Текст книги "Куколка (ЛП)"
Автор книги: Холли Овертон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
КУКОЛКА
О книге
Она продолжала идти вперёд.
Она не останавливалась.
Она не оглядывалась назад.
Лили похитили прямо возле ворот её школы. Восемь долгих лет она провела взаперти, отрезанная от внешнего мира. За это время она из девочки превратилась в женщину. У неё родился ребёнок.
И вот теперь она воспользовалась шансом и сбежала.
Спасая свою жизнь, крепко прижимая к себе дочь, она возвращается к своей семье и к той жизни, которую знала когда-то, – к любимой сестре-близняшке Эбби, к маме, к своему парню из старшей школы и к свободе.
Но можно ли отмотать время назад?
Идеальной жизни Лили-подростка больше не существует. Пока её не было, жизни близких тоже изменились, самым непредсказуемым образом.
Её возвращение и разоблачение похитителя, окажут сильнейшее влияние на всех жителей города.
Об авторе
Дебютантка Холли Овертон – телевизионная сценаристка, которая писала для каналов ABC Family, CBS и Lifetime.
Её отец был членом печально известной преступной группировки Овертон в Остине, штат Техас, и провёл несколько лет в тюрьме за непредумышленное убийство.
Выросшая с матерью-одиночкой, Холли, сама являющаяся однояйцевой близнецом, черпает вдохновение из своего необычного детства, чтобы придать реализма и эмпатии своим описаниям насилия и сложных семейных отношений.
ЛИЛИ
У задвижки был очень характерный звук. Лили стала экспертом в распознавании определенных звуков – скрипа половиц, сигнализирующий о его появлении, шороха мышей, шныряющих за бетонными перекрытиями в поисках еды. Но каждый, каждый раз она готовилась к звуку задвижки, прислушивалась к тому, как металл скребет по металлу. Замок начал ржаветь, поэтому ему всегда требовалось несколько попыток. Но потом неизбежно раздавался щелчок – звук, означавший, что они снова заперты на неделю, на месяц, на год.
Но сегодня она ничего не услышала. Только оглушительную тишину.
Прошли часы, а она всё не могла перестать думать о задвижке.
Рядом заворочалась во сне Скай и вздохнула. Лили погладила чёрные как смоль волосы дочери, задержав взгляд на дурацкой жёлтой плюшевой обезьянке, которую Рик подарил Скай на Рождество. Лили ненавидела эту обезьянку, но не смела отнять ее у дочери. У них и без того было так мало.
Но замок – почему она не услышала звук задвижки?
Перестань сходить с ума и спи , – сказала себе Лили. Нельзя быть уставшей, когда он вернётся. Она знала, как он разозлится, если она будет уставшей. Сходить с ума – глупо. Но сегодня она не могла остановиться. Последние недели она постоянно была на взводе. Надеялась, что это просто последствия желудочного гриппа, от которого она все еще отходила. Но это не объясняло, почему не было звука задвижки.
Проблема в том, что Рик не совершал ошибок. Он был слишком точен, слишком методичен. Может, это очередная проверка? В начале было столько проверок. Но она доказала свою преданность. Он поверил, что она принадлежит ему. Она заставила его поверить.
Может, поэтому он и забыл. А что, если он наконец ей доверился? Что, если это их шанс на побег? Она впала в ступор из-за огромного количество "что если" Она всё ещё колебалась, когда Скай снова заворочалась во сне. Именно это и стало необходимым импульсом. Лили собрала всю свою смелость в кулак и осторожно выскользнула из постели. Она медленно поднялась по расшатанной деревянной лестнице, желудок скрутило миллионом узлов. Что если он стоит за дверью? Она ясно представила его улыбку Чеширского кота, как он качает пальцем, картинно приподнимает брови.
Так-так, Куколка моя. Разве я не предупреждал, что будет, если ты ослушаешься?
Лили замерла на вершине лестницы. О чём она вообще думает? Последняя попытка побега едва не стоила ей жизни. Сможет ли она снова ему бросить вызов? Она почти развернулась обратно, но взгляд упал на Скай, живое воплощение невинности, и Лили поняла: она не имеет права подвести ребёнка.
