Текст книги "Куколка (ЛП)"
Автор книги: Холли Овертон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
Рик терпеливо ждал, пока она не выдохнется и не потеряет нить повествования. Затем наклонился ближе, убрал прядь волос с её глаз. Увидел знакомый блеск возбуждения – тот самый, что был у десятков его трофеев. Он сразу понял: попалась Пригласи он её к себе в общагу, пошла бы без вопросов. Но она не одноразка. Она была его будущей женой. Он хотел сделать всё правильно. Спросил, не голодна ли она, и они пошли в «Porch», любимое студенческое кафе, где сели за дальний столик и долго беседовали о её семье, о занятиях, о будущем.
Он – специалист по английскому, мечтает стать писателем, но после выпуска хочет преподавать в старшей школе. Мисси сказала, что родители давят на неё, требуют, чтобы шла в юридический, но она желает работать с детьми. Он проводил её до сестринского общежития и нежно поцеловал. Через месяц сказал, что любит её, а через восемь месяцев они поженились. Она была достаточно привлекательна, секс был терпимым, но главное – доверчивая натура Мисси позволяла ему вести ту самую жизнь мечты.
Фред и безымянная толстозадка провели Рика по нескольким длинным коридорам до комнаты свиданий. Ряд стеклянных окон отделял заключённых от посетителей, с обеих сторон висели телефонные трубки. Рядом с ним были охранники и также они стояли возле Мисси. Сначала она его не заметила. Сидела, уставившись в пустоту, лицо омрачено горем. За почти пятнадцать лет брака он ни разу не видел, чтобы она вышла из дома без полного макияжа, а сегодня сделала исключение. Глаза красные, щёки опухшие, и – о ужас – спортивный костюм. Рик был разочарован до глубины души.
Мисси подняла взгляд и увидела его. Рукой театрально прикрыла рот. Он знал, что синяки делают его похожим на монстра, но всё равно криво улыбнулся.
Спасибо, хоть зубы не выбили.
Он медленно сел, поморщился для пущего эффекта и взял трубку. По ту сторону стекла Мисси вцепилась в телефон, слова полились потоком.
– ФБР обыскали дом. Мужчины с оружием ворвались и забрали всё. Компьютеры. Мои личные бумаги. Мой телефон. Всё перевернули вверх дном. И репортёры, Рик. Столько репортёров на нашем газоне и их становится всё больше. Мама с папой приехали утром, но нам всё равно не удается их разогнать. Всё так ужасно. То, что они говорят… о том, что ты якобы сделал, – голос низкий от слёз, слова еле разобрать.
Рик знал: Мисси не поверит, если он будет всё отрицать и тратить время на это было бы бессмысленно. Как только придут результаты ДНК – ему конец. Но сейчас ему требовалась её помощь. Оставался только один вариант.
– Я виновен, Мисси. Признаю. Я совершил преступление.
Она уставилась на него, глаза расширились от ужаса. Попал в точку. Он сразу понял: правильный ход. Она ждала полного отрицания. Ждала оправданий, отговорок, а он удержит её честностью – хотя бы на первых порах.
– Но я не виновен в том, что они говорят. Эта девчонка сама ко мне полезла. Соблазнила меня. Да, признаю, у меня была интрижка с ней. Она говорила, что хочет меня, что любит. Что мы созданы друг для друга.
Он позволил голосу предательски дрогнуть.
– У тебя от неё ребёнок, – сказала Мисси, голосом охрипшим от боли и предательства.
– Она обманом заставила меня её оплодотворить. Всё это было частью её плана. Поэтому мне нужна твоя помощь, Мис. Мне нужен хороший адвокат. Кто-то, кто заставит всех увидеть, что я не плохой человек. Что я отличный муж и учитель, и это не полностью моя вина. Они должны понять, что с этой девчонкой что-то не так. Поможешь мне, Мис?
Мисси покачала головой, словно пытаясь стряхнуть с себя всё случившееся.
– Мама с папой хотят, чтобы я подала на развод. Говорят, это единственный способ избежать большего скандала. Единственный способ, чтобы я не выглядела полной дурой.
Рик постарался не выдать эмоций. Господи, как он ненавидел её родителей. Самодовольные придурки, баловавшие Мисси до тех пор, пока она не разучилась заботиться о себе.
