Текст книги "Повелитель драконов (СИ)"

Автор книги: И. Пономарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 68 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]

Глава 9. Добро пожаловать в Вилнорград!

Я спал. Мне удалось заснуть под самое утро, но даже тогда этот сон был хрупок как хрусталь. Вдруг послышались приглушенные шаги, шепот, совсем близко. Я приготовился. И когда мне спросонья показалось, что шаги уже близко, я мгновенно прошептал заклятие и, резко повернувшись в сторону, откуда шли звуки, метнул шар пламени.

– Ты с ума сошел, Совор?! – послышался недоумевающий крик Дерека.

Эти слова мгновенно выхватили меня из объятий развеивающегося сна. Сквозь тающую пелену на глазах, я, наконец, смог разглядеть встревоженного Дерека, что стоял возле дерева. Подле него, совсем рядом, была обожжена трава. Я вскочил со спальника и метнулся к нему со словами:

– Ты не ранен?

– К счастью, нет, – настороженно отвечал он и присел под дерево. – Что случилось? Зачем надо было палить все вокруг, и меня заодно?

Я вздохнул и сел рядом с ним под дерево. Солнце уже встало и осветило всю полянку возле одиного дуба, где мы остановились на ночлег. Роса на зеленых травинках сияла в лучиках утреннего солнца.

– Ты чего тут бродил и шептал? Я, было, подумал, что нас талкская разведка настигла или еще бандиты какие. Я же и убить тебя мог…

– Ну, – пожал он плечами и с мрачным видом добавил, – разве что поджарил бы немного, – и на его лице растянулась улыбка.

Мне было не до шуток. В последнее время разыгралась паранойя. А сегодня это могло стоить Дереку жизни.

Но тут он легонько ударил меня по плечу:

– Совор, да все нормально, – произнес он вместе с этим. – Да, чуть не убил друга и последнюю надежду мира. С кем не бывает? – и снова, еле сдерживаясь от смеха, он улыбнулся.

– Не смешно, – ответил я и встал. Меня его веселость разозлила и я, не сдержавшись, начал нотацию. – Дерек, тебе уже тридцать лет скоро, а ты ведешь себя хуже пятнадцатилетнего мальчишки! Детство кончилось давным-давно, на твоих плечах ответственность за весь мир, а ты сидишь и хохочешь.

– Не тебя только что спалили заживо, – съязвил он в ответ. – Я прекрасно понимаю, что за ответсвенность лежит на мне, Совор, – продолжил он, глядя в землю. – И если ты так настаиваешь, то я согласен, детство кончилось. Еще в девять, ибо в десять ты нашел во мне предрасположенность к магии. В одиннадцать умерла мать, – на этой фразе он сделал небольшую мрачную паузу, а после снова заговорил, – и я потерял возможность к магии и может быть даже к силе повелителя. На протяжении всех последующих семнадцати лет я только и делал, что ответсвенно подходил к возложенным на меня обязанностям.

– И поэтому сбежал в семнадцать? – Дерек от этого вопроса нахмурился.

– Нет, не поэтому. Не будем вспоминать тот день, пожалуйста. Я все время серьезно отношусь к своим обязанностям, ну… кроме тех случаев, когда я сперва делаю, а потом думаю. И только не смей мне вновь напоминать о медведе! – резко прервал он меня, заранее зная, чем я хотел его попрекнуть. – Так почему я не могу побыть не серьезным маленькую толику времени, когда мы вдали от вельмож и опасности?

– В том-то и дело, что мы постоянно в опасности, – ответил я. А на лице Дерека опять засияла улыбка и он произнес:

– Конечно, ведь тебя могут спалить даже в собственном лагере.

Я сжал кулаки. Конечно, виноват был я, но меня его шутки немного рассердили. Поняв, что он не слишком озадачен происшествием, что воспринял это довольно легко, я успокоился.

– Я рад, что ты выговорился, – сказал я и направился к потухшему кострищу собирать вещи. – А твое ребячество… В общем… прости меня и за пламя, и за то, что не сдержался и вспылил.

– Совор, да все впорядке, – все также весело произнес он.

