Текст книги "Куколка (ЛП)"
Автор книги: Холли Овертон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Лили дома. Конечно, она дома. Почему она позволила им сомневаться в ней и в сестре?
Эбби хотелось забраться на крышу самого высокого здания в городе и заорать во всё горло:
– Моя сестра жива! Жива! Я же вам говорила!
Но она должна сохранять спокойствие. Нельзя давать повод беспокоиться о ней, чтобы ее не обкололи успокоительными или как-то иначе не испортили этот момент, о котором она мечтала годами.
Машина рванула вперед по дороге, сирены завыли. Через пару секунд Уэс взял её за руку. Она не протестовала. Его невозмутимость успокаивала, а ей необходимо было подготовиться. Эбби не знала через что прошла Лили, но точно понимала одно: ей придётся быть сильной за них обеих.
Мысли о встрече переполняли её. Она посмотрела на испачканную футболку и провела рукой по коротким рыжим волосам. Что подумает Лили? Что она жирная неряха? Или хуже – неудачница? Они всё детство планировали сбежать на Манхэттен. Эбби ничего не сделала. Она никто. Серая мышь, медсестра из провинции, бывшая наркоманка, которой даже не доверяют раздавать лекарства пациентам. Лицо Эбби вспыхнуло от стыда, когда она подумала обо всех этих потерянных годах. Почему она не сделала больше, чтобы Лили могла ею гордиться?
В этот момент инопланетный захватчик пнул её, и Эбби поморщилась, пульс участился. Впервые с момента, как услышала про Лили, она осознала: придётся рассказывать сестре про беременность.
Слушай, извини, но пока тебя не было, я переспала с твоим парнем, и он мне ребеночка заделал. Господи Иисусе, Лили её возненавидит.
Стараясь сохранить самообладание, Эбби отпустила руку Уэса.
– Она не должна знать о нас, – произнесла она.
– О чём ты? – Уэс выглядел растерянным.
– Лили не должна узнать о нас. Не сейчас. Пока я с ней сама не поговорю. Пока не объясню все.
– Эбби, не начинай создавать проблемы на пустом месте.
– Повторяю, мне нужно время. Нам нужно время. После стольких лет разлуки, мы с Лили это заслужили. Я не позволю тебе всё испортить.
На лице Уэса мелькнула знакомая обида. Да и плевать. Эбби не могла сейчас думать о нём. Теперь у неё была Лили. Она сделает всё, чтобы защитить сестру. Может, она отдаст Уэсу ребёнка и пусть валит на все четыре стороны. А что, нормальный вариант, стоит обдумать. Ей было важно только одно – снова увидеть Лили.
Держись, Лил. Я еду. Просто держись .
ЛИЛИ
– Господи, Ева, тут половина нашего отдела собралась, а она в ванне решила посидеть?
Лили слышала их голоса. Мужские голоса. Мама явно пыталась взять ситуацию под контроль. Только она сама на себя не была похожа. Эта женщина казалась нервной и неуверенной.
– Я понимаю, Томми. Понимаю. Но она настаивала. Она была вся мокрая, замерзшая, испуганная. Что я должна была сказать? «Нет, нельзя тебе мыться»? Бог знает, через что она прошла.
Лили заставила себя перестать подслушивать. Когда она услышала приближающиеся сирены, единственной мыслью было: надо успеть помыться и обсохнуть. Ей требовалась теплая одежда и несколько минут на раздумья.
Сначала она раздела Скай, потом стянула мокрую одежду с себя. Лили выбросила всю их одежду в мусорное ведро. Из крана хлынула мощная струя воды. Скай уставилась на ванну на ножках, в её глазах плескалась паника. Дома у них была маленькая самодельная душевая, но водопровод работал с перебоями. Лили приходилось набирать вёдра на кухоньке и таскать в душ. Вода никогда не была достаточно тёплой. Никогда. Лили не могла дождаться мига, когда опустится в настоящую ванну, но Скай находилась на грани нервного срыва и нижняя губа у нее дрожала.
– Не бойся, Цыплёночек. Это ванна. Будет очень приятно, и мы станем чистенькими.
– Я хочу домой. Папа Рик рассердится, если вернется, а нас там нет.
