Текст книги "Куколка (ЛП)"

Автор книги: Холли Овертон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

У Эбби екнуло сердце, она внезапно ощутила глубокое эмоциональное притяжение, которое списала на воздействие инопланетного захватчика. Почему Уэс говорит это? Они ведь уже всё обсудили.

– Я нужна Лили, – Эбби повернулась, чтобы уйти.

– А мне нужна ты, – он порывисто обнял её.

– Уэс, пожалуйста, не надо. – Она попыталась оттолкнуть его.

Но он, конечно же, опять не сдался. С настойчивостью назойливого комара вновь прижал её к себе.

– Ты посвятила сестре последние восемь лет своей жизни. Отгородилась от меня, от Евы, от всех своих друзей. Когда ты наконец начнёшь жить своей жизнью? Когда?

– Я не знаю.

– А как же я?

– Ты отец этого ребёнка. То, что я съезжаю, ничего не меняет.

– Вау. Спасибо. Замечательно. Донор спермы с правом на свидания. Премного тебе благодарен.

– Мы уже говорили об этом. Я не могу остаться с тобой. Я не могу так поступить с Лили.

В глазах Уэса вспыхнула злость. Он покачал головой и рассмеялся, но выражение его лица говорило о чем-то ещё. Было в нем сейчас нечто самодовольное, будто ему не терпелось поделиться какой-то гнусной тайной.

– Что? Что здесь смешного? – спросила она, не в силах терпеть его взгляд.

– Лили поцеловала меня. Она тебе рассказала, что поцеловала меня?

Эбби уставилась на него, заглянула в его глаза, полные злости.

– Ну и что, Уэс? Это не имеет значения.

Он снова схватил её за руку.

– Значит, тебя не волнует то, что она меня поцеловала? Что наши губы и наши тела соприкасались и то, что мне это понравилось?  Нет, даже не так. Я получил огромное удовольствие. Мы были совсем одни, и я подумал: а почему нет? Я с легкостью мог бы снова сойтись с ней. Сразу вспомнил былые времена. Она ведь была моей первой любовью. Я помню, как она радовалась, когда мы оставались наедине, как всё тогда было просто. Когда она меня поцеловала, я подумал: может, мне стоит выбрать её. Она будет смеяться над моими шутками. Она будет благодарна за всё, что я для неё делаю. И самое главное – она не будет наказывать меня за то, что я её люблю. Но разве ты не понимаешь, Эбби? Вы не взаимозаменяемы. Я не могу просто выбрать одну из вас случайным образом. Я люблю тебя. Я люблю тебя, даже несмотря на то, что ты конченая стерва, даже несмотря на то, что ты сводишь меня с ума. Я люблю тебя. Не Лили. И может, ты продолжишь меня наказывать. Может, ты продолжишь наказывать себя, но не говори мне, что это не имеет значения. Это важно. Мы важны. И я не отпущу тебя, пока ты этого не признаешь.

Эбби смотрела на него, чувствуя как его рука крепко сжимает её запястье.

Она оттолкнула его и пошла к машине, борясь с подступившей тошнотой и головокружением. Ей нужно было уйти от него, выкинуть из головы картинку, как они с Лили целуются и обнимают друг друга. Она медленно двинулась вниз по улице, но тут же чуть не свалилась с ног из-за резкой боли в животе. Она протянула руку и схватилась за капот ближайшего автомобиля, чтобы удержаться. Уэс мигом оказался рядом.

– Эбби? Ты в порядке? Это из-за рёбенка?

Эбби охнула, её накрыла боль от первого приступа схваток.

– Да! Чёрт! Позвони маме и Лили. Я хочу, чтобы они приехали в больницу. Пожалуйста, позови их туда.

– Я позвоню им, Эбс. Клянусь.

Уэс обнял Эбби и отнёс её к своему пикапу. Он крепко держал её, шепча, как сильно он её любит и как будет обожать их ребёнка.

Эбби не могла поверить, что он всё ещё здесь. После всех тех ужасных слов, что она ему наговорила и после всего, что натворила, он по-прежнему оставался рядом. Схватки возобновились и Эбби закрыла глаза. Боль была почти что желанной.

Она хотела сказать Уэсу что-нибудь, объяснить, почему она так себя вела. Что проблема совсем не в нём. Вместо этого она взяла его руку в свою и вцепилась в неё изо всех сил.