– Не делай этого. Пожалуйста. Я совершил ужасные ошибки, но и ты тоже не без греха. И я тебя простил.
– Ты серьёзно? Это ничего не значило. Тебя вечно не было, а я… Всего одна ночь, и я тебе всё рассказала. Но это… это нельзя сравнивать. То, в чём тебя обвиняют. Это отвратительно.
Чёрт. Переборщил.
Он отступил.
– Ты права. Я просто оправдываюсь. Я люблю тебя. Люблю тебя с первого дня нашей встречи.
Он видел, как сильно она хочет поверить ему, продолжать верить в их привычный обустроенный союз. Он нанёс удар.
– Я всё ещё хочу всего, о чём мы мечтали. Всё ещё хочу детей. Мисси, я знаю, у нас может быть та, прежняя, жизнь, но без тебя я не справлюсь.
Он видел, что она колеблется.
– Я могу доказать тебе, что эта девчонка далеко не невинна. У меня есть доказательства. Я могу показать их тебе, но ты должна остаться со мной, мы должны пройти через всё это вместе.
Она смотрела на него, глаза полны слёз.
– Мне нужно идти.
Рик отшатнулся, потрясённый.
– Мисси, подожди! Пожалуйста!
Но она повесила трубку и пошла прочь.
Он забарабанил по стеклу.
– Мисси. Не бросай меня. Мисси! Мисси, пожалуйста… не оставляй меня, Мисси. Ты мне нужна!
Он колотил по стеклу до тех пор пока она не скрылась из виду, затем охранники потащили его обратно в камеру.
Рик не мог поверить, что эта сука не послушала его, что не станет помогать. Надо было её убить, честное слово.
Он трясся от злости, уже забыв про Мисси и её тупость.
Давай, Рик. Думай. Нужно перегруппироваться и разработать новый план. Всё будет в порядке…
ЕВА
Ева не могла смириться с тем, как быстро её радость, её облегчение после возвращения Лили перешли в отчаяние. Её беспокоило не то, как Лили отреагировала на новости о Уэсе. Проблемой было как раз отсутствие реакции. Выражение лица Лили не поменялось, но в глазах мелькнула боль. Прежде чем Ева успела сказать хоть слово, прежде чем кто-то успел что-либо объяснить, Лили бросилась наверх. Раньше Ева побежала бы следом. Убедилась бы, что всё в порядке. Но что-то её останавливало. Как ни тяжело было это принять, Лили сейчас не хотела её видеть. Ей требовалось побыть в одиночестве и Ева намеревалась уважить это желание. К тому же у неё была Эбби, о которой тоже стоило позаботиться. С тех пор как Уэс ушёл, Эбби так и сидела на диване. Со столь сосредоточенным видом, будто решала математическое уравнение без ответа. Ева чувствовала как плечи у неё каменеют от напряжения.
– Она будет в порядке, Эви. У вас все будет хорошо, – сказала мама, мягко похлопав её по плечу. У отца было другое мнение.
– Звони врачу, Ева. Скажи, что Лили в беде. Слишком много всего навалилось за короткий срок. Ей будет лучше в больнице.
– Папа, хватит. Ты слышал, что сказала Лили. Дадим ей время.
– Ева, я думаю…
– Папа, это не обсуждается.
Лицо отца покраснело. С годами родители становились всё более ранимыми. Не говоря уже о том, что отец – генеральный директор компании по поставкам медицинского оборудования, занимавший эту должность на протяжении тридцати шести лет – привык всегда добиваться своего. Он что-то сердито пробормотал под нос.
– Может, нам вообще не стоило сюда приезжать.
Ева не собиралась этого терпеть Только не сейчас.
– Может и не стоило.
– Послушай меня, юная леди, мы проделали весь этот путь, чтобы помочь…
– Я вас не просила.
Она действительно не просила. Более того – сказала им не приезжать. Она знала, что им всем нужно время, чтобы осознать случившееся, чтобы побыть втроём – только они, без посторонних. Но отец никогда не принимал отказ.
– Я не позволю тебе прятать голову в песок, пока жизни твоих дочек разваливаются на части, – сказал он.
Ева почувствовала, что в ней закипает злость.
