Текст книги "Как не умереть в Хэллоуин"

Автор книги: Хейзел Бек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Прямо реинкарнация голливудского актера пятидесятых Джеймса Дина.

Он останавливается у входа в ангар, выключает двигатель – тишина снова становится оглушающей – и легко спрыгивает.

Нет, это нечестно. Быть настолько до неприличия прекрасным. И гипнотически действовать на меня, хотя он такой угрюмый, и я ему действительно не нравлюсь, что бы он ни говорил. И – да, у меня уже бывали сомнительные отношения с ужасными мужчинами, но это другое.

Ведь Джек прошлой ночью спас меня от чего-то. Один парень, с которым я встречалась, не попытался спасти меня даже от долбанутого мужика в хэллоуиновской маске, который орал на меня в метро, а я чувствовала приторный запах его крема после бритья.

«Пожалуй, сейчас не время думать о Джеке как о знойном мужчине», – говорю я себе. С чопорностью.

Но я не отскакиваю подальше, когда он подходит к нам. Я не двигаюсь, он не меняет направления, и я уверена, что мы оба помним, как близко друг к другу стояли в кладовке. Взгляд его зеленых глаз суровый и спокойный. Я даже мимолетно думаю: «Возможно, он меня не ненавидит…»

Чья-то рука тянет меня за запястье. На меня смотрит Логан:

– Ты что делаешь?

Я пожимаю плечами, дескать, не понимаю, о чем он говорит. Брат оттаскивает меня от Джека и ведет в ангар. Если честно, я заслуживаю приза за то, что не оглянулась.

Внутри Клео уже расставила несколько стульев вокруг складного карточного столика.

– Я взяла поесть, – весело заявляет Нора и водружает на столик сумку, которую я даже не заметила.

Клео показывает на переносной холодильник на полу у стены: вокруг него оборудована рудиментарная походная кухня.

– А у меня есть что выпить. – Она падает на один из стульев и вытягивается на нем во весь рост, сложив руки за головой. – Пригодится.

Глава 14

Джек подходит к столу, держа что-то под мышкой. В тусклом свете ангара я вижу, что его волосы растрепаны ветром, а кожаная куртка расстегнута, словно он слишком суров, чтобы мерзнуть на холодном ветру. Скорее всего, так и есть.

И он вызывает у меня такие мысли… которые, пожалуй, не стоит даже держать в голове в присутствии брата.

Джек явно не подозревает о том, что выглядит как целая серия грез наяву. Он достает из-под мышки свернутый лист бумаги и раскладывает его на той части стола, которая не занята аккуратно расставленными Норой закусками.

Карта.

– Мидас тех времен, когда его только сплатировали, – объясняет он.

– Сплатировали? – переспрашивает Логан.

– Сплатировали? – вставляю я, потому что я раньше такого слова не слышала.

Джек смотрит на нас так, словно ему больно нас видеть.

– Грубо говоря, нанесли на карту, – медленно произносит он, тыкая в бумагу пальцем. – В сделке некоторые участки отметили как… зоны демонов. Они забрали себе шахту и защитную стену от наводнения.

Джек показывает их на карте; о часовой башне ничего не говорит, хотя она стоит ровно посередине между двумя участками.

И мне это совсем не нравится.

– Поселенцам достался город, – продолжает он. – За исключением времени Пира.

Логан морщит лоб.

– Откуда ты знаешь?

– У Гаррисона есть дневники того времени, – отвечает Нора. – Он собирал свидетельства очевидцев. Когда в городе, тогда еще поселении, жила пара семей, все уже всё знали, потому что договор был подписан мужчинами – основателями Мидаса. Но информация постепенно терялась. Люди начали искать другие объяснения происходящим странностям и перестали обращать внимание на всякие… детали. Они считали, что Пиры – это обычные стихийные бедствия, которые иногда случаются. Они перестали верить, что демоны могут существовать. Все, кроме – в основном – потомков семей основателей города, которые хранили веру, а знания передавали из поколения в поколение.

