Текст книги "Куколка (ЛП)"
Автор книги: Холли Овертон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
У Лили скрутило живот, по спине потёк пот. Этот человек вызывал у неё отвращение. Именно этого он и добивался: трибуны, ещё одного шанса поманипулировать ею.
– Девушки, Рик. Расскажи мне о других девушках.
– Ты была моей любимицей. Я хочу, чтобы ты это поняла. Но в новых девушках есть нечто особенное. В самом начале они такие соблазнительные. Полные жизни.
– Ты собираешься говорить нормально или мне уйти?
На его лице промелькнуло раздражение.
– У меня есть одно условие, прежде чем я назову их имена.
Она кивнула – точно так же, как кивала тысячи раз раньше. Она почти докопалась до правды и сейчас была готова подыграть ему.
– Прежде чем я скажу тебе, где они, ты должна согласиться на одно условие, – повторил Рик. – Мой нерождённый ребёнок должен остаться невредим. Ты должна выносить его. Согласись на это, и я назову тебе их имена.
Она смотрела на него. Вот чего он хотел. Вот зачем заставил её приехать. Она сидела и ждала. Неужели он попросит адвоката? Потребует, чтобы она подписала бумаги?
Лили прокручивала в голове все возможные варианты. Что он мог выдумать. Чем это может обернуться. Он вздохнул.
– Лили, так ты дашь мне слово?
Она глубоко вздохнула и кивнула.
– Да, конечно. Рик, как ты мог подумать, что я способна навредить своему ребенку. Ты же видел, как сильно я люблю Скай. Она – весь мой мир. Ты знаешь, что я никогда не смогу отказаться от малыша. От нашего ребёнка.
Он откинулся назад, внимательно изучая её лицо, выискивая малейшие признаки лжи.
– Откуда мне знать, что ты говоришь правду?
– Ты помнишь нашу вторую годовщину?
Его глаза загорелись. Он гордился тем, что тогда сделал. Это было заметно. Рик пытался её обмануть. Он показал ей фотографии Эбби, снимки Уэса, их недавние совместные фото. Она смотрела на их лица, на улыбки, которые он запечатлел, а потом разорвала фотографии в клочья. Это была проверка. Она это понимала. Она сказала, что эти люди остались в прошлом. А он – её будущее, и он может делать с ней всё, что захочет. Именно так Рик тогда и поступил, не отказал себе в удовольствии.
– Помнишь, что мы делали той ночью? Я помню. И я знаю, что недавно ослушалась тебя. Но ты прав. Не всё было ложью.
Лили сделала вдох и протянула руки, чтобы взять его ладони в свои. Агент Стивенс и охранники сдвинулись было с места, чтобы остановить её, но Лили подняла руку. Она увидела, как резко отреагировал Рик. Её прикосновение до сих пор действовало на него. Она знала, что находится в шаге от правды.
– Как бы сильно я ни хотела забыть тебя, я не могу. И я никогда не причиню вреда твоему ребёнку. Ты должен мне поверить. Это же я, твоя Куколка.
Её речь произвела впечатление. Лили видела это, видела, как сильно ему нравится слышать из её уст прозвище, которым он её наградил. Удовлетворенный Рик откинулся назад на стуле, готовый заговорить.
– Это я и хотел услышать. Теперь, если кто-то здесь готов записывать, я скажу, где можно найти остальных.
Агент Стивенс подалась вперед.
– Говорите. Сейчас же!
Рик кивнул и заговорил легко и уверенно, будто вел экскурсию.
– Бри Уитакер шестнадцать лет, а Шейне Майерс четырнадцать. Они находятся в старом заброшенном фермерском доме недалеко от шоссе 12.
Он продолжал говорить, но Лили снова и снова повторяла про себя их имена. Бри Уитакер. Шейна Майерс. Бри и Шейна. Шестнадцать и четырнадцать. Ещё две девушки, чьи жизни были разрушены. Ещё две семьи уничтожены.
– Как ты их забрал?
Агент Стивенс не ожидала, что Лили задаст этот вопрос. Она вскинула руку, чтобы остановить её, но Рик, похоже, с удовольствием готов был поделиться своими гениальными планами.
