Текст книги "Я вернулся. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Валериев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 35 страниц)

Музыкант

Пролог

Утро четверга началось уже, как обычно. Туалет, небольшая зарядка, душ, завтрак всем семейством и поход в школу. Сегодня у меня намечалась операция «Картон», и мне надо было, как‑то смотаться с пятого и шестого урока, иначе к часу я на приёмный пункт не успеваю.

Идя в школу, отметил, что погода сегодня, как по заказу. Мороз градусов десять и солнце. Только на лыжах и кататься. Кстати, у меня беговые лыжи были из секции по лыжному двоеборью вместе с ботинками, палками и комбинезоном, но я их не видел в квартире. Отец же сказал, что вся форма и инвентарь у меня на базе в моём шкафчике. Теперь придётся всё это покупать, кроме комбинезона.

Хотя… У меня же освобождение от физкультуры почти до конца марта, дальше каникулы, а в четвёртой четверти лыж уже не будет. Тем более, до следующей зимы у меня нога точно вырастет, нужны будут новые лыжные ботинки. Так что вопрос покупки лыжного снаряжения переводим на октябрь месяц. До этого ещё восемь месяцев. А может быть батя договориться с Владиславом Казимировичем об аренде лыж, ботинок и палок. Они давние друзья.

С этими мыслями вошёл в школу, показав на входе сменку дежурным. По дороге здоровался со всеми, кто мне кивал, приветствовал, хлопал по плечу. Больше половины не узнал. В раздевалке, как всегда было столпотворение. Поднялся к кабинету физики, где у нас будет первый урок. Сегодня моя первая лабораторная работа в этом теле или буду её делать во второй раз спустя сорок три года моей первой жизни.

По поводу «спустя сорок три года» – это не шутка. Я эту лабораторную работу, действительно, в этом же теле делал сорок три года назад. Так уж получилось, что я умер в мае 2025 года от взрыва шаровой молнии, прожив почти пятьдесят семь лет. После моей смерти там, в прошлом‑будущем моя душа, психоматрица или что‑то там… попало в моё же тринадцатилетнее тело. Попало, когда я здесь в этот раз умер.

В той моей жизни я помню, как сильно болел, у меня была температура за сорок, и меня ночью без сознания отвезли на скорой в больницу. В этот раз отец не смог дозвониться до станции скорой помощи, так как все телефоны – автоматы в округе были сломаны. Не знаю почему, но были в Кузнечихе какие‑то моральные уроды, которые специально курочили телефоны.

Как результат, в этот раз здесь я умер, а когда отец делал мне искусственное дыхание, после того, как я перестал дышать, и у меня остановилось сердце, в это тело подселилась моя душа, и температура сразу же пошла на спад. Утром я уже чувствовал себя нормально, был сильно удивлён, увидев своих родителей живыми и здоровыми. Ещё больше удивился, увидев себя в зеркале. Если бы не писал и не читал в прошлом‑будущем книг про попаданцев, то долго бы испытывал от такой ситуации дискомфорт. А так с переносом быстро смирился, долго думал, как мне придётся объяснять несостыковки в своём поведение, пока родители не подсказали мне о перенесённой клинической смерти.

После этого все свои косяки объяснял последствиями клинической смерти, тут помню, тут не помню. Мне, к сожалению, при переносе не досталась моя же память в этом теле, не досталось и абсолютной памяти о прошлом и будущем, помнил то, что может вспомнить среднестатистический обыватель в почти шестьдесят лет о своей прошедшей жизни. Если нет компьютера и Инета под рукой, то практически ничего.

Вот в таких условиях и началась моя новая жизнь 10 февраля 1982 года. В этом году умрёт Брежнев и начнётся «гонка на лафетах», в которой победит Горбачёв и очень быстро приведёт страну к развалу СССР и исчезновению такой нации, как Советский народ. Как‑то помешать этому у меня вряд ли получится. Слишком маленький я винтик в государственной машине. Единственное, решил для себя, что обязательно постараюсь сообщить нашему правительству о Чернобыльской аварии.

