Текст книги "Куколка (ЛП)"
Автор книги: Холли Овертон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Но она не спрашивала о нём. Не хотела знать, чем Уэс занят сейчас. Легче было притворяться, что он просто плод её воображения, чем представлять, что он спокойно продолжал жить без неё. Но когда Лили взглянула на Эбби, то поняла, что той известно что-то плохое о нём. Сестра сильно дрожала и хваталась за живот. У Лили промелькнула ужасная мысль.
– Уэс не... Он не...?
Лили попыталась собраться с мыслями.
– Он же жив? Рик не...
А что если он мёртв? Что если Рик наказал его за то, что он слишком сильно любил меня?
– Эбби, с Уэсом всё в порядке?
– Да. Уэс жив, Лил. Он... в порядке...
Лили выдохнула с облегчением. Может, она снова увидит его. Может, он всё бросит и скажет, как сильно скучал.
Лили, ты та самая. Я всё это время ждал тебя.
Тут она поняла, что все смотрят на неё и заставила себя выкинуть из головы глупые подростковые мечты.
– Как только я поняла, что никогда не выберусь, что никто не придёт на помощь, что я никогда больше не увижу родителей, Уэса или Эбби, то решила разозлить Рика настолько, чтобы он меня убил. Хотела, чтобы он забил меня до смерти. Или задушил. Я знала, что он на это способен. Порой я думала и о самоубийстве, но он как будто читал мои мысли. Он ясно дал понять, что если меня не станет, ему понадобится замена. Он напоминал мне каждый день, каждую минуту, которую мы проводили вместе, что ему ведь чертовски повезло. У меня есть копия и он похитит её, если меня не станет.
Эбби громко ахнула, заставив всех в комнате вздрогнуть. Лили схватила сестру за руки.
– Нет... О Боже, Лили. Нет.
– Он уже получил меня, Эбс. Я не могла вынести даже мысли о том, что он заберёт тебя. Это было слишком страшно.
Эбби встала, хватаясь за живот.
– Простите. Я не могу. Лил, мне очень жаль.
Эбби пулей вылетела из комнаты и пробежала мимо Скай и мамы, которые проводили её изумленными взглядами.
– Мы можем остановиться, если хотите. – Предложила доктор Зарецки. Лили хотела бы убедиться, что с Эбби всё в порядке, но должна была закончить свой рассказ.
– Я переговорю с ней когда мы закончим. Пожалуйста, давайте продолжим.
Доктор Зарецки задала следующий вопрос.
– Когда вы поняли, что беременны?
– С момента похищения прошло два года, три месяца и двадцать четыре дня. Я заметила изменения в теле и была уверена, что когда Рик узнает, он убьёт ребёнка. Я всё надеялась, что то, что находилось внутри меня умрёт само, прежде чем он узнает правду. Я не могла представить, что он когда-нибудь согласится делить меня с кем-то, даже с невинным ребёнком. Я была настолько убеждена, что он убьёт моего малыша, что начала продумывать как бы самой от него избавиться. А через несколько дней она впервые толкнулась. Я мгновенно поняла, что это девочка. И полюбила её больше, чем кого-либо или что-либо когда-либо. Эта любовь сделала меня сильной. Заставила бороться за выживание. Я знала, что если он причинит вред этому ребёнку, я буду драться. Драться до последнего вздоха. Когда моя малышка появилась на свет, она придала жизни смысл.
– А когда Рик узнал, что вы беременны, как он отреагировал на новость? – мягко спросила доктор Зарецки.
– Я подготовилась, ожидала, что он взбесится. Никогда в жизни я не была так сильно испугана. Но когда я сказала ему, он вдруг улыбнулся той улыбкой, от которой все девчонки млели, а коллеги-учителя и мамы учеников начинали обсуждать как повезло его жене. Он поцеловал меня, а потом поцеловал мой живот.
– Разве ты не видишь, Куколка? – сказал он. – Я же говорил, что мы предназначены друг другу. Это доказательство.
– И он никогда не причинял вам вреда во время беременности? Не нападал, не пытался навредить плоду? – спросила доктор Зарецки.