– Не бросай меня, ладно? Ты же меня не бросишь?

– Ни за что.

 ЛИЛИ

– Дыши, Эбби. Я знаю, что это больно, но если глубоко дышать, то станет легче, – спокойно произнесла Лили, крепко держа Эбби за руку, вытирая ей пот со лба и поднося кусочки льда. – Ты такая смелая. Очень смелая.

Очередной приступ схваток миновал и Эбби засмеялась.

.– Я в одной из лучших больниц штата, с лучшими врачами и кучей обезболивающих препаратов, которые очень скоро потребую, а ты называешь меня смелой? Это просто безумие.

Лили взяла влажную салфетку и снова вытерла ей лоб сестры. Уэс ушёл проверить Скай и их маму – по крайней мере, так он сказал. Лили была почти уверена, что он просто понял: им с сестрой нужно побыть наедине. И поэтому в палате их осталось только двое. Они вместе ожидали появления малыша Эбби.

– А я все равно продолжу считать тебя смелой, ничего ты с этом не поделаешь. Не переубедишь.

Эбби улыбнулась, но тут же снова сделалась серьезной.

– Когда ты рожала Скай… насколько тяжело это было… как ты справилась?

Лили помолчала. Она и сама родилась заново в тот день, когда Скай появилась на свет. Ещё на моменте, когда малышка впервые толкнулась в животе, она поняла: что-то меняется – не только на физическом уровне, но и в её душе. Желание выжить росло с каждым месяцем. Она по-прежнему иногда перечила Рику, отказывалась выполнять некоторые его желания, но её безрассудство постепенно сходило на нет. Беременность заставила её всё переосмыслить. Если Рику нужна послушная кукла – что ж, она станет ею.

В тот день, когда родилась Скай, Рик уехал на ежегодную учительскую конференцию в Нью-Йорке. Посреди недели, глубокой ночью, у Лили начались схватки – они обрушились на неё с такой силой, что боль казалась невыносимой. Одиннадцать мучительных часов спустя у неё отошли воды. Лили помнила этот момент до мельчайших деталей.

– В боли не было ничего страшного. На самом деле я даже приветствовала её, потому что знала: скоро я больше не буду одна. Я продолжала тужиться, плакать и говорить малышке, что готова к её рождению. Когда она наконец родилась на том импровизированном ложе из одеял и полотенец, которое я соорудила, то закричала очень громко. Впервые за долгие месяцы я услышала чей-то голос, кроме его. Её взгляд был таким мудрым и понимающим. Сейчас это звучит как бред, ведь она была просто крошечным невинным младенцем, но мне казалось, что её прислали с небес, чтобы я не сдавалась.

Эбби крепко сжала руку Лили.

– Это ты у нас смелая, Лилипад. Ты чертовски смелая.

Лили улыбнулась и вытерла слёзы со щёк сестры.

– Мы близнецы. У нас это в крови.

Они замолчали. Эбби делала дыхательные упражнения по методике Ламаза, Лили растирала ей спину, подносила лёд и продолжала подбадривать.

Шли часы. Вернулся Уэс и встал по другую сторону кровати Эбби. Казалось бы,  им троим в одной палате должно было быть неловко – с их-то общей историей. Но вместо этого они по очереди поддерживали Эбби, успокаивали и утешали её. На рассвете схватки усилились, в палату прибежали врачи и медсёстры.

Время пришло.

Лили и Уэс держали Эбби за руки. Она тяжело и часто дышала, тужилась, кричала, плакала и умоляла, чтобы всё поскорее закончилось. От обезболивания она все-таки отказалась. Эбби хотела оставаться в полном сознании.

Ребёнок появился на свет вместе с первыми лучами солнца. Он громко кричал и извивался, пока врачи делали необходимые процедуры.

– Это мальчик, Эбби. У тебя сын, – сказала Лили.

Уэс яростно тер глаза и улыбался так ярко, что, казалось, мог осветить весь Нью-Йорк.

Эбби смотрела на малыша и Лили узнавала этот взгляд, полный безусловной любви – любви, которая сильнее всего на свете. В этот момент она поняла, что они наконец-то снова стали одинаковыми, объединенные общим прекрасным опытом. Они обе были матерями.

