Текст книги "Повелитель драконов (СИ)"

Автор книги: И. Пономарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 68 страниц) [доступный отрывок для чтения: 28 страниц]

Мы преодолели Бронную площадь, где находился базар бронников и множество лавок мастеров-доспешников и оружейников, а затем по Стальной улице, в которую переросла мостовая дошли до Горных ворот. Стражники патрулировали стены города, маршируя с арбалетами, а знамена города развивались на ветру.

Дерек действительно догнал нас тут. Но на лошади поехал только профессор, на остальных было решено сложить сумки со снаряжением и провизией и тем самым сэкономить силы.

Так за несколько часов до рассвета мы покинули стены Граада. Позади остались стражники, одинокая сторожевая башня, на которой развивался флаг княжества. Горные ворота города выходили прямиком на дорогу, ведущую к хребту Северных гор. Нам повезло, так как дорога вела к шахтерской деревушке, что в трех днях пути – в ней мы могли пополнить запасы и уже окончательно подступиться к хребту.

Путь был уж не слишком большим: от Граада до ближайшей горы из хребта была неделя пути. Наемники шли и разговаривали между собой, шутили, пели песни. Лишь Сара шла к цели безмолвно и впереди всех и двое юношей, шедшие позади, молчали. Олаф, если я не ошибся, нес на себе две сумки: свою и брата, и к тому же помогал идти Свену. Зачем они пошли в такой поход, для меня все еще было загадкой.

По пути на дорогу изредка выскакивали зайцы и гонящиеся за ними лисы. В дали из-за ближайших холмов, за которыми был лес, слышался вой волков или кого пострашней. Но самым опасным для нас в горах были только тролли, которые, увы, могли и обитать в пещерах близ альдонерского города.

Солнце уже село, когда мы, преодолев приличное расстояние от Граада, остановились на ночлег. Дерек, Сара и сивилец Бран собирали хворост, пока все остальные ставили палатки. Вскоре на обочине горело три костра. Все расселись у них и за миской похлебки, нам, наконец, довелось познакомиться. Сара, которая уже не нуждалась в представлении, за день стала лидером наемников (двое драгонгардцев за глаза уже называли ее «командиршей»). Киран и Гаюс, те самые двое уроженцев центрального Драгонгарда, показали себя этакими заводилами, и я ожидал, что вскоре они точно набедокурят. Третьим выходцем из Драгонгарда был Моран – высокий, средних лет; он по большей части молчал и не рассказывал ничего о том, что подвигло его на этот контракт. Бран, как и Бронс, был коренастым сивильцем, первый уже довольно пожилой, с редкой сединой уроженец княжества Ниорн был каменщиком; второй же довольно молод и любил отбросить шуточку в самый неподходящий момент. Двое мидов Кравель и Эрелор в основном сидели поодаль от остальных и молчали. Как молчали и двое юношей из Граада, двое братьев – Свен и Олаф. Языки пламени танцевали, и отблески огня сияли в глазах людей, сидящих напротив. Кряж Северных гор поднимался вдали, освещенный звездами.

– А, правда, что руины этих эльфов полны несметных богатств? – спросил Киран, который, по-видимому, мало, что знал об истории «этих эльфов».

– Альдонеров не заботили несметные богатства, только познания, – ответил я и видимо очень опечалил его.

– Да не боись! – подбодрил его Бронс. – Эльфятки фсегда от блистяшек не отказывалися! Ахах!

Не секрет был для нас, что многие наемники шли в руины только затем, чтобы грабить оставленные без присмотра сокровища, но стражников у альдов было достаточно.

22-ого мы, как и планировали, остановились в деревеньке Мышебор. Десяток домов уходили вглубь, поодаль от дороги. Только захудалый трактир, да двухэтажный дом с большой мансардой, что, по-видимому, принадлежал местному старосте, вплотную подходили к тракту. Долго в деревне мы задерживаться не намеревались: привал можно было сделать и в лесу, но пополнить уже съеденные припасы не мешало. Наемники разбрелись, но в основном все отправились в трактир. Куда вскоре направились и мы.