– Нет. Ни разу. Насилие... изнасилования продолжились после рождения Скай, но наша жизнь во время моей беременности была почти что нормальной. Он обращался со мной как с принцессой, покупал книги о детях, новую одежду и игрушки. Предлагал имена, но я уже знала, как назову её. Это было то, чего мне больше всего не хватало в заточении. Когда она родилась, она стала моим Небом. Моей Вселенной.
– Лили, а Скай он причинял вред? Были ли случаи насилия? Физического или...?
– Нет. Никогда. Он никогда не прикасался к ней. Я не позволяла. Он не...
Ей нужно было, чтобы они поняли, что она защищала дочь, что выполняла все требования Рика, потому что должна была уберечь её.
– Когда Рику хотелось «побыть наедине», я укладывала Скай спать. В шкаф. Он был маленький и тесный, но двери закрывались. Именно я предложила повесить на шкаф замок. Этот замок был для меня. Для моего спокойствия. Она никогда не пыталась открыть шкаф, никогда не выходила, если я говорила, что папе и маме нужно заняться взрослыми делами. Знаю, звучит странно, что он не выставлял это напоказ, что не делал ничего при ней, но в каком-то смысле он уважал свои отношения со Скай. Не думаю, что так было бы всегда. Я почти на сто процентов уверена в обратном. Но по-своему Рик любил её и обращался с ней как любой другой заботливый отец со своей дочерью.
– Но он всё равно подвергал вас эмоциональному и физическому насилию, пока Скай была заперта в шкафу? – уточнила доктор Зарецки, ничто в выражении её лица не сигнализировало о том, насколько ужасен был этот вопрос.
– Она оставалась в безопасности. Вы должны поверить мне.
– Лили, мы знаем, что вы хорошая мать. Мы не сомневаемся в этом. Но нам нужно понять, осознавала ли Скай, что происходит. Задавала ли вопросы? Слышала ли она, как вы плачете или зовёте на помощь?
– Конечно же нет! Нет! Со временем учишься... учишься не плакать и не кричать. Но он бы переключился на неё. Не сразу, но через несколько лет, когда её тело начало бы меняться, когда выросла бы грудь и бёдра округлились, когда она стала бы выглядеть как более молодая и свежая версия меня. Я видела, что он теряет интерес. Моё тело менялось. Лицо тоже. Я больше не была ребёнком. И я безумно этого боялась. Неважно, что он вытворял со мной... Я смирилась с тем, что моё тело мне не принадлежит. Но Скай... сама мысль, что он причинит ей вред таким образом, уничтожала меня. Но вот вчера он облажался. Наконец облажался.
– Почему, после всех этих лет, он забыл запереть дверь? – спросила доктор Зарецки.
– Не знаю. Он всегда думал, что умнее всех на свете. Что способен обмануть любого. Он так гордился, что ведет двойную жизнь. Что у него есть и я и Мисси и всеобщее уважение. Думаю, он был уверен, что я никогда не ослушаюсь. Он столько времени потратил на то, чтобы меня выдрессировать, так что не сомневался в моей преданности. Но он ошибся.
Лили выдохнула, надеясь, что всё закончилось, что она рассказала достаточно. Но интервью продолжалось ещё несколько часов. Они хотели получить больше подробностей касательно того, что именно Рик делал с ней, огромное количество подробностей. Сыпались бесконечные ужасные вопросы об их совместной жизни, о коттедже, о жизни Рика с женой. Как она считает, жена могла быть в курсе? Боже, нет, она надеялась, что нет.
Когда поток вопросов иссяк, Лили откинулась на спинку стула. Она не могла вспомнить когда в последний раз была настолько измотана.
– Возможно, позже мы спросим вас о чем-то ещё, но на сегодня это всё. Вы очень храбрая женщина, раз пережили то, что пережили. Знакомство с вами – честь для меня. Вы настоящая героиня.
Лили часто заморгала, испытывая неловкость. Если бы кто-то увидел, какой жалкой она бывала иногда в том коттедже, насколько слабой, никто бы не назвал её героиней.
Доктор Зарецки и агент Стивенс по очереди пожали ей руку.
– Надеюсь, мы сможем с вами связаться, если возникнут новые вопросы, – сказала агент Стивенс.
– Звоните в любое время.
– Я проинформирую вашу семью, скажу, что мы закончили. А потом мы подумаем, как лучше вывести вас отсюда, чтобы обошлось без внимания прессы, – добавила агент Стивенс, направляясь к двери. Доктор Зарецки следовала за ней.