Врач положил новорождённого Эбби на грудь. Уэс наклонился и поцеловал сына, а потом поцеловал Эбби с такой нежностью, что у Лили едва не разорвалось сердце.

На мгновение Лили всей душой возненавидела сестру. Возненавидела, потому что Эбби посчастливилось рожать в этой тёплой, безопасной больничной палате, окружённой любовью. Возненавидела себя за то, что ненавидит сестру. Возненавидела мир, где этот ребёнок мог однажды  стать жертвой какого-нибудь больного ублюдка.

Но Лили заставила себя прогнать темные мысли. Этого-то Рик годами и добивался от неё, вбивал день за днем. Но теперь у неё был выбор – позволить мраку поглотить её или бороться и держать негативные эмоции в узде.

Она поцеловала Эбби, малыша, коротко обняла Уэса, поздравила его, и вышла из палаты. Она сказала им, что хочет увидеть Еву и сообщить ей, что у неё появился здоровенький очаровательный внук. Но на самом деле Лили нужно было оказаться подальше от них. Ей нужно было увидеть Скай, чтобы напомнить себе, как далеко они продвинулись. Эбби, Уэс и малыш теперь стали настоящей семьёй. Ревность всё ещё оставалась, но Лили собиралась бороться с ней. У неё была Скай. Скай – её семья. Этого достаточно. Должно было быть достаточно.

 ЭББИ

Он был настоящим. Два килограмма девятьсот граммов, с мощными лёгкими, позволявшими орать ультразвуком. Он больше не был инопланетным захватчиком. Теперь он стал чертовски реальным и оказался до боли красивым. Эбби едва могла это вынести. Она не хотела его любить. Она так старалась не полюбить его. Жизнь была бы намного проще, если бы она его не любила. Жизнь была бы проще, если бы она вообще никогда больше никого не любила.

Но он был здесь. И он был… просто идеальным. Крошечные розовые пальчики на ногах. Крошечные розовые пальчики на руках. Эти миниатюрные ноготки. Ярко-серые глаза, как у Уэса, и пучок светлых волос на макушке. Эбби рыдала не переставая, как сумасшедшая. Они не врали, когда говорили, что у неё крыша поедет от всплеска гормонов. Она была в полном раздрае.

Приходила мама, ахала и охала над внуком, но потом уехала вместе с Лили и Скай, пообещав вернуться утром. Эбби втайне вздохнула с облегчением, когда они ушли. Ей хотелось побыть наедине с малышом.

Хотя это было не совсем правдой. Она хотела побыть наедине с Уэсом и их ребёнком. Он не отходил от неё ни на шаг. Сейчас он сидел на кровати рядом с ней, его рука касалась её руки, и они вдвоём смотрели на своего сына. Эбби не могла поверить, что когда-то всерьёз думала отдать ребёнка. Мысль о том, что его не будет рядом хотя бы секунду, казалась невероятной. Мысль о том, что с ним может что-то случиться… это было самое страшное, что она могла себе вообразить.

– Как мы его назовём? – тихо спросил Уэс, мягко поглаживая Эбби по спине.

Она инстинктивно прижалась к его руке. Спина сильно ныла, а эти медленные, повторяющиеся движения успокаивали.

– Я думала назвать его Дэвид Джозеф. В честь наших отцов.

Уэс смотрел на младенца, чьи крошечные ручки были сжаты в кулачки. Он нежно поцеловал малыша, словно благословляя его.

– Значит, Дэвид Джозеф.

Эбби представила, как гордился бы её собственный отец. Он бы ходил взад-вперёд по коридорам, рассказывая всем коллегам, каждой медсестре и врачу о своём внуке, делал бы уйму фотографий и выкладывал их в соцсети, чтобы все знакомые увидели. Он так мечтал стать дедушкой. Эбби закрыла глаза, пытаясь прогнать грусть, которая внезапно захватила её. Уэс придвинулся ближе.

– Я хочу, чтобы у Дэвида было то, чего не было у меня. Хочу, чтобы у него была полноценная семья. Мы сможем, Эбби. Я знаю, что сможем. Мы можем уехать подальше от всего этого дерьма, боли и грусти, которые принёс в наши жизни Рик Хэнсон, и зажить счастливо.