К полудню все дела были завершены: провизия пополнена, как и фураж для коней, опустошенные бурдюки вновь наполнены ледяной колодезной водой (а кто для себя приберег и чего покрепче). И поэтому мы покинули Мышебор. Дальнейшая дорога шла прямо к заброшенным шахтам в Северных горах. То, что там были шахты – прилично сэкономит нам время подъема в горы, именно затем мы двигались туда, а не прямиком к пику кряжа – горе Кадрас, где предположительно и находилась Великая башня Последнего оплота.

Как я и надеялся, подножья горы мы достигли к закату 25-ого числа. Дорога вела прямиком к шахтам и по склону ее продолжала вытоптанная, уже порядком заросшая тропа с рельсами для вагонеток. И по всей этой тропе, что поднималась достаточно высоко, тянулись многочисленные заброшенные шахты. С приближением к месту, где могли быть альды, я ощутил отвращение и непримиримую злобу. Но на подсознательном уровне мне хотелось узреть достояние моего народа, посетить один из их подземных городов, о которых я только читал, хотел найти их, или если они и в правду исчезли, узнать, что с ними стало. Я прогнал все эти нахлынувшие мысли и продолжил вести под уздцы коня вперед.

Когда мы приблизились к тропе, я и Дерек стали снимать седельные сумки, попутно раздавая наемникам их: коней пришлось привязать к стволам деревьев (но не крепко, чтобы в случае опасности они могли убежать), и оставалось надеяться, что они будут здесь, когда мы вернемся. Когда весь груз, который они несли на себе, был разделен между всем поровну, мы, наконец, начали подъем, но прошли совсем немного. Солнце уже скрылось, осталась только полоса розового света, который угасал под гнетом ночи. Уже виднелись два полукружия лун, которые были направлены в разные стороны. Наемники разбили лагерь около заколоченного входа в штольню. Я и Дерек развели костры. Сара устроилась ближе к теплому кострищу. Остальные наемники чуть поодаль, а Олаф и Свен у самых бревен, которыми заколотили штольню.

После того как все устроились возле незатейливых палаток, все занялись своими делами. Группа уже подружившихся или сговорившихся наемников пели песни сомнительного и похабного содержания.

– Вот она Великая башня уже над нами! – говорил профессор, с вожделением вглядываясь в небо, верно в попытках высмотреть Великую башню. – Только бы нам повезло, и вход был открыт…

– Увы, увы, – ответил я и пошарил рукой в своей сумке.

– Но у нас же есть и обходные пути, на случай если все пойдет наперекосяк, – заговорил Дерек. – Первый, как мы уже с профессором обсуждали – башня. А если и с ней нам не повезет, то прокопаем проход в мастерские сами!

– И соберем за собой всех големов, что охраняют эти руины! – отозвалась Сара. – Ах, да с нами же «Великий магистр»! – добавила она. – Но рисковать все равно будем мы!

– Я никого не заставляю рисковать и сказал об этом с самого начала! – озлобившись, ответил я, но Сара ничего больше не сказала и скрылась в палатке.

– Не надо ссориться, – разнял нас Дерек, хотя разнимать было не зачем. – Все мы будем работать на равных и все вернуться домой.

– Дерек, – шепотом сказал я и прервал его, – не надо давать в такой ситуации надежду. Даже я не могу ручаться за сохранность кого-либо из нас.

– Неужели руины настолько опасны? – спросил он, и по его лицу пробежала тень страха.

– Не пугайте никого, Соворус! – радостно сказал Криг и свернул карту. – Я работал и в Штормовом пике, и в Андридиме, и в Дъярмкар’ане, и в Туун Дровърьяре, и в предместьях Ал’дора, да и вообще все руины альдонеров в Маунтрене изучил. Да, големы, которые не знают усталости и многочисленные ловушки заставили понервничать всю мою группу наемников. Но результат – вот к чему стоит стремиться. Города альдонеров это неописуемой красоты места! – рассказывал профессор и водил руками, как будто указывая прямо на представляемые башни и дома. – Это никак несравнимо с руинами андров, от которых, впрочем, ничего и не осталось!