Сделай это ради Скай , – сказала она себе. Лили повернула ручку – и дверь просто распахнулась. Она осторожно шагнула в идеально вычищенный зимний коттедж. Мягкие меховые коврики на дубовом полу. Резной винтажный столик в углу, хорошо укомплектованный бар напротив – обычная комната для человека, который был кем угодно, только не обычным.
Лили затаила дыхание. Её встретила лишь тишина. Она выглянула в окно – лунный свет лился сквозь белоснежные шелковые итальянские занавески, огромные сосны высились со всех сторон. Она забыла о Рике и его угрозах, бросилась к входной двери – и вдруг оказалась на пороге, глядя на бескрайнюю снежную белизну, доходящую до самой линии горизонта.
Снаружи. Она была снаружи!
Она так давно не бывала на свежем воздухе. Здесь тишина была совсем другой – не той, к которой она привыкла. Эта была мирной, убаюкивающей. Целый огромный мир предстал перед ней, и где-то там, вдали, была её семья.
Беги! Надо бежать!
Лили развернулась и помчалась обратно, чуть не споткнувшись на хлипких ступеньках. Она обшарила импровизированный шкаф, где висела их одежда.Там не нашлось ничего подходящего для зимы.
– Моя куколка должна быть красивой, – говорил он, если Лили просила практичную одежду. Их пижамы почти не защищали от холода, но выбора не было. Лили предпочла бы замерзнуть насмерть, но не упустить этот шанс. Она подошла к Скай, всё ещё спящей. Хотела закричать: Вставай! Быстрее! Шевелись!
Время шло, паника нарастала. Но она заставила себя дышать размеренно. Нельзя пугать Скай. Лили опустилась на колени рядом с дочерью и слегка потрясла ее за плечо.
– Малыш, просыпайся, нам нужно идти.
Скай резко села. Она с самого рождения была необычным ребенком – с врожденным пониманием того, что их подвальная жизнь ненормальна и умением приспосабливаться к любым обстоятельствам.
Скай протерла глаза, прогоняя сонливость.
– Мамочка, настало время для нашего приключения?
Лили всегда говорила Скай, что они счастливы втроём, что им не нужен внешний мир. Но периодически, в отсутствие Рика, она рассказывала о волшебных приключениях, которые они однажды переживут. О поездках в Париж, Марокко, Индонезию. В те места, о которых сама Лили знала только из Интернета или по школьным урокам географии. Каждый ребёнок заслуживает веры в сказку, даже если Лили знала, что это ложь.
– Да, Цыпленочек, пора. Но нужно поторапливаться.
Скай схватила дурацкую обезьянку, крепко прижав к себе. Лили дернулась. Мысль взять с собой что-то, к чему прикасался Рик, была невыносима.
– Скай, обезьянку придётся оставить.
Глаза Скай расширились, она энергично замотала головой.
– Мамочка, я не могу… Он должен пойти со мной.
– Мамочка найдёт тебе нового друга. Клянусь.
Скай помедлила, но она никогда не перечила маме. Она решительно положила игрушку обратно под одеяло и нежно поцеловала ее на прощание. Лили надела на Скай несколько пар пижамных штанов, три свитера, укутывала до тех пор, пока девочка не стала похожа на кокон. Потом схватила пуховое одеяло и накинула на плечи дочери.
– Держись за него, хорошо? Не отпускай.
– Хорошо, мамочка.
Когда Скай была готова, Лили натянула на себя несколько пар колготок и снова надела пижаму. Руки очень сильно тряслись, она боялась, что он может вернуться в любой момент. Но она просто продолжала размеренно дышать и повторять про себя: если оставаться спокойной, то они выберутся.
Они полностью собрались, но у Лили оставалось ещё одно дело. Она поспешила в угол комнаты, оторвала от пола расшатанную половицу. Достала потрепанный листок – записку, написанную годы назад, когда она сама была почти ребенком и только-только родила. Страницы пожелтели от времени, но слова оставались четкими – каждое выведено с мучительной тщательностью. Если это ловушка, то Лили не на что надеяться. Она знала: в наказание он убьет ее. Но она должна была верить, что по крайней мере у Скай будет шанс на спасение.
Лили сунула записку в карман пижамных брюк Скай.