– Ты думаешь, я их брошу в беде? Ничего подобного. Но это мой дом. Моя семья. Я разберусь с этим по-своему. И если тебя мои методы не устраивают, то, может, тебе действительно стоит уехать домой.
– То есть ты нас выгоняешь? – спросил отец, сощурившись от гнева.
– Я прошу вас принимать во внимание то, в каком мы сейчас состоянии.
На мгновение повисла тишина, а потом отец вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Мама Дейва подошла к Еве и взяла её за руку.
– Не обращай на него внимания. Ты права. Нам не стоило приезжать, но я должна была снова увидеть нашу девочку. Я вернусь, когда вы разберётесь со всем этим. И послушай: я знаю, ты готова отдать девочкам всё, что у тебя есть, но позаботься и о себе.
Ева крепко обняла Меме.
– Ты тоже.
Меме развернулась и пошла наверх. Ева приготовилась к стычке с матерью, но та её удивила.
– Наши девочки вместе. Они в безопасности, и вы все вместе. Это главное. Я разберусь с твоим отцом. Этот старый осёл просто ненавидит ситуации, когда не может всё контролировать, – сказала она.
Ева слышала, как отец звонит своему турагенту и требует найти билеты на первый утренний рейс. Обычно Ева выступала в роли миротворца. Она ненавидела, когда отец расстраивался, и делала всё, чтобы исправить ситуацию. Но сегодня ей было наплевать на его чувства. Она была вымотана. Она опустилась на диван рядом с Эбби, понимая, что им нужно поговорить об Уэсе и о том, как та с ним обошлась.
Телевизор был включён, Эбби бессмысленно пялилась в экран, когда на нём вдруг появилась фотография шестнадцатилетних Лили и Эбби. Шёл сюжет о возвращении Лили домой. Ева глазам своим не поверила. Она потянулась к пульту.
– Выключи это.
Но Эбби отказалась и вместо этого прибавила громкость.
Теперь на весь огромный экран растянулась фотография Лили. Та самая чёртова фотография с поминальной службы, которую помог организовать Рик Хэнсон. А потом кадр сменился: Лили сегодня, когда она протягивала руку, чтобы забрать Скай у Уэса. Ева невольно подумала, что Лили выглядит одновременно как раненая птица и как могучая воительница. Когда камера переключилась на репортёра с чрезмерно зализанной прической, Ева поняла, что он стоит прямо у их дома, с выражением крайней озабоченности на лице.
– Пока соседи и друзья устроили акцию в поддержку семьи Райзер, члены семьи обвиняемого,Рика Хэнсона, выступили на его стороне.
Кадр сменился, и на экране появилась жена Рика Хэнсона – Мисси. Она стояла у здания окружной тюрьмой Ланкастера, а перед ней разлилось море репортёров. Хрупкая и измождённая, в простом, но дорогом тёмно-синем платье и в жемчугах, она была похожа на жену политика. Ева знала, что Мисси Хэнсон учительница в младшей школе, очень красивая, с длинными тёмными волосами и лёгким южным акцентом. После исчезновения Лили она принесла им запеканку с тунцом и раз в год присылала открытку – мол, думаем о вашей семье и молимся, чтобы вы докопались до правды.
Что она делает на экране?
Ева подалась вперёд, затаив дыхание, слушая выступление Мисси.
– Мой муж – не злодей. Я знаю, что всем так было было проще. Он совершал ужасные ошибки, но я уверена, что есть вопросы и к девушке, которую он якобы похитил. Более того, у меня есть доказательства, которые убеждают, что у этой истории две стороны.
У Евы перехватило дыхание, когда Мисси подняла фотографию. Камера приблизилась.
Боже, как Ева ненавидела это слово – «селфи». Так пошло. Но это было именно оно. Снимку, наверное, год или два. Рука Лили вытянута вперёд, она улыбается, Скай и Рик наклоняются ближе. На всех троих одинаковые дурацкие праздничные колпаки, они корчат рожицы. Со стороны они выглядели как обычная счастливая семья, а не как жертвы и похититель. Еве стало так тошно от этой фотографии, что она отвернулась. Эбби сидела, обхватив живот, не мигая глядя в экран.