Дэвид вдруг громко заплакал, будто соглашаясь с его планом. Эбби повернулась к Уэсу и долго смотрела на него, словно впервые по-настоящему увидела то, что упускала все эти годы. Она была так слепа. Она игнорировала его преданность – полную, беспредельную преданность. Он любил её. Почему она никогда этого не замечала? Он действительно любил её.

Эбби наклонилась и поцеловала его. Звучит безумно, но может он и прав. Может, они действительно смогут быть счастливыми.

 Я уже перепробовала всё остальное , – подумала она. – Почему бы, чёрт возьми, не попробовать и это?

 ЛИЛИ

–  Лил, давай просто наймем ебаную расстрельную команду и покончим с этим, – предложила Эбби.

Лили строго посмотрела на сестру.

 Заткнись.

Эбби даже не попыталась сделать вид, что ей неловко. Когда дело касалось Рика Хэнсона, Эбби отказывалась держать язык за зубами.

Они сидели в кабинете окружного прокурора по имени Элайджа Фостер. Ева – с одной стороны, Эбби – с другой. Уэс согласился присмотреть за детьми, но Лили уже начинала думать, что это было ошибкой.

– Эбс, успокойся и дай ему сказать.

Раздражённая Эбби поёрзала на стуле, но всё-таки замолчала.

Элайджа был спокойным мужчиной с мощной аурой. Почти метр девяносто три ростом, лысый – он немного напоминал Лили мистера Пропера из рекламы. Когда-то он играл в американский футбол за команду «Нотр-Дам» и был одним из лучших игроков страны. Этот опыт взрастил в нём яростное желание побеждать. Но в то же время его мягкий нрав и доброжелательная манера общения каждый раз успокаивали её. На протяжении последних шести месяцев она много общалась с Элайджей. Он говорил, что самое важное – чтобы она точно знала, как продвигается дело Рика. Адвокаты Рика постоянно подавали абсурдные ходатайства. Это была просто тактика затягивания, уверял её Элайджа, но из-за них дело никак не могли передать в суд. Сегодня же он вызвал их в свой кабинет, потому что у него была   важная новость.

– После долгих переговоров Рик Хэнсон согласился отказаться от судебного процесса и заключить сделку. Он получит пожизненное заключение без права на условно-досрочное освобождение. Свою вину он полностью признал, поэтому идти в суд не понадобится. Даже при большом количестве улик, судебный процесс  –   это всегда риск. Не говоря уже о популярности Рика и одержимости СМИ этим делом. Но это не моё решение, Лили. Решать вам. Я уже переговорил с семьями Бри и Шейны, но приму его признание вины только в том случае, если ваше решение будет единогласным.

– Да пошёл он. Почему он вообще устанавливает правила? Разве никому не кажется странным, что он вдруг решил пойти на сделку? С чего бы это? В этом нет смысла.

Лили проигнорировала тираду Эбби и задумалась, что ознаменует собой заключение сделки. Каково это будет – знать, что он заперт в тюрьме на веки вечные.

– Он ведь никогда не выйдет на свободу, правда? – спросила она.

– Только после смерти.

Лили повернулась к Еве:

– Что ты думаешь, мам?

– Я думаю, что тебе нужно поступить так, как сердце подсказывает, Лили. Мы в любом случае поддержим тебя.

– Мне не придётся давать показания? – спросила Лили. – Я не должна буду вставать за трибуну и рассказывать, что он со мной делал?

– Нет. Ты можешь сделать заявление как жертва на слушании о приговоре, если захочешь, но и это не обязательно.

Лили приняла решение.

– Меня устроит его пожизненное заключение.

Эбби громко выдохнула и Лили взяла сестру за руку.

– Это же хорошо, Эбби. Он проведёт остаток жизни в клетке. Именно этого он и заслуживает.

Лили снова повернулась к Элайдже:

– Что дальше?

– Я встречусь с адвокатом Хэнсона и сообщу, что мы со своей стороны тоже согласны на сделку. Затем судья назначит дату вынесения приговора. Надеюсь, больше проволочек не будет.

Втроём они вышли из здания суда. Мать села за руль и все трое погрузились в свои мысли. Они почти доехали до дома, когда Лили вдруг заговорила.

– Мам, ты сможешь присмотреть за детьми сегодня днём? Я хочу кое-куда свозить Эбби.

