Текст книги "Куколка (ЛП)"
Автор книги: Холли Овертон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
Лили откинулась на подушку, голова её распухала от мыслей. Глаза медленно закрылись. В её воображении возник образ Рика в кандалах, лежащего без сна в тёмной, сырой камере. Другие заключённые орали на него матом из-за решетки. Она представляла как они мучают его, точно так же, как он мучил её.
– Ты тупой кусок дерьма.
– Ты ничтожный червяк.
– Ты никто. Пустое место.
Но она сомневалась, что у уголовников в окружной тюрьме будет такой же богатый словарный запас, как у него.
Закрывая глаза, Лили почувствовала грусть, столь всеобъемлющую, что не могла её объяснить. Эмоция была мимолётной, почти как видение во сне. Лили отогнала её, позволяя сонливости взять верх.
Рик взаперти, а она свободна. Это всё, чего она хотела. Всё, чего когда-либо могла желать.
РИК
Лежа на холодной металлической койке, с руками, скованными наручниками настолько туго, что те потеряли чувствительность, Рик снова и снова прокручивал в голове события этого дня, пытаясь понять, где же он ошибся, как всё это могло случиться.
Сперва, когда он увидел Лили за дверью своего класса – в нелепой огромной толстовке, со светлыми волосами собранными в небрежную косу, – то подумал, что это, наверное, вторая сестричка. Это не может быть его Лили. Его куколка никогда не нарушила бы правила. Никогда не предала бы его доверие.
Но потом она посмотрела ему в глаза – и он всё понял. Это была его Лили. Его девочка стояла в центре коридора, окружённая полицейскими, и смотрела на него с выражением, которого он не видел уже много лет – полное, вызывающее неповиновение. Он не мог поверить в подобную наглость, но времени на размышления ему и не предоставили. Полицейские с криками набросились на него, заломили руки, нацепили наручники, зачитала права.
Класс охватила лихорадочная истерия: дети возбуждённо галдели, вспыхивали вспышки на телефонах. Он заметил, что некоторые ученики записывали видео и понимал, что они наверняка сразу загрузят их в сеть, с хэштегами, геотегами, зальют на YouTube-каналы и в инстаграм-профили. Через несколько минут момент его поражения разлетится по всему свету. Но думать он мог только об одном: Как? Как она могла его обмануть? После всех дрессировок, всех часов, дней и недель, которые он потратил на то, чтобы научить её тому, что ей нужно было знать, чтобы заставить её полюбить его так же, как он любил её, – она сделала это. Заманила его в ловушку на виду у всех, словно какое-то жалкое животное, унизила перед целым миром. Невыносимое предательство. Он любил её – по-настоящему любил – а она вот так с ним обошлась.
С первого дня как он увидел её в классе, его потянуло к этому свежему личику и светлым волосам. Её ямочки на щеках и открытая улыбка почти что сводили его с ума каждый раз, когда она входила в класс. Он преподавал уже пятнадцать лет, и его инстинкты, его понимание сути учеников, достигло абсолюта. Он сразу распознавал клоунов класса, изгоев и шлюх ( хотя для последнего и диплом Оксфорда не требовался ). У него бывали случайные связи с ученицами, но он выбирал партнерш очень осторожно. Позволял девочкам самим разрывать отношения, притворяясь, что остался с разбитым сердцем, хотя на самом деле являлся кукловодом, дергающим за ниточки. Они ничего не значили. Мимолетные развлечения, призванные развеять скуку, пока он не сможет полностью сосредоточиться на том, чего действительно желал, – на воспитании девочке, которая будет принадлежать ему целиком и полностью, с которой он сможет творить всё, что захочет.
Он знал, что Лили была не из тех, кто заводит роман со взрослым женатым мужчиной, тем более со своим учителем. Но именно это знание, эта её врождённая чистота, только сильнее разжигали в нём желание. Наблюдая за ней на уроках – такой любопытной, с горящими глазами, бросающей вызов ему и одноклассникам, – он мечтал, чтобы она принадлежала ему. Он замечал её доброту, то, как она всегда находила время для изгоев и одиночек, несмотря на свою популярность. Разглядывал её длинные загорелые стройные ноги, иногда даже ходил на стадион, чтобы понаблюдать за тренировками команды по легкой атлетике, надеясь ещё раз увидеть её во всей красе. Чем больше он смотрел, тем сильнее хотел её. Он с трудом сдерживал ярость, когда видел её в коридорах, обнимающуюся со своим никчёмным пареньком-спортсменом. То, как она смотрела на этого мальчишку, сводило его с ума. Это на него она должна была глядеть с мечтательным томлением.