– Ты так и не ответил. Чего бродил по лагерю? – повернулся я лицом к нему, осмотрел и только сейчас заметил, что он держит в руках мою маску.

– Я проснулся от того, что твой конь стал неспокойно ржать, – стал отвечать он. – Проверил, все нормально, вокруг никого. После это уснуть я уже не смог. Покормил коня, да и сам позавтракал (твоя часть возле костра, кстати), а потом на глаза попалась, – он повертел в руках желтоватую, цвета кости, маску.

– Ты бы поаккуратнее, – предупредил его я, после чего сел на спальник и добавил, – подарок императора как-никак.

– Вот как, – удивился он и встал с земли, – этого ты не рассказывал.

– А ты не спрашивал, – ответил я, приступая к оставленному мне завтраку.

Он подошел и вернул маску мне. Я положил ее рядом с собой и вернулся к еде.

– И какого же императора? – спросил он, садясь на свой спальник напротив. Я поглядел на него, после чего он объяснился. – Подарок от какого императора?

– От Тарсана, конечно же, – произнес я, прожевав кусочек поджаренной вчерашней оленины. Я вытер пальцы об спальник и взял маску. – Выделана лучшими резчиками из кости, да не какой-нибудь, а драконьей. Она очень дорога мне. Странно, что тебя она раньше не заинтересовала.

– Я в последний раз ее на тебе видел… хм… когда мы только прибыли к древним. А тогда, как ты помнишь, меня ничего не интересовало кроме обучения.

Все замолчали. Птицы на другой стороне дороги, где тянулся лес, защебетали, видимо, радуясь теплому солнцу. Я доел завтрак. После чего мы собрались.

– Коня, говоришь, покормил? – осведомился я. Дерек утвердительно покачал головой. – Ну, вот и отлично. На нем поеду я.

– Но Совор, не удобнее было бы все сумки повесить на него, а самим идти.

– Удобнее. Но не я вчера набрел на медведя и потерял коня. Нам все равно не далеко. Тебе не повредит, а мне старику ходить не пристало, – я надел сбрую на коня и все седельные сумки, что он смог бы унести вмести со мной (остальное осталось на Дереке). Он лишь взохнул.

Оседлав коня, мы двинулись дальше по дороге. Было утро 20-ого Посевов. Мы находились возле Кавира, в нескольких часах пути.

19-ого числа мы все также ехали по Кавирскому пути, что пролегал в чащобах Марудорского леса. Солнце подходило к зениту. Теплый, свежий лесной воздух окутывал нас. А на ветках, прикрытых изумрудной листвой, напевали свои звучные песни птички. Дерек ехал впереди. Размеренно стучали конские копыта по протоптанной земле.

Вдруг Дерек резко дернул поводья и остановился. Мне жестом сказал, чтобы я поступил также. Затем рукой махнул куда-то в чащу, густо заросшую зелеными кустами. Я присмотрелся. Среди зелени тихонько, но, тем не менее, со всей своей грациозностью, бродил олень. Рога его ветвились, как ветки древних деревьев. Дерек протянул руку к задней луке седла, где в тряпицы был завернут лук и колчан с небольшим количеством стрел (который мы старались изрядно пополнять при возможности), и аккуратно вытащил его.

– Дерек, оставь ты бедное животное, – прошептал я. – Мы уже близко к Кавиру, да и запасов наших хватит еще на несколько дней.

– Сам потом за обе щеки будешь уплетать, – шепотом ответил он мне и, вложив на тетиву стрелу, приготовился к выстрелу. Целился из седла в ничего не подозревающего оленя, бродящего в зарослях кустарника.

Поднялось затишье. Потом треск дятла о ствол долетел до нас откуда-то издалека, фырчанье коней. Олень встрепенулся, стал оглядываться, вертеть ушами. Скрип тетивы и в момент стрела, вострый наконечник которой блеснул в лучике солнца, проникающем сквозь листву, устремилась в жертву. Жалобный вскрик. Птицы, до сей поры скрывавшиеся в ветках, беспорядочно разлетелись от резкого крика. А затем мы уже, пришпорив коней, вовсю гнались за подстреленным оленем. Летел он словно ветер, хотя, как я успел заметить, стрела попала ему в бедро. Рано или поздно он сдался бы. А пока жажда жизни брала свое.