– Бри работала официанткой в закусочной в Филадельфии. Я бывал там несколько раз. Она была симпатичной, из тех болтушек, которые не знают, когда следует заткнуться. Очень плохо разбиралась в классической литературе, поэтому я стал носить ей книги. Сначала Хемингуэя и Фицджеральда. Потом Достоевского – в качестве основного блюда. Говорил ей, что она умная девочка и я с радостью её проконсультирую, если захочет поступить в колледж. Дал ей свой номер. Сказал, что если ей когда-нибудь что-то понадобится, пусть звонит. Тут у неё как назло начались проблемы с парнем и она спросила сможет ли встретиться со мной за пределами кофейни.
– А четырнадцатилетняя?
– Тц-тц, Куколка, не сверкай глазками. Она довольно зрелая для своего возраста. Она сбежала из дома, а я её подобрал, когда она голосовала на дороге. Это было даже слишком легко. Но должен признать, ни у одной из них нет твоей силы воли.
Агент Стивенс скривила губы, явно испытывая отвращение.
– Пойдём, Лили. Этот ублюдок уже наговорил себе на два пожизненных срока.
Лили начала было подниматься, но ноги у неё дрожали, и она покачнулась. Рик протянул руку, чтобы её поддержать. Она резко дернулась в сторону, а агент Стивенс с силой ударила Рика по лицу. Он даже не поморщился. Он жадно смотрел на Лили.
– Приятно было увидеть тебя, Куколка. Передавай привет своей семье, особенно Эбби.
Агент Стивенс занесла руку, чтобы снова ударить его, но Лили схватила её за запястье.
– Всё в порядке, – сказала она. – Я в порядке.
Она повернулась к Рику, продолжая говорить ровным низким голосом.
– Я соврала насчёт ребёнка, Рик. Я собираюсь его убить. Я уничтожу его и глазом не моргну. Что угодно, лишь бы ничего из того, что ты создал, не выжило. Я это сделаю. Я избавлюсь от этой штуки, которую ты во мне оставил, и не пророню ни слезинки.
На долю секунды маска безразличия спала с его лица и наружу прорвалась истинная натура. Он взглянул на листок бумаги в руках агента Стивенс – на имена, которые выдал с такой легкостью – и его лицо исказилось от гнева. Он полностью доверился Лили, а она снова его обманула. Рик рванулся вперёд, чтобы схватить её, но агент Стивенс уже выводила Лили из комнаты, а охранники вцепились в него с двух сторон.
– Лживая сука! Шлюха! – его крики неслись за ней по коридору.
Лили знала, что это иррациональный страх, что он не может до неё добраться, но она со всех ног бросилась к выходу, прерывисто дыша. Рик хорошо её обучил. Он научил её лгать и обманывать, быть искусной манипуляторшей. Каждый день он делал её чуть менее человечной. И теперь его знания обернулись против него самого. Спустя все эти годы, она победила.
Лили потеряла самообладание. Тело её сотрясли болезненные рыдания.
Я выиграла, Рик , – подумала она. – Я выиграла.
ЭББИ
Ожидание… Эбби всегда ненавидела ждать. Ждать, когда Лили вернётся домой. Ждать ответов. Ждать, чтобы выяснить, врёт ли мистер Хэнсон про других жертв или нет. Не помогало и то, что инопланетный захватчик яростно пинал её изнутри, будто впитывал все её эмоции и отвечал соответственно ситуации.
Наблюдать за лицом Лили в той комнате, запертой вместе с этим чудовищем, было настоящим мучением.
Полицейские почти все удалились – огромной группой отправились на поиски девушек, которые, как оказалось, действительно числились пропавшими без вести. Перед отъездом шериф Роджерс поблагодарил Лили.
– Ты была очень смелой. Не знаю как скоро будут новости, но как только что-то мы что-то узнаем, я сразу тебе сообщу.
Эбби больше всего на свете хотела убраться отсюда, но Лили никуда не собиралась уходить.
– Я не уйду, пока не удостоверюсь, что они в безопасности, – сказала Лили.
И вот они принялись ждать, устроившись в холодном, стерильном холле. Оставшиеся полицейские поглядывали на них с любопытством. Эбби и Лили называли это «сверка близнецов» – тот сдвоенный взгляд, каким люди окидывали их, проходя мимо. Эбби было приятно, что все до сих пор замечали их сходство.