Он уговорил Лили присоединиться к редакции школьной газеты и они проводили вместе бесчисленные часы, работая над статьями. Слышать её звонкий, заразительный смех, узнавать больше о её жизни и влюбляться с новой силой – это более-менее компенсировало необходимость выслушивать бесконечную болтовню про идиота-бойфренда. «Уэс то», «Уэс сё», «Разве он не потрясающий?» Рик кивал, притворяясь, что ему не наплевать. Это сводило его с ума. Он хотел, чтобы его имя она произносила с таким вожделением, сверкая глазами. К концу учебного года он принял окончательное решение: она – та самая. Она должна принадлежать ему.
Знаком он был и с её сестрой-близняшкой. Эбби училась в другом его классе, по углублённому изучению английскому, но в ней было нечто отталкивающее – жёсткость, какая-то скрытая резкость в характере. К тому же он не был жадным. Лили хватало с лихвой.
Рик понимал, что забрать её будет непросто. Возможно, подходящего момента так и не представится. Но это не значило, что не нужно готовиться. «Удача – это подготовка плюс возможность», – одна из дурацких фразочек Мисси, но Рик решил, что с этой идеей можно и согласиться. А вдруг повезёт? Он месяцами занимался коттеджем. Строил новый дом для Лили, покупал туда все необходимое, а Мисси убеждал, что его писательское пространство священно и лучше бы ей туда не ездить и не мешать ему. На подготовку ушли месяцы планирования и десятки тысяч долларов. Но ради Лили он был готов на всё.
И вот теперь оказался здесь. Она выставила его дураком.
Он никак не отреагировал на арест. Именно этого от него все ждали – какой-нибудь истерики или всплеска эмоций, что доказало бы его вину с большой буквы «В». Он знал, что нарушив ожидания улучшит свое положение.
Спокойным тоном он приказал ученикам сесть.
– Ребята, возвращайтесь к работе. Я скоро вернусь в класс, и ожидаю, что вы прочитаете последние три главы.
Они не послушались. Он не сомневался, что так и будет – подростки всё-таки полны дерьма и обожают скандалы, – но важно было выглядеть невозмутимым.
Это было легче сказать, чем сделать, когда на него набросилась толстуха. Била, пинала, кусала. Эбби была отвратительна – настоящая китиха, – и, сравнивая Лили с ней, он убедился, что сделал правильный выбор. Его Лили никогда бы не довела себя до такого состояния.
Но чем сильнее Эбби его била, тем больше разгоралось его любопытство. Своими действиями она напоминала Лили в самом начале процесса её «дрессировки».
Когда полицейские оттащили от него эту тварь, Рик задумался: а вдруг он предпочел не ту сестру? Может, эта не предала бы его. Откуда ему было знать? Он подарил Лили прекрасную жизнь. Он подарил ей ребёнка – и это было одно из самых тяжёлых решений в его жизни. На протяжении семи месяцев он раздумывал как поступить. Утопить. Подкинуть в пожарную часть. Закопать в лесу.
Но в итоге осознал: этот ребёнок – часть его, его семя, его творение. И они зажили втроем. На самом деле он почти полюбил девочку. Она была мини-копией Лили, и ему нравилось наблюдать за тем, как она растёт. Но теперь это не имело значения. Как Брут предал Цезаря, так и Лили предала его.
Он мысленно вздохнул. Поздно жалеть. Нужно быть умнее. Стратегия – важная часть любого плана. Он всегда осознавал риски и найдёт выход. Да, его поймали. Но если Лили полагает, что теперь обладает преимуществом, то она полная дура.
Рик увидел, как к его камере приближаются двое охранников – оба в чёрных кожаных перчатках и с каменными лицами. Он узнал эти взгляды. Они хотели, чтобы он страдал.