– Спасибо.
Они почти дошли до выхода, когда Лили окликнула их.
– Как он? Рик, я имею в виду. Что с ним?
Лили увидела, что агент Стивенс резко остановилась. Она обменялась взглядами с доктором Зарецки, и тут Лили поняла, что её слова прозвучали неправильно. Голос полный заботы, интимный тон, каким жена справляется о самочувствии мужа. Ужас . Лили поспешила уточнить, что именно она имела в виду.
– То есть, сказал ли Рик что-нибудь о том, что сделал с нами? Признался ли?
– Он хранит молчание. Сегодня после обеда назначено слушание о внесении залога, – ответила агент Стивенс.
Всё тело Лили напряглось.
– Залог? Он может выйти под залог?
– Ни за что. Хэнсон никуда не денется. Но необходимые процедуры должны быть соблюдены. Просто доверьтесь нам. Мы не лукавим, когда говорим, что справедливость на вашей стороне, Лили. Вы должны в это верить.
Лили молилась, чтобы это было правдой. Агент Стивенс и доктор Зарецки вышли, оставив Лили одну. Она видела, как мама разговаривает с агентом, а Скай дремлет у неё на коленях. Лили сидела, переваривая всё, что только что рассказала, желая одного: поскорее уйти отсюда. Дверь открылась, и вошла доктор Амари. А Эбби всё ещё не вернулась, это тревожило.
– Моя сестра... с ней всё в порядке?
– Эбби в порядке, Лили. Ей просто нужен был свежий воздух, но теперь она снова рвётся к вам.
Лили встала.
– Пусть заходит.
– Подождите, Лили, нам с вами нужно обсудить ещё один момент.
Лили чувствовала подвох, но не понимала о чем может пойти речь. Рик под замком, Эбби в порядке, Скай и мама в поле её зрения. Она снова опустилась на стул, сцепив руки в замок, пытаясь представить, что могло настолько встревожить эту женщину.
– Я хочу, чтобы вы знали: мы здесь, чтобы помочь вам пройти через это. Что бы вам ни понадобилось, какое бы решение вы ни приняли, есть альтернативные варианты.
Лили собрала силы в кулак.
– Пожалуйста, просто скажите, что происходит, я хочу наконец уйти отсюда.
Доктор Амари глубоко вздохнула.
– Мы провели все стандартные тесты, сделали анализ крови, мочи. Ошибки быть не может. Мне очень жаль говорить вам это, Лили, но вы беременны.
ЭББИ
Эбби чувствовала себя полным дерьмом из-за того, что больше не могла слушать о мистере Хэнсоне и о том, что он вытворял с Лили. Она вовсе не гордилась тем, что выскочила на улицу, жадно хватая ртом воздух. Там её перехватила доктор Амари, оттащила подальше от собравшей толпы репортёров и продолжила безостановочно нести свой психотерапевтический бред. В конце концов, она отстала, Эбби некоторое время побыла в тишине, более-менее оклемалась, и поняла, что готова вернуться к Лили.
Когда Эбби снова подошла к конференц-зал, агенты ФБР уже закончили интервью. Но через прозрачное стёкло она видела, что Лили беседует о чем-то с доктором Амари. Непонятно о чём именно они говорили, но как только Лили вышла из комнаты, Эбби сразу ощутила перемену в поведении сестры. Не в словах, а в чём-то другом.
Лили вышла, доктор Амари следом.
Лили улыбнулась, подхватывая Скай на руки.
– Цыплёночек, ты была молодцом. А теперь как насчет того, чтобы свалить из этой дыры? – спросила она.
– Да! Мы можем пойти домой?
Лили бросила взгляд на маму и Эбби, проигнорировав вопрос Скай.
– Так что, можно нам домой?
Перед выпиской Лили и Скай прошли финальный осмотр у доктора Лэшли – терапевта, которая вчера занималась ими обеими в приемном покое. Она перечислила кучу проблем из-за недоедания, долгого отсутствия солнца и витамина D. Доктор Лэшли выдала Лили и Скай солнцезащитные очки, чтобы защитить глаза от жёсткого ультрафиолета. Посоветовала срочно наведаться к стоматологу и окулисту – проверить, какой ещё ущерб нанесён. Потом подписала бумаги о выписке, и Лили со Скай наконец-то обрели свободу.
