Текст книги "Куколка (ЛП)"
Автор книги: Холли Овертон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)
– Эбби, подожди.
Но она не собиралась ждать. Она продолжала целовать его и поцелуй отличался от всех предыдущих. Она всегда сдерживалась; даже не осознавала этого до сегодняшней ночи. Восемь лет она любила этого мужчину и ненавидела себя за это. Сегодня все преграды рухнули. Для Эбби это было их первое свидание. Прекрасное и чистое.
Она втолкнула его в дом.
– Я ужасно себя вела, прости. Но я люблю тебя. Я люблю тебя и люблю Дэвида. Я хочу, чтобы ты это знал.
Он притянул её ближе и целовал до тех пор, пока у неё не закончилось дыхание. Они быстро разделись, оставляя за собой след из одежды по всему дому. Упали в постель, открывая тела друг друга так же, как делали это в подростковом возрасте, только теперь в их спальне не было никаких призраков. Лишь они вдвоём.
Часы спустя, обессиленная Эбби лежала в объятиях Уэса, а он делился с ней своими планами.
– Я подал заявку на участок земли. Для дома. Хочу построить нам собственное жилище. И хочу, чтобы мы путешествовали. Мы отвезём Дэвида в Диснейленд на его первый день рождения. А если ты не будешь больше упрямиться, может, мы с тобой ещё и в медовый месяц туда съездим.
Впервые в жизни Эбби позволила себе подумать о будущем, и это заставило её почувствовать себя живой. Она хотела всего этого и много чего другого. Надеялась, что это возможно, но пока не была уверена. Ещё нет.
Уэс задремал, а Эбби разглядывала его, размышляя, чем она заслужила любовь такого хорошего и доброго человека. Она встала, нацарапала записку, поцеловала его и быстро оделась. Прокралась в гараж, вытащила канистру с бензином из кузова пикапа Уэса и отправилась в путь.
Лунный свет освещал шоссе, пока Эбби ехала к пункту назначения. Ночь была морозной, но она не чувствовала холода. Полностью сосредоточилась на задаче.
Эбби вышла из машины, схватила канистру и начала поливать бензином внешние стены коттеджа Рика. Она старательно обходила кустарники – не собиралась устраивать лесной пожар, хотела уничтожить только это ужасное место. Она лила и лила бензин, пока канистра не опустела. Затем достала из кармана спички и чиркнула одной. Спичка вспыхнула и Эбби бросила её в здание, где томилась в плену её сестра. Ш-ш-шух! Спичка подожгла старое сухое дерево и огонь начал распространяться.
Пламя танцевало, в его движениях была какая-то радостная свобода. Эбби жалела, что Лили не может этого видеть – как дерево трескается, как каркас медленно рушится. В её представлении вместе с коттеджем сгорали и все унижения, пережитые Лили из-за Рика.
Эбби хотела остаться там до тех пор, пока здание не превратится в пепел и угли, но не могла рисковать. В небо уже поднимались большие клубы дыма. Придётся позвонить в пожарную службу, если она не хочет, чтобы на её совести был ещё и пожар в лесу. Она заранее купила телефон с предустановленной симкой. Забралась обратно в машину и поехала прочь, на ходу набирая номер.
– 911, что у вас случилось?
Эбби ответила низким голосом:
– Я видела пламя недалеко от шоссе 12. Кажется, там пожар.
– Хорошо, мэм, где именно на шоссе 12?
– Прямо у съезда с федеральной трассы. Я вижу огонь.
Она быстро повесила трубку и выбросила телефон в лес.
Было почти пять утра, когда Эбби вернулась домой. Она порвала записку, которую оставляла, и проверила всех, включая Дэвида. Все крепко спали. Эбби приняла душ и снова надела пижаму. Остановилась, чтобы ещё разок посмотреть на Дэвида, и увидела, что он уже проснулся, смотрит на цирковую карусельку над кроваткой и радостно играет с собственными ножками, словно это лучшее изобретение в мире.
– Привет, малыш, рано ты сегодня.
Он радостно заверещал, потянулся к ней ручками и ножками. Эбби взяла его на руки и легла обратно в постель. Солнце ещё не взошло, но птицы уже чирикали, возвещая, что ночь скоро закончится. Она прижала Дэвида к себе, вдыхая сладкий запах детской присыпки и задремала.