– Прежде это были просто города, и что немало важно – оставленные, брошенные города, – сказал я и поморщил лицо в злобе спора. – Нир’Эзар – это их последнее пристанище, место, где они должны были сохранить все свои достижения и защититься от ненавидящих их после войны народов. У меня даже в мыслях быть не может, что они предприняли, чтобы защитить свою «крепость» от гостей! Они все перебрались в Нир’Эзар, о чем и говорит послание, которым вы направили нас сюда!

– Может, мы оставим споры? – спросил Дерек и начал руками водить над костром, так что языки пламени окружали ладонь и превращались в шары.

– Дерек! – зло рыкнул я и посмотрел на него. Он перестал играть с магией.

– Никакие големы не смогут встать у нас на пути! – сказал Криг и, встав с места, гордо посмотрел в высь. – С нами два мага, один из которых Великий магистр, а второй еще могущественнее, чем кажется, что может помешать нам?!

– Профессор! – остепенил я его, и он присел, понурив голову.

До первого холодка мы сидели возле костров, но как только ночные заморозки начали приближаться под покровом теней, освещаемые белым светом Ан, все разбрелись по своим палаткам и остались только караульные.

Первыми караульными были Киран и Дерек. Они сменяли друг друга каждые два часа, а под сумерки на караул вышел я и Сара. Ночной мороз северной осени, сопровождаемый сильным горным ветром, был холоден, но в этом была какая-то особенность, которой не было практически ни в одной другой провинции Туурниля. Прекрасное северное сияние переливалось в небе в разных оттенках зеленого цвета. Это было очень редкое явление под восход. Красота, которая продлилась совсем не долго, сменилась начинающимся восходом.

Лучи, поднимающегося из-за горизонта, солнца медленно позли по снежным полям Сивильнорда, начиная новый день. Мы припозднились с подъемом, поэтому дальнейший поход продолжился только после восхода.

Из лагеря возле шахт мы выступили с новыми силами и продолжили подъем по тропе в Северные горы, но он только начинался из-за того, что у верхних шахт заканчивалась тропа, и дальше шли пологие горные склоны. И только едва различимый «отблеск» альдонерской башни, находящийся где-то над нами, донимал нас своей недостижимостью. На верхних склонах тропы, где еще поднимались зеленые травинки и расползались кустарники северноягоды, мы наткнулись на множество красивых цветущих растений, что росли прямо из снега. Это, несомненно, была знаменитая Северная горная лилия или лилия Сэктима, в честь ее открывателя профессора Николаса Сэктима.

Подниматься становилось тяжелее день за днем. Привалы становились все менее продолжительными и стали более редкими из-за невозможности нахождения просторного выступа. Я и профессор, хоть и больше всех рвались к вершине, но тащились в самом низу группы. Первой шла Сара. Наравне с нами еле поднимались братья из Граада: Олаф практически тащил немощного брата и едва не соскальзывал с пологого склона. Мы карабкались по выступающим промерзшим камням, помогая себе ледорубами. Они впивались в снег и камень, но не могли долго выдерживать наш вес, а снег под ногами соскальзывал и специально хотел погубить нас. Осложнялось все и сильным ветром, который так и норовил сдуть нас со склона. Он продувал до костей и никакой огонь не мог согреть от этого холода. Ко всем погодным условиям не хватало только метели, но к счастью, на нашем пути она не началась.

День и ночь, в мороз и ветер, по снежному пологому склону самой высокой горы Северного хребта, где и расположилась Великая башня, мы все поднимались. Через три дня подъема большая часть наемников просто ругалась благим матом, на всех языках, которые знали и проклинали тот день, когда решились идти на гору. Но они убеждали себя идти дальше только ради «несметных сокровищ», в которые они все еще верили, как мне казалось. Поэтому, сжав зубы от холодного ветра, бессонницы и беспокойства о близком расположении ирбисов или троллей, у жилищ которых мы иногда делали привалы, где зябли от холода и судорожно грели руки у костров, мы все продолжали подниматься.