По правилам больницы пациента должны вывозить в кресле-каталке. Кэрол везла Лили, Скай свернулась калачиком у неё на коленях. Мама везла Эбби (та проиграла эту битву), а шериф Роджерс вёл их к служебному входу больницы, чтобы им всем удалось избежать медийного шоу на улице.
Что-то грызло Эбби изнутри, подсказывало: дела плохи. И вдруг до неё дошло.
Уэс. Лили знает правду про Уэса. Это единственное разумное объяснение.
Эбби была уверена, что это мама проболталась. Но мама сейчас была слишком занята – пристёгивала Скай в автокресле, которое им предоставили сотрудники больницы. Эбби смотрела, как Лили забирается на заднее сиденье и устраивается рядом со Скай. Её лицо ничего не выражало. Когда Лили и Скай пристегнулись сзади, шериф Роджерс кивнул маме.
– Я поведу. Держитесь сразу за мной, сделаем всё возможное, чтобы вас не затоптали в этом цирке.
Эбби постаралась не замечать томных взглядов, которые мать бросала на шерифа. Им сейчас не до «Дней из жизни мамы». Она забралась на переднее сиденье, мелком оглянувшись на Лили и Скай. Мама аккуратно вырулила на шоссе, следуя за машиной шерифа. Она беспрестанно тараторила, рассказывая Лили про новую большую стройку, про проект расширения города. Как будто Лили было до этого дело. Скай и Лили смотрели в окно на проплывающие мимо дома и вид у них был такой, словно они инопланетяне на первой земной экскурсии. Скай заворожённо разглядывала повозки амишей с запряженными в них лошадьми, засыпая Лили вопросами. Лили отвечала, но Эбби чувствовала, что мысли её заняты чем-то другим.
Через десять минут их внедорожник медленно свернул на знакомую улицу и на миг Эбби забыла про внезапную перемену в настроении Лили. Её просто ошеломил открывшийся вид. Это было охренеть как круто. Сотни людей стояли во дворах – в их, в соседских, – ещё сотни заняли проезжую часть. Люди всех возрастов махали плакатами с надписями: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, ЛИЛИ», «БОГ ОТВЕЧАЕТ НА МОЛИТВЫ», «СИЛА БЛИЗНЕЦОВ АКТИВИРОВАНА».
– Чёрт возьми, Лил, ты тоже это видишь? – спросила Эбби.
Лили выглядела ошарашенной, её взгляд был прикован к огромной толпе.
– Они же не ради меня... Не может быть...
– Конечно ради тебя, Лил!
Лили всматривалась в толпу. Эбби понимала, что она ищет знакомые лица. Может, даже Уэса?
– Это миссис Маршалл? И Бейкеры?
Эбби кивнула, когда они проехали мимо миссис Маршалл – та махала, слёзы текли по её щекам, она изо всех сил цеплялась за руку мужа. Эта милая пожилая пара каждое воскресенье приглашала их к себе, где их неизменно угощали домашним овсяным печеньем со специями и миссис Маршалл учила девочек играть «Чопстикс» на своём стареньком рояле.
Внедорожник медленно пробирался сквозь толпу, несколько полицейских в форме сопровождали их до подъездной дорожки, пока десятки других сдерживали напор восторженных зрителей, желающих пробраться поближе.
Эбби оглядывала толпу и вдруг увидела его.
Что за хрень?
Уэс стоял на тротуаре, один из сотен в этой толпе. Эбби не могла поверить.
Зачем он это делает с ней? Зачем ставит в такое положение? Что же он за хренов эгоист?
– Это потрясающе, правда, Эбс? – сказала мама.
Эбби изо всех сил старалась дышать ровно, надеясь, что никто не заметит её эмоций. Она не могла оторвать глаз от Уэса, гадая, узнает ли его Лили. Со времен школы он раздался в плечах, но волосы по-прежнему оставались коротко подстриженными и одевался он как и раньше, со вкусом. Эбби покачала головой. Нельзя допустить, чтобы всё пошло наперекосяк. Даже если Лили уже знает про них, про ребёнка, всё равно нужно самой объясниться. Нужно выиграть время.
Она повернулась к маме, понизив голос.