– Зачем вообще кому-то заключать сделку с толпой демонов? – спрашиваю я.

Сидя на стуле, я всем своим существом чувствую, что Джек стоит поблизости. Я могла бы протянуть руку… но это будет не круто. Увы.

Я прокашливаюсь.

– Мне кажется, что, если демон появится перед обыкновенным человеком, он в первую очередь подумает не о том, как бы с ним повыгоднее договориться.

Логан тихо кряхтит, не сводя глаз с карты.

– Есть вопрос и получше: зачем толпа демонов заключила сделку с людьми, если они могли сделать с горожанами буквально что угодно?

– Хорошие вопросы, – обстоятельно говорит Нора.

Я думаю, что она просто обязана стать учительницей. Потом вспоминаю, сколько же терпения нужно, чтобы и самой вязать, и объяснять другим про тонкости этого ремесла, не забывая исправлять ошибки учеников, и понимаю – Нора уже давно на своем месте.

– Если говорить о людях-поселенцах, то вместо того, чтобы постоянно бояться разрушений и жутких смертей, они обрели периоды спокойствия и относительной безопасности. Они могли отправлять детей в школу, не опасаясь, что тех утащат по пути. Могли собирать урожай, не боясь, что не дойдут до дома. А демоны взамен получили надежный источник пищи раз в поколение и полную свободу в своих зонах.

– Но зачем поселенцы такое предложили? – Логан поднимает голову, ошеломленный.

Джек внимательно смотрит на него.

– Много причин. Некоторые люди готовы пойти буквально на все ради своих близких.

Его слова действуют на меня совсем не так, как должны были: к щекам приливает кровь.

– Ценой чужих жизней? – ужасается Логан. – Поколений чужих жизней?

Воцаряется пауза.

– В истории многое забывается, – нарушает тишину Клео. – Не все так просто.

– Каждое поколение делает то, что считает лучшим решением, – тихо говорит Нора.

Она смотрит на Джека, но его лицо непроницаемо.

– А это поколение что делает? – уточняю я.

У меня такое чувство, что мы внезапно ввалились на собрание, где все роли давно распределены. С другой стороны, нас сюда пригласили, но ни Клео, ни Нора, ни Джек еще не понимают, как именно нас принять.

– Сражается, – заявляет Клео, устремив на меня темные глаза. Явно с вызовом.

– Мы считаем, что сможем их остановить, – добавляет Нора. Она улыбается, но невесело. – Никому еще не удавалось. Но если сделка заключена, ее можно отменить. Правильно? – Она переводит взгляд на Джека.

– Мы отменим ее, – говорит Джек так мрачно, что я вздрагиваю. – Раз и навсегда.

– Вы трое считаете, что способны помешать орде демонов исполнить договор, который заключили ваши предки? Потому что демоны, ну, обычно спокойно относятся к таким вещам, да? – Логану не нравится идея сражения. – Даже если прошел не один век?

– Мы должны попробовать, – деловито замечает Нора. – К тому же договор заключали и ваши предки.

Логан отводит взгляд.

Я пытаюсь сложить вместе разрозненные обрывки.

– Итак, если я предвестник, чем я могу помочь? Я разве не злодейка, после появления которой начинается всякая жуткая хрень?

– Ты просто знамение, а значит, ты нейтральна, – ровным голосом поясняет Нора.

Ее ответ меня вдохновляет.

– Тебе решать, чью сторону ты займешь. Мы все считаем хорошим знаком, что в этот раз предвестник – из семьи Дарлингов. Не меньше радует и то, что ты появилась настолько рано, в октябре. У нас есть несколько недель, чтобы подготовиться к Пиру. И предотвратить его. Обычно предвестник приходит в ночь перед Хэллоуином, когда готовиться уже поздно. Твое раннее прибытие повышает наши шансы на успех.