– Конечно, Лил. Как захочешь.

– Куда мы поедем? – спросила Эбби.

– Увидишь.

Они вернулись домой. Лили подхватила на руки Скай, которая стала уже такой тяжелой, что поднимать её получалось с трудом. В прошлом месяце ей исполнилось семь, и она заметно окрепла – из худенькой девочки превратилась в юную спортсменку. Скай обожала спорт, особенно футбол. По вечерам иногда требовалось полчаса, а то и больше, чтобы зазвать её в дом. Когда приезжал Уэс, он часами гонял с ней мяч во дворе. Было видно, что у неё настоящий талант. Лили осыпала Скай поцелуями, пока та не выскользнула из её объятий. В последнее время Скай больше интересовалась играми, чем общением с мамой. Давать ей больше свободы было нелегко, но без этого невозможно было двигаться вперед.

Эбби опустилась на одеяло рядом с Уэсом и Дэвидом, осыпая хихикающего малыша поцелуями. Дэвид заливался смехом, а Уэс смотрел на Эбби с неприкрытым обожанием. Лили отвела взгляд и сосредоточила внимание на Скай. Это была её тактика на протяжении последних нескольких месяцев.  После долгих часов потраченных на размышления и бесконечных сеансов с доктором Амари Лили поняла: она хочет не Уэса. Она не знает его – того мужчину, которым он стал. Нет, она хотела вернуть былую школьную любовь, с её оптимизмом и простотой, что и делало её такой особенной.

Но тоска по Уэсу и разочарование из-за несбывшихся надежд никуда не исчезали. Она надеялась, что со временем это пройдёт.

Насколько она могла судить, Эбби и Уэс не «сошлись» официально. Не было ни объятий, ни поцелуев, ни явных проявлений нежности, но язык их тел и взгляды не лгали. Когда Лили спрашивала Эбби о статусе их отношений, сестра переводила разговор на другую тему. Лили раздумывала, не стоит ли надавить на неё, но в конце концов решила, что они сами всё расскажут, когда будут готовы.

Лили понимала, что уже поздно, а ей совсем не хотелось оказаться на улице после наступления темноты.

Она хлопнула в ладоши:

– Поехали, Эбс. Пора в путь.

Эбби ещё раз звучно поцеловала Дэвида и сказала Уэсу, что они вернутся позже. Он нежно сжал руку Эбби и снова повернулся к малышу.

Лили села за руль внедорожника, Эбби устроилась на пассажирском сидении. Лили выехала на шоссе 12. Эбби тут же напряглась и выпрямилась.

– Лил, я не думаю, что это хорошая идея, – запротестовала она, догадавшись, куда они едут.

Но Лили хотела увидеть коттедж при дневном свете, увидеть место, которое так долго называла своим домом. Это всего лишь место , – говорила она себе. Здание, которое не имеет над ней никакой власти. Она слышала, что коттедж стал местной туристической достопримечательностью – сюда приезжали больные извращенцы всех мастей, жаждущие хоть мельком увидеть знаменитый «пыточный подвал». Она тоже  хотела посмотреть на дом в последний раз, а потом никогда больше сюда не возвращаться.

Она вырулила на подъездную дорожку, заглушила двигатель и вышла из машины. Внутрь  дома она зайти не могла. На это у неё никогда не хватило бы сил. Вместо этого Лили села на капот автомобиля, обхватив колени руками, и уставилась на коттедж. Эбби опустилась рядом.

– Ты была так близко. Так близко, а я понятия не имела, – сказала Эбби.

– Я тоже не знала, Эбби.

Лили жалела, что Эбби не знала. Что их связь не помогла им воссоединиться раньше. Но это было нелепо. Просто глупые мечты. Лили закрыла глаза, и мысленно перенеслась в тот великолепный день, когда они сдали экзамен на водительские права: они сидели на капоте своей машины у "Dairy Queen" и ели шоколадно-вишнёвые десерты.

– А как ты теперь представляешь идеальный день, Лилипад?

Лили улыбнулась. Их связь становилась всё крепче. Казалось, Эбби читает её мысли. Лили серьёзно задумалась над вопросом сестры. Каждый день, который она проводила вдали от Рика, уже сам по себе был идеальным. Но в последнее время она много думала о своём будущем, о всех возможностях, которые теперь открывались перед ней.