Давайте, – подумал Рик. Ему нужно было почувствовать хоть что-то, хоть как-то отвлечься. Когда охранники подошли вплотную, готовясь к нападению, Рик не смог сдержать смех. Ничто из того, что они могли с ним сделать, не причинит больше боли, чем то, что натворила Лили. Его сердце уже было разбито. Эта глупая сучка разорвала его на части.
ЭББИ
– Снимите с меня эту хуйню, – потребовала Эбби, борясь с фиксаторами, которые удерживали её на больничной койке. – Я никому не причиню вреда. Я хочу видеть Лили. Мне нужно увидеть мою сестру, чёрт возьми.
Медсёстры её игнорировали. Она знала, что персонал привык к крикам сумасшедших и что она только вредит себе. Но ей нужно было попасть к Лили, а они не слушали. Почему они не слушают? Эбби увидела приближающуюся доктора Амари и заставила себя понизить голос, попытаться изобразить хоть какое-то подобие спокойствия.
– Доктор Амари, скажите им, что со мной всё в порядке. У меня всё нормально будет.
Доктор Амари вздохнула, наклонилась к Эбби и мягко коснулась ее зафиксированного запястья.
– Но ведь с вами не всё в порядке, правда?
Эбби не знала, как победить эту хренову систему. Что бы она ни сказала, врачи всегда найдут способ перевернуть её слова. Если скажет, что она в порядке, Амари припомнит срыв в школе. Если проявит агрессию – её оставят в психиатрическом отделении, и она никогда не доберётся до Лили.
Поэтому Эбби молчала. Доктор Амари медленно расстегнула фиксаторы и присела рядом с ней на кровать.
– Что случилось, Эбби? Вы же так уверенно шли на поправку.
Доктор Амари наверняка знала, что именно произошло в школе. Она никогда не подходила к пациентам, не имея на руках всех ответов. Но если Эбби хочет увидеть Лили, то нужно играть по правилам.
– Это мистер Хэнсон забрал Лили! Наш учитель английского её похитил. Все эти годы… все эти годы, блядь. Когда я увидела его сегодня, когда поняла, что произошло, я… я сорвалась. Но теперь я в порядке. Я буду в порядке.
– Вы понимаете, что я обязана защищать не только вас, но и вашего ребёнка?
– Я не причиню ему вреда.
– Ему?
Эбби закрыла глаза и глубоко вдохнула. Чёрт. Она ненавидела психиатров, ненавидела, как они придираются к каждому сраному слову.
– Я не причиню вреда ребёнку. Я никому не причиню вреда.
Доктор Амари медленно встала.
– Рада это слышать. Я говорила с Лили, и я готова перевести вас в её палату, чтобы вы могли провести ночь вместе. Но вам нужно заботиться о себе и о ребёнке.
– Да. Пожалуйста. Я сделаю всё, что угодно, лишь бы увидеть Лили. Пожалуйста...
– Я сейчас распоряжусь на этот счет. Но послушайте меня, Эбби, я знаю, как вы рады. Вы с Лили заслуживаете проводить время вместе, чтобы заново наладить связь. Но я настоятельно рекомендую вам обеим немедленно начать терапию. Всей вашей семье предстоит тяжёлый период адаптации.
– Конечно. Как только Лили выпишут, мы запишемся на приём.
Похоже, ответ удовлетворил доктора и она ушла оформлять необходимые документы.
Вздохнув с облегчением, Эбби откинулась на подушку и закрыла глаза. Ни за что на свете она не пойдёт к очередному психиатру. Единственная причина, по которой она вообще начала ходить к ним, – это потому что Лили исчезла. Теперь, когда сестра вернулась, жизнь Эбби нормализуется сама собой.
Она всё ещё думала о том, чем займется с Лили, что может ей рассказать, когда услышала голос у двери.
– Эбби?
В дверях стоял Уэс.
Эбби села, невольно коснувшись живота, чувствуя, как всё тело сжалось.
– Что ты здесь делаешь?
Она думала, что ясно обозначила свою позицию в полицейской машине. Кристально ясно.
Уэс и бровью не повел.
– Я должен был убедиться, что всё… что вы с Лили в порядке. Что с ребёнком всё в порядке.