– Это перебор. Надо уезжать. Снимем номер в отеле. Уедем от всего этого, – предложила Эбби
К её облегчению, мама согласилась.
– Ты права. Высажу вас там, помогу устроиться, а потом вернусь за мамой, папой и Меме. Есть "Holiday Inn" на...
– Нет, – Лили подалась вперёд, вцепившись в подлокотник. – Я хочу остаться здесь.
– Лили, тебе придётся пройти сквозь всю эту толпу. Представь их вопросы. Камеры. – Возразила мама.
– Мне плевать. Я так долго ждала... слишком долго ждала возвращения сюда. – Голос Лили дрогнул.
Эбби хотела поспорить с сестрой, уговорить уехать куда-нибудь на ночь, но сдалась.
Не подходи , – мысленно умоляла она Уэса. – Не испорти всё.
– Мам, просто припаркуйся. Мы прикроем её от камер, – сказала Эбби.
Мама заглушила мотор и вышла, пробираясь к пассажирской двери. Эбби скинула пуховик и тоже вылезла наружу. Толпа взревела тысячью приветствий, репортёры выкрикивали свои вопросы, напирали со всех. Камеры вспыхивали так ярко, что у Эбби перед глазами замелькали звездочки. Десятки людей окружили их, телефоны высоко подняты, чтобы успеть заснять триумфальное возвращение пленницы.
Эбби поняла: с этого момента всё, что они делают, будет задокументировано. Запечатлено на пленку и потом посекундно разобрано целым светом.
Лили вытащила Скай из детского кресла, Эбби осторожно накинула на неё свою куртку, чтобы закрыть лицо от любопытных представителей СМИ. Они двинулись по дорожке, в окружении из шерифа Роджерса и ещё нескольких копов, пытавшихся освободить для них путь. Репортёры не унимались – толкались, совали микрофоны по нос, требовали ответов.
– Как вам удалось сбежать?
– Каково это – вернуться домой?
– Рик Хансон – отец вашего ребёнка?
Эбби хотелось заорать на них, плюнуть, но она сдерживалась. Просто быстро шла вперёд, держа за руку Лили со Скай, а мама плелась сзади. Вот они уже на крыльце. Ещё несколько шагов и можно закрыть дверь, спрятаться от всех этих людей, от их наглых вопросов. Но на верхней ступеньке Лили ахнула и замерла. Эбби не сразу поняла, в чём дело – пока не увидела, как Скай бежит вниз по ступенькам прямо в толпу.
Лили была ошарашена, она явно не ожидала от дочки такого поступка. Все репортёры и камеры повернулись к Скай, которая продолжала бежать. Эбби попыталась догнать её, но она была слишком медленной, тяжёлой и неповоротливой. Скай поглотила толпа. Она бросилась следом, но люди вдруг начали расступаться. Эбби увидела, что Уэс несет девочку обратно вверх по дорожке.
Девочка ревела, брыкалась, кричала: «Я хочу домой! Хочу к папе!» и крошечными кулачками молотила Уэса по груди.
Эбби видела, как шевелятся губы Уэса. Наверняка он пытался успокоить малышку. Но Скай выла будто зверёк, угодивший в капкан.
Опасность миновала, вновь засверкали вспышки камер, крики дошли до ультразвука, толпа снова хлынула вперёд, радуясь ещё одной возможности сделать крутые снимки. Эбби с трудом осознавала то, что происходило дальше. Как сквозь туман она увидела благодарный взгляд Лили, когда Уэс передал Скай ей на руки. Лили, похоже, даже не узнала его. Просто бросилась в дом, защищая Скай, прижимая ребёнка к себе. Мигом позже Эбби почувствовала руку Уэса на своей талии. Он вёл её внутрь, шепча: – Спокойно,Эбби.
Эбби стояла в прихожей, снаружи по-прежнему доносился шум от беснующейся толпы. Бабушка с дедушкой нервно топтались на кухне. Лили всё пыталась успокоить Скай, которая кричала: «Хочу домой! Хочу папу Рика!». Каждый вопль вонзался в сердце Эбби – крошечные уколы раз за разом.
Мама опустилась рядом с Лили.
– Это было слишком для неё. Надо везти Скай обратно в больницу. Я позвоню доктору Амари.
Лили яростно замотала головой.