Правда, у меня возникли некоторые сомнения о том, что моё ли это прошлое, потому что выяснились некоторые несостыковки с моим прошлым. Так в этом мире я, оказывается, встречался со своим кумиром – летающим лыжником Гарием Напалковым, чего точно не было в моей прошлой жизни. Не было у меня таких больших заработков от реализации абонементов «макулатурных» книг, как и не был я знаком с приёмщиками макулатуры. И ребята во дворе несколько другие. Играющего хоккейным вратарём Пончика, я даже в страшном сне представить не мог, как и Тереха центральным нападающим. Сухарик в моей памяти никогда не имел карточных долгов. И с Сережкой Самаевым мы зимой не дрались.

Через три дня 1 марта 1982 года советская автоматическая станция «Венера −13» в моём мире совершила посадку на планету. А в конце марта, точно не помню какого числа, с мыса Канаверал стартует шаттл «Колумбия». Вот и посмотрим ещё раз – мой это мир или нет.

Радует, что за две недели моего пребывания в этом теле удалось решить две основные проблемы, разрешение которых я на второй день пребывания здесь поставил перед собой, как приоритетные задачи. Первая – найти деньги на выплату кредита за кооператив и обмен нашей двушки на трёхкомнатную квартиру. Вторая задача – провести этот обмен.

И вот первая задача решена. Я вспомнил, как продавщица в киоске на улице Нартова у завода «РИАП» выиграла в лотерею «Спринт» машину «Волгу». Я тогда первый раз и последний в жизни видел билет с таким выигрышем. В этом мире я уезжал 18 февраля 1982 года домой после посещения библиотеки, где работала мамуля. И, находясь на автобусной остановке, услышал те же слова, как в том, своём детстве, после которых и произошёл выигрыш «Волги».

Тогда продавец из киоска «Союзпечать» буквально навязала один из двух оставшихся у неё билетов продавщице из соседнего киоска. И своей рукой вручила тот выигрышный билет после долгих уговоров. В этот раз эти два оставшихся лотерейных билета купил я, и они оба оказались выигрышными. Мы выиграли «Волгу» и тысячу рублей. Лотерейный билет у нас купил председатель нашего кооператива, дополнительно закрыв остаток кредита родителей за кооператив, плюс, предложив к приобретению трёшку в соседнем подъезде на втором этаже, также пообещав привести покупателей на нашу двушку.

Вчера был решён вопрос по цене с продавцом трёхкомнатной квартиры. Сегодня вечером придут покупатели нашей квартиры, и если всё сложится хорошо, то в пятницу состоится сделка по продаже и покупке квартиры. И в этом случае решится и третья проблема из прошлой жизни, когда родители затопили квартиру снизу, и мамуля получила обширный, сквозной инфаркт.

Кроме этого, за эти дни выяснилось, что мама беременная, и через семь месяцев у меня появится сестрёнка. На этом настаивает дедушка Коля – мамин отец. А тот носит фамилию Бажов, что с уральского говора означает ворожить, предвещать. Оказывается, по родне деда мы ведём свой род от яицких, то есть уральских казаков. Если роды пройдут нормально, а дед в это верит и предвещает, то решится и четвёртая проблема, которую я представлял для себя.

Все эти мысли пролетали в голове, пока я на автомате поддакивал Вовке, который мне и Лёшке рассказывал, как вчера подрался с парнем из соседнего дома. Тот учился в седьмом классе, но Ворон ему всё равно навалял. А драка произошла из‑за того, что этот Яшка Хриплый оскорбил нашу одноклассницу Ольгу Громкую, а она живёт в одном подъезде с Вороном. Вот тот и вписался. Я помню, что Ольга нравилась Вовану.

В этот момент Голова, такое прозвище было у учителя по физике Головановой Любви Владимировны, открыла дверь, и мы дружной толпой рванули в класс. По дороге до своей парты я с интересом наблюдал за оборудованием на столах. На каждом лежал аккумулятор, движок, провода, переключатель, секундомер, измерительная лента. Отметил для себя, что двигатели разные.