У Лили упало сердце при упоминании его имени. Она предпочитала пока не задумываться о том, как будет объяснять Скай кто такой Рик на самом деле, что он за человек. Скай в равной степени любила и боялась его. Он был её отцом, единственным человеком, помимо матери, которого она знала. Сейчас у Лили и без того хватало проблем.
– Не волнуйся насчет папы Рика. Нам нужно помыться и согреться. Разве ты не хочешь принять ванну вместе с мамой?
Похоже, для Скай это стало последней каплей. Она заплакала, крошечное тело сотрясали рыдания. Лили взяла Скай на руки. Медленно она погрузилась вместе с ней в горячую воду с пузырьками. Скай продолжала рыдать.
– Приятная водичка, правда? Такая тёплая и хорошая?
Она напевала и качала Скай взад-вперёд, тёплая вода и монотонные движения убаюкивали их обеих. Вскоре рыдания Скай стихли. Через несколько минут Скай вытерла глаза и посмотрела на Лили с неподдельным изумлением. Лили понадеялась, что теперь часто будет видеть у нее такой взгляд.
– Мамочка, как тепло. Не хочу вылезать отсюда.
Лили тоже не хотела вылезать. Она прижалась затылком к краю фарфоровой ванны.
– Можем сидеть здесь столько, сколько пожелаешь, Цыпленочек.
Она не знала как долго они пробыли в ванне. Вода остыла, и Лили снова набрала горячую. Они перепробовали все шампуни и гели для ванны, которые мама явно продолжала коллекционировать – «Лавандовая мечта», «Лимонно-имбирный зинг», и что-то под названием «Сумеречные леса», пахнущее соснами. Они сидели там до тех пор, пока Скай не начала зевать, а кожа на их пальцах сморщилась и даже после этого Лили не хотелось вылезать.
Но она знала: никакое мыло и вода не смоют то, через что они прошли. Голоса становились громче, и она понимала, что Эбби скоро приедет. Лили хотела подготовиться к ее появлению.
Она вылезла из ванны и завернула их обеих в большие пушистые жёлтые полотенца, восхищаясь тем, какие они мягкие и чистые. Аккуратно распутала тёмные кудри Скай, потом расчесала свои длинные светлые волосы и заплела их в косу. Она избегала зеркал – не хотела видеть себя такой: уставшей, измождённой, изуродованной прошлым.
Лили отнесла Скай в свою старую комнату – ту, которую когда-то делила с Эбби. Мама положила на кровать джинсы и потрёпанную серую толстовку. Лили надела их, наслаждаясь комфортом, прикосновениями мягкого хлопка к коже. У Рика ей разрешалось носить только то, что он считал подходящим: воздушные летние платьица, сексуальные коктейльные наряды, кружевное нижнее белье. Ничего удобного, ничего практичного. Но эта одежда была идеальной. Мешковатая, свободная, она полностью скрывала фигуру. В ней Лили чувствовала себя невидимкой.
На Скай она тоже натянула огромную толстовку и завернула ее в одеяло. Скай почти мгновенно уснула. Лили взяла дочь на руки и спустилась вниз. С вершины лестничной площадки она увидела полицейских, слоняющихся по дому. Мама была в гостиной и тихо разговаривала с высоким суровым мужчиной в полицейской форме. Лили инстинктивно поняла, что он здесь главный. Словно почувствовав её появление, он посмотрел прямо на нее. Его потрясённое выражение лица было почти таким же как у мамы, когда та открыла дверь, хотя этот мужчина лучше справился с эмоциями. Мама поспешила к ней, готовая представить.
– Лили, это шериф Томми Роджерс. Шериф, это моя дочь Лили и её дочка Скай.
– Очень, очень приятно видеть вас, юная леди.
Но он оставался на почтительном расстоянии, видимо, чувствуя недоверие Лили. Она не могла себя контролировать. Нервно разглядывала остальных полицейских в гостиной. Их изучающие взоры будто вгрызались в неё, невысказанные вопросы висели в воздухе. Она боролась с подступающей паникой.
Шериф Роджерс, казалось, точно знал, о чём она думает. Он щёлкнул пальцами, и, словно по команде, мужчины вышли во двор и закрыли за собой дверь.