Но, в основном, она думала о том, что сегодня впервые увидела настоящее лицо мистера Хэнсона, то каким он был на самом деле. Она наблюдала за Лили, стоя у одностороннего стекла: видела, как сестра съёживалась в его присутствии. Она слышала, как Лили говорила с ним об их «годовщинах». Эбби не могла понять, как её сестра смогла выжить, столько времени пробыв с ним наедине. Сама Эбби давно бы сломалась. Он бы её уничтожил.
Она была полностью погружена в рассказ Лили, пыталась понять в чем состоял план сестры. Но когда Лили сказала Рику, что не собирается оставлять ребёнка, Эбби была шокирована не меньше, чем он. Одна её часть хотела кричать «браво», восхищаясь мастерской ложью. Другая часть была сильно обеспокоена тем, насколько умело сестра манипулировала Риком.
– Ты видела его лицо, когда он понял, что я его обманула? – с гордостью спросила Лили.
– Он был потрясён. Не мог поверить, что ты ему солгала, – ответила Эбби, стараясь скрыть свою тревогу.
– Он всегда говорил, что в любой момент может понять о чем я думаю. И долгое время я в это верила. Будто он умеет читать мысли. Он знал, когда я думала о папе, о побеге или о… о тебе. Но не сегодня. Сегодня всё было иначе.
Они сидели, периодически вспоминая прошлое, обсуждая Скай и то, чем они займутся, когда всё это закончится. Но прошло несколько часов и Эбби все яснее понимала, что с другими девушками случилось что-то плохое. Полицейские уже давно должны были вернуться.
Её телефон завибрировал. Сообщение от Уэса.
«Я еду».
Чёрт. Опять мама виновата. Точно она. Наверняка в истерике позвонила Уэсу, зная, что он примчится как рыцарь на белом коне, спасать положение.
– Что-то не так? – спросила Лили.
Эбби погладила сестру по волосам, вспоминая, как в детстве они спали в одной кровати, лежа бок о бок, когда над городом собиралась гроза.
– Это Уэс. Хочет заехать и проверить, как мы.
Тело Лили напряглось.
– То есть проверить, как ты?
Эбби промолчала, надеясь, что Лили сменит тему. Это не сработало.
– Я всегда представляла, что Уэс в итоге окажется в Нью-Йорке или Бостоне. Он ненавидел этот город. Не могу поверить, что он согласился на жизнь в маленьком городишке.
– У него отец заболел, вот он и вернулся. Сказал, что хочет быть ближе к семье.
– Или ближе к тебе? – невинным тоном осведомилась Лили.
Действительно ли это было простое любопытство? Эбби не могла понять. Она поёрзала на стуле, пытаясь устроиться поудобнее и мечтая, чтобы «инопланетянин» перестал давить на мочевой пузырь.– Всё не так как ты думаешь, – сказала Эбби.
– Забавно. Уэс сказал то же самое.
Эбби была уверена, что Лили продолжит расспрашивать про Уэса, но вместо этого та положила голову ей на плечо и закрыла глаза. Эбби расслабилась. Сидя рядом с сестрой, чувствуя, как синхронизируется их дыхание, она прислонилась затылком к стене и тоже закрыла глаза.
Эбби резко проснулась. Лили всё ещё дремала рядом. Сколько они проспали? Пять минут? Два часа?
Явно слишком долго. Всё тело Эбби ныло. Она потянулась, стараясь не разбудить Лили. В кабинете шерифа, который находился неподалеку, стоял Уэс, рядом с шерифом Роджерсом и агентами ФБР. Эбби видела их через окно.
У неё упало сердце. Она хорошо читала язык тела, и по позе Уэса ей стало ясно: всё очень плохо. По-настоящему плохо.
Будто почувствовав неладное, Лили резко села, убрала волосы с лица и часто заморгала.
– Что они сказали? Есть новости? Их нашли? С девушками всё в порядке? – выпалила Лили.
– Не знаю. Я только что проснулась, – ответила Эбби. – Я спала, когда они вернулись.
Лили уже была на ногах и направлялась к кабинету шерифа. Эбби с трудом последовала за ней – ноги плохо слушались после сна в неудобной позе.
Лили резко распахнула дверь кабинета.
– Они в порядке, да ведь? – высоким голосом спросила она. – Скажите мне, что они в порядке.