Сели за парты, Голова объяснила, в чём заключается лабораторная работа по теме: «Определение механической мощности электрического двигателя». Нужно собрать цепь и провести три замера скорости и длины поднятия груза от пола до вала двигателя, после чего рассчитать работу, которую выполнил двигатель в джоулях и мощность двигателя в ваттах.

Я эту лабораторку уже изучил. И если с теорией никаких проблем, то с практикой было интересно разобраться. Повертел в руках аккумулятор, Лёнька в это время то же самое проделывал с двигателем.

– Миха, а где здесь плюс и минус? Обозначений нет. А если мы перепутаем, движок сгорит или нет? – спросил меня Рузников.

Я порылся у себя в памяти, которая ответила, что может коротнуть, и полетят предохранители, если их нет, то, вернее всего, сгорит диодный мост генератора. А если замыкание будет долгим, то может накрыться аккумулятор, его плюсовые пластины могу разрушиться, а провода сети загореться.

– Может и сгореть, чего бы ни хотелось. Дайка движок, – я протянул руки и получил в них двигатель.

Внимательно его осмотрел и тоже не увидел обозначения на его клеммах «плюс» и «минус», которые были на аккумуляторе.

Я поднял руку.

– Что случилось, Михаил? – поинтересовалась Голова.

– Любовь Владимировна, на клеммах двигателя нет обозначения «плюс» и «минус». Как его подключать к аккумулятору? Может же коротнуть⁈

– Очень хорошо, Миша, что ты задал этот вопрос. На последнем уроки мы рассматривали тему: «Мощность. Единица мощности». На уроке я вам приводила примеры различных двигателей с различной мощностью. Но мы не рассматривали, и в шестом классе не будем изучать, какие двигатели бывают по питающему напряжению. А они бывают переменного и постоянного тока. Переменного тока двигатели делятся на однофазные на 220 вольт и трехфазные на 380 вольт. В этих двигателях очень важно правильное подключение фаз. При ошибке подключения будет короткое замыкание, и двигатель будет повреждён. Те двигатели, которые вы видите на своих партах – это двигатели постоянного тока от 3 до 5 вольт. В них неважно, как вы подключите их к аккумулятору. От этого только изменится сторона вращения вала двигателя. А нам, ребята, для нашей лабораторной работы неважно вправо или влево будет наматываться нить с грузом, – Голованова обвела класс взглядом. – Всё понятно?

Одноклассники ответили гулом, в котором звучали «да», «понятно», «всё ясно» и прочее.

– Садись, Михаил, ещё раз спасибо тебе за вопрос.

Я сел за парту и почувствовал, что мои щёки и уши начали краснеть. Всезнайкой себя возомнил. В восьмом классе типа всё легко экстерном сдам за среднюю школу. Физика полная ерунда. Млять. А про свойства двигателей постоянного тока забыл. А помню же, как в детстве собирал игрушечные машинки с электромоторчиками. И переключатель помню, щёлкая которым можно было заставить машину ездить вперёд – назад. Стыдоба.

От самоунижения меня отвлёк Лёнька, который пихнул меня в бок:

– Миха, давай схему собирать быстрее. Время то идёт.

Я, ещё раз чертыхнувшись про себя, поставил движок на край стола так, чтобы нить с грузом, привязанная к валу, могла свободно достать до пола. После этого начал разматывать провода. Лёнька в это время уже прикреплял один из проводов к аккумулятору.

Лабораторную работу мы с Рузниковым сделали одними из первых и получили за неё по пятёрке. Голова посмотрела в наши записи, признала их верными для нашего двигателя.

Потом ещё три урока, на которых я больше думал о романе, прикидывая, где взять информацию о советско‑финской войне и воинской части, в которой тогда воевал Колобанов. Что‑то я не помнил ничего об этом, и даже в Инете в той жизни её, по‑моему, таких сведений не было.