– Помнишь какие у нас правила на случай большого приключения?
– Если ты скажешь «беги» – я бегу. Без остановок. Не оглядываясь. Найду полицейского и отдам ему это.
– И как ты поймёшь, что это полицейский?
– Потому что на нём будет форма, и он защитит меня.
– Ты мой идеальный маленький ангелочек, знаешь об этом?
Скай храбро улыбнулась, когда Лили взяла ее на руки. Тело Скай было таким крошечным, невесомым, словно у птички. Они медленно поднимались по лестнице, и Лили, перегнувшись через перила, оглядела напоследок комнату, в которой они провели последние восемь лет. Не больше тридцати семи квадратных метров, сырые тёмные стены… Ад на земле во всех смыслах. На каждой скрипучей ступеньке, она клялась: никогда не вернусь сюда. Никогда не позволю ему снова запереть нас здесь. Она толкнула подвальную дверь и они оказались в гостиной коттеджа. Еще миг и они на улице.
Холодный воздух хлестнул по волосам Лили, лицо обожгло морозом. Скай ахнула, вытирая щёки, словно так она могла сбросить холод. Она вцепилась в шею Лили, ее тело сотрясалось от неожиданного нападения зимы. Но Лили упивалась этим моментом. Снег хрустел под тапочками, и она едва сдерживала радость.
– Цыплёночек, вот оно! Начало нашего великого приключения!
Но Скай ее не слушала. Она во все глаза смотрела на бесконечное белое море, раскинувшееся перед ними.
– Что это такое белое, мамочка?
Рик дозволял им только читать книги. Они изучали погоду, времена года. Лето. Зима. Осень. Весна. Но как милая Скай могла по-настоящему понять, что такое снег, если никогда его не видела? Как какой-либо ребёнок, выросший в той ужасной комнате без окон, мог ориентироваться в мире, который нельзя увидеть, потрогать, почувствовать? Лили хотела бы объяснить, дать Скай насладиться новыми впечатлениями, но время поджимало.
– Сейчас не до вопросов, Цыплёночек. Делай, что я говорю, когда я говорю.
Лили произносила слова непривычно резко, но сейчас ее это не волновало. Скай притихла, а Лили пошла вперёд. Она заставляла себя игнорировать зловещие тени сосен. Ускоряла шаг. Не оглядывалась на неприметный коттедж. Перешла на бег, потом понеслась так, словно участвовала в марафоне. Ноги болели, мышцы ослабли от бездействия, но она пересилила боль. Ей столько всего довелось пережить, боль от бега не шла ни в какое сравнение с этим. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она давненько не бегала, но школьные тренировки не прошли даром. Она почти слышала голос тренера Скрована: «Найди ритм. Найди свой шаг».
Лили не замечала царапин на лице от веток и кустов. Потеряла счёт времени, пробираясь по заросшей тропе. Неслась до тех пор, пока не выбралась на то, что казалось главной дорогой. Прищурилась, пытаясь разглядеть знак вдали. Подбежав ближе, ахнула и замерла. Шоссе 12. С нарастающим ужасом Лили поняла: она меньше чем в пяти милях от дома. Всего пять миль!
Осознание чуть не сломало её. Хотелось упасть на колени и закричать от злости и бессилия. Нет, нельзя. Сконцентрируйся на текущем мгновении. Только это мгновение имеет значение. Шаг за шагом.
Она сфокусировала внимание на Скай, которая хныкала от холода.
– Ты такая храбрая девочка. Мамочка так гордится своей храброй малышкой.
Тяжело было видеть как мучается Скай. Но темнота была их союзником, не следовало терять время. Несмотря на холод, несмотря на страдания Скай, Лили поняла: сегодня – эпичный день. Последний из таких у нее был более 3110 дней назад.
Это была глупая игра, которую она затеяла с близняшкой, с Эбби. Они начали отмечать «эпичные дни» еще в седьмом классе.