Шериф Роджерс откашлялся.
– Шейна, четырнадцатилетняя жертва, находится в тяжёлом состоянии. Её избили, она сильно обезвожена и дезориентирована, но жива. Сейчас она в больнице с родителями.
– А Бри? Как она?
Эбби поморщилась. Лили спросила о девушке так, будто знала её, будто они были её родней.
Приготовься, Лили, – подумала Эбби. Она прочитала ответ в глазах шерифа ещё до того, как он заговорил.
– Она… – он снова откашлялся. – Она перенесла много насилия. И… она не выжила.
– Он убил её? – прошептала Лили.
– Не совсем. Боюсь, она покончила с собой.
Эбби услышала, как сестра шумно вздохнула, но не смогла заставить себя посмотреть на неё. Она уставилась вниз, на свои едва видневшиеся из-за живота ступни, и изо всех сил постаралась сдержать слезы.
Рядом неподвижно замерла Лили, принимая эту новость как боксёр принимает удары в голову.
– Сколько времени он их продержал в том доме? – спросила Лили.
– Месяц или два. Точно мы пока не знаем.
Лили поморщилась.
– Хэнсон осмелел. Сделался слишком самоуверенным. Наверное, поэтому и допустил ошибку, позволившую тебе сбежать.
Похоже, Лили его не слушала.
– Я хочу её увидеть. Я хочу увидеть Шейну.
Что, чёрт возьми, она несёт? Это безумие. Хватит уже.
– Лили, нет. Мы уезжаем. Пора домой!
– Мне нужно увидеть Шейну. Мне нужно сказать ей, как мне жаль.
– Жаль?! Ты-то тут при чем?
Лили проигнорировала вопрос сестры.
– Я дойду пешком, если придётся.
– Лили, тебе не нужно идти пешком, – встрял Уэс. – Я отвезу тебя.
Эбби уже и забыла, что Уэс тоже был тут. На секунду ей отчаянно захотелось обнять его и позволить позаботиться о себе.
Она отогнала это мимолетное желание, списав всё на усталость и гормоны, которые превращали её в слабачку. Но Эбби не собиралась позволять Уэсу геройствовать. Она взяла сестру за руку в знак солидарности.
– Я пойду с тобой, Лил. Мы сделаем это вместе.
На подсознательном уровне Эбби понимала, что это плохая идея. Что Лили уже пережила слишком много, что её и так довели до предела. Но они уже побывали в аду и вернулись. Что им терять?
ЛИЛИ
В больнице Лили встретили как героиню. Родители Шейны обняли её, со слезами на глазах благодаря за жертву, за то, что помогла их девочке вернуться домой. Отец Шейны, Берт, работал водителем городского автобуса в Филадельфии, мать Тина – администратором в местном автосалоне Тойоты. Они были самой обычной семьёй, снова и снова повторяла Тина, словно ужасные вещи не случаются каждый день с обычными людьми.
– Мы не идеальные. Берт постоянно на работе и я тоже. Но мы очень любим нашу девочку. Последние несколько месяцев она была такой угрюмой. Я думала, что «кризис двух лет» – это тяжело, но подростковый возраст – это вообще что-то с чем-то.
Берт сдавленным голосом заговорил о последней ночи, когда они видели дочь.
– Она хотела пойти на вечеринку по случаю выпускного в средней школе, а мы сказали «нет». Её оценки ухудшались а я не хотел, чтобы она закончила так же как я. Не хочу, чтобы ей пришлось всю жизнь водить чертов автобус, получая жалкие гроши. Я думал, она нормально восприняла отказ. Мы поужинали, съели домашний штрудель Тины. Все легли спать, а наутро её не было. Исчезла.
Их дочь пропала сорок семь дней назад. Сорок семь дней они её не видели, и вот теперь она здесь – живая. Мать Тины настойчиво сказала:
– Скажите, что мы можем для вас сделать? Просите, что угодно.
– Я бы хотела увидеть её. Это возможно?
Тина заколебалась, но Берт убедил её, что всё будет в порядке, если Лили зайдёт одна.