В какой-то момент она проснулась и стала искать Дэвида. Подняла взгляд и увидела Лили у пеленального столика – та надевала на него чистый подгузник.
– Подъём, соня. Уже почти пол-восьмого.
Эбби резко выскочила из кровати, словно чёртик из табакерки, боясь опоздать. Но тут же замерла, разглядывая сестру. Красота Лили не была кричащей. Её рыжие волосы были гладкими и блестящими, челку скрепляла серебряная заколка. Серые брюки и белая шёлковая блузка придавали образу элегантности.
– Я, наверное, пропустила будильник. Покормишь Дэвида? Я быстро.
– С удовольствием.
Лили пощекотала Дэвида, и тот счастливо засмеялся.
– Пойдём, красавчик. Позавтракаем.
Пока они спускались вниз, Эбби взять себя в руки. Она стояла перед шкафом, выбирая, что надеть. Перебрала десятки вариантов, но в итоге выбрала похожие серые брюки и чёрный свитер с V-образным вырезом. Этот свитер она миллион раз собиралась сжечь. В её сознании он был причиной стольких бед. Она не носила его, но хранила как напоминание о том, что потеряла. Надев его сейчас, Эбби поняла, что сильно похудела – свитер сидел идеально.
После стольких лет, сказала она себе, этот свитер станет её бронёй. Сегодня он защитит их всех.
Эбби спустилась на кухню и увидела, что Лили и мама внимательно смотрят утренние новости.
– Эбби, ты слышала? Кто-то сжёг коттедж Рика Хэнсона этой ночью, – сказала Лили с подозрением.
Эбби уставилась на экран телевизора. В репортаже демонстрировали обугленные останки «пыточного логова» Рика Хэнсона и строили догадки, кто мог это сделать.
– Ты можешь в это поверить? – спросила Лили.
– Наверное, кого-то достало, что это место воспринимают как туристическую достопримечательность, – ответила Эбби.
Она направилась к холодильнику, стараясь сохранять нейтральное выражение лица.
Мама выглядела встревоженной.
– Если этот ублюдок использует случившееся, чтобы сорвать сделку о признании вины, клянусь Богом, я убью поджигателя своими руками.
Эбби в изумлении уставилась на мать.
Ну вот, мама озвучила то, что ей даже не приходило в голову.
Она быстро подошла к Лили.
– Не слушай маму. У них есть видео из коттеджа, вещественные доказательства, твои показания, показания Шейны. Ублюдку ни за что не отвертеться.
– Тётя Эбби, ругаться нельзя.
Скай смотрела на неё с укором.
– Банка для ругательств, тётя Эбби.
Эбби достала из кошелька пятидолларовую купюру и отдала Скай.
– Такими темпами ты насобираешь на колледж раньше, чем ей двенадцать лет исполнится.
Скай хихикнула. Эбби взяла пульт и выключила телевизор. Хватит с них этой ерунды. То, что коттедж сгорел – хорошо. Она сделала доброе дело.
Остаток утра пролетел как в тумане. В половине девятого приехал Уэс. Он согласился присмотреть за детьми и Эбби была благодарна за это. Ей нужно было знать, что они в безопасности. Пока Лили и Ева шли к машине, он отозвал Эбби в сторону.
– Прошлая ночь была приятной неожиданностью.
– Я понимаю…
– Получил твою записку. Она очень много значит для меня.
– Я рада.
Она собралась уходить, но он притянул её к себе.
– Я хочу, чтобы ты и Дэвид переехали ко мне. Хочу, чтобы мы серьёзно поговорили об этом…
– Поговорим. После сегодняшнего дня мы всё обсудим.
Он улыбнулся и поцеловал её. Эбби растворилась в поцелуе, желая удержать это ощущение навсегда. Но сейчас она не могла терять бдительности.
После быстрой поездки по пустым улицам они припарковались возле здания суда Ланкастера и прошли через задний вход, избегая толпы репортёров и зевак, собравшихся на ступенях, в ожидании пикантных деталей приговора.