Итак, мы собираемся предотвратить исполнение сделки с демонами, заключенной в далеком прошлом. Я, конечно, воодушевлена, что мне в кои-то веки кто-то верит, но в целом ситуацию трудно назвать позитивной.

– Демонам исторически выделили две зоны. – Джек снова показывает их на карте. – Вдоль стены, защищающей от наводнений, и вокруг шахты.

Он встречается глазами со мной. Теперь в них нет укора. Или враждебности. Думаю, между нами действительно есть связь – или, по крайней мере, мне хочется, чтобы она была. Наверное.

– Расскажи им то, о чем говорила мне сегодня. Про часовую башню.

Я моргаю и не сразу могу подобрать слова. Я много лет отчаянно старалась не запоминать сны и сейчас чувствую, что делиться ими… опасно. Как будто это проверка. Но я оглядываю сидящих за столом и вижу, что все смотрят на меня без тени усмешки.

Они ждут. Заинтересованы. И главное – верят мне.

Я смотрю на карту. На проклятую часовую башню, которая преследовала меня всю жизнь. Она действительно существует, значит, я не такая сумасшедшая, какой всегда себя считала.

Меня просто… преследует не только башня, но и весь потусторонний мир.

– Сколько себя помню, мне снилась часовая башня, – говорю я. – Я вижу ее в темноте. Слышу хлюпанье. А когда часы бьют, из нее появляются… существа. Хлюпающие.

Я озираюсь. Инстинкты и опыт буквально кричат, что мне надо готовиться к общему хохоту. К закатыванию глаз. К притворному беспокойству – это самое худшее.

Я жду, что все окажется обманом. Меня выманили сюда, чтобы послушать безумные истории от Лекси Дарлинг, а потом уже вонзить нож в спину. Мне не впервой.

Но Джек, Нора и Клео кивают, дескать, я… права.

В своем уме и права, поскольку знаю, о чем говорю. Меня здесь воспринимают всерьез, что для меня – невероятно странно. Причем настолько всерьез, как будто я излагаю простые, общеизвестные истины.

А затем… разговор продолжается как ни в чем не бывало. Меня не спрашивают, принимаю ли я какие-нибудь лекарства и нужна ли мне помощь. Никаких допросов «чисто из любопытства», которые «мягко» подводят меня к пониманию, насколько далеко у меня уехала крыша.

Если это реальность, к ней надо будет некоторое время привыкать.

– Нора, ты никогда не рассказывала, что тебе снилась часовая башня и что она опасна! – вдруг восклицает Джек.

У меня внутри все плывет.

Нора качает головой.

– Мои плохие сны в основном связаны с территорией вокруг шахты. – Ее лицо становится жестче.

Как интересно, ведь в Норе нет вообще ничего жесткого. Но получается, что намеки имеются.

– А ты, Логан?

Все взгляды устремляются на Логана, в том числе и мой, потому что… брат не видит снов. За них в нашей семье отвечаю я.

Логан сурово смотрит прямо на Нору.

– У меня не бывает кошмаров, как у Лекси.

Что-то в тоне Логана меня… настораживает. Похоже, он врет. Хотя если бы ему тоже снилась всякая жуть, он бы в какой-то момент обязательно поведал мне о своих сновидениях. Но есть что-то адвокатское в его формулировке, словно он говорит правду, но не всю.

«Я просто параноик», – думаю я.

Ни за что не стану сомневаться в брате. Особенно сейчас, когда он – рядом со мной и помогает мне ориентироваться в новом мире, в который нас затащили против воли.

Кроме того, именно он настаивал, что мы должны сюда приехать. Он точно бы так не поступил, если бы тоже видел во сне эту дичь. Уверена, если бы у меня был выбор, я бы осталась в Нью-Йорке и увеличила дозу снотворного.

Логан и Нора по-прежнему пялятся друг на друга.

– Ладно, – непринужденно говорю я Норе, – значит, ты видишь кошмары, как я? Про хлюпанье, про демонов, но не ходишь во сне?