Плюс к этому размышлял, где ещё взять информацию о Войсковицком бое, пока не вспомнил, что на открытии памятника были ученики Войсковицкой средней школы. Прикинул, а если им написать. Может быть, школьникам что‑то известно об этом бое. Ведь памятник в 1983 году не взялся из ниоткуда, какая‑то исследовательская работа проводилась до этого кем‑то. Эта мысль привела к тому, что на четвёртом уроке, я значками начал набрасывать план письма к пионерам и комсомольцам Войсковицкой школы.

На перемене перед пятым уроком подошёл к учителю биологии, урок которой у нас должен был вот‑вот начаться, и отпросился в медкабинет. Пожаловался на то, что плохо себя чувствую, и что меня на перемене вырвало, а в животе революция. Сима меня тут же отпустила. Медсестра, выслушав меня, дала мне упаковку активированного угля и сказала, чтобы дома выпил сразу пять штук.

Тут у меня, как по заказу заурчало в животе, и Зоя меня буквально выпихнула из кабинета, сказав, что я какой‑то болезненный в последнее время, то руку мне отбили, то животом маюсь. Уточнила, обедал ли я сегодня в школьной столовой или буфете. Я сказал, что нет, у нас обед на следующей перемене. Успокоившаяся медсестра, махнула на меня рукой, сказав, что сообщит обо мне Пусторуковой, и я довольный двинулся в раздевалку.

Придя домой, быстренько переоделся в рабочий вариант одежды и направился на приёмный пункт. Приехал туда без десяти час. Грузовая машина в виде бортового ГАЗ‑52 уже стояла во дворе. Рядом с ним приткнулся «Москвич – 412» салатового или светло‑зеленого цвета. Возле него я увидел Сергеевича, к которому и направился.

– Здравствуйте, Владимир Сергеевич, – поздоровался я с Сомодовым.

– Привет, Миха! Ты вовремя. Давай в грузовую, будешь показывать дорогу, а я с грузчиками за вами поеду.

– Владимир Сергеевич, а вы лопаты взяли? – перебил я приемщика макулатуры.

– Две большие для снега и одну совковую. Много копать придётся? – Сергеич вопросительно уставился на меня.

– В двух местах дорогу подчистить, да в овраг ступени сделать. И лучше всего две верёвки метров по десять ещё найти. Ими можно будет картон из оврага по проложенной трассе вытаскивать. Картон весь в пачки связан. Зацепил и вытянул. Так будет лучше, чем на горбу из оврага выносить, – я замолчал и посмотрел в глаза бывшему хоккейному игроку.

– Отличная идея. У нас как раз где‑то бухта была бельевого шнура метров в двадцать. Узлов навяжем, чтобы удобнее было тащить. Так действительно быстрее и легче получится. Двадцати метров хватит на две веревки?

– Хватит, Владимир Сергеевич. Это я с запасом сказал про десять метров.

После решения организационных вопросов и поездки, где‑то через полчаса прибыли к съезду с дороги к оврагу. Я вместе с водителем грузовой машины выбрался из кабины, и мы пошли проверять целину. Как я и прикинул, водитель грузовика тоже указал два места, где надо было убрать снег.

Через двадцать минут машина стояла открытым, задним бортом к оврагу, где копошилось трое грузчиков, в одном из которых я узнал Пузыря. Двое остальных выглядели не лучше. Меня даже сомнения взяли, смогут ли они в таком состоянии работать. Чем и поделился с Сомодовым.

– Смогут, Миха. Ещё как смогут. У меня в машине три пузыря «Коленвала» с закуской их дожидается. По стакану и плавленому сырку они получат, как только загрузят машину. Остальное, когда приедем на базу. Так что они сейчас, как пчёлки летать будут. Сам был в их состоянии и за стакан водки был готов мать родную продать, а не то, что картон перетаскать. Вот им если сейчас налить, то всё, туши свет, сливай воду. Две минуты и они не работники, – Сергеич как‑то обречённо махнул рукой, и его лицо на глазах посмурнело.

Я что бы сменить тему разговора, поинтересовался:

– А это ваш «Москвич»?