30-ого числа перед заходом солнца нам посчастливилось добраться до широкого выступа, где можно было сделать хороший привал. Вот уже как два дня мы не останавливались больше, чем на три часа. Дерек подтянул меня, когда я протянул руку, а потом стал помогать забраться братьям Свену и Олафу. Я же отвязал веревки от талии и, воткнув в сугроб изрядно потрепанный ледоруб, принялся массировать ладони и пальцы. Плечи гудели, спина болела и ныла, а ноги до сих пор отказывались верить в то, что они стоят на ровной поверхности. Меня сначала пошатывало из стороны в сторону, но скоро мы разбили лагерь, и можно было, наконец, присесть. О, это великолепное чувство, когда после долгого напряжения ты присаживаешься и тебе не нужно думать ни о чем. Давно я так не уставал.

Костер получился скудным: хворост нужно было беречь, а найти его тут, на такой высоте, не представлялось возможным. Но приятно было ощутить тепло колышущихся языков пламени, отогреть промерзшие до костей руки, да и все тело. За вчерашний день нам удалось пройтись по тонкому карнизу, засыпанному просто не проходимыми сугробами до горы Кадрас. Определить ее из всего горного кряжа было проще простого: пик ее, казалось, упирался в небо, так она еще и заметно выступала из общей горной гряды. И тогда солнечный блик, отраженный прямо нам в глаза дал понять, что Великая башня уже не далеко.

Все были уставшими и с вожделением грелись у костра и потягивали носами развеивающийся ветром запах теплой еды. Тем не менее, многие все также оставались недовольны. И когда нечаянно получалось задеть кого-то, тот с яростью в глазах смотрел и, казалось, готов был перегрызть глотку тому, кто его потревожил. Во всех говорила сильная усталость. Не нравилось мне состояние одного из братьев – Свена. Он был бледным, точно снег, руки его судорожно тряслись и не из-за подъема, ведь тащил его фактически Олаф. Порой он начинал нести всякий несвязный вздор и срываться на окружающих. Вот и сейчас, когда Сара передала ему миску с едой, тот чуть не хватанул ее за руку. Это едва не вызвало ссору. Все повскакивали с мест, забыв про усталость, и хотели уже было высказать все, что думают о «братцах», но мне с Дереком удалось всех утихомирить и после ужина все разместились в поставленных палатках.

Ночь прошла тихо и быстро. Ранний рассвет поднял нас. Потерев заледеневшие от промозглого ветра руки, я принялся помогать всем в сборке лагеря. И вскоре мы продолжили наше восхождение на пик Северных гор.

[1] Душистая степная трава, которая ценилась в алхимии и применялась в настойках, успокаивающих нервы и восстанавливающих силы.

[2] Тыблоко – северная груша. Дерево могло расти в суровых холодных условиях и плодоносить. Плоды тыблоки были очень питательны и из них всегда делали кашу, которая могла помочь переживать холодные условия. Говорили, что тыблоко появилось в результате неудачного магического эксперимента, но все это слухи и не больше.

[3] Древнее (старшее) наречие – язык ворагвов, который не использовался никем кроме их потомков, проживающих на территории Граада и Северных островов. Сильно отличался от человеческого языка.

[4] Бьерн – великий медведь, божество согласно верованиям ворагвов. Спаситель и защитник бедного народа. Был главой пантеона ворагвских божеств.

Глава 11. Последний оплот. Часть II

И вот 32-ого числа Летящих листьев, когда лучи рассветного солнца осветили округу, а горный туман ослабился, мы увидели ее – Великую башню. Цвета блестящего, серебристого альдонерского железа с красивыми резными решетками она нависла над нами. Она накренилась прямо над обрывом в бездну лесов зияющих внизу. Ее увенчивал зеленый купол, который возможно был сделан из стекла. Мы прижавшись спиной к горной породе друг за другом приставными шагами пробирались по не слишком узкому, но не имеющему доверия, карнизу, что вел к пологому склону, по которому мы могли добраться до башни.