– В моем идеальном выдуманном мире Скай здорова и счастлива и совсем не помнит годы проведенные с Риком. Мама разобралась, чего хочет от жизни. Вы с Уэсом женаты, и у Дэвида появилась сестричка или братик. Я возвращаюсь в школу и снова начинаю бегать на соревнованиях. А Рик Хэнсон исчезает. Пуф. – Лили щёлкнула пальцами. – Как будто его никогда и не было. Вот это был бы по-настоящему идеальный день.

– Я хочу чтобы всё так и было, Лил. Больше всего на свете.

Но Лили знала, что от Рика никуда не деться. И также знала, что устала тратить силы на мысли о нем.

– Я буду выступать на слушании о приговоре. Не ради себя. Ради Шейны и Бри.

– Я тоже буду там, Лил. Буду стоять рядом с тобой.

Лили крепко сжала руку сестры. Она не могла отвести взгляд от коттеджа. Кто-то заколотил окна досками. По периметру всё еще болталась полицейская лента, а все стены дома были разрисованы бессмысленными граффити.

– Всё будет хорошо, правда, Эбби?

Странно было задавать такой вопрос, учитывая, как далеко она уже продвинулась, но Лили вдруг охватило необъяснимое чувство тревоги.

– Послушай меня, Лил. В будущем близняшек Райзер ждут только эпичные дни.

Эбби вскочила на ноги, выпрямившись во весь рост на капоте машины.

– Ты слышишь, мир? Внимаешь? – Голос Эбби разнёсся по округе. – Давай, Лили. Я хочу тебя услышать! Берегись, мир, мы идём!

Лили издала радостный крик. Они продолжали кричать снова и снова и их желания уносились в небо, словно молитвы.

 РИК

Рик продолжал делать жим лежа, стараясь выглядеть полностью сосредоточенным на тренировке. Двор был пуст, и он наконец остался наедине с Анджелой. Она соблюдала необходимую дистанцию, но не сводила с него глаз. Пока он в очередной раз поднял штангу, она медленно приблизилась.

– Ты в порядке? – спросил Рик.

– Да. Всё хорошо, – ответила Анжела, безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе.

  Чёрт.

 Рик сразу понял, что она нервничает. В последнюю неделю у них было слишком мало времени наедине из-за всей этой бюрократической херни с переводом в другую тюрьму. Нужно было быстро всё исправить, пока она не передумала.

– Если у тебя возникли сомнения, скажи мне. Я пойму.

– Нет. У меня их нет. То есть…

– Бояться нормально, – мягко произнес Рик.

– Я не боюсь, – возразила Анжела. Она попыталась рассмеяться, но смех получился сдавленным. – Ну… может, немного.

– Если будем придерживаться плана, то беспокоиться нам не о чем. Всё идет как надо, верно? Как только огласят приговор, меня повезут в другую тюрьму. Главное, чтобы твой кузен не опоздал.

– Брайан нас не подведёт, – пообещала она.

– У него есть оружие?

Анжела кивнула:

– У Брайана всё схвачено.

– А деньги?

– Они лежали в ячейке, как ты и сказал. После того как я отдам Брайану его долю, у нас останется около шестидесяти тысяч.

Рик был рад, что когда-то отложил часть денег на чёрный день. Мисси так привыкла, что финансами занимаются мама с папой, что полностью доверилась ему в этом вопросе. Это сыграло ему на руку. Он тайком откладывал небольшой процент с каждой их зарплаты: часть средств тратил на Лили, а часть просто припрятывал – на всякий случай. Слава богу, что он подумал об этом заранее.

 Единственной неизвестной величиной в плане Рика был третий участник – кузен Анджелы Брайан, бывший заключённый с длинным послужным списком преступлений. Именно он должен был протаранить фургон, в котором повезут Рика, устранить охранников и доставить Рика в охотничий домик семьи Анджелы в горах. Там они проведут несколько месяцев, а когда шумиха уляжется – двинутся в Мексику.

Рик всё ещё размышлял, не будет ли проще избавиться от Брайана и Анджелы до Мексики, но это можно было решить по ходу дела. В принципе, Анджела ему даже нравилась. С внешностью ей не повезло, но это компенсировалось огромным энтузиазмом. По крайней мере, он побудет с ней до тех пор, пока не подвернется кто-то более подходящий.