Эпичный – слово из словаря. Определение: прекрасный, драматичный, приковывающий взор . Эбби, старше на шесть минут, обожала Опру и её жизнерадостные философские изречения. Следуя советам ведущей, Эбби завела календарь для эпичных дней. И понеслось: день, когда обе попали в школьную команду по легкой атлетике. День, когда обе сдали на права и сидели на капоте джипа у Dairy Queen, уплетая вишневый десерт, ощущая себя взрослыми. А потом был самый эпичнейший день – когда Уэс пригласил Лили в кино. Лили первой дождалась свидания, Эбби помогла ей собраться, выбрала идеальный наряд, накрасила. Когда Уэс заехал за ней, Лили испугалась, что день может быть испорчен. Кавалер был тихим, напряженным – ничего общего с беззаботным, веселым парнем, в которого она втрескалась полгода назад. Она напирала:
– Ты в порядке? Точно? Что не так? Можешь мне сказать.
Уэс не выдержал и признался, что дела у него совсем не в порядке. Отца арестовали за вождение в нетрезвом виде. Он пытался сделать вид, что это не имеет значения.
– Не знаю, почему удивляюсь. Должен бы привыкнуть, что он ведёт себя как придурок. Глупо так. Не хочу портить вечер. Пошли, а то трейлеры пропустим.
Лили схватила его за руку, не давая выйти из пикапа.
– Мне плевать на трейлеры. И это вовсе не глупо. Расскажи, что там у тебя дома творится.
На лице Уэса мелькнула благодарность.
– Правда?
Лили кивнула. Ни один голливудский фильм не сравнился бы с тем моментом. Они сидели в его пикапе, пока Уэс рассказывал, как алкоголизм отца прогрессировал после смерти жены. Уэс пытался платить по счетам, следить, чтобы отец не пропускал работу, но ему было очень тяжело. Впрочем, он не хотел говорить только о себе. Расспрашивал о жизни Лили, слушал, как она рассказывает про Эбби, как они близки и о том, что она боится не разведутся ли родители. Они так увлеклись разговором, что пропустили фильм, и Лили чуть не опоздала домой. Ей с трудом верилось в происходящее: никогда прежде она не чувствовала себя так комфортно ни с кем, кроме Эбби. Когда Лили подумала, что вечер не может стать лучше, Уэс наклонился и поцеловал её. С тех пор жизнь Лили превратилась в череду эпичных дней.
Лили бежала дальше, поправляя Скай на руках, но не могла перестать думать об эпичном годе с Уэсом. Разумеется, вторник в том сентябре был прямой противоположностью эпичности. На самом деле, дерьмовым он был. Она всё ещё ходила на костылях из-за полученного на первых соревнованиях растяжения лодыжки. Накануне засиделась допоздна, болтая с Уэсом по телефону, и забыла подготовиться к внезапному тесту по химии. Знала, что завалила его. Доковыляла до шкафчика Эбби, готовая рассказать о том, как облажалась с оценкой.
Эбби даже не скрывала раздражения.
– Где мой чёрный свитер? Ты сказала, что вернула его в шкафчик.
– Я и вернула. Ты надевала его на прошлой неделе после тренировки.
– Нет. Не надевала. Ты его потеряла, да? Я знала, что ты его посеешь.
Лили яростно отрицала это. Но Эбби не верила. Назвала её вруньёй.
Лицо у нее раскраснелось, губы сжались в тонкую полоску. Эта картина всегда бесила Лили. Ссора была неизбежна.
– Ты такая растяпа, – сказала Эбби.
– Ага… а ты у нас идеальная, да? – огрызнулась Лили.
Она ненавидела, когда Эбби строила из себя Иисуса только потому что родилась на шесть минут раньше.
– Да пофиг. Больше ничего из моей одежды не получишь.
– Эбби, ну серьезно… Я его не теряла.
– Ты никогда не признаешься. Честное слово, ты такая эгоистичная сука. Без тебя было бы проще!
Эбби ушла, хлопнув дверцей шкафчика. Лили знала, что сестра заберёт машину, ведь сегодня была ее очередь водить, но ей было плевать. Лучше доехать с Уэсом или позвонить родителям, чем слушать тираду о свитере, который она точно вернула.
Для посторонних их слова могли звучать ужасно, но именно так и ссорятся близняшки. Их ругань ничего не значила. Вот они только что перебрасывались оскорблениями, а в следующий миг уже валяются рядышком на диване, листают странички друг друга на Фейсбуке и строят планы на выходные. В любой другой вечер Лили пришла бы домой, плюхнулась рядом с Эбби на диван и их ссора была бы забыта. Как она могла угадать, что это их последняя встреча? Никто не мог предсказать, что ждет ее дальше.