– Мой, Миха, мой. Мне его за хоккейные заслуги вручили. А когда я с катушек слетел, отец документы у меня забрал, машину к себе перегнал и спрятал в гараже у кого‑то из своих друзей. Жене моей сказал, что «Москвич» отдаст только по решению суда, а суд признал мою «Ласточку», – Сомодов ласково улыбнулся, – моей собственностью, так как это был подарок от горкома мне, как лучшему игроку сезона в команде «Торпедо». Вот отец для меня её и сохранил. А так бы точно и её пропил бы.

«Сменил, называется тему», – подумал я про себя, хотел что‑то ещё спросить, но Сергеевич меня опередил.

Взяв за плечо с улыбкой произнёс:

– Давай работать.

И мы начали, помогать нашим троим грузчикам, как можно быстрее загрузить машину. До сумерек времени не так и много оставалось, а водителю ещё в Балахну надо было ехать.

Управились довольно быстро. Я со своей больной левой рукой помогал, как мог, пока мне не посоветовали, под ногами не мешаться.

– Что скажешь, Петрович? Сколько ориентировочно будет? – поинтересовался Сергеевич у водителя грузовика.

– Да, поболее двух тонн набрали, смотри, как рессоры просели. Так что в приёмном пункте я больше ничего не возьму. С этим бы доехать. Завтра кладовщик позвонит в магазин, сообщит вашей директрисе конкретный вес.

Я посмотрел на машину, где грузчики шпагатом обвязывали горку картона, который образовался в кузове, чтобы он не вылетел по дороге.

– Миха, ты с нами? – поинтересовался Сомодов у меня.

– Нет, я с Петровичем если можно, до автобусной конечки в Кузнечихе доеду и домой.

– Подброшу, какие вопросы. Всё равно по дороге, – положительно отреагировал на мои слова водитель грузовика.

– Тогда, Миха, в субботу подтягивайся в приёмный пункт, там обсудим все наши вопросы, можешь сразу отцовскую оплату за абонементы на трилогию Яна с собой прихватить. Завтра их должны привезти в магазин.

– Вот это здорово! – Радостно произнёс я. – Только я возможно в субботу и воскресенье буду занят и отец тоже.

– Тогда во вторник второго числа приходи после выходного. Там всё решим. По рукам?

– По рукам, Владимир Сергеевич, – я хлопнул ладонью по подставленной ладони бывшего хоккеиста.

«Операция „Картон“ прошла успешно. Теперь бы также и смотрины квартиры сегодня прошли», – подумал я про себя и направился к кабине грузовика.

Глава 1. Квартира

Вернувшись домой, первым делом пообедал, чем Бог послал. Что‑то я своих родителей избаловал своей готовкой. Вчера доели картошку и отбивные в кляре, а про сегодняшний ужин мамуля даже не вспомнила. А ещё недавно плакала от того, что я каким‑то непостижимым образом готовить научился. И дёрнул меня черт сказать, что ей радоваться надо, что после работы за плитой стоять не приходится.

Доев бутер с грудинкой и запив его чаем, залез в морозилку и нашёл там брикет фарша в целлофановом пакете. Вот и ужин – макароны по‑флотски. Быстро и вкусно. К ним ещё соленья ассорти. И хватит. После семи должны покупатели прийти, так что рассиживаться за столом будет некогда. А на завтрак бутербродов хватит. Колбаса, масло и сыр ещё остались, но завтра надо будет сходить в магазин.

Положив фарш в раковину размораживаться, ушёл в свою комнату, по пути заглянув в зал. Посмотрел на часы. Пятнадцать тридцать. У меня есть три часа до прихода родителей и деда. Домашку я ещё в школе сделал, кроме английского. Им сейчас и займусь, потом три песни записать и готовка ужина.

Родители сегодня задержались и пришли почти в семь вечера. По словам отца что‑то случилось с автобусами. Прождали на остановке больше сорока минут. Замёрзли, как цуцики. Хорошо, что дедуля, который приехал со своих курсов, как всегда, попросил меня не накрывать на стол, пока родители не приедут, как чувствовал, что они сегодня опоздают. Вот так и задумаешься про фамилию Бажов.