Лили согласилась и попросила Эбби с Уэсом подождать в коридоре. Она пошла за родителями Шейны. Шейна сейчас этого не понимает, но два месяца с компании с Риком – это ничто. У неё ещё будет детство. Она ещё влюбится. Она ещё сможет стать нормальным человеком. Лили хотела сказать ей всё это. Также она хотела извиниться. Она думала, что Рику было достаточно её одной. Она так старалась. Она не могла знать, что он похитит кого-то ещё.
Лили остановилась в дверях палаты, разглядывая избитое лицо девочки. Шейне было четырнадцать, но она легко могла сойти за двенадцатилетнюю – настоящая ребёнок. Лили не в силах была отвести взгляд от её лица в форме сердечка и тёмных синяков, покрывавших щёки. Оба глаза были подбиты. Губа разбита. Одна рука в гипсе, другая покрыта ссадинами и ожогами.
«Период дрессировки» Рика , – подумала Лили.
Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.
Тина склонилась к Шейне, которая лежала, уставившись в потолок пустыми светлыми глазами.
– Шейна, солнышко, это Лили. Это та девушка, которая спасла тебе жизнь. Та, благодаря которой этот ужасный человек больше никогда тебя не тронет.
Взгляд Шейны метнулся к Лили, потом к родителям, потом к двери. Она осматривала комнату, поняла Лили. Ждала, когда придёт Рик. Ждала нового наказания.
Лили подошла к кровати и протянула руку, чтобы успокоить её.
– Его здесь нет, Шейна. Он больше не сможет тебя обидеть. Я знаю, что он с тобой делал и мне очень жаль. Но ты справишься.
Лили потянулась к руке Шейны, и девочка резко оттолкнула её, издав гортанный крик.
– Нет! Нет! Нет! – Шейна резко села и начала кричать, вцепилась в Лили, дёргая её за волосы, разрывая одежду.
– Он меня накажет! Он меня накажет! Пожалуйста, скажите ему, что мне очень жаль! Скажите, что я люблю его и мне очень-очень жаль!
Её крики перешли в рыдания, она билась с Лили, как дикое животное, не привыкшее к обществу людей.
Лили безропотно принимала удары, не обращая внимания на боль, даже когда ногти Шейны впились ей в щёку. Она понимала ярость и ужас девочки. В палату вбежали медсёстры, пытаясь удержать Шейну. Её родители тоже бросились помогать. Лили вывели в коридор. Она смотрела, как медики окружили девочку, ввели ей успокоительное, и та наконец затихла, провалившись в сон.
Лили знала, через что прошла Шейна. Она никогда не забудет первые месяцы, когда жестокость была запредельной.
Эбби снова вытянула вперед руку с салфеткой, пытаясь промокнуть кровь на лице Лили.
– Всё, хватит, – решительно сказала Эбби.
Но Лили не могла уйти. Она проигнорировала Эбби и пошла дальше по коридору в сторону зала ожидания. Шериф Роджерс и Уэс наблюдали за ней, но Лили не обращала на них внимания. Она опустилась на один из стульев в зале ожидания и тихо произнесла, скорее для себя:
– Я встречусь с ней снова, когда она успокоится. После того, как она хорошо выспится.
– Она не хочет тебя видеть, Лили. Пойдём, – возразила Эбби, теперь уже громче и требовательнее. Она взяла Лили за руку, и Лили инстинктивно отшатнулась.
– Не трогай меня.
– Прости, Лил. Но ты не можешь…
– Я сказала, что никуда не пойду.
Эбби глубоко и сердито вздохнула. Лили всегда знала, когда Эбби злится: её лицо краснело, а щёки надувались. С учетом набранного веса, она сейчас напоминала обгоревшую на солнце злую чайку.
– Что ты здесь будешь делать, Лили? Думаешь, сможешь вылечить эту девочку? Так вот – нет, не сможешь. Тебе нужно сначала починить свою собственную жизнь.
Лили обдумала слова Эбби. Она задумалась о своей жизни, о её обломках. И резко вскочила на ноги, устав вести себя рассудительно.
– Какую жизнь, Эбби? Какую жизнь?! Мой отец мёртв. Он умер, а я даже не смогла попрощаться. Моя мать спит Бог знает с кем. Весь мир в курсе, что я ношу под сердцем ребёнка от монстра. А если я не рожу этого ребёнка, меня сразу назовут убийцей. Чудовищем. Меня!