Наступила тишина. Мама и шериф ждали, когда она заговорит. На один безумный миг Лили захотелось обратно в ту сырую, холодную яму, из которой она выбралась. Там она знала правила. Знала, что думать, чего ждать, как выживать. Здесь – неизвестность.
– Где Эбби? – спросила она маму, стараясь говорить спокойно, не показывая своего страха.
– Она уже едет. Будет с минуты на минуту, – ответил шериф Роджерс.
Руки у Лили дрожали от усталости, очень уж долго пришлось нести Скай.
– Может присядешь? – предложил шериф, явно беспокоясь, что она уронит ребёнка.
Он указал на диван, и Лили направилась туда. Осторожно уложила Скай на подушку и села рядом. Откинулась на спинку и закрыла глаза. Мама и шериф отошли, но Лили слышала каждое слово.
– Она мне ничего не рассказала, – сказала мама.
– Нужно действовать быстро, Ева. Это важно.
– Я не хочу её торопить. Или расстраивать.
– Понимаю, но если это было похищение…
– Если?!
Ева повысила голос и Лили резко открыла глаза. Вопрос полицейского эхом отозвался в голове.
Он сомневается в ней? Неужели может думать, что она ушла по своей воле? Что у неё был выбор? Может, он знает Рика. Может, он был замешан в этом деле с самого начала.
Лили посмотрела на Скай. Желание защитить ребёнка поглощало все остальные эмоции.
Не будь слабачкой , – сказала она себе, но тревога все равно пробирала её до костей и от нее не получалось избавиться.
Она всё ещё смотрела на Скай, когда открылась входная дверь.
Лили мгновенно поняла, что это Эбби. Она повернулась и увидела сестру в дверном проеме.
Видеть Эбби живой и невредимой было почти физически больно.
– Я знала, чёрт возьми, я знала, – сказала Эбби.
Лили хотела запомнить этот момент. Хотела прокручивать его снова и снова, когда мозг заволокут темные воспоминания о Рике. Если бы она не почуяла появление Эбби на интуитивном уровне, ещё до того как увидела её, то может и не узнала бы. Лицо у Эбби потяжелело. Она набрала килограммов двадцать. Волосы, которые всегда были такими же длинными как у Лили, теперь были обрезаны. Она сделала каре и покрасилась в ярко-рыжий. Но глаза остались прежними. Зелёные с золотыми искрами. Те самые глаза, воспоминанием о которых Лили утешалась каждую ночь на протяжении восьми лет.
Лили встала и медленно направилась к Эбби, надеясь избежать шумной сцены. Но Эбби, похоже, рассуждала иначе. Она издала радостный вопль (то ли крик, то ли вой) и бегом бросилась к сестре. Они столкнулись, вцепившись друг в друга.
В один миг стерлись 3110 дней.
В годы после похищения, после всех тех месяцев, на протяжении которых Рик учил её «правильному поведению», Лили была уверена, что никогда больше не сможет любить как прежде. Она думала, что даже дочь останется обделена. Что Рик украл у неё способность чувствовать настоящие эмоции.
Но сжимая Эбби в объятиях, Лили поняла: несмотря на все его усилия, он не смог разорвать их связь. Её близняшка всегда была рядом. Всегда. Нерушимо.
Лили заплакала навзрыд и её рыданиям вторила Эбби.
– Я им говорила, Лилипад, – твердила Эбби. – Я говорила, что ты не умерла. Все эти годы. Все эти годы я знала
Это и было моим спасением? – подумала Лили. – Может, огонь веры Эбби поддерживал во мне жизнь.
Эбби отстранилась, погладила Лили по волосам.
– Ты такая красивая, Лилипад. Красотка с потрясающими волосами.
Лили вздрогнула. Она ненавидела свои волосы. Умоляла Рика остричь их, но он отказывался.
Он часами гладил их, заплетал, пропускал светлые пряди между пальцами.
– Это твоя гордость, Лили. Твоя сияющая слава, – вечно повторял он.
Эбби взглянула на неё с тревогой и Лили поняла, что выпала из реальности, впустила его в свой разум. Она заставила себя вновь выкинуть его из головы. Он не испортит этот момент. Не украдёт больше ни секунды. Ей хотелось увидеть улыбку Эбби.
– Эбс, ты тоже выглядишь потрясно.
– Ты никогда не умела врать, Лилипад.