Он подошёл и сел рядом, взяв её руки в свои. Его прикосновение всегда успокаивало её. В первую ночь после исчезновения Лили он обнял её, двухметровой скалой возвышаясь над ней. Она во всём на него полагалась. Но это было до возвращения Лили. Теперь она не могла думать о нём или о том, чего он хочет. Эбби никогда ничего не скрывала от сестры. Но это… Лили любила Уэса. Любила его больше всего на свете. До того как Лили исчезла, вся её жизнь была сосредоточена на Уэсе и их отношениях. Это сводило Эбби с ума.
«Мы с Уэсом идём в кино».
«Мы должны навестить бабушку Уэса».
«Мы с Уэсом ещё не решили, чем займемся на весенних каникулах».
Эбби дразнила Лили: «Мы-мы-мы, ты в нём растворилась».
Лили никогда не поймет каким образом она сошлась с Уэсом. Как она сможет это понять?
– Послушай меня, Уэс. Дай мне… дай нам немного личного пространства.
Он убрал руку, но взгляда не отвёл.
– Я знаю, ты думаешь, что всё крутится вокруг тебя, Эбби. Но это не так. Я любил Лили… Она была моей первой любовью.
Эбби уставилась на него, не моргая. Он ни разу не говорил о своих чувствах к Лили с тех пор, как они начали встречаться, а теперь вдруг выдает это, перетягивая одеяло на себя. Она постаралась не разозлиться на него, хотела послушать, что он скажет дальше.
– Я беспокоился о тебе, о Лили и о нашем ребёнке. Теперь, когда я знаю, что вы в безопасности, то уйду. Но Лили должна узнать о нас. Я не говорю, что ты обязана рассказать ей сегодня, но она в любом случае узнает правду. И лучше если услышит её от тебя.
Он встал и наклонился, чтобы поцеловать её на прощание. Она позволила. Дай ему, что он хочет, и Уэс будет послушным. Глядя ему в спину, Эбби думала о том, что несправедлива по отношению к нему, но ничего не могла с собой поделать. Нужно было от него избавиться.
Может, получить запретительный ордер?
Эбби всё ещё обдумывала варианты, когда пришла Кэрол, медсестра, чтобы отвезти её в палату Лили. Эбби хотела идти сама, но Кэрол не позволила.
– Я не буду нарушать правила, даже ради тебя. Запрыгивай. Твоя колесница ждёт.
Эбби подчинилась. Кэрол покатила её по коридорам, возбуждённо болтая о том, какой сегодня счастливый день для всех. Эбби не слушала её трескотню, всё ещё размышляя как ей поступить с Уэсом.
У входа в палату Лили Эбби остановилась, глядя, как сестра спит, дышит ровно и медленно. Словно почувствовав её присутствие, Лили открыла глаза. Под боком у неё дремала Скай, вымотавшаяся за день.
– Я не хотела тебя будить, – сказала Эбби.
– Ты не разбудила. Я просто давала отдых глазам.
Эбби повернулась к Кэрол:
– Можешь ступать по своим делам.
Кэрол не шелохнулась. Эбби едва сдерживалась, чтобы не наорать на неё.
– Серьёзно, Кэрол, в больнице полно больных. Займись настоящей работой.
Кэрол сдалась и удалилась, на прощание ласково похлопав Эбби по плечу.
– Отдыхай, Эбби. А ты, Лили, добро пожаловать домой!
Несмотря на всё, Эбби была рада, что подружилась с Кэрол. Каждая медсестра здесь помогала ей держаться на плаву. Сначала как пациентке, потом как младшей медсестре. Они держали её в узде и придавали жизни смысл.
Когда Кэрол ушла, Эбби замерла в кресле-каталке, пытаясь придумать, что сказать или сделать. Лили решила за неё: откинула одеяло и похлопала по кровати, приглашая сесть рядом. Эбби больше всего на свете хотела забраться к сестре, но вместо этого уставилась на свой огромный живот.
– Мы все не поместимся. Я настоящая корова.
– Прекрати так говорить.
– Это правда.
– Эбби, ты не корова. Ты великолепно выглядишь.
Эбби была уродиной. Но слушая комплименты от Лили, была готова поверить в обратное. Она подошла к кровати и забралась на неё. Было тесно, но они поместились. Скай прижималась к другому боку Лили и даже не пошевелилась во сне. Когда Эбби устроилась, Лили осторожно положила голову ей на плечо.