Он внимательно посмотрел на неё.

– Ты отлично справилась. Я горжусь тобой.

Положительное подкрепление на этом этапе было необходимо. Требовалось, чтобы Анжела чувствовала себя ценной и любимой.

Было видно, что его слова подействовали.

– Всё готово, Рики.

Это «Рики» уже выходило из-под контроля, но он заставил себя  промолчать. Закончив тренировку, он подошёл к Анжеле и позволил надеть на себя наручники.

– Энджи, я не могу дождаться, когда смогу нормально тебя обнять. Когда мы наконец сможем быть вместе без этих решёток и кандалов. Ты же знаешь это, правда?

Он понимал, что ей очень хочется ему верить. Она уже представляла себе жизнь с таким мужчиной, как он – человеком, который снимет с её плеч груз ответственности. Любая разумная женщина задумалась бы о том, в чём Рика обвиняют и в чём он уже сознался. Она бы задавала вопросы о его преступлениях. Но Анджела не была разумной. Она была необразованной, одинокой и неудовлетворённой женщиной, которая только и ждала, что её спасут.

Она отвела его обратно в здание тюрьмы и отперла ворота, которые вели к коридору с его камерой. Это был его последний вечер здесь. Пока они шли по тёмному серому коридору, Рик прошептал:

– Я люблю тебя, Энджи. Не забывай об этом.

Она на мгновение запнулась. Он приберёг тяжёлую артиллерию именно для этого момента – хотел, чтобы признание звучало у неё в ушах, перекрывая возможные сомнения.

– Я тебя не подведу.

Анджела ускорила шаг, открыла дверь камеры и оставила Рика в одиночестве.

Рик не мог сидеть спокойно. Только не сейчас. Он начал отрабатывать удары в воздухе, думая о завтрашнем оглашении приговора и о приближающейся свободе.

После того как Лили предала его, Рик понял, что не может просто сидеть и ждать помилования. Он думал о побеге – например, о том, чтобы взять охранника в заложники, – но в каждом сценарии он в итоге оказывался мёртвым. Тогда он понял, что Анджела – именно тот человек, который сможет вытащить его из этой дыры.

В итоге он переспал с ней. Душевые были удобным местом для таких дел, и, хотя он этого сильно не хотел, всё прошло не так уж плохо (важно было держать глаза закрытыми).

Именно во время одного из таких свиданий он запустил Первую фазу плана. Анджела ещё тяжело дышала, когда Рик сказал ей, что они больше не могут быть вместе. Что это их последний раз.

– Пожалуйста, Рик. Пожалуйста, не говори так. Единственное, что держит меня на плаву – это встречи с тобой.

– Энджи, я никогда отсюда не выйду. Как только мне вынесут приговор, меня переведут в тюрьму строгого режима. Ты не сможешь меня навещать и даже писать мне. Если, конечно, хочешь сохранить работу. Ты ничего не сможешь сделать.

– А что если смогу?

В тот самый миг Рик понял: он в шоколаде.

Всё, что ему требовалось сделать – это разработать план и проследить, чтобы Анджела ничего не испортила. Тяжело было доверять важную работу кому-то другому, особенно необразованной деревенщине без среднего образования. Но выбора не было. Пока Анджела трудилась на свободе, Рик изо всех сил затягивал судебный процесс – это оказалось проще, чем он ожидал. Он выдвигал безумные требования, уволил двух адвокатов и подал ходатайство о том, чтобы представлять самого себя. Но всё это было лишь дымовой завесой.

Как только Анджела закончила подготовку, он наконец согласился на сделку.

Его перегруженный работой общественный защитник – скользкий тип двадцати лет от роду, который явно взялся за это дело только ради строчки в резюме – не смог скрыть облегчения.

– Это наилучший из возможных вариантов.

Рик согласился с ним. А что он мог сказать?

 Я собираюсь сбежать. Иди нахуй.

Нет, признание вины было его единственным шансом. И всё из-за предательства Лили.

Он думал о ней каждый день. О всех тех часах, которые они провели вместе, смеясь, читая и слушая музыку. О том, как он расчёсывал ей волосы, как она хохотала над его шутками, как с готовностью отзывалась на его сексуальные желания. Он до сих пор не мог смириться с глубиной её обмана.