Из‑за этого форс‑мажора вчетвером расположились в зале в ожидании покупателей, решив поужинать после их прихода. Когда мы осматривали трехкомнатную квартиру в первом подъезде, то я узнал из разговоров много нового о покупке и обмене жилья в СССР. До этого как‑то с этим не сталкивался. Женившись после третьего курса мы с женой жили в общежитии академии. На космодроме Байконур в городе Ленинск на второй день после приезда получили ключи от ведомственной, однокомнатной квартиры. Когда родился сын, нам выделили двухкомнатную. По приезду в Арзамас в 1996 году купили однушку и так далее. Но тогда уже действовали новые законы, и квартиры находящиеся в собственности можно было свободно покупать и продавать.

А в этой жизни я много узнал о тонкостях приобретения жилья в СССР. В Советском Союзе существует три основных типа жилья: государственное, ведомственное и кооперативное. Первое предоставляется абсолютно бесплатно, в соответствии с жилищным кодексом СССР, и в порядке очереди. Эта очередь и представляет основную проблему – ждать заветную жилплощадь приходится годами, теснясь в коммуналках и общежитиях, либо снимая квартиру.

Ведомственное жилье строят для своих сотрудников министерства или крупные предприятия. Обычно это дома повышенной комфортности, расположенные в престижных районах. Получают ведомственную жилплощадь также бесплатно и в пользование, а не в собственность. Привлекает здесь то, что очередь в ведомствах куда меньше, чем в случае государственного фонда. Но попасть в «нужное ведомство» является ещё той проблемой.

Большая часть жилого фонда СССР находится в государственной собственности и продаже такие квартиры не подлежат. Их можно было только получить и обменять. Для этого сейчас работают бюро обмена, в газетах имеются разделы объявлений, в которых также можно почерпнуть информацию о предлагавшихся для обмена квартирах в разных городах. Меняются Норильск на Краснодар, Омск на Горький и так далее. Можно совершить обмен квартир и в одном городе, чтобы район поменять или для расширения жилплощади с доплатой, которой официально нет.

Все эти советские, жилищные проблемы помогают решать полулегальные спецы, так называемые маклеры, которые умудряются организовывать и проводить сложнейшие, многоступенчатые комбинации. Помните Басова в роли маклера в фильме «По семейным обстоятельствам», и как он шифровался. И это понятное дело, деятельность маклеров с точки зрения закона попадала под статью 153 УК СССР: «Коммерческое посредничество, осуществляемое частными лицами в виде промысла или в целях обогащения – наказывается лишением свободы на срок до трёх лет с конфискацией имущества».

Исключение сейчас составляют дачи, дома в деревне, с продажей которых проблем не было с 50‑х годов. Что касается кооперативной жилплощади, то её как раз можно было приобрести в собственность, вступив в жилищно‑строительный кооператив. Продать кооперативную квартиру можно было только по фиксированной цене и с одобрения собрания членов кооператива. И вот здесь Горин, можно сказать, выступил в роли своеобразного маклера. По трешке уже имелось решение собрания о её продаже за десять тысяч рублей. То есть официально Семенов получал из кассы кооператива десять тысяч рублей, которые мы туда внесём, плюс пять тысяч доплаты из рук в руки.

Такая же картина будет и с продажей нашей квартиры. Горин уже внес всю сумму пая за наш кооператив, теперь покупатель вносит на счёт кооператива официальные восемь тысяч, которые передаются нашей семье. Плюс на руки получаем доплату от покупателя. Решение собрания о продаже нашей квартиры Александр Николаевич обещал оформить быстро. Насколько я понял у него этот процесс отработан.

Горин не подвёл и в этот раз, покупатели в его сопровождении пришли в десять минут восьмого. Ими оказались двое мужчин, одному было ближе к шестидесяти, второму около двадцати пяти лет. Они были очень похожи друг на друга. Я решил, что это отец и сын. Так и оказалось.

Родители покупали перед свадьбой сыну квартиру, чтобы она была в его собственности, а не в общей будущей молодой семьи. Три человека, которые пропишутся в этой квартире у них есть, и с документами, как и с деньгами проблем не будет.