Лили улыбнулась, её взгляд упал на выпирающий живот Эбби, и в этот миг она поняла, что Эбби не просто толстая. Она явно беременна.
– У тебя будет ребёнок? – спросила Лили, коснувшись живота Эбби.
Эбби поморщилась и на этот раз сама отстранилась. В голове Лили вихрем пронесся миллион вопросов.
Кто отец? Почему ты не рада этому ребёнку? Что я пропустила?
Но Эбби сменила тему.
– Всё хорошо, Лилипад. Всё хорошо. У нас будет время, чтобы обсудить это. Сейчас достаточно того, что мы снова вместе. Ты и я, этого достаточно – сказала Эбби.
Лили снова обняла сестру, нуждаясь в физическом подтверждении её существования, в доказательстве, что она по-прежнему способна выносить чужие прикосновения. Что она ненавидит только его касания. Эбби начала гладить Лили по спине медленными круговыми движениями.
Для Лили это послужило убедительным доказательством. Он не уничтожил её. Она не позволила.
– Всё хорошо, Сестричка-медвежонок. Всё будет хорошо.
Некоторые люди, пережив то же, что и Лили, не допускали даже мысли, что все снова будет хорошо. Но когда это сказала Эбби, то в душе у Лили зародилась надежда.
Их воссоединение могло длиться вечно, но Лили почувствовала какая странная тишина воцарилась в комнате. Она всегда замечала перемены в настроении людей, в их поведении. Пришлось этому научиться. Нетерпеливый шериф маячил за их спинами. Мама шагнула вперед.
– Девочки, извините, но у шерифа Роджерса есть вопросы.
Раздраженная Эбби бросила злой взгляд на мать.
– Господи, блядь, можно хоть минутку нас не трогать?
Лили удивила резкость её тона, а вот мама, похоже, не обратила на это внимания. Эбби всегда любила выводить маму из себя, бормоча под нос ругательства. Похоже, теперь она их не бормотала.
– Всё нормально, мама, я отвечу на его вопросы. Дайте нам ещё минуту.
Она взяла Эбби за руку и подвела к дивану, где лежала Скай. Лили села рядом и нежно поцеловала дочь в лоб. Скай проснулась, взгляд у нее был заспатый. Лили подняла её на руки.
– Цыплёночек, я хочу тебя кое с кем познакомить. Эбби, это моя дочь. Её зовут Скай.
Эбби уставилась на Скай, и Лили затаила дыхание. Она хотела, чтобы Эбби полюбила её ребёнка так же сильно, как она сама. Чтобы поняла, что Скай значила для неё, что дарила Лили все эти годы. Эбби встретилась взглядом с Лили.
– Она невероятная, Лил. Невероятная.
Волна облегчения захлестнула Лили. Ей было необходимо, чтобы Эбби приняла её дочь.
Скай выглядела растерянной, моргала широко раскрытыми глазами и переводила взгляд с одного лица на другое. Наконец она заговорила, в её тоненьком голоске звенело недоверие.
– Мамочка, почему у неё твоё лицо?
Такого вопроса они не ожидали и дружно улыбнулись. Лили попыталась объяснить.
– Помнишь как мама говорила тебе, что у неё есть сестра?
– Твоя близняшка?
– Да. Это моя близняшка, Эбби.
Скай продолжала пристально смотреть, изучать их лица.
– Скай. Я твоя тётя Эбби. Очень приятно познакомиться.
Эбби протянула руку, чтобы пожать ладошку Скай. Скай ответила на рукопожатие.
– Ты вернулась после приключений? Мамочка говорила, что мы не могли встретиться с тобой и бабушкой, потому что вы отправились в большое приключение.
Лили понимала, как тяжело было Эбби удержать улыбку на лице. Но она не дрогнула.
– Да. Я вернулась после большого приключения и страшно рада, что теперь твоя мама рядом и я могу с тобой познакомиться!
– Мамочка очень по тебе скучала. Она всё время о тебе говорила.
– Я тоже по ней скучала.
Лили хотелось остаться в этом моменте, рассказать Скай, какая потрясающая у неё тётя, узнать всё о жизни Эбби, но это стоило отложить на потом. Сейчас ей нужно было сделать кое-что другое.