Руки у Лили уже ныли. Она перехватила Скай поудобнее, поцеловала, прошептала ободряющие слова. Она благоразумно держалась подальше от главной дороги, пригибаясь при свете фар. Нужно согреться поскорее, иначе гипотермия. Лили не знала, сколько они пробежали, но уже должны быть близки к цели. Еще один поворот и она ахнула. Вот он – знак ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬСЯ В КРЕСТЕД ГЛЕН. Годами Лили ненавидела этот знак. Ненавидела то, что он означал – еще один день в тоскливом пригороде. Она мечтала о небоскребах, бешеном ритме большого города. О кофейнях, барах с кальянами, крошечных пабах, где хипстеры-бармены льют бесконечные пинты Гиннесса. О спектаклях за пределами Бродвея, о секонд-хендах. О работе мечты. О лофте в Вест-Виллидж, где будут жить вместе с Эбби и исследовать Нью-Йорк.
«Близняшки Райзер покоряют Манхэттен» – это их детская мечта, они делали доски желаний, фантазировали как обставят свой лофт. Крестед-Глен был противоположностью Нью-Йорку. Лили шутила: здесь мечты умирают. Она никогда не думала, что вернётся сюда с такой радостью. Но этот знак, этот потрясающий знак, означал: они почти дома. Она прибавила шаг, шепча Скай, что всё будет хорошо. Вперед, Лили. Просто продолжай шагать.
РИК
Не будь тряпкой , – твердил себе Рик, маневрируя по заснеженным просёлочным дорогам. – Стресс не должен брать верх.
Стресс делает людей неосторожными, а Рик не мог себе этого позволить. Разрываясь между занятиями, женой и своими девочками он в последние месяцы сильно переутомился. Но он справится. Просто нужно лучше планировать.
Рик прибавил громкость радио – звуки «Get Off of My Cloud» Rolling Stones заполнили салон. Боже, как он любил эту песню. Он рассчитывал, что музыка успокоит, но раздражение не пропадало. Он так классно проводил время, знакомя Лили и Скай с прекрасными произведениями битников, и совершенно не хотел от них уезжать. Подумывал остаться на ночь, но его и так не было дома уже два дня. Не хватало еще, чтобы Мисси отправилась на его поиски. Она уже однажды заявилась в коттедж и едва все не испортила. С того дня он поклялся себе: никогда не давать Мисси повода для подозрений.
Мисси словно прочитала его мысли. Зазвонил мобильный. Даже не глядя на экран, Рик знал, что это его жена. Вздохнув, он ответил.
.– Малыш, – как обычно заныла Мисси, её голос разнёсся по всей машине через Bluetooth. – Уже почти три часа ночи. Ты сказал, что вернёшься пораньше.
– Знаю, Мисс. Но я вошёл в писательский поток и не следил за временем. Сейчас заправляюсь. Ты уже греешь местечко в постели для меня?
– Сейчас так поздно, и нам обоим завтра на работу…
– Ты шутишь, детка? Лучше надень что-нибудь сексуальное, иначе я буду очень разочарован.
– Люблю тебя, Рики, – томно прошептала она и повесила трубку.
Он ясно представил, как она наливает третий бокал вина, улыбаясь и планируя свою «атаку». Боже, какая она скучная и предсказуемая, и он ненавидел, когда она называла его Рики. Он говорил ей об этом раз сто, но Мисси пропускала информацию мимо ушей. Рик чувствовал, как хмель от виски выветривается, а в висках начинает пульсировать головная боль. Манипулировать Мисси было легко, но чертовски утомительно.
Не реже чем раз в неделю он задумывался о разводе. Мысль избавиться от Мисси, сказать её чопорному папаше-засранцу засунуть деньги себе в зад, была чертовски заманчивой. Он потратил кучу свободного от уроков времени на прочесывание Интернета в поисках холостяцкого гнездышка. Места, где он мог бы заниматься всем тем, что делает его счастливым. Но это было слишком рискованно. Предоставлять ей свободу, ей, любящей задавать вопросы, непременно затеявшей бы слежку за ним. Зная её, она наверняка наймёт частного детектива – одного из героев тех идиотских ток-шоу, которые она обожает. Нет, единственный способ освободиться от Мисси – это если она умрёт. Пока что это не входило в его планы, так что приходилось терпеть.