В зале суда не было ни одного свободного места. Родственники, журналисты и любители трукрайма жались друг к дружке в тесноте.
Всё ещё воспринимают нас как участников шоу , – подумала Эбби. Даже спустя столько месяцев люди по-прежнему увлекались их историей, смаковали интимные подробности преступлений Рика Хэнсона.
Эбби увидела, как в зал проскользнула Мисси вместе с родителями в костюмах от "Brooks Brothers". Прокурор говорил, что Мисси хочет выступить против Рика. Какая-то часть Эбби думала, что она не придёт, но вот, явилась. Мисси выглядела на несколько лет старше, чем в прошлый раз. Худая, тёмные волосы коротко подстрижены и в них поблескивает седина. Она была вся в чёрном, словно в трауре.
Лили наклонилась к Эбби:
– Она выглядит ужасно, правда?
Эбби пожала плечами:
– Она – живое доказательство того, что вина может уничтожить человека. Не жалей её, Лил. Пусть живет со своими решениями.
Лили ничего не ответила. Они уже спорили о Мисси и о том, что даже если она подозревала неладное, то просто не могла осознать, насколько у него на самом деле извращенная натура. Эбби не соглашалась с этим. Если бы у неё возникла хоть тень сомнения насчет кого-то из близких, она бы сделала всё, чтобы докопаться до правды. так что у неё не было ни капли сочувствия к Мисси Хэнсон и никогда не будет.
Эбби наблюдала, как в зал провели мать Рика – Агнес, хрупкую, сгорбленную женщину. Она то и дело промокала глаза платком, пока усаживалась в первом ряду, прямо за спиной у сына. Эбби видела её в одном из ТВ-репортажей. Раньше она представляла мать Рика какой-то белой швалью с пристрастием к наркотикам, но Агнес выглядела как среднестатистическая приличная дама – мать-одиночка из среднего класса, работавшая зубным техником, которая думала, что вырастила замечательного сына. В её глазах Рик был преданным учителем и любящим мужем. Она не могла отрицать доказательства, во всяком случае так она сказала репортёрам. Но когда её спросили про отношения с Риком, она ответила, что всегда будет любить его.
– Я знаю, что он сделал. Ему придётся ответить перед Богом, но он мой мальчик. Я всегда буду любить своего ребёнка.
В принципе, разумом Эбби могла понять её позицию. Но как бы сильно она ни любила Дэвида, всё равно не могла представить, что осталась бы на его стороне, если бы он сотворил с кем-то что-то подобное. Это в голове не укладывалось.
По залу пробежал шёпоток и Эбби увидела, как помощники шерифа ведут мистера Хэнсона. На нём был свитер с круглым вырезом и белая рубашка с синим полосатым галстуком, чёрные волосы аккуратно зачесаны назад. Он мог бы сойти за модель с рекламы J. Crew. Она вспомнила, как он устраивал свои лучшие представления в духе «Общества мёртвых поэтов», запрыгивая на парту, вдохновляя всех учеников, заставляя думать, что нет на свете ничего прекраснее, чем уроки литературы. И даже сейчас он выглядел таким самоуверенным и ухоженным, будто только что сошел на берег с собственной яхты. Его мать заплакала. Он покачал головой.
– Всё хорошо, мама, – спокойным утешительным тоном произнес мистер Хэнсон. – Всё хорошо. Пожалуйста, не плачь.
Если бы кто-то из присутствующих не знал о зверствах, которые этот человек совершал в отношении невинных женщин и детей, его можно было бы пожалеть. Вместо этого Эбби захлестнула волна отвращения из-за того, что кто-то им вообще интересовался.
Через несколько минут вошла достопочтенная судья Бетси Крэбтри и слушание началось. Последовала продолжительная перебранка между адвокатами и судьёй. Эбби пыталась следить за ходом беседы, но вскоре сдалась – вся эта юридическая тарабарщина не имела значения. Она встрепенулась, когда услышала, как судья спрашивает, готовы ли выступить жертвы мистера Хэнсона. Порядок выступлений определил Элайджа, чтобы добиться максимального эффекта. Первой вышла Мисси. Голос у неё был тихий, но уверенный. Эбби наблюдала за Риком – он даже бровью не повел.