В палате было тихо, только пикал монитор, отслеживающий пульс. Было тепло и спокойно. У Эбби сжалось сердце. Она закрыла глаза. Стала делать дыхательные упражнения, но не они не помогали. Она все равно снова разревелась. Из-за потерянных лет Лили. Из-за страданий, которые она перенесла.
Лили мягко поглаживала её по спине – так же, как в детстве.
– Что случилось с папой? – наконец спросила Лили.
Эбби поморщилась. Говорили, что клапан закупорился, но Эбби-то знала правду. Некоторые сердца продолжают биться даже разбившись, другие просто останавливаются. Эбби тяжело вздохнула.
– У него случился инфаркт.
– Когда?
– Через несколько месяцев после… после того, как тебя похитили.
Лили явно ждала подробностей. Эбби неохотно продолжила.
– Папа был сильным, когда мы остались без тебя. Он взял всё в свои руки, я его раньше таким не видела. Кормил нас с мамой, не давал сойти с ума. Не позволял даже задумываться о плохом. Говорил, что нельзя терять надежду. Что мы должны верить в тебя, верить, что ты вернёшься. Давал все эти интервью. Руководил поисками. А потом однажды пошёл на работу, и Анна услышала грохот в кабинете. Нашла его на полу. Его пытались спасти, прооперировали, но его сердце… у него просто не осталось сил, чтобы бороться.
Эбби до сих пор оплакивала отца, каждый день, и теперь Лили тоже будет делать это. Несколько минут они просидели в гнетущей тишине, потом Лили заговорила вновь.
– А тот мужчина, которого я видела сегодня у мамы. Кто он?
Эбби не знала, что сказать. Она понятия не имела. Мама после смерти отца отнюдь не являлась примером добродетели. Но Эбби и сама отличилась, не ей судить.
– Не думай о нем.
– Они встречаются?
– Всё несколько сложнее.
Эбби поморщилась. Какая глупость. Как будто Лили не была знакома со сложностями жизни. Но Лили, похоже, не обратила внимания.
– Как вы жили? После того, как я исчезла?
Эбби задумалась, что сказать. Что жили дерьмово? Что всё полетело к чертям?
– Я хочу знать, Эбби. Мне нужно знать, что здесь творилось.
– Это было ужасно, Лилипад. Полный звездец.
Эбби только сейчас поняла, что машинально трёт татуировки в виде виноградных лоз, покрывающие её запястья, – нелепая попытка скрыть следы от шрамов, сделанная спьяну. Лили протянула руку, провела пальцами по неровным линиям – линиям, которые даже спустя годы напоминали о невероятных размеров печали, когда-то поглотившей Эбби.
– Господи, Эбби, что ты с собой сделала?
Эбби отдёрнула руки.
– Уже неважно, Лил. Это в прошлом. Не будем об этом.
– Я не хочу тебя расстраивать, Эбс. Мне не стоило тащить вас с мамой в школу сегодня. Я должна была сразу сказать полицейским, кто это сделал.
Эбби села на кровати.
– Ты шутишь? – воскликнула она. – Ради того, чтобы увидеть выражение его лица стоило прокатиться в "Скорой". И не забывай, что я ему пару раз от души врезала.
.Эбби и Лили встретились взглядами. Обе начали смеяться – сначала тихо, потом громче и громче, пока не захохотали в голос, держась за животы. Первой заговорила Эбби.
– Я так по тебе скучала, Лил. Так сильно скучала.
Лили не ответила, всё ещё держа руку Эбби и разглядывая её с неприкрытым интересом.
– Ты не замужем?
Радость Эбби испарилась, сменившись сильнейшим страхом. Она покачала головой.
– Брак – это для старых пердунов, Лил, – сказала она, стараясь говорить непринужденным тоном.
– Но ты же ждёшь ребёнка?
– Это длинная история.
– Я хочу её услышать. От начала до конца. Я столько всего пропустила, Эбби. Я хочу узнать всё о твоей жизни. Обо всём на свете.
– У нас есть время. У нас будет масса времени. Но доктор Амари заставила меня пообещать, что мы обе отдохнём сегодня.
Сердце Эбби всё ещё колотилось со страшной силой, пока она силилась свернуть опасный разговор. Она начала аккуратно выбираться из кровати, но Лили удержала её.