– Не хожу. В Мидасе небезопасно ходить во сне. – Нора помнит о моей прогулке прошлой ночью и добавляет к фразе извиняющуюся улыбку. – С годами в периоды между Пирами в городе становится все опаснее.

Мне не нравится, как это звучит, но она продолжает:

– Гаррисон всегда следил, чтобы я была… надежно зафиксирована. Он говорит, что, судя по информации, которую ему удалось собрать, найденыши всегда видят сны и склонны к лунатизму. Они больше… настроены на демонов.

– Найденыши? Кто они такие? – спрашивает Логан.

По-моему, для слова не требуется особых комментариев, но Логан никогда не любил ярлыков.

Джек показывает на карту.

– В истории Мидаса было немало пропавших детей. И найденных тоже.

От мысли о пропавших детях по коже пробегает холодок.

– Найденыши – всегда девочки. Одна на поколение. Всегда появляются в разных местах города.

Джек смотрит на Нору, ее глаза раскрыты чуть шире обычного. Клео тихо выдыхает.

– Часовая башня, – бормочут все трое в унисон.

– Меня нашли у башни, – говорит Нора после момента тишины, которую не решаемся нарушить ни Логан, ни я, ведь мы оба чувствуем, насколько сгустилась атмосфера в ангаре.

Нора прижимает руку к груди, как будто у нее ноет сердце.

– Но мы с Логаном не найденыши, – возражаю я, надеясь, что ее ответ вызовет у меня облегчение. – У нас всегда был папа. Всегда.

– Но ваша мать – найденыш, – тихо говорит Нора.

Логан цепенеет. Я, впрочем, реагирую иначе. Меня бьет озноб.

– Вы тоже наполовину найденыши. Так или иначе, но вы связаны с нами. Кровными узами.

Отчасти найденыш. Отчасти потомок основателя. Дихотомия почему-то кажется мне совершенно логичной, при этом ничего не объясняя. Все, что я узнала, напоминает мне маленькие кусочки огромного пазла, из которого состоит моя жизнь.

И я уже почти вижу полную картину.

Только вот мне не понравилось, каким тоном Нора произнесла слова «кровными узами».

– Нашу мать нашли у часовой башни? – спрашивает Логан. Его голос резкий, без единой адвокатской нотки, но понятно почему.

Все-таки о говорит о маме.

Нора прикусывает губу и качает головой.

– Нет. Если… если мне не изменяет память, ваша бабушка обнаружила ее у шахты.

Информация меня совершенно не успокаивают. Увы. И могу сказать, у остальных присутствующих в ангаре реакция похожая. В том числе и у Логана, которого так неудержимо тянуло к шахте, что я до сих пор вспоминаю это с ужасом.

– А есть еще найденыши? – спрашиваю я. – Если они видят сны, то должны понимать, что происходит. Или, может, они такие же, как я, и…

– Нора – единственный найденыш после вашей матери, – бесстрастно отвечает Клео. – После нее их уже не было, а девочка, которую нашли до вашей матери, умерла бездетной несколько лет назад. Если другие потомки и существуют, мы потеряли их где-то по пути.

Снова повисает тишина. У меня голова идет кругом, я встаю, иду к походной кухоньке, открываю переносной холодильник и ищу что-нибудь выпить. Унылый маленький винный кулер – напиток на основе фруктового сока и алкоголя – подойдет.

В итоге я беру кулер для себя и пиво для брата. Протягиваю ему бутылку.

Логан берет ее, разглядывает, но не открывает.

– Пир проходит во время Хэллоуина, – говорит Джек, возвращаясь к делам насущным. – Традиционно в Мидас съезжаются люди со всей округи, чтобы посетить наши осенние фестивали, кульминацией которых становится Хэллоуин, и демоны наедаются до отвала. Я надеялся, что у нас будет еще хотя бы несколько лет.