– Когда я встретила мужа семнадцать лет назад, то подумала, что я самая счастливая девушка на свете. Он был умным, очаровательным, преданным работе и нашему браку. Я верила, что он хороший человек. К сожалению, я игнорировала все, что не вписывалось в мою картину мира, его приступы гнева, намеки на то, что он женился на мне ради денег. Я не могу изменить своей роли во всём произошедшем. Но я здесь не ради Рика. Я здесь, чтобы извиниться. Перед Лили Райзер и её семьёй. Перед Шейной Мейерс и её семьёй. И перед семьёй Бри Уитакер. Мы не можем убежать от прошлого. Мы неразрывно связаны с ним. Всё, что я могу сказать: мне искренне жаль, что всё это случилось с вами. Мне безмерно жаль, что Рик причинил вам столько боли. Я никогда не смогу забыть того, что он сделал и не снимаю с себя доли ответственности, так как не распознала вовремя кем он на самом деле является. Но я безумно, безумно, безумно сожалею.
Мисси села, сморкаясь в носовой платок, а мать стала ласково поглаживать её по спине. Эбби оценила её слова, но мнения из-за них не поменяла. Эта сука заслуживала каждую минуту своих страданий и чего похуже.
Судья Крэбтри повернулась к маме Бри – Элизабет Уитакер. Это была маленькая женщина, утопающая в цветастом платье на два размера больше нужного. Её очки с толстыми стёклами не могли скрыть покрасневших глаз и осунувшегося лица.
– Моя дочь Бри была отличницей. Она была чирлидершей, которая любила радовать других людей. В деньгах мы не нуждалась, но она хотела сама оплатить платье на выпускной и поездку в Европу, поэтому устроилась официанткой. Она была… она была такой особенной, а этот человек… он отнял её у всех нас. Меня утешает только то, что сейчас она со своим Спасителем. И ещё то, что Рик Хэнсон заплатит за свои деяния.
На несколько долгих минут в зале воцарилась тишина. Судья кашлянула.
– Мистер Мейерс, вы хотите сделать заявление?
Отец Шейны встал. Он потел, вытирал лоб платком. Руки у него тряслись, когда он достал из кармана клочок тетрадного листа. Каждое слово он зачитывал громко, с болью в голосе.
– Моя дочь любила смеяться. В нашем доме с утра до ночи был слышен её радостный смех. Мне повезло, потому что моя дочь жива, но смеха больше нет. Рик Хэнсон не убил мою дочь, но он украл её у нас. Она не спит. Почти не ест. Возможно, она никогда не станет той прежней радостной, беззаботной девочкой, и я, возможно… возможно, никогда больше не услышу, как смеется моя дочка. Я не верующий. Может, было бы легче, если бы верил. Всё, что я знаю: что бы ни случилось с Риком Хэнсоном, этого никогда не будет достаточно. Никакое наказание не будет достаточной карой за то, что вы сотворили со всеми нашими семьями.
Он сел, жена держала его за руку и прижималась к нему.
– Мисс Райзер, теперь ваша очередь обратиться к суду. Когда будете готовы.
Эбби пыталась совладать с собственным волнением. Она ободряюще кивнула Лили.
– Ты справишься.
Лили медленно встала, разглаживая несуществующие складки на брюках. Несмотря на дрожь, со стороны она выглядела полностью собранной. Лили смотрела прямо на мистера Хэнсона, а тот по-прежнему даже не шелохнулся и не выказывал никаких признаков раскаяния. Эбби сжала руки, чтобы не потерять контроль над собой. Она не испортит выступления Лили. Ни за что.
Лили начала:
– Я потеряла три тысячи сто десять дней. Пока я была в заточении, умер мой отец. Моя сестра боролась с алкогольной и наркотической зависимостью и едва не покончила с собой. Мой первый парень влюбился в другого человека.
Эбби вздрогнула, но Лили продолжила.