– Я знаю, некоторым из вас трудно понять, почему я сейчас стою здесь, но я дала клятву быть рядом с мужем в болезни и здравии – и намерена её сдержать. Надеюсь, вы не будете спешить с выводами, пока не раскроют все подробности этого дела. Спасибо.
Ева потянулась к Эбби, понимая, как это повлияет на её дочь.
– Всё хорошо, Эбс. Никто не поверит в её историю. Никто, – заверила Ева.
Но Эбби уже вскочила на ноги. Зажала в руке ключи от машины Евы и бросилась к двери. Ева попыталась преградить ей путь.
– Эбби, подожди, успокойся.
Эбби развернулась.
– Я поеду покатаюсь. Отстань от меня. Просто, чёрт возьми, отстань.
Эбби пулей вылетела из дома, репортёры затараторили вопросы ей вслед, вспышки камер ослепили Еву даже с порога.
Ева отпустила дочь, надеясь, что она остынет. Она позвонила Уэсу – вдруг он тоже смотрел новости, вдруг сможет найти Эбби и успокоить.
Ей нужно было лечь спать, но Ева бродила по дому, не в силах расслабиться. Она полностью отдраила кухню, но это не помогло и она почувствовала, что ни секунды больше не может оставаться в этом доме. Эбби забрала её ключи от машины, поэтому она вызвала такси. Назвала адрес за углом и вышла через заднюю калитку. Ева убеждала себя, что просто идёт в "Белведер", местный бар, где напьётся настолько, чтобы заглушить тревогу. Но каким-то образом она оказалась у здания полиции Ланкастера. Ева всегда ненавидела возвращаться туда – ненавидела воспоминания, которые при этом всплывали. Но ей нужно было увидеть Томми и убедиться, что эта фотография и бредовые заявления Мисси Хэнсон ни к чему не приведут.
Ева подошла к стойке и заметила дежурного по имени Чарли. Он работал ещё в ту пору, когда её впервые отвели на допрос, но никогда не относился к ней как к преступнице. Его доброту она не забудет. Увидев её, он просиял, протянул руку.
– Миссис Райзер, не могу словами передать, как мы все были счастливы услышать, что Лили нашлась.
– Спасибо, Чарли. Мы в восторге…и это ещё слабо сказано...
Улыбка Чарли потухла.
– Что-то не так?
Маска храбрости, которую она нацепила, трещала по швам, но сейчас нельзя было давать слабину.
– Я хотела узнать, на месте ли шериф Роджерс. У меня к нему несколько вопросов.
– Да, мэм. Я провожу вас.
– Не нужно. Я знаю дорогу.
Ева поспешила скрыться от его внимательного взгляда. Она дошла до кабинета Томми и увидела его через стекло: он склонился над стопкой бумаг, шляпа снята, рядом чашка кофе. На мгновение Ева подумала, что нужно просто развернуться и уйти. Но было уже поздно. Томми поднял взгляд и замер от удивления. Вскочил, открыл дверь.
– Эви, заходи. Заходи. Ты в порядке? То есть… понятно, что нет… Я просто не ожидал тебя. Что привело тебя сюда так поздно?
– Мне нужно… мне нужно…
Она выдохнула и опустилась в кресло.
Он остановился рядом и посмотрел на неё, уже догадываясь из-за чего она пришла.
– Послушай, Рик Хэнсон спятил, если думает, что эти фото могут перебить то, что мы нашли в том аду… – Томми осёкся, осознав, что сказал лишнее.
Ева знала: сегодня утром она была трусихой. Согласилась присмотреть за Скай, потому что ей не хватило смелости выслушать признание Лили. Но теперь Ева поняла: если она хочет провести Лили и Скай через это, если хочет противостоять Хэнсону – она не может жить в неведении.
– Я хочу знать, что случилось с моей дочерью. Мне нужно знать.
Томми напряженно потёр лоб. Его глаза цвета лесного ореха покраснели, под ними залегли круги.
– Ева, это плохая идея. В её показаниях есть детали, которые матери точно не стоит знать. Поверь мне.
– Томми, пожалуйста…
– Я нарушу правила. Снова.
– Но ради меня… ради меня ты ведь нарушишь правила? – Она понимала, что это ужасная просьба, и всё равно не отступила.
Томми вздохнул, обдумывая варианты, осознавая ответственность, возложенную на него. Медленно встал, подошёл к окну и закрыл жалюзи в кабинете, отгородившись от чужих глаз. Протянул руку через стол и пододвинул к ней папку.