Он не смотрит на меня, но, конечно, именно я виновата в том, что у нас нет нескольких лет.

– К счастью, мы с Норой исследовали эту тему вместе с дедушкой, – продолжает он. – У меня есть кое-какие теории.

– Почему бы вам не отменить фестивали? – хмыкает Логан, впившись взглядом в карту. – Запереть людей по домам, защитить их, как Нора защищает себя от лунатизма, и – добрый вечер?

– Не все видят, что бывает в Мидасе, даже если это происходит прямо у них на глазах, – отвечает Нора, пристально разглядывая карту.

Клянусь, они оба, похоже, смотрят на шахту!

– А если они и замечают нечто странное, то думают, что в городе есть призраки или еще что-нибудь такое. Или считают, что им просто чудится. Во время предыдущих Пиров люди, которые знали, что́ должно случиться, перепробовали массу способов, пытаясь заставить жителей Мидаса сражаться или хотя бы спрятаться, но ничего не получалось. Слишком многие не верят…

– И какие у нас вводные? – Логан говорит нетерпеливо, словно это теперь его работа – прийти и в одиночку разрулить проблему. Типичный Логан. – Сколько человек видят, что у вас творится, и готовы постараться остановить беспредел, основываясь на теориях Джека?

Наступает очень некомфортная пауза. Она длится и длится. Клео смотрит в потолок. Нора хмуро разглядывает свои ладони. Джек мрачно таращится в пустоту.

А я думаю о темноте, раскинувшейся за дверями ангара.

Тишина становится все более зловещей. Как будто кто-то уже отвечает: «Мы все здесь, мы близко».

Клео первая поворачивается к нам. Она прокашливается.

– Ну, мой папа верит в то, что я ему рассказываю, но сам ничего не видит, да и вообще, он любит только копаться в моторах и смотреть репортажи с авиашоу. Он не боец. Мама – потомок Дарлингов, но… ее здесь нет. – Она пожимает плечами. – Бабушка полностью меня поддерживает, но после смерти Амелии она сама не своя. Это для нее такая потеря…

Последняя фраза явно обращена к Джеку и Норе, поскольку я определенно ничего не знаю о тех двух закадычных подругах, одна из которых оказалась нашей бабушкой. Поэтому я принимаюсь наблюдать за Логаном. Он всегда был рядом со мной. Я даже не представляла, что его может не быть поблизости. Я жду, что мы останемся неразлучными близнецами, до какой бы старости ни дожили, но это же не гарантировано, правильно? Однажды кому-то из нас придется пережить потерю другого.

Но меня бесит такая мысль.

– Что значит – твоя бабушка сама не своя? – вскидывается Нора.

Она явно ничего не знает о том, что происходит с бабушкой Клео – сестрой-близнецом Амелии.

Клео снова пожимает плечами, уже более дергано.

– Она не совсем здесь. Горюет, наверное. Мы с папой справляемся.

Последняя фраза звучит как жирная точка. Намек: не спрашивай дальше.

– Мой дедушка, очевидно, полностью осведомлен о Пирах, – говорит Джек.

У меня закрадывается подозрение – он сказал это специально для того, чтобы отвлечь внимание – и беспокойство – Норы от Клео. Как будто он как раз из хороших парней.

Может, он ведет себя подобным образом с местными жителями. А со мной обращается как с туристкой.

Но, что смешно, сидя здесь и обсуждая проблемы маленького городка с демонами, я ощущаю себя кем угодно, но не туристкой.

– Мои родители не слишком занимались воспитанием детей, а на Мидас им плевать, иначе они бы до сих пор жили тут, – непринужденно продолжает Джек.

Если у него и есть эмоциональная реакция, хоть какие-то чувства, связанные с тем, что мать и отец уехали из города – вообще смогли уехать и бросили его здесь, – он тщательно прячет ее под маской равнодушия.