Эбби отступала от Лили, словно её толкала невидимая сила, подпитывающаяся гневом сестры. А Лили уже не могла остановиться. Она подходила всё ближе, пока они почти не столкнулись нос к носу.
– А знаешь, что самое страшное? Ты же знаешь, Эбби, правда? Скажи, что ты в курсе. Скажи, что понимаешь, почему я не могу поехать с тобой домой и «починить свою жизнь».
Эбби заплакала.
– Я не… я не понимаю.
Уэс шагнул вперёд, подняв руки, словно судья на ринге.
– Лили, прекрати. Пойдём, Эбби. Я отвезу тебя к Еве и вернусь за Лили.
– Не надо за мной возвращаться, – огрызнулась Лили. Она снова впилась взглядом в Эбби, ярость внутри неё нарастала. – Я задала вопрос. Скажи мне, Эбби, ты знаешь, почему я не могу поехать домой?
Эбби уже рыдала навзрыд. Но Лили не сдавалась.
– У меня нет дома, Эбби. У меня больше нет жизни. Ты украла мою чёртову жизнь.
Выражение лица у Эбби сделалось именно такое, какое Лили и хотела увидеть. Опустошение, горе, сожаление – всё это обрушилось на неё разом. В тот самый миг, когда Лили произнесла эти слова, когда увидела взгляд сестры, ноги у неё подкосились, и она рухнула на пол. Она слышала, как кто-то зовёт медсестру, но могла только сидеть на колючем ковре и смотреть на Эбби. Та согнулась, рыдая, обхватив руками свой огромный живот. Уэс подошёл к Эбби и что-то тихо ей прошептал.
Вот что он делал , – подумала Лили. – Вот что делал Рик. Он находил твое самое больное место и давил, давил на него, пока ты не сломаешься. Именно это он сделал со мной, а теперь я поступила точно так же с Эбби… и этого уже не исправить.
Эбби оттолкнула Уэса и упала на колени перед Лили.
– Ты думаешь, я не отдала бы всё это? – голос Эбби был едва слышен. – Хочешь Уэса – забирай его, Лили! Забирай. Я всё сделаю ради тебя. Ради нас. Мы – близнецы. Я и ты. Это никогда не менялось. Когда тебя не было, меня тоже не было. Три тысячи сто десять дней, Лили. Я только и делала, что ждала твоего возвращения. Прости, что обвинила тебя в краже свитера. Он был у меня. Он всё это время был у меня. И прости, что я толстая и противная и загубила свою жизнь. И мне так жаль, что я не могу забрать всю твою боль. Я не могу изменить прошлое. Не могу изменить то, что случилось с тобой. Не могу изменить то, что сделали мы с Уэсом. Или то, что Рик сделал с тобой и с этими девочками. Но я бы всё изменила, Лили. Ты должна мне поверить. Я бы сделала всё, чтобы это исправить.
Лили тоже заплакала. Как она может помочь той девочке, если сама полностью сломлена?
Стыдясь себя, Лили поднялась на ноги и направилась к выходу. Выскочив из дверей больницы, она побежала. Она должна была извиниться перед Эбби. И перед Уэсом тоже, но сейчас у неё не было на это сил. Единственной её мыслью было: нужно вернуться к Скай . Раньше их было только двое. Теперь они были вдвоём против всего мира.
РИК
Он просчитался.
Рик заглянул Лили в глаза и выслушал её клятву. А она солгала. Глядя ему прямо в лицо и даже глазом не моргнув. Как только Лили увели, он полностью потерял контроль над собой и дал полицейским повод применить силу: перцовый баллончик в лицо, удары ногами и кулаками по нижней части тела – они продолжились и после того, как он уже был полностью обездвижен.
Он всё думал, как остановить Лили, чтобы она не убила его ребёнка, как обеспечить защиту своему малышу. Он надеялся, что когда Мисси придёт к нему на свидание, то ему удастся убедить её посодействовать. Он был уверен, что они смогут подать какой-нибудь судебный иск. Мисси даже могла бы сама воспитывать этого ребёнка, если захочет.
Но стоило ей появиться, как Рик понял: Мисси для него потеряна. Дело было не во внешнем образе. Её макияж был безупречен, чёрный брючный костюм сидел идеально – холодная и неприступная, настоящая южная красавица под светом ламп дневного света. Всю правду ему поведал её мстительный взгляд.