– Я пропустила выпускной бал и окончание школы. Я пропустила столько всего, что для других людей является само собой разумеющимся. Рассветы и закаты. Восемь дней рождений я отмечала без своей лучшей подруги, без моей сестры-близняшки Эбби. Прошла целая жизнь состоящая из самых разных событий, праздников и переживаний. Я никогда не смогу их вернуть. Я собиралась прийти сюда и описать вам всё, что Рик Хэнсон делал со мной – физически и эмоционально. Но потом поняла, что именно этого он и добивается. Он хотел бы снова пережить ту боль и страдания, которые причинил мне. Поэтому я здесь, чтобы сказать: мне наплевать на Рика Хэнсона. Он стал пустым местом для меня. Он никто. И в этом есть своя ирония, ведь в пустое место он пытался превратить меня. У него ничего не получилось. Я рада, что суд решил назначить ему самое суровое наказание из всех возможных, за то, что он сделал со мной, с моей дочерью и с моей семьёй, но по большому счету это не имеет значения. Потому что Рик Хэнсон – человек без совести. Для тех из нас, кого он ранил – для меня, для Шейны, для Бри и всех наших близких – единственное утешение заключается в том, что он больше не сможет навредить нам. Ты слышишь, Рик? Ты больше никогда не сможешь нам навредить.
Лицо мистера Хэнсона осталось бесстрастным. Лили опустилась на свое место.
Эбби чертовски гордилась сестрой. Она наклонилась и прошептала так, чтобы услышала только Лили:
– Ты крутая.
Лили улыбнулась, в глазах у неё стояли слёзы, но она не заплакала. Эбби знала, что она не заплачет. Не здесь. Не перед ним. Лили просто сидела с прямой спиной – такая сильная и мужественная.
Пошёл ты на хрен, мистер Хэнсон , – думала Эбби, крепко обнимая сестру.
Пошёл ты на хрен.
РИК
– Мистер Хэнсон, хотите ли вы обратиться к суду? – спросила судья с лицом совы, не скрывая своего презрения к нему.
Рик обвёл взглядом переполненный зал. Все эти люди собрались здесь из-за него. Он увидел мать – её лицо было мокрым от слёз, она не сводила с него глаз. Он просил её не приходить, но знал, что она не послушает.
Ты мой мальчик. Я буду с тобой до самого конца.
Ему было жаль её – жаль, что она так и не поняла, кем он на самом деле являлся или отказывалась принять правду.
Потом была Мисси. Полный провал. Выглядела так, будто вообще не выходит из дома: бледная, измождённая, корни волос отросли, одежда висит мешком. Жаль, но это было предсказуемо.
Он не мог отвести взгляд от Лили. От своей Лили. Её волосы выглядели нелепо. Какого чёрта ей взбрело в голову покраситься в рыжий? Это же несусветная дичь. Но даже несмотря на это, она всё равно выглядела великолепно. По крайней мере, пока не открывала рот. Едва заговорила, как ему захотелось наказать её. Хотелось сказать ей, чтобы прекратила врать. Почему она не упомянула ни одного хорошего момента, из тех, что у них были? А всё то, что он для неё сделал? То выдающееся образование, которое он ей обеспечил, все те книги, которыми он её заваливал – и её, и Скай. А Скай? Лили не могла отрицать, что он был прекрасным отцом. Он согласился растить их ребёнка вместе, а она даже словом об этом не обмолвилась. Ни единого слова не сказала.
Когда он проснулся сегодня утром, какая-то часть его всё ещё надеялась, что Лили образумится и поймёт, что тоже любила его. Что их совместная жизнь была чем-то особенным, чего никому никогда не постичь. Но она – безнадёжный случай.
Ему повезло, что он нашёл Анджелу. Она действительно его не подвела. Перед тем, как его увезли, она передала ему записку, и всё шло по плану. Её придурочный кузен уже ждёт в условленном месте, она оставила ребёнка с матерью, подготовила ему одежду и туалетные принадлежности. Она хотела прийти в суд, но он побоялся, что она привлечёт к себе ненужное внимание. Сказал ей строго придерживаться плана – и тогда они скоро будут вместе.
Всё утро Рик игнорировал издёвки охранников, которые обещали ему новых «бойфрендов» в тюрьме и говорили, что ему повезёт, если он протянет там хотя бы неделю. Не обращая на них внимания, он надел костюм и галстук, которые передала мать. Знать, что охранники навсегда застряли в этом аду, а он вот-вот отсюда выберется – это и была лучшая месть.