Я отстал от Дерека: он умчался вперед, а я стал возиться со своим луком, запутавшимся в пристегнутых к седлу тряпках. А когда я уже нагонял Дерека, то с той стороны, куда он ускакал, послышалось злобное медвежье рычание, жалобное ржание коня и вскрик Дерека. Как потом оказалось, Дерек, преследуя оленя, наткнулся на медвежью берлогу, где была медведица с медвяжатами. Она, защищая своих детей, задрала коня Дерека, а тот чудом скрылся в чаще. По счастью, медведица не стала преследовать моего «охотника».

В конечном итоге, обессилевшего оленя мы нашли неподалеку от берлоги. Избавив от страданий измученное животное, Дерек освежевал добычу. Все это заняло несколько часов. В это время я вернулся к берлоге и, утихомирив мать с детьми, забрал с коня седло и сумки. Потратив прилично времени на охоту, мы не успели добраться до Кавира. И когда ночь застала нас возле одиноко дуба, что рос на холме, мы устроили там лагерь. Легенды графства говорили, что на месте, где растет этот дуб, находятся останки драконьего жреца, что поддерживал мир между людьми и своим хозяевами, что и прославило его.

Уже час как мы неспешно брели по дороге. Леса уже отступали, давая место для многочисленных пашен, на которых трудились крестьяне и их скот. Тянулись обособленные длинные домишки – пригородные хозяйства. Вдали, еще в лесах, на возвышении виднелись башни замка местного лорда или дукса, что, наверняка, владел прилежащей к городу областью, на которые делились графства. А местное графство было жемчужиной Норссальского региона. Лежащее на обоих торговых путях в Сивильнорд и из, оно процветало.

Часа через три-четыре пред нами стали вырастать стены и башни. Протоптанная дорога сменилась на мощеную булыжником мостовую, по которой зацокали конские копыта. Множество телег тянулось в город. Перед отворенными воротами, над которыми свисало зеленоватое полотнище с изображением того самого одинокого дуба с зеленой кроной, над которой, держа в клювах веточки здешних растений, парили два белоснежных голубя, я спешился. Небольшая конюшня стояла возле ворот. Там я и оставил своего коня, а заодно купил добротного коня Дереку, за которого хозяин выпросил двадцать две золотые, но такой конь стоил названной суммы.

После мы, наконец, двинулись в город. Прошли под аркой ворот. А за ними раскинулась торговая площадь, приветливыми возгласами торговцев с базара, встречающая гостей и путников. Очень много горожан собралось возле центрального базара, откуда вперемешку с криками зазывал слышался громковатый плавный, но быстрый язык – харлийский. А после я подтвердил догадку. В толпе то и дело мелькали смуглолицые люди в цветастых длинных одеждах, напоминающих халаты, на головах многие из них носили тюрбан. Только одно могло обозначать такое количество харлов (которые не особо любили покидать свою родину) – прибытие в Кавир торгового каравана с великого базара Хаасима. И судя по скоплению народа возле базарного развала, то товара было много, а это самый настоящий праздник. Ведь заморский товар: будь то мебель, домашняя утварь, украшения из золота, серебра, меди, бронзы и прочих драгоценных и полудрагоценных металлов, (коими всегда славился харлийский народ); кузнечные и гончарные изделия, заморские вытянутые сливы, (что на родине звались финиками); тростниковый сахар, фрукты, различные пряности и самое главное – чай, что был излюбленным напитком многих в провинциях – ценился в народе. А когда караван добирался из эльфийских земель до Империи практически полным, да и так далеко от границы это было просто событие года, не только для жителей Кавира, но и для последующих городов, куда бы караван ни следовал.

Над торговой площадью, что заросла приземистыми опрятными домишками, с синеватой черепицей, грозно высилась звонница белокаменного храма, украшенного лепниной и различной резьбой. Издавна был поставлен он во имя аэрия изобилия, покровителя торговли – Зарабака. В стороне от площади между домиками виднелся цветущий парк.