Судя по тому, как были прикинуты отец и сын, я опять видел ярких представителей советской торговли. И торговался, глава этого семейства хоть и вежливо, но твёрдо и умело, приводя значимые аргументы для снижения цены. И этажность, и протекающий потолок, и частое отсутствие воды, и неработающий лифт. И то, что молодым надо будет делать ремонт, а перед этим свадебные расходы, и ещё куча всяких проблем.

Я, честно говоря, наслаждался этим концертом одного актёра. В общем, Аркадий Владимирович умудрился сбить цену у отца с двенадцати тысяч до десяти с половиной, при этом мы ещё все четверо чувствовали вину, что так дорого продаём квартиру таким хорошим людям.

Высший пилотаж. И если честно, то не расстроился, так как считал, что родители с дедом завысили цену, определив её пропорционально с покупаемой квартирой. Но сравнивать нашу двушку с трёшкой Семёновых и близко нельзя было. Так что десять с половиной тысяч за нашу двухкомнатную квартиру на девятом этаже, по моему мнению, нормальная цена. В кредит мы за неё с учётом суммы, отданной Гориным, проплатили восемь тысяч. А если учесть доплату председателя, то она нам меньше, чем в четыре с половиной тысячи обошлась. Так что нормально продали.

После ухода покупателей, когда обговорили порядок оплаты квартиры завтра в четырнадцать ноль‑ноль в Центральном банке на Свердловке, накрыли на стол и приступили к ужину. Я во время него посоветовал отцу, что надо Горина как‑то дополнительно отблагодарить. Да, он получил лотерейный билет на «Волгу» ниже, чем по полторы цены за машину, зато взял на себя организационные вопросы по продаже и покупке квартир. Семёнову – продавцу трёшки вызвался самостоятельно всё сообщить и пригласить к двум часам после полудня завтра в банк, плюс взял на себя обязательства по переоформлению квартир с решением общих собраний жильцов.

Отец немного поворчал, что и так жирно будет Александру Николаевичу, но потом под давлением мамули и тестя сказал, что достанет через Сашку – фрезеровщика из своего цеха, у которого брат на Автозаводе работает, кое‑что дефицитное из инструмента для «Волги», когда Горин её приобретёт. Все остальные члены нашей семьи это предложение поддержали, включая и меня. Инструмент в эти годы, как и в будущем, был хорошим, даже, я бы сказал, отличным подарком.

Потом посмотрели 3‑й период хоккейного матча ЦСКА – СКА, далее программу «Время», после чего я провёл свой вечерний моцион и завалился спать. Как в комнату пришёл дедушка, я уже не услышал.

Пятница в школе прошла спокойно. Лиза уточнила на своём уроке литературы, как я себя чувствую. Ответил, что нормально, и все шесть уроков про себя продолжал, сочинять письмо в Войсковицкую школу значками и сокращениями намечая план на отдельном листке. Даже Лёнька заинтересовался, что я такое рисую. Сказал ему, что придумываю свой язык скорописи или стенографирования.

После уроков пришлось задержаться в малом спортивном зале, по требованию Серого, Ворона и Козака, посмотреть правильно ли они выполняют приёмы и показать ещё что‑нибудь. В спортзале опять собрались чуть ли не все пацаны класса, даже Самаев, который пока не бухтел в мою сторону. Пришлось смотреть, исправлять ошибки, показать пару приемов, когда тебя захватывают за шею сзади. Хорошо, что Храбровой я ещё вчера сказал, что билеты на «Карнавал» я купил, а сегодня успел предупредить, что не смогу её проводить до дома. Вот так вот, школьный роман у меня закручивается. Обхохочешься. Тринадцатилетняя сикуха и пятидесятишестилетний дед. Дед в том смысле, что у меня трое внуков в той жизни было. Старшему шестнадцатый год шёл. А тут…

Придя в квартиру, начал прикидывать, что и как надо паковать для переезда. Опыт у меня был большой, включая и переезды в другие города. Здесь же надо было перебраться в соседний подъезд, но я представлял, сколько надо будет коробок собрать для всей той мелочи, которая наберётся. Особенно острым будет вопрос с посудой из хрусталя. Тех газет, которые у нас есть должно хватить, чтобы её завернуть, а вот коробки надо где‑то доставать. Чтобы не тратить время, нашёл у отца на антресолях бухту шпагата и начал связывать в стопки книги из своих полок и из стенки, перенеся их в свою комнату. Делал их небольшими под себя в одну стопку книг по десять.