Рик продолжал ехать, барабаня по рулю под начавшийся трек Led Zeppelin «Black Dog».
Чёрт, какая же крутая песня , – подумал он. Телефон снова завибрировал. Он бросил взгляд на экран – там была Мисси в своей позе «секси-кошечки».
Чёрт возьми!
Он уже скучал по Лили. И вот тут его осенило. Рик понял: он не закрыл задвижку в коттедже. Он вдавил педаль газа в пол и начал искать ближайший разворот. Так сосредоточился на обратной дороге, что не заметил полицейскую машину, терпеливо ждущую на обочине. Завыла сирена, Рик поднял глаза и увидел мигалки. Он подавил желание ударить по рулю кулаком. Паниковать не нужно. Бывали и случаи и похуже. Неожиданные гости – бывшие сокомандники по баскетболу, заехавшие на бокал пива и болтовню о «великом американском романе», который он якобы пишет. Или та долгая поездка на Гавайи с роднёй жены, когда он вообще не мог видеться с девочками. Или внезапный визит Мисси, когда он еле успел подняться наверх. Он пережил все эти неприятности без лишних проблем. Это просто какой-то местный коп, а он – Рик Хэнсон.
Рик плавно нажал на тормоз и съехал на обочину. Достал из бардачка две жвачки, сорвал обёртку, закинул обе в рот. Быстро жевал, надеясь, что мята перебьёт запах виски изо рта. С выпивкой он перебрал. Если поймают за вождение в нетрезвом виде, то весь город об этом узнает. Мисси с ума сойдёт. Начальник взбесится. Могут даже права отобрать. Он до сих пор не верил, что это происходит наяву. Если бы не Мисси, он всё ещё был бы с девочками. Она во все виновата. Глупая сука.
Забудь о ней , – сказал он себе. – Сосредоточься, Рик. Сосредоточься!
Он опустил стекло и в зеркале заднего вида увидел, как патрульный – типичный местный житель, с красной мордой и здоровым пузом – неторопливо подходит ближе.
– Права и регистрацию, сэр.
Рик послушно кивнул, протянул документы. Коп посветил фонариком на бумаги, потом на Рика – яркий свет заставил прищуриться.
Сукин сын , – подумал Рик, но выражение его лица оставалось нейтральным.
– В чём проблема, офицер? – спросил он.
– Знаете, с какой скоростью ехали, сэр?
– Не уверен. Но судя по всему – слишком быстро.
Коп нахмурился. Видимо, не оценил попытку пошутить.
– Вы понимаете, что 85 миль в час в такую погоду – это катастрофа, которая только ждёт момента, когда случиться?
Рик хорошо понимал людей. Изучал их, разбирался в психологии, умел завоёвывать доверие. Это было проще простого.
– Очень сожалею, офицер. Вы абсолютно правы. Просто жена ждёт меня, и я, наверное, был рассеян.
Рик поднял телефон, показав фото с внушительными буферами Мисси. Коп замер на секунду, после чего его поведение кардинально изменилось. На широком жирном лице расплылась улыбка.
– Чёрт, я бы нарушил все правила штата, чтобы добраться до такой.
– Я немного поспешил. Понимаю, что вы в своем праве.
Офицер покачал головой и вернул документы.
– Вы чертовски везучий сукин сын. Надеюсь, понимаете и это?
– Да, сэр, конечно. Я настоящий везунчик.
– Будьте осторожны на дорогах. Мы же не хотим, чтобы с вами что-то случилось и эта миссис впала в депрессию?
– Нет, офицер, точно не хотим.
Коп снова улыбнулся, пожал ему руку и пошёл к своей машине. Рик еле сдержался, чтобы не сделать круг почёта. Впрочем, тут не только он был молодцом. Впервые в жизни Мисси оказалась полезной.