Дерек поначалу удивился такому изобилию людей (горожан и не только), но затем сам пробился в толпу, чтобы глянуть на товар. Я же прошелся по лавочкам, которые стояли вокруг. Продав немного оленины (которой теперь у нас было предостаточно) местному мяснику, я двинулся дальше. На небольшую сумму, полученную от мясника, я купил соли, чтобы спасти мясо от гниения, у травника и там же приобрел необходимые реагенты. Через какое-то время мы с Дереком встретились возле главных ворот. Он похвалился, что нашел неплохие стрелы, а вместе с этим приобрел и съестных припасов.

Дальше мы решили пройтись. О ночлеге пока не задумывались, так как подле стены расположилась таверна в довольно невзрачном на вид полуразвалившемся здании (я бы даже сказал двухэтажном сарае), а практически напротив в стройном каменном здании находился постоялый двор. По небольшим переулочкам, мы продвинулись вглубь города. Ремесленеческий квартал вовсю кипел в работе, за ним следовал небольшой жилой, где было довольно спокойно относительно остальной части города. Несмотря на то, что город находился в мягком, но все же северном, климате, везде была зелень: небольшие садочки, скверики и парк. В одном таком сквере рос молодой дуб.

Дело шло к вечеру. Прошлись мы кругом. И когда оказались позади алтарной части храма, подле которой раскинулось небольшое городское кладбище, наконец, стал виден во всей своей красе графский замок. Невысокие башни, стены с бойницами, окованные дубовые ворота, и центральная цитадель, которая чуть возвышалась над остальными замковыми постройками. Замок расположился как бы отдельно от города, но все же скрылся за толстыми городскими стенами. Его от простой жизни отделял парк, в котором росли и ели, и дубы, и белоствольные березки. Нынешним властителем трона Кавира была, если память меня еще не поводит, графиня Антрена Исирдоффская. Вскоре Дерек решил позаботиться о ночлеге и оставил меня. Я же еще прогулялся.

Когда солнце садилось, а облака стали необычайного золотистого оттенка я по переулкам вернулся на торговую площадь, на которой все никак не стихал гул. По пути к постоялому двору, я зашел в портную лавку, где за несколько серебряков купил прекрасного покрова рубаху и штаны, а после заглянул в лавку мастера-доспешника, где потратился еще и на дублет с кольчужными вставками. (Погода стояла теплая, а дальше должно было стать еще теплее, а мы до сих пор бродили в северных меховых одежах).

Дерека я встретил возле невзрачной таверны у внешней стены, чья поблекшая и покосившаяся вывеска гласила: «Таверна пьяная лошадь». Опершись на забор, Дерек беззаботно глядел в небо и посвистывал. Меня он заметил сразу и, дождавшись пока я подойду поближе, спросил:

– Совор, ну где ты ходишь? Я уже заждался, – устало произнес он и зевнул.

– Чуть задержался, – ответил я. – Ты снял комнату?

– Да, – он встрепенулся и показал мне на обшарпанную таверну, – не ахти, кончено. Но я сберег нам пару десятков серебра, – добавил он усмехнувшись.

– Что ж, пойдем: уже смеркается, а нам не плохо бы хорошенько отдохнуть перед завтрашним ранним отъездом, – он кивнул и направился к покосившимся дверям таверны. Я за ним.

Внутри таверны стоял полумрак: лишь несколько тусклых свечей освещали большой зал, который был заставлен четырьмя круглыми столами. За одним из них сидели, как мне показалось, гость и хозяин таверны, коего выдал фартук с масляными отпечатками ладоней. Они громко беседовали и выпивали, и за этим делом на нас внимания не обратили.

– Мне еще повезло, – шепнул Дерек, – я успел договориться с ним еще до того как они начали, – и стал подниматься на второй этаж по узенькой лестнице, что скрылась в алькове.