Именно поэтому сразу после побега Рик планировал наказать Лили. Убийство само по себе его не особо привлекало. Ему нравилось, когда они были живыми – нравился вызов: довести женщину до края пропасти, а потом милостиво спасти. Но Лили заслуживала расплаты за то, что сделала. В этом не было никаких сомнений.

Он убьёт всю её семью: сначала мать, потом эту сучку-сестру, а потом Скай. Заставит Лили смотреть, а потом заберёт и её жизнь. Это будет справедливое возмездие.

Но чем больше Рик продумывал детали, тем яснее понимал: если он сразу после побега приблизится к Лили или её семье, то очень быстро вернётся обратно за решётку. Нет. Лучший вариант – просто исчезнуть и подождать, пока всё уляжется. Он вернётся за ней спустя месяцы, а может, и годы, когда она уже расслабится и почувствует себя в безопасности.

В каком-то смысле так даже лучше. Каждый день Лили будет просыпаться и гадать, где он. Она будет постоянно оглядываться через плечо. Он всё равно будет владеть ею. Она всегда будет принадлежать ему.

За последние месяцы он совершил много ошибок, с которыми теперь придётся жить. Но сейчас он снова на правильном пути.

Рик не мог дождаться встречи с холодным пивом, солнцем и хорошей музыкой. Он найдёт себе новую красивую девушку – лучше Лили,  ту, которая будет по-настоящему ценить всё, что может дать ей такой мужчина, как он.

Рик улыбнулся и наконец почувствовал усталость. Он опустился на койку, закрыл глаза и приготовился к полноценному ночному сну. Через несколько коротких часов это место превратится в далекое воспоминание.

 Свобода, я иду к тебе.

 ЭББИ

В ночь перед вынесением приговора Рику Хэнсону Эбби никак не удавалось уснуть. Напряжение в доме тем вечером зашкаливало. Несколько недель назад начали звонить репортёры. Новости о Рике, Лили и других девушках заполонили телевизионные каналы и Интернет. Все нервничали, но Эбби была на взводе больше, чем остальные. Взглянув на часы, она вздохнула и тихо выбралась из постели. Подошла к кроватке Дэвида, где её маленький обезьянчик крепко спал, раскинув крошечные ручки, грудь его мерно поднималась и опускалась. Оставлять его сейчас было особенно тяжело, но она должна была сделать кое-что ради Лили. Она коснулась мягкой гладкой щёчки сына, прошептала: «Мамочка любит тебя», и проскользнула в ванную.

Эбби тщательно оделась, накрутила волосы, нанесла макияж. Она написала записку для Лили и мамы, что уехала покататься, но надеется вернуться раньше, чем они заметят её отсутствие.

В зеркале заднего вида Эбби ещё раз оглядела себя и осталась довольна. Она сбросила вес после родов и теперь была худее, чем до беременности. Скулы снова заострились. Зелёные глаза сияли, щёки разрумянились. Она выглядела почти так же, как раньше. Эбби направилась прямиком к дому Уэса и постучала в дверь. Он был совой, всегда бодрствовал до рассвета – возился в гараже или смотрел сериалы на Нетфликс. Когда-то его режим сводил её с ума, но сегодня она была рада, что он не спит. Он сразу открыл дверь и на его лице промелькнула тревога.

– Эбс, что случилось? Что-то с Дэвидом? Или с Лили?

Она поцеловала его. Они не целовались с той ночи в больнице, когда родился Дэвид. С тех пор ей уже миллион раз хотелось сделать это снова. Она не лгала Уэсу тогда в больнице. Она хотела попробовать. Просто не знала как подступиться к нему. Из-за Лили, живущей рядом с ней, из-за чувства вины, которое она испытывала, потому что у них с Уэсом появился идеальный сын. Но это не мешало ей мечтать набраться смелости и просто сделать первый шаг. Во время прогулок в парке. По вечерам, когда он оставался на ужин и они вместе купали Дэвида, наклоняясь над ванной, когда их руки и ноги соприкасались. Но она не воплощала фантазии в реальности – никогда. Уэс ясно дал понять, что хочет быть с ней, что хочет быть вместе, но воздерживался от любых проявлений нежности. Она его понимала. Она слишком долго его отталкивала. Теперь он ждал сигнала с её стороны.