Рик медленно тронулся с места. Если бы коп все еще не оставался там, поджидая следующую жертву, Рик бы немедленно развернулся и помчался в коттедж, запирать дверь. Не потому что не доверял Лили, а потому что собственная неосторожность его бесила. Нужно соблюдать правила, иначе всё, что он построил, рухнет. Но он заедет в коттедж завтра во время обеденного перерыва и проверит девочек. Сейчас Мисси ждёт, а утром у него занятия. К тому же, Лили никогда в жизни его не ослушается. Рик сделал музыку погромче. Может, завтра после работы он купит Мисси что-нибудь приятное. Чёрт, да и Лили что-нибудь захватит, раз все равно в магазине будет. Обе его девочки заслужили награду за хорошее поведение.
ЛИЛИ
Лёгкие Лили горели, бёдра и икры пылали огнём. Руки, казалось, вот-вот готовы были отвалиться, а Скай становилась всё беспокойнее, хныкала и стонала:
– Я хочу к папе. Пожалуйста, пойдём домой.
Но Лили продолжала двигаться вперед. Они пробежали мимо детской площадки, где она и Эбби провели уйму времени в детстве. Яркие качели, турники и карусель стояли заброшенные, покрытые снегом. Но Лили чудилось, что она видит Эбби рядом с собой. Вот идентичные близняшки, обе в одинаковых розовых зимних комбинезонах, бегут, держась за руки, так синхронно, что кажутся одним человеком. Эбби. Все эти годы Лили не переставала скучать по Эбби. По своей близняшке.
Днём Лили заставляла себя не думать об Эбби. У них хватало дел, чтобы убить время. Они с дочкой делали уроки, выполняли работу по дому, отмывали всё, что только можно, лишь бы в помещении не завелись грызуны и насекомые. Каждый вечер они готовились к приходу Рика. Они не знали заранее, когда именно он появится на пороге, но всегда должны были быть к этому готовы. Лили следила, чтобы они обе были должным образом наряжены и оставались в хорошем настроении. Только поздно ночью, когда Рик уходил, а Скай засыпала, Лили позволяла себе вспомнить об Эбби. При взгляде на детскую площадку, воспоминания хлынули к ней потоком, затопив разум. Улыбка сестры. Её смех. Та связь, что была между ними. Эбби больше не была просто воспоминанием, которое Лили вызывала в памяти, чтобы пережить очередную бесконечную ночь. Скоро Эбби станет реальной.
Погружённая в мысли, Лили зацепилась ногой за камень и чуть не полетела головой вперед. Она успела подхватить Скай за секунду до того, как та ударилась бы об землю. Они бежали уже не меньше часа, и руки Лили пылали от напряжения. Все равно следовало быть внимательнее.
– Прости, Цыплёночек. Я держу тебя. Не отпущу.
Скай ещё сильнее обхватила шею Лили.
– Мамочка, нас накажут. Пожалуйста… давай вернёмся к папе Рику.
Лили поцеловала дочь в лоб.
– Просто побудь еще немного храброй для мамы. Хорошо?
Лили свернула за угол и увидела дом – свой дом – в конце улицы, ведущей в тупик. Голубые ставни выцвели от времени. Старый клён, в тени которого она часами лежала, читая «Гарри Поттера» и «Убить пересмешника», исчез. Сад, где отец трудился каждую весну, теперь был засыпан снегом, но в остальном дом выглядел точно так же, как в тот день, когда она его покинула. Восемь лет прошло с тех пор, как она последний раз видела свой дом, и казалось, будто время здесь замерло.
Лили закрыла глаза. Она почти что слышала смех соседских детей. Вспоминала их бесконечные снежные баталии, как однажды Эбби помогла ей наголову разгромить обоих родителей при игре в снежки.
Она представляла себя лежащей на покрывале во дворе вместе с Уэсом – своей первой любовью, единственной любовью. Летнее солнце палит, его рука у нее на талии. Она вспоминала, как он шептал: «Я люблю тебя». Первый мальчик, который сказал ей эти слова, сулящие нечто серьезное.
Лили стояла посреди дороги, глядя на дом, когда сзади вдруг послышался гудок машины, вырвавший её из оцепенения.
Она похолодела.
Это Рик. Должен быть он.