Теперь настала его очередь говорить. Его момент славы. Он знал, что каждое его движение, каждый жест будут детально разбирать в утренних ток-шоу. По крайней мере, он на это надеялся. Рик встал, склонил голову и постарался изобразить на лице глубокое раскаяние.
– Я знаю, что меня называют чудовищем. Но не согласен с этим определением. Я думаю… я думаю, что я просто больной человек. Но я понимаю, что это не оправдание. Я принимаю своё наказание и обещаю, что после сегодняшнего дня вы больше обо мне не услышите. Я растворюсь в небытии. Надеюсь, что мои жертвы смогут отныне обрести покой и счастье.
Довольный собой, Рик снова сел. Ему хотелось бы услышать аплодисменты и восторженные выкрики, но тишина тоже была довольно приятной. Лили смотрела прямо перед собой, ни разу не встретившись с ним взглядом. А вот её сестра буквально сверлила его глазами. Рик нехотя признал про себя, что она сейчас тоже была довольно горяча – в этом обтягивающем чёрном свитере, который идеально подчёркивал все изгибы. Может, он всё-таки выбрал не ту сестру. Может быть.
Он снова посмотрел на судью, желая, чтобы всё это поскорее закончилось. Уже через несколько часов Рик умчится прочь, а все эти идиоты будут в шоке заламывать руки, не понимая как ему это удалось. Нужно лишь досидеть до конца этого нелепого циркового представления– и он будет свободен.
ЭББИ
Эбби хотелось рассмеяться. До чего жалкое зрелище. Рик даже заморачиваться не стал. Она видела как он на протяжении пятидесяти минут удерживал внимание целого класса подростков и вот всё, что он способен сказать в суде? Он и правда был ничтожным куском дерьма.
Эбби слушала, как судья зачитывает приговор. Звучали такие слова и фразы как «извращённость», «чудовищные деяния», «полнейшее пренебрежение к человеческой жизни» и «полное отсутствие эмпатии, делающее его опасным для любого, кто с ним пересечется». Наконец судья дошла до самой важной части.
– Подсудимый проведёт остаток своей жизни за решёткой без права на условно-досрочное освобождение.
В зале раздались радостные возгласы.
Судья Крэбтри стукнула молотком. Всё было кончено. На короткий миг Эбби почувствовала, что её работа завершена. Она встала, обнималась с мамой и адвокатами, все поздравляли друг друга. Все, кроме Лили. Сестра стояла неподвижно и смотрела на мистера Хэнсона. Эбби хотела взять её за руку, но Лили неожиданно вырвалась и направилась к нему. Испугавшись, Эбби побежала следом. Охранник шагнул вперёд, преграждая Лили путь. Лили медленно подняла руку.
– Пожалуйста, мне нужна всего лишь секунда, – умоляюще произнесла она.
Охранник окинул Лили взглядом и сразу же пришёл к выводу, что она не представляет опасности. Он отступил. Лили шагнула ближе. Рик смотрел на неё с нежностью, словно заранее знал, что она подойдёт к нему.
– Я хочу, чтобы ты знал: я прощаю тебя, Рик. Я прощаю тебе всё, – твердо сказала Лили.
Он улыбнулся своей самодовольной, плутовской улыбкой, и Эбби почувствовала, как внутри неё клубится тьма – та самая тьма, которую она так долго пыталась уничтожить.
Нет. Нет. Нет. Зачем Лили это сказала? Он не заслуживал прощения.
Никакой вечности не хватит, чтобы заслужить прощение за то, что он сделал.
Улыбка мистера Хэнсона буквально расползлась по его лицу.
– Я тоже прощаю тебя, Куколка. Я буду скучать по тебе и всегда буду любить тебя. Береги нашу девочку.
Лили ничего не ответила. Просто развернулась и пошла прочь. Но в тот момент Эбби увидела выражение лица сестры и оторопела. Она смотрела на удаляющуюся спину Лили. Этот взгляд… Боже правый. Лили говорила, что ей наплевать на Рика, что он для неё ничего не значит. Но это оказалось ложью. Эбби никогда раньше не допускала такой мысли, ей это и в страшном сне не могло привидеться. Неужели Лили действительно любит Рика Хэнсона? Неужели она может любить человека, который творил с ней ужасные вещи? Но это была не настоящая любовь. Не могла быть ею. То была уродливая, переломанная, извращённая, исковерканная любовь – единственный вид любви, который был доступен Рику Хэнсону. И Лили до сих пор была к нему привязана. Пока он жив, она всегда будет прикована к нему.