Оглядев зал беглым взором, я последовал за ним по ступеням, издававшим неприятный скрип. Если внизу был еще хоть какой-то свет, то на втором этаже его не было вовсе. По пищащим половицам мы пошли вдоль коридора, где было три двери. Из-за одной, крайней, доносился донельзя громкий храп. К счастью, наша комната оказалась в самом конце коридора, где можно было надеятся на спокойную ночь.

Дерек отпер дверь, и мы попали внутрь. Я зажег небольшую свечку, оставленную на столе, чтобы как-то осветить тесную мрачную комнату. Окон не было. Две небольшие кроватки, на которых уже лежали наши сумки, и столик – вся мебель. Я присел на кровать, та при этом заскрипела.

– Хоть бы клопов не было, а так ничего. Главное ведь кров и крыша над головой, а там пусть и скрипучая и обветшалая, – раздумывал я и усмехнулся.

– Ты чего? – спросил Дерек, присаживаясь напротив.

– Раньше мы, магистры, да и все маги, были довольны чистому ночному небу и мягкой травой под собой. А сейчас попробуй нас вытащить из мягких постелей: все будут ой как недовольны. Слишком мы стали привередливы, слишком расслабились сидя в замках, башнях при особах и знати, – попричетал я, а потом опомнился и добавил. – Но это я что-то ни к месту.

Дерек достал из сумок еды и питья. А я пока положил на стол сверток и стал разворачивать.

– Что это? – спросил он, нарезая небольшой кусочек сыра.

– Это тебе, – ответил я и окончательно развернул упаковку. – Одежда. Не все же нам париться в шубенках, мы же не на севере. Тут в это время жарковато. Снимай куртку! Переоденься. Не знаю, угадал ли я с дублетом, ты парень высокий, а вот все остальное должно подойти.

– А ты что? Так и будешь ходить в своей робе? – он взял со стола обновки.

– Нет, конечно же. На этот случай у меня с собой припасена легкая мантия, – я порылся в седельных сумках, что стояли у меня на кровати и вскоре достал из одной сверток. В нем лежала недлинная мантия, напоминающая тогу. Серый нагрудник, рукава и капюшон, что был украшен тонкой серебряной филигранью, а через плечо наискось шла белая полоса.

После мы перекусили и за едой завязался разговор:

– Я много читал, Совор, о Тарсане. И в разных книгах его описывали по-разному. Ты рассказывал мне о своих странствиях с ним, но никаким образом не давал его действиям и поступкам оценки, – начал Дерек. – Каким же был Тарсан Залдер по твоему мнению? Ты ведь больше о нем знаешь, чем все кто старался написать о нем.

– Каким он был, ты хочешь знать? – переспросил я. – Он был несносным, не послушным, всегда летел вперед, не дожидаясь, что кто-то упрекнет его или пойдет за ним.

– Не слишком лестное описание императора, – усмехнулся Дерек, прожевывая кусок сыра.

– Ты хотел правды? Пожалуйста. Но даже, несмотря на это, он был поистине великим человеком. На его характер сказалось воспитание, – продолжил я и устроился поудобнее. – Как ты знаешь, его отец – Людвиг, был генералом армии Голдермана в Сивильнорде. Когда на свет появился Тарсан, Людвиг был уже не молод. А война с эльфами сделала его еще более суровым, чем он был. Как только Тарсан научился ходить, его отец устроил его в отряд в тылу. Еще практически младенец, а уже был солдатом. Он учился как солдат, выполнял работу как солдат и за проступки и осечки получал розги как солдат. Никто не смотрел на его возраст и беспомощность.

Зато в пятнадцать он уже был капитаном в армии. Отец его тогда уже умер. Тарсан в те годы делал вылазки с отрядами. Участвовал в битвах. В том же возрасте на него была возложена обязанность оборонять город Ратен. К сожалению, в ходе недолгой осады город был взят, а отрядам Тарсана пришлось позорно отступить. Его тогда чуть не обвинили за проступки и ошибки всей северной армии. Но в битве при деревне Бортники, что, по мнению современников, не имела никаких шансов на успех, Тарсан, ведя за собой отряды, смог разгромить армию эльфов, превосходящих числом, и отбить Ратен, – я вздохнул и продолжил. – Многие тогда говорили, что он присвоил себе чужой подвиг, но факт остается фактом. После сражения при Бортниках Тарсану досталось прозвище «Секира Севера».