– Итак, я слышала новости, – произнесла Мисси из-за стекла, аккуратно держа в руках телефонную трубку. – Похоже, одна из твоих девчонок покончила с собой. Тебя обвиняют в непредумышленном убийстве.
Он задумался, о какой именно девушке идет речь. Скорее всего, о той, что постарше. Она доставляла проблемы с той самой минуты как он её забрал. Он понимал риски, насколько дерзко было держать всех троих девушек в плену одновременно. Тут он несколько пожадничал. И дело было не в том, что он больше не любил Лили. Она ведь всё равно оставалась его куколкой. Просто ему требовался кто-нибудь помладше, новый вызов. Ему нравились обе новые девушки, он планировал выдрессировать обеих, а потом выбрать кого оставить. Именно поэтому всё сложилось так нелепо. Они едва успели узнать друг друга. Не его вина, что эта слабовольная дура решила свести счёты с жизнью.
– Ты будешь гнить в тюрьме до конца своих дней, – сказала Мисси, и на её лице промелькнула едва заметная улыбка. Она получала от этого удовольствие. Чёрт. Рик раньше никогда не видел эту сторону её личности. Её мстительность возбуждала.– Мама и папа выставили дом на продажу. Риелтор сказал, что избавиться от него удастся очень быстро – люди сейчас такие извращенцы, что любят жить в домах монстров. Я подумывала переехать обратно в Северную Каролину, но местные никогда не перестанут болтать о том, какая я дура. Все будут гадать, как я могла жить с тобой, как могла ложиться в постель с таким, как ты, и не понимать, кто ты на самом деле.
В её голосе сквозила чистая ненависть. Рику почти что стало её жаль.
– Скажи мне, Рик, другие девушки тоже тебя «заманили»? Эта четырнадцатилетняя автостопщица тоже говорила, что любит тебя? А та шестнадцатилетняя, которая повесилась на простыне, – она тоже была безумно в тебя влюблена?
Что тут можно было сказать? Возможно, Мисси была достаточно глупа, чтобы поверить в его россказни насчет Лили, но теперь отнекиваться не имело смысла. Рик пожал плечами и откинулся назад, небрежно махнув рукой.
– Лили была прекрасной женой, великолепной матерью и умелой любовницей. Остальные тоже обладали каким-никаким потенциалом. Любая из них была лучше тебя. Все до единой.
Его слова звучали безразлично и полностью раскрывали его истинную сущность. Он должен был показать ей это. Продемонстрировать своё настоящее лицо. Это была правда, а она заслуживала узнать правду. Он ожидал, что она сломается, сорвётся. И гордился тем, что она этого не сделала.
Вместо этого она наклонилась ближе, прижимая трубку к уху.
– Надеюсь, ты будешь гореть в аду, Рик, – она помолчала, а потом рассмеялась. – О чём это я? Я точно знаю, что ты попадешь в ад за всё, что натворил.
Она повесила трубку и исчезла из его жизни.
Он был разочарован. Не потому, что потерял её, а потому, что, скорее всего, потерял адвоката, работавшего за триста долларов в час, которого оплачивали её родители. Теперь ему достанется какой-нибудь жалкий государственный защитник. Надо было заставить Лили что-то подписать, а не просто доверять этой суке. Не следовало вообще доводить ситуацию до такого. Но любовь ослепляет. Она заставляет совершать глупости.
Всё это означало лишь одно: ему нужен новый план.
В последние несколько дней он сосредоточил своё внимание на Анджеле – той охраннице с лицом свиньи. Он заметил, как она на него смотрит, оценивает, гадает, правда ли всё то, что она слышала и читала о нём. Она держалась на расстоянии, но он уже начал растапливать лёд: перебрасывался с ней парой фраз о всякой ерунде, например, о погоде. Спросил, почему она вмешалась в первый день после его ареста. Почему остановила избиение.
Анджела пожала плечами и ответила:
– Потому что мы не должны так поступать.
Он ценил её принципиальность, но надеялся, что она тоже не железная. Ему нужно было найти подход, способ подобраться к ней ближе. От местных «бывалых» он слышал, что она мать-одиночка – хороший вариант. Такие женщины – лёгкие мишени: уязвимые и отчаянно нуждающиеся в любви и внимании. Он не знал точно почему, но у него было хорошее предчувствие насчёт неё. Он чувствовал в ней что-то знакомое – тьму, скрывающуюся под гладкой поверхностью. Если он правильно разыграет карты, она вполне может стать его билетом на волю.