Лили уже отошла в дальний конец зала, на безопасное расстояние. Эбби шагнула к мистеру Хэнсону, сжимая в кармане маленький керамический нож, которое положила туда утром. Это с самого начала было частью её плана, её подготовкой к подарку для Лили. Эбби просто не была уверена, хватит ли у неё смелости им воспользоваться. Но этот взгляд, этот чёртов взгляд полный любви, убедил её, что другого выхода нет.
Она подняла лезвие и вонзила его в грудь мистера Хэнсона. Брызнула кровь. Он попытался отшатнуться, но не смог из-за наручников. Заместитель шерифа потянулся, чтобы схватить Эбби, но она была неудержима – ею управляли адреналин и ярость, желание уничтожить человека, столь много отнявшего у неё.
Мир вокруг сделался беззвучным, пока Эбби смотрела на ярко-красное пятно, расплывающееся по груди мистера Хэнсона. Всё было идеально. Эбби была медсестрой, её учили лечить. Но благодаря этому, она точно знала, куда следует бить. Впервые с того дня, как он взял Лили в заложницы, мистер Хэнсон потерял контроль над ситуацией. Жалкий больной извращенец паниковал от боли и страха. Он стонал от боли, оседая на пол. Эбби склонилась над ним и продолжила наносить удары. Она хотела, чтобы последним, что он увидит в своей жизни, было её лицо.
Да, она ненавидела мистера Хэнсона, презирала его, но никогда не думала об убийстве, пока они с Лили не побывали возле коттеджа. Если Лили нужно, чтобы Рик исчез и только тогда у неё будет будущее, полное эпичных дней, то Эбби в состоянии ей это обеспечить. Это было то, что она действительно могла сделать. Она специально ездила в Филадельфию, чтобы купить керамический нож – на такие не реагируют металлодетекторы. После выступления Лили и оглашения приговора ей на какой-то миг подумалось, что пусть лучше он гниёт в тюрьме. Но потом она увидела выражение лица Лили и поняла – выбора нет.
Она продолжала бить его. Руки залило кровью, металлический запах заполнял нос и рот. Наконец у неё из рук вырвали лезвие, а её саму грубо повалили на пол. Эбби лежала на холодной плитке, чья-то нога упиралась ей в спину, обездвиживая. Она не отрывала взгляда от Рика – его тело извивалось, он скулил и стонал. Эбби не могла сдержать смех. До чего же замечательно было смотреть на его страдания, она даже не представляла, что это будет настолько приятно. Она не знала, сколько времени пролежала так, прежде чем на её запястьях сомкнулись холодные металлические наручники.
Когда её подняли на ноги, Эбби встретилась взглядом с Мисси Хэнсон.
Не благодари , – мысленно сказала она ей. – Вот так дела делаются.
Офицеры быстро повели Эбби прочь. Она успела увидеть Лили и маму – они плакали, крепко обнявшись. Эбби было жаль, что она причинила им страдания, но больше она ни о чём не жалела. На самом деле она была в восторге. Окровавленное, беспомощное и никчёмное тело Рика на полу было самым прекрасным зрелищем, какое она когда-либо видела. Единственное, о чём она думала, пока её тащили прочь из зала суда:
Наконец-то, чёрт возьми.
ЛИЛИ
В зале суда воцарился настоящий ад. Крики, паника, истерия – полная неразбериха. На полу растекалась лужа крови, а Рик судорожно хватал ртом воздух. Откуда-то появился шериф Роджерс и вместе с приставом пытался скрутить Эбби.
– Пожалуйста… пожалуйста, я не хочу умирать… – хрипел Рик.
Мать Рика рыдала и рвалась к сыну, но заместитель шерифа её не пускал.
– Спасите моего мальчика! Кто-нибудь спасите моего мальчика!