Когда у нас это получилось, все отдышались и по скрипучему снегу, что усыпал склон, добрались до огромного выступа, где все дальше ввысь продолжалась гора Кадрас. И перед нами предстало великолепие. Та накренившаяся башня была лишь одной из трех, что уместились на выступе. Вторая была чуть поодаль от первой, и стояла ровно напротив, она вздымалась прямо из горы ввысь. Серебристый металл блестел на солнце, а уцелевшие части разбитого стеклянного купола играли бликами. На обеих башнях были барельефы в виде голов големов, кое-где отбитых. В башнях зияли дыры, из них выпирали арматура, разломанные трубы, из которых все еще сочился пар, и работающие шестерни. Третья же башня стояла между двумя первыми, только вырастала не из горы, а шла из выделанного прямо в горе большого вестибюля или чего-то наподобие него. Лицо профессора озарила лучезарная улыбка. Он ринулся к башням.

– И ради этого мы тащились сюда?! – в злобном недоумении сказал кто-то из мидов, которые не очень-то были рады походу.

– Друзья, – начал Криг с фирменной счастливой улыбкой и блестящими глазами, – это лишь малая часть нашего похода! Но, разве это не прекрасная постройка! Посмотрите на все это! – говорил он и водил руками.

Слова Крига прошли мимо ушей наемников: те стали разбивать лагерь между башнями. Сара раздала указания, и все начали выполнять их. Профессор же увлеченный башней бегал вокруг нее и осматривал каждую деталь. А потом бросился к вестибюлю, выделанному резьбой и барельефами все так же в виде голов големов.

Две лестницы поднимались к вестибюлю. Мы с Дереком пошли за Кригом. Поднявшись по ступеням, мы оказались под аркой, которую поддерживали каменные колонны с вставками из серебристого альдонерского железа с резьбой. Арка, что была выделана из горной породы, была проходом в просторный коридор, над которым нависла горная громада, оканчивался он массивными железными дверьми. По обе стороны от них, на постаментах, стояли големы: ростом с человека, с круглой сверкающей головой с острым выпирающим подбородком; руки с множеством спиц, удерживающих их, и труб оканчивались трехпалой клешней; тело их было похоже на монолитный доспех, а соединялся весь этот тонкий механизм чем-то на подобии суставов, как называли это сами альды – шарнирами. Когда я заметил их, приготовился атаковать, но они оказались всего лишь искусной декорацией. Я выдохнул: такая машина была смертоносна.

Массивные двери не имели ни колец, ни ручек, за которые их можно было потянуть. Замысловатый рельеф опоясывал эти двери. Профессор водил по ним руками, тщетно пытаясь открыть их.

– Закрыты, – подытожил он, когда мы приблизились. И в этом слышалась безнадега.

– Стоило этого ожидать, – сказал я.

– Но, это еще не конец, – продолжил Криг. – Их, верно, удерживает механизм. Да! Только стоит понять какой и где его отыскать. А пока…

Он не договорил и быстрым шагом направился к башне. Дерек ушел за ним, а я стал рассматривать двери. Подняв ноющее плечо, я провел рукой по одной из створок. Их, несомненно, удерживал механизм, и защитная магия тут тоже была. Я почувствовал за дверьми барьер. И даже если нам посчастливиться открыть их, то барьер преодолеть мы не сможем. После осмотра вестибюля, я отправился к Дереку и профессору.

Я настиг Дерека подле решетки, за которой виднелась темная шахта, ведущая в глубины горных недр. Над ней тянулись трубы, из которых сочился пар, и вращающиеся шестерни различных размеров. Над решеткой тянулась трещина, ведущая к пролому в стене башни, из которого торчала арматура и остатки механизмов.

– А вот и второй проход! – сказал Дерек и потянулся к решетке, но его остановил разряд молнии от барьера. И Дерек молниеносно отвел ужаленную защитой руку от решетки и стал трясти ею в воздухе.