– Останься здесь. Поспи со мной сегодня.
Эбби не нужно было уговаривать. Она медленно легла обратно, натянув одеяло до подбородка.
– Спокойной ночи, Лилипад.
– Спокойной ночи, Эбби.
Лили сжала руку Эбби. Вскоре она задышала размеренно и уснула. Но Эбби знала, что ей сегодня ночью сон не светит. Лили пока не спрашивала про Уэса, но спросит обязательно. И тогда что? Что она будет делать? Эбби уставилась в потолок, лихорадочно размышляя о завтрашнем дне и о том, как же ей выкрутиться из этой ситуации.
Она будет бодрствовать всю ночь, если понадобится. Она больше не позволит никому встать между ней и сестрой. Никогда. Ни за что на свете.
ЕВА
После того, как девочки были устроены, Ева встретилась с доктором Амари. Та хотела обсудить план лечения. Они обе работали в этой больнице уже больше двенадцати лет.
Доктор Амари была откровенна и предупредила Еву, что их ждет непростое время.
– Тебе придётся следовать за девочками, Ева. Основная работа ляжет на их плечи. Но ты тоже сыграешь важную роль, помогая им в процессе восстановления.
Ева пообещала, что сделает всё возможное, чтобы заново склеить свою семью. Она уже направлялась в палату к Лили, когда заметила Уэса в зоне ожидания: он сидел, обхватив голову руками, и выглядел печальнее, чем когда-либо прежде, а это говорило о многом.
Ева потёрла шею, чувствуя знакомую боль – ту самую, что начиналась, когда её жизнь выходила из-под контроля. Она занималась йогой, обошла кучу мануальных терапевтов, пробовала иглоукалывание – ничего не помогало. В итоге один из многочисленных психотерапевтов, из тех, к кому она ходила на сеансы, озвучил «суровую правду»
– Стрессу нужен выход, Ева. Это словно отдельное живое существо внутри тебя. Пока ты не изгонишь всех своих демонов, боль не пройдёт, – сказал он.
В тот же день Ева перестала посещать этого терапевта. Зачем платить сто пятьдесят долларов в час, чтобы слушать, как другой человек заявляет, что у Евы достаточно сил, чтобы самостоятельно исправить свою жизнь? Если бы у неё была такая сила воли, она бы уже давно это сделала.
Но теперь у неё действительно появились силы. Ева уже обдумывала иск, который подаст против школы. Это было делом решенным. Она подаст в суд на школу, на школьный округ. Чёрт возьми, она подумывала подать в суд даже на весь город Ланкастер. Все они заплатят за то, что не защитили её малышку. Но это потом. А сейчас нужно было убедиться, что с Уэсом всё в порядке. Как бы сильно она ни хотела избавить его от тревог, Ева понимала: чем больше он будет давить на Эбби, тем хуже выйдет.
Он поднял голову, заприметив её; глаза были красными от усталости и беспокойства.
– Вы видели Эбби? Это безумие. Она сходит с ума. Убеждена, что Лили возненавидит её, если узнает про нас.
– Ты же в курсе, какая она, наша Эбби... – начала Ева.
– Чокнутая? – вырвалось у него.
Разозлившись на себя, Уэс осёкся.
– Я не это имел в виду. Но у нас же будет ребёнок. Это же должно что-то значить.
– Эбби нужно время. Им обеим нужно время.
Уэс злился – это было ясно видно, но он старался держать себя в руках. Ева всегда восхищалась этой его чертой характера, годами наблюдая за ним. Она знала, что это защитный механизм, способ уберечь себя. Уэс оставался хорошим парнем, несмотря на паршивые карты, которые ему сдала жизнь. Мать умерла когда он учился в средней школе и его воспитывал отец. Джо не был злым пьяницей, но и толковым отцом-одиночкой не стал. По сути, он был просто бесполезен как дома, так на работе. Ева знала, что именно поэтому Уэс столько времени проводил у них в гостях – там, где был хоть какой-то намек на порядок и стабильность. Она часто думала, что Лили стала для Уэса спасением, заполнила пустоту в его жизни. Сначала её беспокоило, что Лили и Уэс так серьёзно относятся к своим отношениям.