Лили повернула голову к шерифу. Он подскочил к ней, словно чёртик из табакерки.
– Мне правда жаль вас прерывать, Лили, но время не ждёт. Если ты была похищена...
Лили заметила вспышку гнева в глазах мамы. Эбби смотрела на шерифа с тем же выражением лица. Она тут встряла в разговор.
– Что это значит, шериф?! Если её похитили? А где, по-вашему, она была? В сраном спа-салоне?
Шериф Роджерс попытался возразить, но Эбби было уже не остановить, слова лились яростным потоком. Внимание Лили рассеялось, она оказалась в эпицентре ссоры. Если Рик чему и научил её, так это тому, что потеря контроля делает человека слабым. А Лили отказывалась быть слабачкой. Она посмотрела на Скай.
– Сиди тут. Мамочка скоро вернется.
Скай послушалась, опять опустила голову на подушку. Усталость взяла верх над ней.
Лили отошла подальше от дивана, чтобы Скай ее не услышала. Эбби, мама и шериф последовали за ней.
Она заговорила шепотом:
– Это было больше, чем просто похищение, – начала Лили, заставив всех остальных замолчать. – Мужчина держал меня в плену. Он пытал меня. Годами я оставалась его рабыней. Сегодня нам чудом удалось сбежать.
Эбби сжала руку Лили. Ева ободряюще кивнула, словно говоря: Всё хорошо. Мы с тобой.
Роджерс воспринял молчание Лили как сигнал к продолжению разговора.
– Нам нужно отвезти тебя и Скай в больницу. Ты знаешь имя этого человека? Сможешь его описать? У тебя есть информация, которая поможет нам его найти?
Лили достаточно было назвать имя – и полицейские бросились бы арестовывать его. Но все эти копы снаружи были чужаками. А что если они его знают? Вдруг играют с ним в баскетбол по вторникам? Или он репетитор у их детей? Может, некоторые из них сидели рядом с Риком и Мисси Хэнсон на воскресной мессе.
По спине Лили пробежал холодок. Что если она назовет имя, но ей не поверят?
– Да брось, только не Рик Хэнсон, – скажут они.
– Этот парень настоящий святоша.
– Погоди, тот самый Рик Хэнсон? Не может быть!
Или того хуже – а что если они такие же, как он? Садисты в полицейской форме.
Лили обдумывала варианты. Что случится после того, как она назовёт имя? Её отвезут в больницу, где врачи замучают её и Скай бесконечными осмотрами. Задокументируют побои. Детективы и психологи будут без конца задавать ей неприятные вопросы, а шериф Роджерс и его люди в это время будут изображать из себя супергероев.
– Какой сегодня день? – спросила Лили у Эбби.
– Среда, 11 ноября 2015 года.
Лили взглянула на часы в коридоре. Чуть больше десяти утра. Он сейчас развлекает учеников на втором уроке, описывает как провел выходные. Может, поделится забавной байкой про свой творческий кризис.
– Не могу закончить последнюю главу, – скажет он.
Или расскажет об очередной кулинарной неудаче Мисси или раскритирует ужасную оборону во время игры «Гигантов». Держу пари, он ни разу не упомянет заложниц, которых держит в подвале.
– Я знаю, кто он. Я сама вас к нему отведу.
Шериф Роджерс уставился на неё как на сумасшедшую. Лили повторила, чётко выговаривая каждое слово:
– Я отведу вас к человеку, который меня похитил.
– Юная леди, это невозможно, – сказал шериф, говоря с ней как с маленьким ребенком. Потом осёкся, смягчил тон.
– Я хотел сказать: это не только опасно, но и полностью противоречит протоколу задержания.
– К чёрту протокол, – воскликнула Эбби, бросив взгляд на Лили, которая стояла неподвижно и слушала.
Мама тоже включилась в беседу, заняв сторону шерифа.
– Эбби, ты не помогаешь. Лили, тебе и Скай требуется медицинская помощь. Не говоря уже о еде и отдыхе. И кем бы ни был этот мужчина, не надо давать ему ещё одну возможность навредить тебе. Или нам.
Лили старалась держать себя в руках. Как это получилось, что даже сейчас ей не позволяют принимать решения? Даже после того, как она справилась с Риком, после самой невероятной удачи в жизни, ей диктуют что можно, а что нельзя.