Она подумала о том, что надо броситься бежать, но ноги подкашивались от усталости. Шансов уйти не было. Горло сжалось, на глаза навернулись слёзы. Если он так близко, побег невозможен.
Она медленно повернулась, стараясь продлить последние мгновения свободы. И увидела всего лишь седого пожилого мужчину, который махал ей из-за руля старенькой «Тойоты». На лице у него было написано беспокойство. Наверное, он недоумевал, зачем они вышли на улицу полуголыми в такой мороз.
– Всё в порядке, мисс? Уже поздно, а малышка, похоже, замёрзла.
Лили попыталась ответить, но слова застряли в горле. Она откашлялась и заставила себя говорить спокойно:
– Мы в порядке, сэр. Просто идём домой.
Не дав ему продолжить расспросы, Лили развернулась и решительно зашагала по дорожке к дому, будто для нее было обычным делом разгуливать по улицам в пижаме и одеяле посреди зимы. Проваливай, – думала она. – Оставь нас в покое.
Через мгновение она услышала, как машина поехала дальше.
Лили опустила Скай на землю, присела перед ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
– Я знаю, ты боишься, Цыплёночек. Но мне нужно, чтобы ты ещё чуть-чуть побыла храброй. Хорошо?
– Хорошо, мамочка, – тихо прошептала Скай.
Лили постоянно поражалась тому, какая эта девочка ласковая и послушная. Она крепко обняла Скай и поднялась на ноги. Инстинктивно потянулась к дверной ручке. Ей так хотелось, чтобы дверь открылась. Хотелось снова стать шестнадцатилетней, вбежать в дом, запыхавшись после утренней пробежки. Эбби промчалась бы мимо с криком: «Я первая в душ!», а Лили сделала бы вид, что сердится, но втайне порадовалась тому, что сможет провести немного времени наедине с отцом, пока он не уехал на утреннюю смену в больницу. Но это были всего лишь мечты. В реальности дверь у них всегда запирали.
Лили постучала, сперва совсем тихо. Существовала вероятность, что её семьи здесь уже нет. Они могли переехать много лет назад, начать новую жизнь без нее. Лили понимала, что это возможно, но в глубине души отказывалась верить. Если бы всё было наоборот, она сама никогда не покинула бы этот дом без Эбби. Она продолжила стучать – всё сильнее и сильнее, пока руки не заболели.
– Господи Иисусе, да не ломайте вы дверь, потерпите секундочку!
Голос был таким знакомым, что у Лили тут же потекли слёзы. Через мгновение зажёгся свет на крыльце, и дверь распахнулась. Повисла бесконечная пауза: пожилая женщина смотрела на Лили, раскрыв рот, широко распахнув глаза, словно перед ней стоял призрак. И Лили поняла, что до этой самой секунды призраком она и была.
Плакать нельзя. Так всегда говорил Рик. Но в этот момент Лили забыла всё, что он вбивал в неё, всю его ложь. В этот момент сломленная девочка из подвала исчезла. Обливаясь слезами, Лили бросилась в объятия матери.
– Мама, это я! Я дома.
ЕВА
Ева пыталась осознать происходящее. Не может такого быть, чтобы эта молодая девушка в пижаме, с впалыми щеками и пустыми глазами, действительно плакала тут, на крыльце, и называла её мамой. Неужели? Неужели это действительно её Лили?
Может, это сон , – подумала Ева. Каждую ночь ей снились сны. Иногда это были повторяющиеся страшные видения: тело Лили, окровавленное, избитое, в синяках, глаза пустые, костлявые руки тянутся к Еве.
– Помоги мне, мамочка! Спаси меня. Пожалуйста!
В иные ночи её малышка приходила с надеждой в глазах и добрыми словами:
– Мамочка, я люблю тебя. Я скучаю. Со мной всё хорошо.
Такие ночи были самыми тяжёлыми. Ева просыпалась с надеждой, веря в невозможное – что Лили действительно жива.
Может, и сейчас это всего лишь одна из подобных хрупких иллюзий , – говорила она себе, глядя на девушку. – Просто очередная фантазия.
Но девушка продолжала изо всех сил цепляться за нее, крепко обнимала и плакала. Ева чувствовала ее выступающие ребра, она состояла из плоти и крови. И называла ее мамой.