– Они слишком молоды, – говорила она Дейву. Но Уэс был таким славным парнем, что обоснованных возражений у неё не находилось.
После исчезновения Лили Уэс всё равно оставался рядом.
Ева видела, как Эбби превращается в какую-то незнакомку. Ещё вчера её ловили на краже красок и прогулах школы, а на следующий день она впадала в кататоническое состояние, отказывалась выходить из комнаты и говорить с кем-либо. Эбби долго копила обиды на Еву. Из-за смерти Дейва. Из-за её дурацких интрижек со случайными мужчинами – а их набралось немало.
Для Эбби Уэс стал настоящим супергероем, он раз за разом уводил её от края пропасти. Когда Эбби и Уэс начали встречаться – или как там это теперь называют, – Ева возблагодарила Бога и с радостью переложила на него ответственность за счастье дочери.
Близнец не должен оставаться один. Они приходят в этот мир парами. Если Уэс готов занять место Лили, то Ева не собирается ему мешать.
Она позволяла их отношениям длиться, а потом, незадолго до выпускного в старшей школе, Уэс пришёл в больницу и постучал в дверь её кабинета. Они пошли выпить кофе в кафетерий, сели за тот же столик, где она и Дейв съели бесчисленное количество обедов: Дейв, красивый врач Скорой помощи, Ева, глава больницы, утопающая в бумагах.
Уэс нервничал, вертел в руках пустой пакетик из-под сахара, уставившись в одну точку.
– Я поступил в Пенн. Получил стипендию, – сказал он.
Ева засияла словно гордая мать.
– Это потрясающе, Уэсли. Поздравляю.
Но Уэс не радовался. Наоборот, казалось, терзался из-за замаячившей на горизонте возможности.
– Я не уверен, что мне стоит ехать. Эбби остаётся одна, и я… не знаю.
Его заботливость тронула сердце Еве. Но почувствовала она и стыд. Она подвела его. Этот добрый, милый мальчик сделал всё, что мог. Не он обязан был удерживать Эбби от непоправимых решений. Это была её работа.
– Прекрати, Уэс. Я знаю, как усердно ты учился. Сколь многого добился, несмотря ни на что.
– Знаю. Просто Эбби…
– С ней всё будет в порядке. Я понимаю, ты её любишь, но послушай меня. Ты не можешь отказаться от своего будущего ради неё. Ты заслуживаешь лучшего. Ты поедешь. Слышишь меня?
Он ушёл, раздавленным тяжестью решения. Ева была уверена, что он останется – чувство долга окажется сильнее. Но той осенью он всё-таки уехал учиться. Сначала Эбби была в раздрае, но потом более-менее пришла в норму. Вернулась в школу, отучилась на медсестру. Начала ходить к психотерапевту. Но проблемы остались. Запои. Таблетки. Случайные связи. Госпитализации.
Когда Уэс вернулся и они увидели его в "TGI Friday’s", Ева сразу поняла: между ними по-прежнему искрит.
Беременность Эбби её не обрадовала. Они были слишком молоды, а Эбби по-прежнему страдала от алкоголизма. И всё же глубоко в душе Ева надеялась, что благодаря ребенку Эбби сможет взять себя в руки. Но пока что этот план не сработал.
Уэс прокашлялся, ожидая совета от Евы.
– Ева, я рад не меньше других, что Лили вернулась. Но Эбби не может просто от меня отгородиться. Ева знала: именно это Эбби и сделает, если решит, что иначе Лили от правды не защитить. Но говорить об этом Уэсу не следовало.
– Дай ей день-два. Мы во всем разберёмся.
– Ладно. Пока подожду. Но я не могу просто сидеть сложа руки. Вам что-нибудь нужно? – спросил Уэс.
Вот за что она его и ценила. Он не зацикливался. Он всегда двигался вперёд.
Еву ждали миллионы дел, но самым важным было вовремя забрать остальных членов семьи из аэропорта.
– Мои родители и мама Дейва прилетают завтра в полдень. Не мог бы ты встретить их в аэропорту?
– Заметано. Пришлите мне информацию о рейсе. Я сделаю для вас всё, что нужно.
– Ты хороший человек, Уэс.
Он никогда не умел принимать комплименты, поэтому просто пропустил её слова мимо ушей.