Эбби всегда оставалась её союзницей. В детстве они постоянно воевали против родителей. Лили помнила, как злилась на сестру из-за какой-то мелкой детской обиды, но стоило родителям накинуться на одну из них, и Лили с Эбби стеной вставали друг за друга. Это было частью кодекса близнецов. Они всегда прикрывали друг дружке спину. Лили надеялась, что в этом плане ничего не поменялось. Эбби стояла рядом с ней.
– Вы слышали, что сказала Лили. Она отведёт нас к нему. И если я не ошибаюсь, вы – полицейский. Ваша работа – нас защищать. Вот этим и займитесь.
Снова эта грубость, переходящая все границы, которую Лили успела заметить, когда сестра огрызнулась на маму. Эбби сама на себя была не похожа, но её слова подействовали. Шериф Роджерс сдался и жестом приказал им следовать за ним.
Лили снова обняла Эбби, благодаря за помощь. Затем вернулась к дивану и подняла Скай, которая слегка пошевелилась, уютно устроившись у нее на руках. Адреналин бурлил у Лили в крови, пока она шагала к входной двери. Через мгновение она вспомнила об Эбби. Сестра всё ещё стояла неподвижно рядом с диваном, наблюдая за Лили, ожидая ее указаний. Лили остановилась. Она больше не одна. Её сестра, её лучшая подруга здесь. Они пройдут через это вместе.
Она протянула руку, и Эбби рванула вперёд, крепко схватилась за неё. Вместе, идеальным тандемом, они рука об руку проследовали к выходу. К выходу из кошмара Лили.
ЕВА
Это происходит наяву.
Это явь , – подумала Ева, следуя за своими девочками на улицу. Она смотрела, как они идут бок о бок, и её сердце готово было выскочить из груди. Ева всегда говорила, что родить близнецов – это все равно, что родить тройню: их двоих и их отношения. Исчезновение Лили разрушило эту магию, а теперь она возродилась вновь.
Ева никогда не забудет тот день.
Ужасный сентябрьский день преследовал ее много лет. День, когда она получила голосовое сообщение от Лили.
– Эм, мам, уже почти шесть, а я всё ещё в школе. Эта су… прости, стерва… Эбби бросила меня здесь. Можешь за мной заехать? И я умираю с голоду. Давай сегодня закажем суши.
Ева удалила сообщение, изо всех сил стараясь подавить раздражение. Весь день она просидела на совещании по поводу распределения бюджета, а теперь вечером её хотят назначить судьей. Постоянные ссоры девочек были частью повседневной жизни – как пробки на дорогах или расчистка подъездной дорожки после снегопада, – но это не делало их менее утомительными.
Она приехала в школу чуть позже шести. Здание выглядело пустынным. Она побродила вокруг, но Лили нигде не было видно. Позвонила на её мобильный, но, несмотря на их с Дейвом мольбы, девочки никогда не заряжали телефоны вовремя, и её звонок сразу переадресовало на голосовую почту. Ева решила, что Лили уехала с Уэсом или с кем-то из команды по лёгкой атлетике. Она заехала в «Yoshi’s» за суши, зная, что острый тунец всегда гасил ссоры в их доме. Дейв в ту ночь был на дежурстве в больнице, а Эбби сидела наверху, в спальне, которую делила с Лили, и корпела над домашкой.
– Где твоя сестра? – спросила Ева, вернувшись домой.
Эбби пожала плечами.
– Её величество сказала, что доберётся сама. Наверняка у Уэса.
В школе материнское чутье Евы ещё дремало, но в этот момент оно заработало на полную мощность.
– Позвони Уэсу и убедись, что она там.
Эбби послушно набрала номер.
– Привет, позови Лил? – Она замолчала, наморщив нос. – То есть ты не разговаривал с ней после последнего урока? Ладно, если она звякнет, то скажи, чтобы срочно с нами связалась.
Эбби повесила трубку и уставилась на телефон, будто уговаривая его зазвонить.
Ева велела Эбби обзвонить всех подруг. Всех, кто мог подвезти Лили. Каждый следующий звонок только подтверждал худшие опасения Евы. С Лили случилось что-то плохое.
Она позвонила Дейву в больницу, молясь о том, что Лили просто заехала к отцу.