– Нет! Никаких врачей. Она будет в порядке. Дай мне несколько минут, чтобы её успокоить. Я знаю, что смогу.
Вопли продолжались, никто больше не двигался и не разговаривал. Мама стояла, хватаясь за шею, будто та вот-вот отвалится. Уэс маячил у двери, Эбби мысленно умоляла его развернуться и уйти. Но он не уходил. Смотрел на Лили, как на редкую птицу, которую ему поручено было спасти. Лили все ещё не обращала на него внимания, она была слишком занята: гладила Скай по спине, утешала мягким, мелодичным голосом.
– Тебе здесь понравится, Цыплёночек. Мы будем счастливы. Ты доверяешь маме, правда ведь? Здесь я выросла, и теперь здесь будешь жить ты. Мы будем очень счастливы. Обещаю.
Лили повторяла это снова и снова, пока слова не стали похожи на заклинание. Эбби больше всего на свете хотела поверить Лили.
Вскоре, как и обещала Лили, Скай успокоилась, её тело расслабилось. Глаза начали закрываться, она задремала. Лили обвела взглядом комнату. Эбби затаила дыхание. Что скажет Лили, увидев Уэса? Но Лили смотрела на бабушку с дедушкой – те нервно жались на кухне. Лили аккуратно уложила Скай на диван и бросилась к ним в объятия. Бабушка и дедушка Форстер были типичными обитателями Среднего Запада и никогда не стеснялись проявлять чувства. Они осыпали Лили поцелуями, крепко обнимали её, голоса гремели. Как же они скучали! Они не колебались и не относились к ней с осторожностью. Не думали, что Лили может быть не готова к столь сильному напору любви. Эбби боялась, что это её расстроит, окажется перебором, но Лили с удовольствием впитывала их обожание.
После обнимашек с ними, Лили повернулась к Меме – бабушке по папиной линии. Когда они были маленькими, папа хотел, чтобы они звали её Mee-maw (*бабуля), но никто это слово не выговаривал и прилипло «Меме».
Время не пощадило Меме. Она потеряла двух близких людей подряд (сначала Лили, потом сына) всего за три месяца. С тех пор, она сильно изменилась, её сердце было навсегда разбито. Сгорбленная, цепляющаяся за ходунки с прикрепленным к ним портативным кислородным баллоном, она всё равно просияла при виде внучки и Эбби вспомнились старые фото, где молодая Меме исполняла бальные танцы. Лили была намного выше старушки, так что ей пришлось нагнуться, чтобы нежно стереть слёзы с морщинистых щёк.
– Я так по тебе скучала, моя милая. Так скучала...
– Всё хорошо, Меме. Не плачь. Я здесь. Я тоже по тебе скучала...
– Дейви смотрит на тебя с с небес, Лили. Мой мальчик улыбается во весь рот и обнимает тебя своими большими сильными руками. Обнимает вас обеих.
Эбби не верила во всю эту чушь про высшие силы и Бога. Но сейчас ей захотелось, чтобы Меме оказалась права. Может, отец действительно парит где-то там в облаках и видит их воссоединение.
Лили наконец повернулась и её взгляд упал на Уэса, который всё ещё торчал в дверях. Лили откинула с глаз длинные светлые волосы и шагнула к нему. В этот миг Эбби поняла: Лили не забыла Уэса. Её чувства к нему – как и вся её жизнь – застыли во времени.
– Уэс, не верю, что это ты! Что ты здесь. Я... я думала, никогда больше тебя не увижу.
Эбби захлестнула волна горечи при виде того, как Уэс идёт обнимать Лили. Та чуть заметно вздрогнула. Может, никто кроме неё этого и не увидел, но Эбби тут же начала гадать, не ждет ли Лили удара по голове или в живот, как это делал Рик.
Однако, Лили, видимо, не сомневалась, что Уэс никогда не причинит ей вреда и позволила обнять себя. Эбби видела, как идеально они подходят друг другу. Не могла не задуматься: заметил ли Уэс, какая Лили стройная и красивая, несмотря на все пережитые ужасы.
Эбби опустилась на диван. Почему она не подумала об этом моменте раньше, когда умоляла Уэса поцеловать её? Когда вновь и вновь занималась с ним сексом? Почему недостаточно верила в силу воли Лили? Она всем говорила, что сестра не умерла, а сама отняла у неё любимого человека.