– Сделайте и вы мне одолжение – передайте Эбби, что я её люблю.
Ева была уверена, что сейчас Эбби вовсе не хотела слышать его признания в любви, но Уэса следовало подбодрить.
– Скажу. Держись, милый, – произнесла она.
Он ушёл, оставив Еву одну в пустом вестибюле. Она рухнула на один из жёстких стульев. Ей хотелось пойти к девочкам, но нужно было немножко передохнуть.
Проснулась она от того, что кто-то тряс её за плечо. Подняв глаза, она увидела Томми.
Она пригладила волосы, понимая, что выглядит ужасно. Но Томми, похоже, не обратил на это внимания. Он переминался с ноги на ногу, держа в руках шляпу. Ей было знакомо это напряжённое выражение на его лице.
– Что случилось?
– Хотел, чтобы ты услышала это от меня. Прислали агентов ФБР, чтобы они курировали дело. Они очень недовольны тем, что произошло сегодня в школе. Я пытался объяснить, что у меня не было выбора, что мы действовали согласно желаниям Лили, но есть вероятность, что меня отстранят.
– Какая чушь. Ты же знаешь, что это полная чушь. – Ева с трудом сдерживала гнев. Томми все эти годы работал над делом не покладая рук, а теперь прилетели какие-то шишки из ФБР на все готовое. – Это твоё дело. Я буду бороться. Я им покажу.
Он вскинул руки.
– Им нужен кто-то беспристрастный и они понимают, что я-то этого парня ненавижу. Дело у меня совсем не заберут, но я больше не буду принимать решения.
Ева хотела погладить его по руке, но вместо этого оказалась в его объятиях. Он обнял её очень крепко и она вдохнула истинно мужской запах, смесь одеколона и пота. Держал он ёё в объятиях куда дольше, чем следовало бы, но в конце концов отстранился. Было видно, что он хочет сказать что-то ещё.
– Что ещё? Что не так? – спросила Ева. – Я выдержу. Просто скажи.
– В сети уже полным-полно видео с арестом Рика и истерикой Эбби. Они моментально завирусились. Это настоящий ураган дерьма, извини за выражение. Тебе нужно быть готовой к внезапной популярности.
Ева вцепилась в спинку стула, чтобы не упасть.
– Я не смогу с этим справиться, Томми. И девочки тоже не смогут.
– Понимаю. Я сделаю всё возможное, чтобы вас защитить.
Она увидела в его взгляде искреннюю заботу и доброту – ту самую доброту, которую заметила ещё в первый день поисков, когда он стоял у неё на кухне и клялся, что найдет Лили.
– Мне нужно ехать встречать федералов в коттедже Хэнсона, но если что-то понадобится, Эви, у тебя всё ещё есть мой номер.
– Да.
Они посмотрели друг на друга; молчание было красноречивее любых слов. Наконец он ушёл, и Ева снова осталась одна. Совершенно одна. Она всё думала о том, что будет с Лили и Скай. Как они все воспримут ситуацию с Уэсом и Эбби? Рассуждая рационально, Эва понимала, что завтрашний день принесет новые проблем, включая те, о которых она даже не подозревает. Но прямо сейчас она решила сосредоточиться на своем счастье. Она воссоединилась с Эбби, Лили и Скай. У неё есть внучка. Всё остальное не имеет значения. Её жизнь, жизнь её девочек – отныне и навсегда станут идеальными. Иначе и быть не может.
ЛИЛИ
Где он?
Где Рик?
Это была первая мысль Лили, когда она открыла глаза на рассвете. Она лихорадочно обвела взглядом комнату, разыскивая его. Так она всегда делала, просыпаясь. Она научилась вставать рано, чтобы успевать подготовиться к любым переменам в его настроении. Возможно, она никогда не избавится от доли страха, который подкрадывался вместе с рассветом, прежде чем начинался очередной день её жизни.
Скай свернулась калачиком в объятиях Лили. Прошлой ночью комната у них была битком набита. Эбби храпела с одной стороны, Скай – с другой, а мама спала на соседней больничной койке. Теперь мама ушла. На кровати осталось только аккуратно сложенное постельное белье и пара подушек. Лили нервно осматривалась, пока не заметила листок бумаги на прикроватном столике.