Но мне невольно становится его жалко. Да, мы с Логаном выросли без матери, а папа не помогал мне так, как я в этом нуждалась, но, по крайней мере, он старался. Желал мне добра. Любил, даже несмотря на то, что считал меня чокнутой – или боялся того, что я отличаюсь от остальных.

– Но с семьями основателей всегда так, – прибавляет Джек. – Часто их потомки уезжают. Нас здесь немного.

– Уезжают… как наш отец? – интересуюсь я.

Удивительно, но почему-то я ощущаю укол совести. Хотя, конечно же, не мы с Логаном сбежали отсюда. И не мы решили, что ничего не хотим знать ни о бабушке, ни о прочих обитателях, ни о Мидасе в целом. Выбор сделал наш папа.

А если он имел представление о Пире и демонах, его, пожалуй, даже упрекнуть трудно.

Джек кивает.

– Основываясь на опыте – и нашем, и других людей, о которых мы читали в исторических записях, – мы выдвинули теорию: если Мидас разрешает тебе уехать, твои воспоминания о нем меняются. Ты помнишь город, но ни под каким видом не хочешь возвращаться. Ты думаешь о родственниках, но уверен, что ты для них отрезанный ломоть. У тебя нет повода сюда вернуться. – Он показывает на Логана и меня. – Мы решили, что вы исключение из правил. Но если ваш отец помалкивал, то, полагаю, только потому, что сам ничего толком не помнит.

Теперь я вижу папу в ином свете. Если ты, успешно покинув Мидас, действительно забываешь о том, что тут творится, или помнишь о городке лишь то, что отбивает всякое желание возвращаться или общаться с родней… Ну, это многое объясняет в поведении отца.

Вот почему мы не знали о бабушке. Судя по фотографиям, отец рассказывал ей о нас, но, поскольку он никогда не говорил нам о ней, память подбросила ему причину, по которой он якобы разорвал все контакты.

И что же нам с Логаном делать, когда придется объяснять, что мы задержались в Мидасе?

Слишком много вопросов, но у меня нет времени размышлять и ломать голову прямо здесь и сейчас.

– А почему мы не можем просто вывезти всех из Мидаса и помахать демонам ручкой? – встревает Логан.

– Мы ведь несколько раз тебе повторили. – Джек раздраженно смотрит на него. – Не все согласны уехать, что бы мы им ни твердили. Другие и вовсе не могут.

– Вы видели аварию по пути сюда, – вклинивается Нора. – Неважно, демоны в этом виноваты, люди, которых они контролируют, или еще что-то. Некоторые здесь застряли.

– А каких людей Мидас хочет сохранить, если позволяет стольким потомкам основателей города удрать? – спрашиваю я.

– Тех, кто ничего не видит, не задает вопросов и не рос на семейных преданиях о демонах и старых шахтах, – мрачно усмехается Клео. – Угадай почему.

– Городу нравится, когда мы уезжаем, – отчеканивает Джек. – И не возвращаемся.

Его зеленые глаза буравят меня так, что мне становится слишком жарко.

– Похоже, он впустил вас двоих сюда потому, что ты предвестник. Чтобы начался Пир, обязательно должен появиться предвестник. Таковы правила.

Логану объяснение не нравится. Наверное, ему не хватает фактов. Но он резко меняет тему, потому что всегда готов составить план борьбы с предстоящими проблемами. Даже если это демоны.

– Выходит, на нашей стороне есть чьи-то родители, бабушки и дедушки. И больше никого?

Нора отчаянно улыбается нам, словно хочет, чтобы все стало хорошо. Но ее улыбка не помогает. Она не называет ни одного имени.

Лицо Логана каменеет. Именно так брат смотрит на соперника-адвоката, вызывая у того суеверный ужас. Мне, впрочем, в подобные моменты хочется ткнуть Логана пальцем в бок.