– Пожалуйста, скажи, что Лили у тебя.
– Нет. Я не видел её с завтрака.
Ужас Евы усиливался.
– Лили… кажется… кажется, она пропала.
Она старалась говорить без паники, но муж всё понял.
– Я буду дома через десять минут. Звони в полицию, Ева. Я уверен, с ней всё в порядке, но позвони прямо сейчас.
Ева пыталась сохранять спокойствие, чтобы хоть как-то предотвратить нарастающую истерику Эбби. Она озвучивала возможные варианты: может, Лили пошла в кино или поужинать. Или уехала в Филадельфию и забыла позвонить. Но такого произойти не могло. Лили не была импульсивной, и она никогда не уезжала далеко без сестры.
В какой-то момент их дом заполонили полицейские. Пришли соседи, толпа заплаканных подростков. Появились журналисты – разбили лагерь на лужайке перед домом. Следом ФБР, а потом начались допросы. Еву и Дейва допрашивали – нет, мучили – часами. Полиграф. Визиты в полицейский участок. Им задавали бестактные, провокационные вопросы. Интересовались проблемами в браке. Изменой Дейва и последующим визитом Евы к адвокату по разводам. Эти вопросы не имели никакого отношения к исчезновению Лили.
– Она моя дочь. Моя родная дочь, черт возьми. Зачем мне на неё нападать? Зачем? Это же не имеет смысла, – твердила Ева вновь и вновь.
Дейв старался её утешать, но они уже дошли до той точки в отношениях, когда всё в партнёре раздражает. Исчезновение Лили только усугубило эту проблему. После того как стало ясно, что ни Ева, ни Дейв не причастны к пропаже Лили, круг подозреваемых расширили. Опросили всех школьников и учителей, допрашивали бродяг и зарегистрированных поблизости секс-преступников. Полиция обследовала реки и болота. Сотни друзей и родственников прочесывали окрестности. История стала объектом внимания федеральных СМИ. Обычно в подобных делах находились зацепки, но иногда, как твердили эксперты на CNN, люди просто исчезают бесследно.
Ева задавалась вопросом сможет ли она когда-нибудь вновь почувствовать себя целой, но её боль была ничем по сравнению с болью Эбби. Её девочки были неразлучны. Эбби – старше на шесть минут и чертовски напористая. Лили с радостью позволяла ей быть главной. Но вскоре Ева поняла: Лили была тем клеем, который их держал вместе. Без Лили померк и свет Эбби. Лили была её светом.
Но теперь, спустя столько лет, вот они – идут рука об руку. Ева хотела только одного: закрыть все двери и прижать девочек к себе. Хотела обнять внучку и поклясться, что никто их больше никогда не обидит. Но всё происходило слишком быстро. Только что она стояла на крыльце вместе с Лили, а в следующую секунду уже сидела рядом с шерифом Роджерсом в его патрульной машине.
Томми. Так она его раньше называла. Последний раз они оставались в комнате наедине семь лет назад. С тех пор у него появились новые морщины вокруг глаз, виски поседели, но в остальном он почти не изменился. Как это возможно, если она выглядит намного старше своих лет?
До всей этой истории с Лили, Томми был для нее совершенно посторонним человеком. Она даже не знала его имени. Более того, она была почти уверена, что на предыдущих выборах голосовала за его соперника. Но после исчезновения Лили они сблизились. Он без устали координировал поиски, уверял, что делается всё возможное, успокаивал её и слушал её сбивчивые откровения в те минуты, когда Дейв уже не мог их выносить. Через три недели безуспешных поисков, именно он нашёл в себе мужество, чтобы озвучить ей жестокую правду.
– Прости, Ева, – произнёс он, придя в её ужасающе тихий дом. – Мы сворачиваем поиски. Тебе придётся смириться с тем, что Лили не вернется.
Этот грубый мужчина со страстью к жевательному табаку, охотник на оленей, заплакал, когда произнес эти слова. Тогда она поцеловала его – ей нужен был кто-то, кто обнимет её и скажет, что всё будет хорошо, даже если она знала, что это ложь.
Это было полным безумием с её стороны – влюбиться в него, но исчезновение Лили сделало её безрассудной как никогда. Она добивалась его с маниакальной решимостью.