Тем временем война подходила к концу. В двадцать ему дано ведение о великом паломничестве к древним. Он оставляет армию и принимает дар аэрии Мариялы. На месте, где ныне стоит храм, мы и познакомились, – вспоминая этот момент, я не мог не рассмеяться, а затем достал из сумки маску и, глядя на нее, вновь продолжил. – Можно сказать, что дружба завязалась сразу. О наших походах ты уже знаешь. Освободившись от армии и всей ее строгости, Тарсан пытался всячески вернуть себе отобранное детство, а посему и вел себя порой, как мальчишка. Ну, а в тридцать четыре года – на острове Вилнор, как все знают, Тарсан получил бразды правления от Аливии Мерольд и стал императором. Выучка и армейская муштра сыграли тут свою роль: он стал сильным правителем, который создал сильную державу, – я усмехнулся. – Но несносным так и остался.

После дальнейшего непродолжительного разговора мы приготовились ко сну, чтобы ранним утром отправиться дальше.

***

Проснулся я до петухов. Дерек еще спал, отвернувшись к стене лицом и сопел. Я переодел робу на мантию и приступил к небольшому завтраку из мягкого хлеба и прохладного молока. Затем я разбудил Дерека, а сам отправился кормить лошадей.

Вышел из комнаты и, спустившись на первый этаж, наблюдал интересную картину: повсюду были разбросаны бутылки и кружки, стоял неприятный запах, на полу в обнимку с кружкой спал тот самый гость, а трактирщик, храпя, развалился на столе.

На улице стояла предрассветная прохлада. Пар вырывался изо рта при дыхании. Торговая площадь была пуста, мирно стояли домики и лавки, а из некоторых труб в небо тянулся легкий дымок. Свежесть утра окончательно разбила сонливость, и я отправился к конюшням.

Сонные стражники, стоявшие на карауле, еле удерживаясь ото сна, неохотно отворили мне калитку в еще закрытых вратах. За стенами было еще свежее. Сюда же и долетал звук природы: легки шум листвы и стрекотание кузнечиков. Добравшись до конюшен, я отыскал в стойлах наших коней и дал им немного фуража, пока они ели можно было заняться сбруей.

Через некоторое время пропели петухи, хотя еще стояла темень. В тот же момент заскрипели городские ворота. Я вышел посмотреть. Ряды вооруженных всадников и груженых обозов выезжали из города: харлийский караван отправлялся дальше. Поднимая клубы пыли, караван спешно продвигался к тракту. Через несколько минут он удалился от городских предместий, и только замыкающие наемники еще были видны.

Я вывел коней из стойл как начал заниматься рассвет. Тем временем город просыпался: на стенах сменялся караул; поднимался гул над площадями, полился малиновый звон колоколов со звонницы, зазывая прихожан; а к отворяющимся воротам мирно начинали тянуться телеги, груженные различным товаром. Из-за ворот показался Дерек в дублете. Он, завидев меня, ускорился. Последний раз окинув город, мы оседлали коней и неспешно пустились по дороге, попутно объезжая обозы.

На развилке Кавирского пути был установлен резной указательный столб, увенчанный фигуркой петуха, направляющий всех на Золотой тракт – дорогу до Белого города. Тракт пролегал через красивый полный различных деревьев Ингворский лес. Слава этого леса была очернена засильем разбойников, поэтому не редко по пути можно было встретить разъезд ленников местных землевладельцев или патрульных Легиона. Обилие следов от копыт и колес телег говорило о том, что караван направился в Вилнорград, и мы могли настигнуть его в самое ближайшее время.

Кони сопели, а стук копыт о землю смешивался с прекрасным пением птиц, далеким и глухим стуком дятла и шелестом листьев, коих теребил теплый ветерок. Дерек, да, как и я, был молчалив в тот день. Изредка мы заводили недлинные беседы, которые в основном сводились к дальнейшим планам, и вскоре совсем нам наскучили, так что и их мы прекратили.