Трудился до тех пор, пока не прозвучал звонок в дверь. Пошёл открывать. На пороге стоял отец с блестевшими глазами, от которого шёл приличный запашок спиртного, а в руках у него была гитара в чехле.

– Вот, Ведмедь, это тебе, как и обещал. Подарок от нас с мамой, – с этими словами батя, покачнувшись, вручил мне гитару.

Я быстрее взял её в руки, чтобы отец не ударил её об стену.

Отдав гитару, отец достал из кармана связку с ключами.

– Держи. Это теперь наша квартира, – перешагнув порог, батя пошатнулся и ухватился за стену.

Выпрямившись, он зашёл в прихожую, сунув связку ключей мне в руку. Я понаблюдал за тем, как отец с трудом снял верхнюю одежду и ботинки. Его прилично так штормило.

– Я в ванную, что‑то перебрал немного. Мы в «Космосе» отметили покупки. Хорошо посидели, – батя икнул и направился мимо меня в ванную комнату.

Если папуля начал икать, значит у него первая стадия сильного опьянения, а если затянет: «Позарастали стёжки – дорожки», то это вторая. Третья, когда у отца по его словам отключался гирокомпас. Он доходил до дома и вырубался. Мог даже рухнуть плахой в прихожей. Таким я его видел за всю жизнь раза три, может четыре.

Убедившись, что отец зашёл в ванную, я, прислонив гитару к стене, быстро проверил карманы его пальто. Они были пустыми, не считая перчаток, мелочи рублей на пять и билета на автобус. А где сберкнижка⁈ Не принимайте меня за параноика, но когда после такой сделки один из её участников приходит домой хорошо поддатым, сразу в голове возникает вопрос, а не кинули ли его? Такая вот профессиональная, ментовская деформация из прошлого – будущего. И даже наличие гитары не успокаивало. Думаю, что отец её купил до сделки по продаже и покупки квартиры. Не представляю, чтобы он в таком состоянии пошёл бы в «Мелодию» за покупками.

Прислушался к звукам из ванной, шумела вода, отец фыркал и сморкался. Колонку он не зажег, значит, умывался холодной водой. Через некоторое время батя вышел из ванной с раскрасневшимся лицом и практически трезвый по внешнему виду.

– Ты чего, Ведмедь, такой напряжённый? Всё нормально, сынуля. Вопрос с продажей квартир решён. У нас на книжке ещё почти девять тысяч осталось. Куча денег, – с этими словами отец достал из внутреннего кармана пиджака сберкнижку и подал её мне.

Я посмотрел на конечную сумму – восемь тысяч девятьсот сорок рублей. Прикинул про себя, что на гитару отец потратил другие деньги, не с книжки, а два не достающихся червонца, вернее всего, ушли на обмывку сделки. Если и остальные скинулись по столько, не считая Горина, то на шестьдесят рублей мужики очень даже неплохо посидели в «Космосе». Хотя, повод был соответствующий.

Меня отпустило. И я мысленно выдохнул с облегчением. Паранойя не сработала. Хотел вернуть отцу сберкнижку, но тот попросил меня положить её в стенку, вместе с ключами. Двинулся в зал, батя пошёл за мной. Проходя мимо моей комнаты, заглянул в открытую дверь и увидел стопки книг, перевязанных шпагатом.

– Смотрю, сынуля, времени зря не терял. Так хочется в новую квартиру перебраться?

– Если честно, то да. Мне та квартира очень понравилась. Особенно газовая плита, я вам теперь в духовке столько всяких вкусняшек приготовлю, пальчики оближите, – на автомате ответил я и прикусил язык.