Тут подошел профессор.

– О, я вижу, вы тоже были отстранены от башни барьером, – сказал он и посмотрел на руку Дерека. – Соворус, скажите мне, что хоть это можно снять?

Я отрицательно покачал головой, но в тоже время провел рукой по барьеру, который из незримого – стал явным. По нему пробежала волна молний, и теперь башня была накрыта прозрачным куполом синеватого оттенка. Все, кто это видели, ахнули и были слышны возгласы удивления (некоторые не приличного содержания).

– Альдонерская магия, как я уже упоминал, это древняя магия, подчинение которой невозможно никем, кроме них самих. Мы не сможем пройти через башню, но мы и не рассчитывали на это, – сказал я и вновь провел рукой по барьеру.

– Не рассчитывали, но надеялись… – поникнув, ответил Криг.

– Но ведь барьер не может существовать без заклинателя? Так, Совор? – спросил Дерек, поводя руками над барьером.

– Хм… Так, – задумавшись ответил я.

– А это значит, что кто-то поддерживает заклятие! – спохватился Криг.

– Или что-то, – добавил я, пытаясь развеять все иллюзии, которые могли возникнуть в голове у профессора. – Не стоит забывать об альдонерском кристалле-резонаторе, что способен поддерживать магию долгое время.

Криг что-то попытался возразить, но одумался и, окинув башню и холл взглядом, направился к лагерю. Он подошел к Саре, и они что-то обсудили. В ответ она кивнула ему и продолжила командовать наемниками, сама охотно берясь за работу.

Группа клала деревянный настил для удобства установки долгого лагеря. (Доски и были самым тяжелым грузом в сумках, но это было необходимо). Другие занимались тем, что кирками продалбливали лед и горную породу, чтобы пробраться в мастерские. Работали бригадами по пять человек: пока одна копала проход, другие отдыхали или продолжали сооружать настил. Дерек тоже старательно помогал и тем и другим, а я лишь изредка подходил к копателям и пытался раздвинуть проход с помощью магии, не сильно, стараясь не вызвать лавины.

В полдень Киран и Бронс, сломя голову, прибежали в палаточный лагерь. Они ничего толком не рассказали, а лишь поманили нас за собой. Я, Дерек, Криг, Сара и Эрелор отправились за ними, а остальные остались сторожить лагерь. Всего в нескольких минутах ходьбы от лагеря они нашли разлом, довольно большой, для того чтобы в него можно было протиснуться всем нам.

– А вот и третий путь, – объявил Дерек.

– Хм… да, прокопаться оттуда будет легче, чем долбить камень тут, – подтвердил я.

– А нам, господа, и не придется ничего копать! – с радостью и неким облегчением сказал Криг. – Ну, разве, что самую малость.

– Почему вы так думаете? – спросила Сара.

– Посмотрите, – он указал на выпирающую из разлома искореженную трубу, пробитую в нескольких местах, – это, скорее всего воздуховод. Да, это точно он! И если он выходит оттуда, то там должен быть и проход в мастерские. Только вот, что могло проделать такую расщелину?

– Что ж, это сильно упрощает нам задачу, – обрадовался Дерек.

– Остается только спустить туда вещи и самим туда пробраться, – сказал я.

– И не сорваться при этом, – добавил Киран.

– Я пряма таки и слышу этот вопль при падении, – засмеялся Бронс. – Лететь отсюдова будет о-о-очень долго! Ахах!

Мы вернулись в лагерь и обсудили план действий. Было решено перенести лагерь ближе к разлому и начать спуск в него. Но все это уже было оставлено на завтра. После того как настил был постелен, а палатки с кострищами установлены на нем, все стали отдыхать. Профессор еще несколько раз с тремя наемниками ходил к вестибюлю и все пытался отворить двери или описать эту постройку.

С вершины горы открывался величественный вид. Башни все также сверкали в солнечных лучах и отражали их на снег, который светился и переливался. Погода установилась хорошая: даже ветер исчез.