Так, не спеша, мы продвинулись от Кавира до окраинного округа графства и остановились в деревушке Малиновке, расположившейся возле замка Хемсворт, что стоял на пригорке. Солнце садилось за горизонт, попутно окрашивая весь небосвод в нежно-розоватый.

По веселому настроению селян: песням, плясками и застольям прямо во дворах приземистых домишек – было понятно, что караван проходил тут недавно, но, видимо, задержался ненадолго. Мы остановились в местном трактире на ночлег, а на следующее утро отправились дальше.

27-ого Посевов мы были уже на полпути к Вилнорграду. Стояла отличнейшая погода. Солнце пригревало. Природа уже расцвела во всей красе и готовилась принять теплое, по ощущениям, лето.

Остановились у речушки, чтобы напоить коней. Дерек не удержался от возможности искупаться. Пока он нырял под воду, я снял сбрую с коней и решил их отмыть от дорожной пыли. Окатил водой с помощью заклятия одного, тот недовольно заржал, все это, по-видимому, не сильно ему понравилось. Второго ожидала та же процедура.

Был полдень, когда мы отправились дальше в путь. Дерек повеселел и мы разговорились. А за разговором и не заметили, как из Норссальского региона Драгонгарда перешли в центральный. Цветущий и пестрящий зеленью лес, наполненный пением птиц, окутывал тракт.

К вечеру дорога привела нас к границе графства Кавир, о чем говорили руины древней крепости Имир, что потеряла стратегическое значение, и стала прибежищем в одно время некромантов, а в наши дни разного сорта разбойников.

– Ахах, а я думал, что только мне так не везет, – рассмеялся Дерек, когда я закончил свой рассказ об охоте на дракона на Золотом побережье Драгонгарда.

– В конечном итоге, Дерек, Тарсан одолел этого дракона, – договорил я.

– Подожди, я запамятовал, – заговорил Дерек и поправил седельные сумки, что начали свисать, – этот поход был до северного или после?

– После, – ответил я. – Как раз затем мы наткнулись на другого дракона, который, как я уже однажды рассказывал, привел нас к острову Вилнор.

– Где и завершилось возвращение драконов… – дополнил Дерек. – Помню.

Он посмотрел вдаль и покрепче сжал вожжи. Я также поглядел вперед и увидел, как зарево пожара освещает темнеющий небосвод и поднимается черный дым. Мы пустили коней в галоп. Дракон, если это был именно он, мог сжечь половину леса.

По мере приближения к месту пожара были слышны звуки битвы: звон стали и крики брани и никакого рычания и шипящих заклятий. Становилось ясно, что это вовсе не дракон. Проехали развилку дороги, которая была окроплена кровью. Впереди виднелись трупы нескольких человек. Спешились, оставили коней у развилки и побежали дальше. Перед нами открылось сражение наемников каравана с многочисленной шайкой разбойников. Горели две телеги, которые в момент сражения служили чем-то наподобие баррикад, за которыми укрылись караванщики. Разбойники выбегали из леса. Наемники с войнами харлов могли противостоять им, но стрелы, летящие со стороны деревьев, видимо, сравнивали силы.

Мы с Дереком ринулись на помощь каравану. Дерек выхватил из ножен меч и вступил в схватку с одним из разбойников, тогда как я занялся стрелками, скрывшимися в листве. Несколько легких пассов руками и ветви сбросили с себя разбойников, о чем свидетельствовало прекращение свиста стрел. Это позволило наемникам и харлийским войнам перегруппироваться и подготовить ответный удар.

Когда начальник наемников скомандовал грозным криком начало удара, разбойники потеряли прежний пыл. Без поддержки лучников, бандиты едва ли могли что-то противопоставить умелым наемникам. Поэтому, как только ряды разбойников поредели, их отступление не заставило себя ждать. Выждав еще время и окончательно убедившись в том, что они сбежали, наемники с харлами стали тушить горящие телеги и собирать разбросанный товар. Я, как только все стихло, принялся помогать раненым, что не заняло много времени.