– Давайте еще раз проясним ситуацию. В стене, защищающей от наводнений, в шахте и, возможно, в башенных часах живут демоны. Ночью у вас небезопасно. Демоны, которые заключили договор, что оставят город в покое, все чаще и чаще творят всякую фигню с людьми в промежутке между вашими Пирами. Аварии вроде сегодняшней происходят постоянно, поскольку некоторые люди обречены остаться в Мидасе навсегда. А у нас… – Логан загибает пальцы, – есть пять трудоспособных людей, которые в курсе того, что здесь происходит, два старика, которые тоже знают, и один мужик. Он поддакивает дочери, потому что сам ничего не видит и предпочитает копаться в двигателях. И вот эта компания должна что-то сделать с восставшей ордой демонов, которая собирается сожрать город?

Очередная некомфортная пауза.

– Сделку заключила горстка людей. Почему бы такой же небольшой горстке ее и не отменить?

Джек снова говорит об отмене сделки, причем не уходит в глухую оборону, как я ожидала. Но, с другой стороны, судя по тому, что Клео сказала мне, тему они уже обсуждали. У него явно было время подготовить ответ.

– Нам просто нужен план. – Он смотрит на Логана. – Или ты ждал, что сделать то, чего никому не удавалось двести лет, будет легко?

Он и Логан сверлят друг друга взглядами, потом Джек снова хмурится на карту.

– Согласно теории Джека, разрушить проклятие могут только потомки основателей города. То есть мы. – Нора буквально пышет энтузиазмом, словно это очень хорошая новость.

Я, мягко говоря, с ней не согласна.

– Дедушка говорит, что теория довольно ограниченная, – объявляет Джек, которому явно не терпится поделиться с нами подробностями.

Как будто мы должны знать всю информацию, даже ту, что не согласуется с его позицией. Я практически таю… а ведь не должна, верно?

– Может, он прав. Он изучал это дольше, чем я, но я не могу от нее отступиться. Особенно сейчас, когда среди нас – сразу несколько Дарлингов. – Джек смотрит на меня тем же взглядом, что и в подсобке, когда мне показалось, что он смягчился.

Или даже не просто смягчился.

Но, вероятно, у меня просто разыгралось воображение. Он абсурдно красив, а сейчас не время мечтать о зеленоглазых парнях. Поэтому я начинаю считать членов семей основателей города. Два Дарлинга. Три, включая Клео, – ее бабушка тоже из нашей семьи.

Два Беллами, один приемыш Беллами. Приемные дети вообще считаются? А найденыши? Что нам в принципе делать? Или придется дождаться нужного момента, чтобы увидеть, как других людей жрут демоны, а нас – нет?

Я пытаюсь понять, как сама вписываюсь в эту ситуацию. Я – нечто-то вроде системы раннего предупреждения. Я несу смерть и мрак – и, если честно, уже давно создаю похожую атмосферу на любой вечеринке, куда прихожу.

– А предвестник когда-нибудь раньше был потомком основателей города? – спрашиваю я.

Все смотрят на меня, кроме Логана, который изучает карту.

Нора поворачивается к Джеку.

– Мы ведь точно знаем, что не был, правильно?

– Надо будет опять проверить, но… по-моему, нет. – Он снова напряженно смотрит на меня своими зелеными глазищами.

Я приказываю себе не искать в этом взгляде того, чего там явно нет.

– Предвестник из семьи Дарлинг, да еще и дочь найденыша.

– И приехала сюда раньше времени, – добавляет Клео многозначительным тоном. – Предвестник никогда не появляется раньше срока. Всегда – на стене, защищающей от наводнений, как ты прошлой ночью, но никогда – рано. Иногда он выживает, иногда нет, но обычно творится полный хаос, ведь следующей ночью начинается Пир.

Теперь все таращатся меня, словно я музейный экспонат. К счастью, я к такому давно привыкла. Я мило улыбаюсь.

– Дело в Амелии, – полушепотом говорит Нора. – Вот почему сейчас все по-другому. Их привела сюда смерть Амелии. Она знала обо всем. Может, знала слишком много. Вполне вероятно, она…

Мне не нужно даже видеть с ней общие сны, чтобы понять, к чему она клонит. И мне это не нравится.