– Это предварительный отчёт ФБР плюс каталог улик, собранных на месте преступления. Я могу оставить тебя одну, если хочешь.
Он направился к двери, но Ева схватила его за руку. Накрыла его ладонь своей и замерла так.
– Пожалуйста. Не уходи.
Томми ничего не ответил. Убрал руку и вновь сел за стол. Сидел молча, пока Ева читала шестидесятистраничный отчёт – подробный рассказ о сексуальном и физическом насилии над её ребёнком со стороны человека, которого она считала другом семьи. Несколько раз она останавливалась, спрашивая себя, не совершила ли ошибку, как ей теперь вытравить эти образы из головы.
Когда Ева наконец закрыла папку, ей показалось, что её сейчас вырвет. Как можно вытворять такое – не только с её дочерью, но и вообще с каким-либо человеком? Как жить в мире, где есть люди, способные на это? Она подняла взгляд на Томми, слёзы ручьём текли по её лицу.
– Он под замком? – спросила она. Даже имя произнести не могла.
– Да. Сегодня ему здорово досталось, так что теперь ему усилили охрану.
– Кто его избил?
Томми не ответил – и это было ответом. Еве хотелось пожать руки тем офицерам, она бы даже на семейный ужин их пригласила и попросила бы в мельчайших деталях рассказать про его страдания.
– Насколько сильно?
– Недостаточно.
– В его случае не может быть достаточно. Ты же согласен, да? – спросила Ева.
– Конечно, Эви. Уж поверь.
Ева медленно подвинула отчёт обратно и встала.
– Спасибо.
– Тебе подвезти? Могу попросить кого-нибудь из ребят.
Образы из отчета сражались за место в её голове, мешая думать. Она открыла рот, чтобы согласиться, но вместо слов вырвался всхлип. Томми обнял её, и она прижалась к нему, снова плача из-за Лили. Из-за Эбби, из-за Дейва, из-за её родителей и всех остальных людей, чьи жизни Рик Хэнсон походя разрушил.
– Я здесь, Эви. Я с тобой. Всё будет хорошо. Я здесь.
Всегда такой добрый и порядочный, – подумала она, и осознала, что снова затягивает Томми в свою жизнь. Он сделал выбор много лет назад – и он был не в её пользу. Но всё же Ева пришла сюда, всё же хотела его увидеть. Она была как потерявший управление аттракцион «американские горки» о происшествии с которым как-то рассказывали в новостях. Гайки и болты отлетают, вагоны мчатся навстречу катастрофе. Она была его катастрофой, но остановиться не могла. Шум и суета полицейского участка отступили. Она не знала, как долго он держал её в своих объятиях. Она хотела бы остаться рядом с ним навсегда, но семья нуждалась в ней, а он принадлежал другой женщине. Ева отстранилась, взяла сумочку.
– С тобой всё будет в порядке? – спросил Томми.
– Надеюсь.
Ева уже взялась за ручку двери, когда он снова притянул её к себе. Его сердце билось так же быстро, как у неё.
– Что нам делать, Эви? – спросил он.
Ева посмотрела ему в глаза.
– Не имею ни малейшего понятия.
ЭББИ
Эбби анализировала ситуацию, пытаясь продумать план атаки. Она припарковалась у дома Мисси Хэнсон и наблюдала за репортерами, которые собрались здесь. Толпа была даже больше, чем та, что осаждала дом мамы. И так всё было паршиво, Лили её ненавидела из-за поступка Уэса. А теперь ещё и это…Эбби до сих пор не могла поверить в ту хуйню, которую увидела по телевизору.
Якобы похищена? Якобы похищена. У истории две стороны. Мисси его поддерживает? Что не так с этой тупой бабой? Любой, кто посмотрел на те фото, должен был увидеть ужас в глазах Лили, безысходность. Как вообще люди могут верить, что Лили пеклась о Рике Хэнсоне? Но что, если они поверят? Что, если мистер Хэнсон использует это, чтобы…
Нет, Эбби не могла этого допустить. Поэтому она и приехала сюда. Ей нужно было поговорить с его женой, нужно было заставить её понять.