Ранним утром 33-ого числа я, Дерек, Криг, Сара и Кравель отправились с веревками и тюками с продовольствием и снаряжением к разлому, тогда как остальные остались сворачивать лагерь и разбирать настил.

– Есть предложения как туда безопасно опуститься? – спросил Кравель, осмотрев разлом и торчащую оттуда трубу.

– Можно надежно зацепить здесь веревки, – предложила Сара, осматривая местность, и ее взгляд остановился на огромном булыжнике, засыпанным снегом, недалеко от разлома. – Вот! – крикнула она, указывая как раз на этот булыжник. – Тут можно укрепить веревку!

– Хм… Хорошо, – отозвался Криг и стал снова задумчиво глядеть в разлом. – По веревке спустятся пятеро человек, думаю, этого будет достаточно. Остальные помогут тут: будут опускать доски и снаряжение. Соворус, я попрошу вас укрепить веревку магией, если это возможно. Не хотелось бы сорваться, – он усмехнулся.

Я приступил к делу. Зачаровать веревку было довольно просто, но было делом неспешным – один пропущенный участок и все заклятие просто разрушиться и в самый неподходящий момент. Криг и Кравель остались у разлома, тогда как Сара и Дерек вернулись в лагерь, дабы помочь остальным.

Погода стояла безветренная, что было очень странно. «Затишье перед бурей», – мелькнуло в голове. Но тогда я не предал этому значения и продолжил зачаровывать веревку.

Солнце было в зените, когда, наконец, доски для настила и палатки были перенесены с прошлого места к разлому. Мы с Кравелем уже успели укрепить веревку, обвязав ее вокруг булыжника. Сара не упустила возможности проверить, как завязана веревка и только после этого сообщила Кригу, что все готово.

Первым вызвался спускаться Бран. Он встал спиной к разлому, взялся за веревку, натянул ее, проверив узел на прочность. Затем оглянулся, после чего со словами: «Ну, понеслась!», нырнул вниз. Мы подошли к краю разлома ровно тогда, когда Бран с шумом оттолкнулся от крутого склона и съехал ниже. Так он оттолкнулся еще раза два и приземлился в прорехе.

– Эй, там! – крикнул он. – Спускайтесь! Чего столпились?

Следующим пошел Моран, за ним Дерек, после них вызвался Криг и последним туда направился Эрелор. Пока все спускались, Сара не теряла времени и уже обвязала веревками доски и тюки со снаряжением.

Как было оговорено заранее, мы ждали сигнала от профессора: он должен был исследовать разлом и при благополучном стечении обстоятельств дать добро на спуск снаряжения.

Исследование это заняло еще часа два. Киран и Гаюс уже изрядно стали ворчать из-за томительного ожидания. А я все время поглядывал на Свена: не нравилось мне его поведение, это апатичное ко всему отношение, рассеянный взгляд и трясущиеся руки. Все это очень меня настораживало.

– Сара, добро! – послышался крик профессора снизу. – Добро! Опускайте!

Как только сигнал был дан, все вскочили и стали под командованием Сары опускать снаряжение, медленно и аккуратно.

Мы провозились часа три, а после всего этого начали опускаться сами. За это время погода изменилась. Серые облака затмили небо. Начал дуть сильный ветер, что мешал спускаться вниз. Что-то надвигалось. И именно тогда мне вспомнились слова в Грааде о том, что будет буря. А буря в горах смертельна. И я хотел как можно быстрее пробраться внутрь горы, чтобы укрыться от разыгравшейся погоды.

Наконец к вечеру все мы оказались в разломе. Пока спускались остальные, снаряжение и доски уже были перенесены вглубь него. Как и говорил профессор – это был проход.

– Вы только посмотрите! – изумился Киран, как только спустился.