Дерека я отыскал за помощью в таскании ящиков.

– Эй, вы! – крикнул кто-то, когда я подходил к телеге, что невольно заставило меня (да и не только меня) обернуться. – Да! Ты, – человек в легких доспехах указал пальцем в перчатке на меня, а затем на Дерека, – и ты! Идите сюда: с вами хотят говорить.

Мы с Дереком переглянулись и, кивнув друг другу головами, не заставили кричавшего ждать нас.

Воин, судя по всему, наемник отвел нас к большой телеге, стоявшей впереди. Возле нее столпилось много людей, многие из которых были харлами. Высокий харл в желтоватом халате с полосатым узором вытирал тряпкой кровь с ятагана, и как только мы подошли он со звоном убрал его в ножны. Стоявшие вокруг караванщики гудели на харлийском.

Наемник отвлек от разговора харла в желтом и тот, отмахнувшись от остальных руками, стал беседовать с нами.

– Так это ви, – проговорил он на общем, коверкая слова харлийским акцентом, – я очень рад знакомству. Ви очень помогли нам. Без вас, боюсь, нам пришлось би нелегко.

– Мы и без них бы справились, – проворчал человек, облокотившийся на телегу. Он жевал травинку и смотрел в небо, что не сильно мешало рассмотреть шрам у него под глазом.

– Видели ми, как ти справился со стрелками, Морн, – парировал караванщик и вновь обратился к нам. – Ах, я забил представиться. Ах’шарим – купец, так, кажется, у вас это называется, из гильдии Хаасима. А это как ви уже слишали – Морн, главарь наемников.

В знак уважения мы поклонились.

– Повезло же вам наткнуться на такую свору бандитов, – произнес Дерек.

– Я нечасто биваю в землях Империи, но мой караван впервие попал под такую атаку, – ответил Ах’шарим.

– Видимо, положение дел на границах совсем вынудило оставить дороги без защиты, – подметил я.

– Я прекрасно понимаю обстановку дел, обстоящих тут. Но не будем об этом. Все разрешилось благополучно. Я, как может бить и некоторие мои соратники, в долгу перед вами, – продолжил Ах’шарим. – И как любой другой харл, не смею не виплатить долг. Чем я могу это сделать? Товари? Золото?

– Побереги деньги Ах’шарим! – встрепенулся Морн и выплюнул травинку. – Что они сделали? Спугнули разбойников? И только! Они уйдут, а из-за них мы упустили бандитов, которые разнесут весть о богатом караване и придут вновь – с подкреплением.

Ах’шарим почесал подбородок и, положив руку на пояс, произнес:

– Морн, ах da’jinn tatdgmara [(харл.) Духи не предков тебя побери], прав. Но я ни сколько не виню вас. И виходя из положения, хочу предложить вам место в сопровождении каравана до столици, если ви не против, конечно, – растянув улыбку, добавил Ах’шарим.

– Мы поступим как трусы, если уйдем, не оказав вам помощи, – ответил Дерек.

– Я сомневаюсь, что на территории префектуры Легионеры не окажут помощи каравану, поэтому я считаю излишним… – говорил я.

– Соворус, мы все равно двигаемся в одном направлении, – прервал меня Дерек. – Да и что помешает бандитам снова напасть?

Я не ответил.

– Ахах, ви очень хорошие парни, я погляжу. Буду считать это за положительний ответ. – повеселел Ах’шарим. – Ви можете поговорить с Карамиром, он видаст вам палатку на ночь.

– Благодарим Ах’шарим! – ответил Дерек и кивнул головой. Купец поступил так же в ответ.

Стемнело быстро. Похоронив немногих погибших и отведя обозы к обочине, караванщики и наемники поставили лагерь. Разожгли костры. Отужинав мясным рагу, которым нас угостили караванщики, мы расположились у опушки леса. Поставили палатку, разожгли костер. Небо было затянуто облаками и лишь изредка открывались простыни звезд. Наемники веселились: пили и хохотали во всю глотку. Караванщики, оплакав погибших, пели песни на харлийском. Они были мелодично протянуты, одновременно веселы и печальны.