Дом его найти было несложно. В школе все знали, где живут Хэнсоны. Роскошный особняк в самом богатом районе – подарок родителей Мисси. Приданое, как Рик шутил на уроках, посвященных разборам книг Джейн Остин. Эбби выскочила из машины и решительно поднялась по ступенькам, пробираясь сквозь заслон из репортеров. Она игнорировала их вопросы, а журналисты атаковали её словно бешеные псы, будучи в исступлении от новой сенсации.
Эбби колотила в дверь до тех пор, пока Мисси не открыла дверь. Она выглядела растерянной.
– Ты не можешь здесь находиться. Не можешь. Уходи или я вызову полицию.
– Впусти меня, или, клянусь Богом, я устрою истерику. Посмотрим, как они отреагируют, когда беременная женщина рухнет в обморок у тебя на крыльце.
Аристократические черты лица Мисси, казалось, увядали под воздействием последних событий. Она оглядела толпу, потом медленно открыла дверь шире и Эбби проскользнула внутрь.
Здесь жил мучитель её сестры. Интерьер – приглушённые земляные тона, дорогая мебель, картины, которые покупали за бешеные бабки. Родители Мисси – мать в жемчугах и одежде пастельных цветов, отец в рубашке застегнутой на все пуговицы. Всё тут было безупречно.
Как будто попала в каталог «Brooks Brothers», – подумала Эбби.
Родители Мисси сидели за обеденным столом, но, увидев её, отец Мисси встал на ноги.
– Мисси, что происходит?
Мать Мисси тоже поднялась, нервно всплеснув руками.
– Эдвард, это неправильно. Ей нельзя здесь находиться.
Мисси натянуто улыбнулась.
– Мама, папа, мы только немного поговорим. Я скоро вернусь.
С высоко поднятой головой Мисси провела Эбби в кабинет и закрыла за ними дверь.
– Говори, чего ты хочешь, – сразу перешла она к делу.
– Мисси… Боже, какое дурацкое имя. Но послушай, Мисси, меня оскорбляет не оно, а твоя тупость. Оскорбляет и бесит. И сегодня я тебе рот заткну.
Мисси вскинула голову, глаза её вспыхнули.
– Я не потерплю оскорблений в моём собственном доме. Папа был прав. Тебе пора уходить.
Мисси направилась к двери кабинета. Эбби схватила её за руку и крепко сжала.
– Каждый раз, когда я закрываю глаза, то вижу, как моя сестра умоляет любимчика Ланкастерской школы, всеми обожаемого учителя по английскому, отпустить её. Я ощущаю отчаяние, одиночество и ужас Лили, пока он насилует и избивает её снова и снова. Ты можешь давать интервью. Можешь ходить по всем ток-шоу с этой фальшивой фоткой, но это никак не изменит реального положения дел. Мистеру Хэнсону не бывать хорошим человеком. Мистер Хэнсон любит мучить маленьких девочек. Любит разрушать их семьи и упиваться чужими страданиями.
– Ты ошибаешься…
– Ты правда настолько тупая? Я не ошибаюсь. Если бы ты знала, что он творил, если бы услышала о том, что он делал… – голос Эбби дрогнул. Она продолжала сжимать руку Мисси, обрадовавшись, когда та застонала от боли. – Ты действительно пытаешься убедить меня, что никогда не видела в нём даже проблеска того монстра, который пытал мою сестру? Ни разу?
Мисси замялась. Эбби хотелось уничтожить эту женщину, хотелось, чтобы она заплатила за свои слова, сказанные на ступенях тюрьмы.
– Монстры не дышат огнём, Мисси. Монстр этого города – обычный мужчина, который преподавал английский в старшей школе. Мужчина, который годами держал в подвале секс-рабыню, а его женушка была слишком тупой, чтобы это заметить.
– Прекрати. Пожалуйста, прекрати.
Мисси расплакалась, из носа у неё потекли сопли. Эбби нравилось смотреть на то, как ломается эта женщина. Она питалась её страданиями, словно стервятник – дорожной падалью.
– Признавайся, тупая сука. Признавайся, ты знала: что-то не так. Знала же, да? Знала, Мисси?