Их роман длился три месяца. Они занимались сексом в захудалых мотелях, в её внедорожнике, в патрульной машине Томми – везде, где удавалось уединиться. А закончилось всё после внезапного сердечного приступа Дейва.
– Так больше не может продолжаться, – сказал Томми после похорон. Ева знала, что у него есть жена, но ей было всё равно. Она его любила. Тем не менее, решение Томми было окончательным.
– Мы не можем так поступать, Эви. Мы хорошие люди.
Ева не была хорошим человеком. Или, может, когда-то и была. Но теперь её волновало только то, что он давал ей возможность вновь почувствовать себя живой. Она умоляла его не бросать её. Но он поцеловал её в последний раз и исчез из её жизни.
Ева убеждала себя, что это не имеет значение, что он отверг её. Она свободна. Она сосредоточилась на работе и на том, чтобы удерживать Эбби от совершения различных глупостей. Последнее зачастую занимало всё свободное время. У неё бывали случайные связи, когда становилось одиноко, но она никого больше не подпускала близко, не впускала в душу. Она не думала о Томми до этой самой секунды, но теперь её охватило непреодолимое желание вновь поцеловать его.
Как некстати , – подумала она. – Как ужасно.
Ева отвернулась к окну, ненавидя себя за эгоизм, за то, что вообще о нём думает.
Она почувствовала его руку на своём колене – лёгкое, успокаивающее похлопывание, словно говорящее: я здесь, с тобой. Как же Еве не хватало его доброты. Когда они все собрались в машине, Томми поглядел на Лили в зеркало заднего вида
– Лили, можешь сказать куда мы поедем? – спросил он.
Лили смотрела на соседей, которые с неприкрытым любопытством таращились на их дом, интересуясь друг у друга, что тут происходит. Щёки Евы вспыхнули от стыда – она понимала, что соседи уже сплетничают о новой трагедии в семье Райзеров.
– В школу. Мы поедем в школу.
Эбби ахнула.
Даже не успев задуматься, что она делает, Ева схватила руку Томми и сжала её, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Она лихорадочно перебирала в голове список возможных подозреваемых, но никто определенный не приходил на ум. Это был чужак. Должен был быть чужак. Все эти годы она утешала себя мыслью, что её дочь забрал какой-то безымянный монстр.
Неужели это мог быть кто-то знакомый? Кто-то, кому они доверяли?
Она прислонилась лбом к холодному стеклу, борясь с желанием засыпать Лили вопросами. Они ехали по городу в молчании и через десять минут оказались у входа в школу. Томми заглушил двигатель и ждал, пока Лили снова заговорит, назовет имя. Ева видела, что он на взводе. Он привык командовать, привык обладать всей необходимой информацией, чтобы заранее правильно оценивать обстановку. Лили нарушила привычную схему и ему это явно не нравилось. Ева его не винила. Ей и самой нужны были ответы.
– Назови имя, Лили, – сказал Томми. – Тот, кто держал тебя в плену, он ненормальный. Мы должны быть готовы, и…
– Ненормальный он только когда оказывается за закрытыми дверями, – ответила Лили.
– Нам нужно знать...
Лили оставалась непреклонной.
– Я сказала, что отведу вас к нему. И я это сделаю.
Она вышла из машины. Томми тихо выругался. Но остановить Лили было невозможно. Ева видела то же самое выражение на лице дочери, когда та стояла на кухне, сжимая в руке нож. Никто и ничто не могло её остановить. Им оставалось только следовать за ней.
ЛИЛИ
Всё выглядит точно так же.
Это была первая мысль Лили, когда они подъехали к центральному входу в школу "Lancaster Day School".
Американский флаг, развевающийся высоко над зданием, красные кирпичи и штукатурка, большие окна открытые нараспашку – всё было таким... обыденным.
Лили вспомнила девочку, которой она была в старшей школе. Ей нравилось приходить сюда. Если бы не спорт, то её можно было бы смело записывать в зубрилы. Она выигрывала приз за лучшую посещаемость первые два года в старшей школе. Всегда попадала в список отличников с полным набором 5+. Записывалась во всевозможные кружки, насколько позволял график занятий. Она с радостью впитывала всю абсурдность происходящего в школе, со всеми её плюсами и минусами.