Уэс наконец отстранился. Нервно прокашлялся.
– Лили, нам нужно тебе кое-что сказать.
Лили отступила на шаг. Никто не шелохнулся. Эбби вскочила с дивана, глядя на маму.
Пожалуйста, заставь его замолчать , – мысленно умоляла она.
К счастью, мама шагнула вперёд.
– Уэс, сейчас не время.
– Эбби, мы не можем так поступать. Лили нужна правда.
Эбби хотелось его убить. Она не верила, что он действительно вытворяет такое.
– Уэс, пожалуйста. Поговорим позже. Когда всё уляжется.
Лили переводила взгляд с Уэса на Эбби и обратно.
– О чём поговорить? Эбби, что происходит?
Эбби открыла рот и снова закрыла. Слов не нашлось. Уэс потянулся к её руке.
– Мы встречаемся, Лили. Эбби и я... мы вместе...
Эбби вырвала руку.
– Он врёт. Мы не встречаемся. Это раньше...
Гнев Уэса разгорелся настолько, что он даже ненадолго забыл про Лили.
– Господи, Эбби, мы ждём ребёнка, чёрт возьми! Что значит мы не вместе?
Эбби смотрела на Лили, как меняются эмоции на её лице: боль, недоверие, а потом печальное смирение.
– Лил, я могу объяснить. Я...
Лили отступила, посмотрела на раздутый живот Эбби, потом на лицо Уэса – и снова на живот, будто собирала пазл.
Эбби заплакала.
– Пожалуйста, Лили, ты должна понять...
С каменным лицом Лили подошла к дивану и взяла Скай на руки.
– Не важно. Правда, мне все равно, – сказала она.
Эбби хотела рассказать Лили как всё было, но Лили повернулась спиной к ней с Уэсом и обратилась к остальным.
– Мне нехорошо, да и Скай вымоталась. Нам обеим нужно отдохнуть.
Она направилась к лестнице.
– Скажи, что ты меня не ненавидишь, Лили. Пожалуйста. Мне нужно знать, что ты меня не возненавидела, – прошептала Эбби, когда Лили проходила мимо.
Но Лили не проронила ни слова, просто зашагала вверх по ступенькам.
Эбби слышала, как бабушка с дедушкой и мама шепчутся, обсуждая случившееся, но не вслушивалась в их беседу. Она смотрела на Уэса.
.– Эбби, прости, я зашёл только для того, чтобы проверить как ты себя чувствуешь, не хотел устраивать скандал. Но теперь Лили знает правду и мы все можем двигаться дальше. Она поймёт. Мы заставим её понять.
Она позволила Уэсу обнять себя, почувствовать её тепло, вдохнуть запах. Крепко обняла в ответ, прижавшись всем телом – ребёнок, его ребёнок, оказался прижат к его животу. Она хотела, чтобы он почувствовал себя сильным и могучим – тем крутым мужиком, которым он себя считал.
Затем наклонилась так, чтобы её слова услышал только он.
– Я никогда тебя не прощу. Если ещё раз приблизишься к Лили или ко мне – в жизни не увидишь своего ребёнка. Слышишь, Уэс? Пошел ты на хер.
РИК
– Эй, Хэнсон, дерьма ты кусок, к тебе посетитель.
Рик приподнялся на койке, с презрением оглядев охранника средних лет, с туповатым лицом. Рик знал этого охранника. Фред, кажется. Он преподавал двум ничем не примечательным сыновьям Фреда – парням размером с холодильники, которые считали себя крутыми, потому что могли валить таких же пустоголовых пацанов на футбольном поле. Рик встречался с Фредом на родительских собраниях и уже тогда понял, что он идиот. Строил из себя знатока литературы, хотя, наверное, ни разу даже книгу не открывал.
Сегодня в глазах мужчины читалась ненависть. Рика это не волновало. Таких, как Фред, полно – людей, боящиеся рисковать. Они подавляют свои низменные желания, довольствуются обыденной, серой жизнью. Одни рождены следовать правилам, другие – исключения, те, кто плюёт на общественную мораль и берёт то, что хочет. Рик знал: обвинения Лили сделают его изгоем в глазах многих, но у него обязательно найдутся и сторонники. У всех непонятых гениев они есть. Фред его не интересовал.