Лили смотрела на ошарашенные лица людей вокруг и хотела крикнуть им:
– Вот что я пережила. Вот как выглядел каждый день жизни с Риком Хэнсоном. Кошмар, от которого не сбежишь. Что-то настолько жуткое, что в это невозможно поверить.
Она сама была не в силах пошевелиться или вымолвить хоть слово. Она бы никогда не подумала, что её сестра на такое способна. Лили даже не заметила, что Эбби пропала из виду, пока не услышала жуткий хрип. Обернулась – но было уже поздно. Увидела нож, кровь и жгучую ненависть на искажённом лице Эбби, которая снова и снова вонзала лезвие в тело Рика.
Через несколько секунд – а может, минут – Лили увидела, как два помощника шерифа выволакивают Эбби из зала суда. Шериф Роджерс встал рядом с мамой, обнял её, а после проводил их обеих в кабинет судьи Крэбтри. Лили видела, как охранники пытаются остановить кровотечение у Рика. С улицы уже доносились приближающиеся звуки сирены «Скорой».
Почему, Эбби? – снова и снова проносилось в её голове. – Почему?
Мама плакала и так сильно вцеплялась в руку Лили, что та боялась, как бы она не упала. Они сидели в кабинете судьи. Кто-то принёс им бутылки с водой. Кто-то другой накинул на плечи одеяла. Лили дрожала, но единственное, о чём она могла думать – это то, как она все эти месяцы сидела напротив доктора Амари, даже не подозревая о страданиях Эбби. Внутри её сестры что-то зрело, росло, а никто этого не заметил. Даже я. Может, Лили просто не хотела замечать.
Мама потрясла руку Лили, её глаза были широко распахнуты от испуга.
– Коттедж… как ты думаешь… —начала она дрожащим голосом. – Могла ли Эбби…?
Лили покачала головой и кивнула в сторону шерифа Роджерса, который стоял в нескольких шагах от них, тихо переговариваясь с судьёй Крэбтри.
– Ничего не говори.
Лили ни секунды не сомневалась в том, что это Эбби сожгла коттедж Рика. Она поняла это в тот самый момент, когда увидела нож в руке сестры. Когда увидела, как та снова и снова вонзает его в грудь Рика. Но она не собиралась помогать полиции выстраивать дело против неё.
Лили не могла просто сидеть и ничего не делать. Она встала и обратилась напрямую к шерифу Роджерсу:
– Рик… Он…?
– Умер? Да, он мёртв. Ему пробили аорту. Он скончался в машине «Скорой», реанимацию провести не удалось. Смерть констатировали при поступлении в больницу.
Лили осознала масштаб произошедшего. Её сестра убила человека. Эбби убила Рика
.– Я должна её увидеть. Я должна увидеть Эбби.
Шериф Роджерс взглянул на маму. Та сидела почти что в кататоническом состоянии, глядя в пустоту. Он опустился рядом с ней на корточки и взял её за руку.
– Эви, я отведу Лили к Эбби. С тобой ведь всё будет хорошо?
– Я в порядке… Я останусь здесь. А ты, Лил… передай моей девочке, что я её люблю. Что бы ни случилось…
Шериф Роджерс провел Лили через толпу полицейских и следователей, которые собирали улики и опрашивали свидетелей. Он прикрывал её от любопытных взглядов, пока провожал к камерам предварительного заключения и по дороге кратко инструктировал:
– Долго поговорить у вас не получится, Лили. Нам нужно перевезти Эбби в тюрьму для оформления бумаг. Пожалуйста, не обсуждайте то, что произошло. Всё, что здесь будет сказано, может быть использовано против неё.
Лили прошла за ним к рядам камер. Рядом с камерой сестры стоял заместитель шерифа, его рука лежала на кобуре пистолета. Сквозь прутья Лили увидела Эбби: та сидела на койке и разглядывала свои окровавленные руки, лежащие на коленях. На ней всё ещё были серые брюки и чёрный свитер. Лили уставилась на этот свитер. Чёрный свитер. Она только сейчас поняла, что Эбби хранила его все эти годы. Она не могла поверить, что не заметила раньше. Ещё одна деталь, которую она не заметила вовремя. Ещё одна деталь, которая привела их обеих сюда.