Он всё ещё пытался всесторонне оценить ситуацию. Это будет непросто, но план постепенно выстраивался в голове. Планирование – это его самое ценное умение.
Одно он знал наверняка: как только выберется отсюда, первым делом навестит Лили. Она должна быть серьёзно наказана за свои проступки.
Не слишком-то расслабляйся , – подумал он. – Я иду за тобой, Куколка.
ЛИЛИ
«Пожалуйста, оставьте меня в покое».
Эта фраза стала для Лили новым девизом. Двадцать два дня она провела, запершись в своей спальне. Она была вполне довольна тем, что остаётся взаперти, что отгораживается от Рика, от прессы, от других жертв и вообще от всего, что могло её расстроить. По крайней мере, так она говорила близким.
На самом деле после того, что произошло в больнице, после тех слов, которые она наговорила, Лили было слишком стыдно смотреть кому-либо в глаза. Она написала длинное письмо с извинениями Уэсу на ноутбуке Евы, рассказала, как много он для неё значит, и как сильно хочет, чтобы он и Эбби были счастливы. Но потом удалила весь текст и оставила только одну строчку:
«Прости меня. Лили».
Она пыталась поговорить об этом с Эбби, но сестра не хотела ничего обсуждать.
– Проехали, Лил.
Но Лили не могла забыть ту ночь. Не могла забыть, как сильно она хотела наказать свою сестру. А что, если она сделает это снова? Что, если Рик её все-таки сломал? Нет, гораздо проще было оставаться в своей комнате.
У неё была Скай, с которой можно было обниматься и хотя бы временно чувствовать себя нормальной. Мама приносила еду утром, днём и вечером. Плоский телевизор предлагал бесконечное количество кабельных каналов. Лили много лет не смотрела кабельное. У них раньше был чёрно-белый телевизор с несколькими базовыми каналами, которые включались через раз. Лили поражалась тому, сколько теперь существует бессмысленных развлекательных телепередач. Она подсела на реалити-шоу, где обсуждали идиотские проблемы ещё более глупых людей. Ей нравилось смотреть, как они ссорятся из-за ерунды. Кто получит розу? Кто лучше всего выглядит в этом наряде? Какая из домохозяек самая «настоящая»? Всё это было настолько абсурдно, что она не могла оторваться. Было гораздо проще смотреть эту бессмысленную чушь, чем думать о Рике, о других девушках или о том, что росло у неё внутри.
Она нашла идеальное место, где можно спрятаться от мира и от того ужаса, который таился в её подсознании.
А потом однажды она проснулась в темном доме и обнаружила, что Скай нет рядом. Ужас пронзил всё тело Лили. Где она? Может, Рик кого-то послал за ней. Такое было возможно. В случае с Риком стоило ожидать чего угодно.
Лили подавила крик, окидывая взглядом комнату и стараясь глубоко дышать. Скай никогда не уходила от Лили без разрешения. Скай никогда ничего не делала, не убедившись, что Лили это одобряет. Она терпеливо ждала, когда Лили скажет «да», часто пытаясь выманить её из комнаты. Но этим утром её нигде не было видно.
Лили вскочила с кровати и уже собиралась выбежать за дверь, когда заметила край бабушкиного вязаного голубого одеяла, торчащий из шкафа. Она распахнула дверцу и увидела Скай, свернувшуюся калачиком и крепко спящую. С облегчением Лили опустилась на колени и обняла дочь. Она подняла её на руки, отнесла обратно в постель и сказала себе, что ничего страшного не произошло, это единичный случай.
Но вскоре это вошло в привычку. Ночь за ночью Лили просыпалась от глубокого сна и находила Скай спящей в шкафу. Лили старалась не обращать на это внимания, уговаривала себя, что со временем Скай сама придёт в норму.
На сороковой день своего добровольного затворничества Лили проснулась от сильной боли в животе – всё тело как будто свело судорогой. Она нашла Скай в шкафу, быстро отнесла её обратно в кровать и вдруг почувствовала, что что-то мокрое стекает по ногам. Посмотрев вниз, она увидела кровь.
