорошо, посмотрю, – сказал Захаров в спину сына и хотел уже отложить полученные листки в сторону, но тут его зацепила цифра.

«Двадцать два танка в одном бою. Что‑то я никогда не слышал о таком, тем боле, что такой подвиг совершил горьковчанин. Хотя, нет, Рудакова говорила, что сын пишет роман про танковый экипаж, подбивший в одном бою двадцать два танка, кажется под Гатчиной. Я ещё тогда удивился и подумал, что это художественный вымысел ребенка, а оказывается это правда», – задумался Борис Васильевич.

Он курировал промышленность области, но и идеологические вопросы также частично были в его ведении. Поэтому информация о горьковчанине, чей танк подбил двадцать два фашистских танка в одном бою, заставила его поднести листки к глазам и начать читать. И чем больше Захаров читал, тем больше удивлялся.

Фамилию Колобанов он слышал в первый раз, про бой под Войсковицами также. Он родился в тридцатом году, во время войны ему было соответственно одиннадцать – пятнадцать лет. На фронт он не успел, но тыловой, тяжелой жизни в колхозе хлебнул сполна. Моральной отдушиной в то время были сообщения о подвигах советских воинов.

Такие фамилии асов‑летчиков, как Покрышкин, Кожедуб, Гулаев, Речкалов, Глинка и многих других гремели по всему Союзу и во время войны, и после неё. А фамилию старшего лейтенанта Горовца, который в одном бою сбил девять фашистских самолетов, знают все школьники.

По поводу героев танкистов информации было меньше. Захаров задумался и не смог сразу вспомнить кого‑нибудь из танкистов Героев Советского Союза. Потом в памяти всплыла фамилия Оськина, танк, которого то ли подбил три «Королевских тигра», то ли захватил их в плен. Но про двадцать два подбитых танка в одном бою, такого Борис Васильевич точно никогда не слышал.

И 9 сентября в этом году эти танкисты, вернее всего, приедут на встречу ветеранов в поселок Войсковицы под Ленинградом, и Михаил Рудаков – этот малолетний, музыкальный гений приглашен на эту встречу. Приглашен, потому что где‑то самостоятельно раскопал эту информацию, списался с Войсковицкой средней школой, учащиеся которой вот уже два года ведут поисковую работу по факту этого невероятного боя.

Они уже установили памятный знак в виде камня с табличкой с описанием подвига. И оказывается, что главный герой Зиновий Колобанов родился в Вачском районе Горьковской области, был призван в армию после окончания третьего курса Горьковского индустриального техникума, то есть он Горьковчанин с большой буквы. Какой политически‑идеологический плюс из этого мероприятия Горьковский обком и он лично может получить, Захаров просчитал влёт.

«Вот же гений малолетний! И тут отличился! – С каким‑то восхищением подумал про Рудакова Борис Васильевич. – Значит, Михаил пишет роман о Колобанове и том бое?».

Эта мысль пришла в голову Захарову, когда он дополнительно вспомнил доклад Правдина о том, как прошла процедура по регистрации авторских прав песен Рудакова. И тот доложил, что Михаил пишет какую‑то книгу, а также почти сочинил новую песню о танкистах, которая ему очень сильно понравилась, как и представителю ВААП.

«Надо будет завтра с утра позвонить матери Михаила. У меня её телефон записан. Договорюсь, чтобы тот приехал в это воскресенье во Дворец пионеров. Необходимо подробно поговорить про этого Колобанова», – подумал Захаров, положив листки в верхний левый ящик письменного стола, где у него лежали важные бумаги.