Внимание Рика было приковано к охраннице – стажёрке, как он понял, – которая надевала на него наручники и кандалы на ноги. Это была свиноподобная баба с огромным лбом, слабым подбородком и приземистым телом, толщину которого только подчёркивал её полиэстеровый мундир. Длинные обесцвеченные волосы торчали в разные стороны, ей явно нужна была нормальная укладка у парикмахера. Она была тех женщин, с которыми мужчина занимается сексом только если пьян вхламину. Рик ещё не знал её имени. Но она, по сути, спасла ему жизнь. Если бы она тогда не остановила избиение, не предупредила тех двоих, что они рискуют лишиться работы, то Рик оказался бы в реанимации или вообще в могиле. Он надеялся когда-нибудь остаться с ней наедине и поблагодарить, но сейчас его мысли были заняты первым посетителем – женой Мисси. Пока Фред и эта жирнозадая бабень вели его по коридорам в комнату для свиданий, Рик гадал, как всё пройдёт.
Поиск жены всегда было для него приоритетом номер один. Его аппетиты, его сексуальные желания не помещались в рамки нормы. В старшей школе он перетрахал кучу девчонок и ни одна и на четверть не удовлетворила его потребности. Он был достаточно умён, чтобы понимать: нужно быть осторожным. Если он собирается утолить свою жажду – а он точно собирался, – то должен организовать жизнь так, чтобы это стало возможно. Брак важен. Женатому мужчине доверяют. Его считают надежным. Обручальное кольцо само по себе – символ ответственности и преданности. Идеальная маскировка. После короткой службы в армии он поступил в колледж, оплачивая учёбу по программе «GI Bill». В кампусе он отымел немало пустоголовых студенток, но на последнем курсе понял: пора бы распланировать будущее. У него был конкретный список требований к потенциальной невесте. Она должна быть привлекательной, но не настолько, чтобы заинтересовать других мужчин. Достаточно сексуальной для нормальной, активной половой жизни. Более-менее разумной, начитанной, но с плохой интуицией и не ревнивой по натуре. С традиционными взглядами на брак и семью, набожной.
Ему повезло: даже в наше время в крупных государственных университетах хватает девушек с такими качествами. Он думал, поиск жены будет сложным. Взял факультатив – курс по психологии и поведению человека, рассчитывая на легкую пятерку. Зашёл в аудиторию и там ему попалась на глаза Мисси. Пристойно и аккуратно одетая, сразу видно, что из приличной семьи. Но больше всего, его зацепила её щенячья восторженность. Мисси всегда сидела в первом ряду, засыпала профессора примитивными вопросами или путалась в своих же аргументах, когда её вызывали отвечать. Явно пересмотрела «Мыслить как преступник» и «Закон и порядок», рвалась доказать всем свою интеллектуальность. Её наивность и отсутствие настоящего интеллекта идеально подходили под его запросы.
Он выждал время, расспрашивал одногруппников, наблюдал за ней на вечеринках в братствах. При ближайшем рассмотрении понял: она отточила искусство флирта – одним взглядом или лёгким касанием заставляла парня чувствовать себя особенным. Пила умеренно – никогда не выглядела неряшливо и не делала глупостей. Волонтёрила в церкви при кампусе, училась на педагога для дошколят. Самая мякотка: из Северной Каролины, богатая семья. Родители мечтали, чтобы их единственная дочь получила всё, чего захочет. Лучше бы он и не придумал, даже если бы заказывал жену по каталогу. Были и другие кандидатки, но те слишком легко раздвигали ноги перед любыми придурками из братства. А Мисси, судя по его наблюдениям, была по-настоящему хорошей девочкой. Если уж связывать себя узами брака с какой-то одной женщиной, то это не худший вариант. Как только он решил, что она – та самая, то сделал свой ход: подошёл к ней в здании студенческого союза. Мисси сидела одна, огромный свитер сползал с плеча, и покусывала кончик ручки. Её глаза вспыхнули, когда он приблизился. Он ухмыльнулся и небрежно опёрся о стол.
– Мисси, верно? Просто хотел сказать – твои разборы теории привязанности были очень хороши.
Мисси чуть ли не заскакала от радости. Глаза засияли и она толкнула целую речь о теории привязанности и её влиянии на отношения.