– Да… То есть, я не знала наверняка, но… но он так часто уходил. Я знала, что он не пишет книгу. И видела историю поиска у него на компьютере. То, о чем он фантазировал. Но я думала…
– Что пока он надевает свой V-образный свитер, приходит домой, пахнущий одеколоном и мелом, рассказывает о работе, пока у вас бывает барбекю с соседями и еженедельный секс в миссионерской позе, то можно и закрыть глаза на несостыковки.
– Мне так… так жаль…
– Не надо. Не трать дыхание на бесполезные извинения. «Прости» – это просто слово. Пустое, бессмысленное слово. А то, что он сделал, то, что ты позволила ему сделать, никакими словами не стереть.
Мисси уже рыдала в голос. В дверях появился её отец, лицо – красная маска ярости.
– Тебе пора уходить.
Эбби приблизилась к Мисси, понизила голос до шёпота.
– Если ты ещё раз дашь интервью на ТВ и назовёшь мою сестру лгуньей, я тебя убью.
Мисси окончательно сломалась.
Эбби покинула её дом, не обращая внимания на крики и угрозы её отца.
Когда она забралась обратно в мамину машину, то широко ухмыльнулась.
Пускай Лили не хочет с ней разговаривать. Пускай, не знает о том, с какой яростью Эбби готова её защищать. Но Эбби сделает всё, что потребуется, чтобы эти люди никогда больше не посмели обидеть её сестру.
ЛИЛИ
«Слёзы – удел слабаков».
Именно так говорил Рик. До того, как Рик похитил её, Лили была настоящей плаксой. Она плакала из-за всего на свете. Из-за кантри-музыки. Фильмов с канала "Hallmark". Видео с котятами на ютубе.
– Моя маленькая неженка, – поддразнивал её отец.
Но Лили не заплакала, когда услышала новость о Уэсе и Эбби. Это известие ошеломило её. Уэс. Её Уэс. Её первая любовь. Мальчик, который одним взглядом заставлял её чувствовать себя так, словно весь остальной мир отступил на задний план.
Лили не могла перестать думать о гигантском животе Эбби, её грустных глазах, потяжелевших чертах лица, шрамах на запястьях.
Как всё это могло случиться? Как так вышло, что её сестра влюбилась в Уэса, а он полюбил её в ответ? Они же терпеть друг друга не могли. Настолько сильно, что это граничило с безумием.
Эбби постоянно твердила, как это банально, что Лили спуталась со спортсменом.
– Да он только и умеет, что забрасывать мячи в сетку. И он почти не разговаривает, строит из себя супергероя. Думает, что это делает его глубоким и загадочным, а на самом деле он выглядит как придурок.
Уэс в свою очередь считал Эбби высокомерной сучкой и ненавидел то, что она вечно отиралась поблизости. Они оба сводили Лили с ума своими дурацкими ссорами, постоянно заставляя её вставать на чью-то сторону. А теперь они вместе. Они ждут ребёнка.
Лили хотелось закричать на Уэса, спросить, почему он не дождался её. Но это было бы несправедливо. Никто – ни Эбби, ни Уэс, ни даже сама Лили – не мог представить, что она когда-нибудь вернётся домой. Умом она это понимала, и всё же боль была нестерпимой.
Она уже несколько часов лежала в постели. Скай крепко спала, а Лили не могла остановить круговорот мыслей в голове. Раньше она старалась не упиваться жалостью к себе, не спрашивать впустую: «почему именно я?». Не было сил тратить энергию на то, что она не могла контролировать. Но теперь она только об этом и думала. Почему ей достался Рик, а Эбби – любовь и преданность Уэса и ребёнок от него? Почему Эбби достался хороший, добрый мужчина?
Потому что я недостойна его, вот почему , – подумала Лили.
Эбби носит ребёнка Уэса, а Лили носит ребёнка Рика. От этой мысли её тошнило – она вспоминала те ночи, когда Рик нашептывал свои фантазии, снова и снова насилуя её. А теперь она опять беременна. Ребёнком Рика.
– На каком я сроке? – Спросила она доктора Амари в больнице, когда та сообщила новость.
– На раннем. Всего шесть недель. Вы ещё можете прервать беременность.
– То есть убить его?
– Я только говорю, что есть варианты, Лили, и мы можем их обсудить.