И изумление это имело место быть. Разлом углублялся в гору и в глубине массив «потолка» поддерживался блестящими от попадающих сюда лучей заката и от пляшущего пламени факелов металлическими колоннами из альдонерского железа. Стены, выделанные прямо из горного камня, были украшены вставками из железа и барельефами, в некоторых местах уже обвалившимися. Все было засыпано снегом, а трубы, одной из которых и был тот самый воздуховод, торчащий снаружи, покрылись толстым слоем мутного льда, также припорошенного снегом. На вид этому разлому было уже много лет. Но, как и говорил профессор, было не понятно, как он появился.

Пока все собирали вещи и переносили их вглубь, меня подозвал профессор и вместе с Дереком они повели меня вдоль стен.

– Соворус, я был прав! Тут есть проход в мастерские! – говорил профессор.

– Да, Совор. Мы с профессором уже осмотрели первые залы, – добавил Дерек. – Но там такое же запустение: все насквозь промерзло и заледенело.

– А мастерские? – поинтересовался я.

– Нет, до них пока не дошли, – ответил Дерек и переложил факел из одной руки в другую.

– Зато в ближних залах будет безопасно переночевать, – заметил Криг. – А завтра продолжим исследование.

Они провели меня в обширный зал. Он и вправду сплошь был застлан снегом и льдом. Колонн уже не было видно, а стен уж тем более. Толстый слой замерзшего снега – был новыми стенами, полом и потолком. Из толщ снега вздымались массивные трубы из альдонерского железа. Вентиля были, скорее всего, намертво приморожены, а некоторых даже не было. Голые трубы упирались в стены. И в тех местах, где они соединялись с горой, снега не было: видимо в трубах была теплая вода или масло.

Лабиринт, выстроенный из труб и ледяных стен, углублялся в гору, но профессор решил сделать привал возле одной из теплых труб, куда уже постепенно переносили снаряжение и доски для настила. Вскоре лагерь был разбит, мы развели костер и принялись за скудную еду.

– Ха, город умных эльфов! Тьфу! – возмущался Гаюс, откусывая от зажаренного мяса кусок. – Ледяная рухлядь, а не город! Дерас меня бы побрал, лезть сюда!

– Если это только предместья, а я скажу, что все увиденное мною было выделано искусно, я боюсь представить, какие чудеса нас ожидают дальше, – возразил ему Эрелор.

– Вы эльфы, вам лишь бы о чудесах мечтать! – рассмеялся Гаюс и его неудачную шутку подхватил Киран.

– Дерек, – шепотом спросил я, – ты не видел братцев?

Он вытянул шею и осмотрелся.

– Они разместились глубже, кажется за поворотом, – ответил он.

Перед сном Сара переговорила с профессором, а после все разместились на лежаках, постеленных на настил ближе к трубам, чтобы не замерзнуть на снегу. Ветер начал сильнее задувать в разлом и словно выл. Все явственнее становилось, что будет буря. С трудом мне удалось уснуть.

Не помню, видел ли я какой-то сон, но в чувства меня вернул душераздирающий крик. Я вскочил со спальника и увидел, что крик поднял весь лагерь: все вскочили и вопрошающе оглядывались и осматривались.

– Кричали оттуда! – указал за колонну нам Киран, что, по-видимому, дежурил. Он помог подняться некоторым и вручил им по зажженному факелу.

Крик был мимолетен и прозвучал только один раз, но все ринулись туда, куда указал Киран – в дальний коридор, за поворотом, где разместились братья. Впереди всех как всегда была Сара. Но когда она приблизилась к трубе, что перекрывала путь дальше, она резко остановилась, также делали и остальные подходящие. От увиденного многие лишь разинули рты, но никто не пошевелился. Лишь одна фраза вылетела тогда из толпы: «Милостивые Десятеро!».

Дерек пробрался сквозь столпившихся, я пробирался за ним. И увиденное ошарашило меня, также как и осенило – теперь я понял все, на счет чего меня глодали сомнения. Возле трубы на спальнике лежало окровавленное тело Олафа с воткнутым в грудь кинжалом. Рядом с ним с обезумевшими глазами сидел Свен, который никак не реагировал на содеянное. В окровавленных руках он держал несколько флаконов с жидкостью, отдающей серебристым оттенком.