Но Лили не хотела ничего обсуждать. Она не хотела ничего, что ещё сильнее свяжет её с Риком. И всё же, когда она думала о ребёнке, своём ребёнке, братике или сестричке Скай, то терялась. Это был и её ребёнок тоже. Его жизнь в её руках. Если бы она всё ещё жила в той дыре вместе со Скай, она бы боролась за него изо всех сил, точно так же, как защищала Скай. Но там всё было по-другому. Там Скай не имела никакого отношения к Рику. Её дочь была подарком свыше, знаком того, что надежда может обитать даже в самых тёмных местах. Она не знала, как будет относиться ко второму ребёнку. А что, если это будет мальчик? Милый маленький мальчик, который вырастет в красивого молодого мужчину и пойдёт по стопам отца? А что, если он будет злым? Что ей делать с таким ребёнком?
Лили закрыла глаза. Они были вместе. Эбби и Уэс.
Вместе.
Лили сделалось дурно. Одним из её самых больших сожалений было то, что она не отдала Уэсу свою девственность. Рик украл у неё и это. Она всегда гадала, каково было бы просыпаться в объятиях Уэса, пережить всё то, о чём она читала в маминых любовных романах или видела по телевизору. Эти нежные моменты, сладкие романтические поцелуи, взаимный трепет, когда вы впервые изучаете обнаженные тела друг друга. Ничего подобного не случилось, когда она стала собственностью Рика. Не могло случиться.
Лили знала, что теперь точно не уснёт. Она медленно выбралась из постели и нежно поцеловала Скай. Надела толстовку, накинула на плечи одеяло. Доктор Лэшли предупреждала, что она будет мёрзнуть, пока не наберёт вес, и оказалась права. Лили никак не могла унять дрожь.
Она спустилась вниз, наслаждаясь уютной тишиной. На кухне сразу направилась к холодильнику и распахнула тяжёлые дверцы. Её встретил бесконечный выбор. Запеканки и лазанья. Шоколадный пирог. Брауни. Молоко и пиво. Шардоне и водка. Что бы она ни захотела – всё было здесь.
В коттедже Лили и Скай ели только то, что приносил Рик. Он строго следил за весом Лили.
– Толстухам здесь не место – это было его мантрой, поэтому никаких сладостей ей не доставалось. Она схватила кусочек ириски с одного из блюд и жадно съела её, наслаждаясь богатым, роскошным вкусом. Она бы продолжила есть, но что-то снаружи привлекло её внимание. Лили замерла. На заднем дворе кто-то сидел на качелях и медленно раскачивался. Она чуть не закричала, собиралась позвать на помощь, но тут человек повернул голову. Лили узнала его профиль. Это был Уэс.
Что он здесь делает?
Она подумала, не броситься ли обратно наверх. Запереться в комнате и снова свернуться калачиком рядом со Скай. Но любопытство и желание узнать о нём больше взяли верх. Лили отодвинула стеклянную дверь как раз в тот момент, когда Уэс поднял взгляд от качелей. В руках у него тлела сигарета.
Она почувствовала разочарование. Тот Уэс, которого она знала, никогда не курил. Он не пропускал ни одной тренировки и избегал всего, что могло нанести вред его организму. Увидев её, он резко встал и затушил сигарету, будто почувствовал, что ей это может не понравиться.
– Лили, я не хотел тебя напугать.
– Нет, всё нормально. Я… Что ты здесь делаешь?
– Эбби ушла после вашей ссоры, поэтому твоя мама попросила меня поискать её…
– С Эбби всё в порядке? – спросила Лили. Несмотря на ту боль, которую она чувствовала, она замирала от ужаса при мысли, что с сестрой могло случиться что-то плохое.
– Она вернулась около часа назад, но сильно на меня злится. Я всё говорил себе, что пора ехать домой, но никак не мог уйти. И не заметил как стемнело. Мне, наверное, пора уходить.
Он коротко кивнул Лили и направился к задней калитке. Она смотрела на него, внимательно изучала. Он был симпатичным, но не таким красивым, как в её воспоминаниях. Словно так и не дорос до голливудского красавчика, каким должен был стать. Нос чуть великоват, волосы слишком короткие, а щетина слишком густая. Но глаза остались прежними. Глубокие, серые, пронизывающие.
Боже, как же она по ним скучала.
– Подожди, не уходи, – позвала Лили.