И Логану тоже.

– Ты же не хочешь сказать, что наша бабушка все это заранее спланировала, чтобы мы приехали сюда раньше? – резко спрашивает он.

– Нет, – отчеканивает Нора сердито. – Не хочу. Я имею в виду, она не просто так привела вас в Мидас заранее. Это должно что-то значить.

– Что, например? – спрашиваю я.

– А то, что у нас, черт возьми, есть шанс, – отвечает Джек. – Потому что все идет не так, как раньше. – В его глазах горит огонек, которого я раньше не замечала – особенно сейчас, когда он смотрит на меня. Целеустремленность, но где-то в глубине души подкрепленная еще и надеждой.

Неужто я могу стать маяком надежды, хотя обычно с моим появлением традиционно начинается всевозможная фигня.

Но знаете что… Я хочу стать символом надежды, хотя бы для разнообразия. Я не собираюсь приносить в Мидас смерть и разрушение – как делала уже тысячу раз в самых разных ситуациях, конечно, с поправкой на масштабы.

Я хочу что-то значить. Здесь, в маленьком городке в Айове.

Мне было действительно крайне важно узнать, что наша семья происходит из этого проклятого места. И причина очевидна: в глуши Айовы мои сны связаны с реальностью.

Выходит, что теперь я обрела вес в собственных глазах.

Вдобавок с моим мнением считаются. Меня воспринимают на равных.

Хотя, конечно, я ни за что не скажу ничего подобного вслух.

– Если предвестник прибыл сюда раньше срока из-за Амелии, мы должны считать это даром, – подает голос Клео. – А сейчас вопрос: что делать с отведенным нам временем?

Джек задумчиво глядит на карту.

– Мне надо разобраться с часовой башней. Вернусь домой, еще раз пролистаю дневники. Может, найду какие-нибудь подсказки.

– Я помогу, – говорит ему Нора и переключается на меня: – Лекси, ты должна прочитать рассказ о сделке, которую первые поселенцы заключили с демонами. Вдруг у тебя пробудятся какие-нибудь… воспоминания?

Джек кивает.

– Приходи завтра в антикварную лавку. Дедушка тебе все покажет. Мы с Норой пока посмотрим старые дневники, а остальные должны держаться подальше от опасных зон. – Он тычет пальцем в карту.

Шахта, стена, а теперь еще и часы.

– Даже днем. Может, днем и не очень опасно, но сны Лекси свидетельствуют об обратном, короче, нужно быть осторожнее. У нас есть только мы.

Я оглядываю странную компанию и вижу трех почти незнакомых мне людей и брата-близнеца.

«У нас есть только мы», – повторяю я мысленно.

Звучит страшновато, но верно. Или, по крайней мере, что так и должно быть. Наверное.

Как будто меня всегда тянуло сюда.

Как будто мне всегда снилось и это, но я помню лишь хлюпанье и прочие жуткие вещи.

Нора убирает со стола еду и прячет ее в холодильник. Логан смотрит ей вслед, потом вздрагивает и отворачивается.

Он спрашивает Клео про самолеты. Она отводит его от стола в противоположном направлении и показывает пальцем на старые модели, стоящие на бетонной площадке.

Похоже, Логану действительно интересно, и он удивлен ее кругозором.

Внезапно я осознаю, что за столом сидим только мы с Джеком.

– Никаких похождений во сне, – говорит Джек. Зеленые глаза становятся задумчивыми.

Меня что-то пронизывает, словно его взгляд материален.

– Если тебе снится сон, ты сразу после пробуждения его записываешь и приносишь заметку на собрание. А лучше запиши вообще все сны, которые помнишь. Мы изучим их вместе.

– Вместе, – соглашаюсь я. Ну, точнее, я хочу согласиться, но голос звучит… предательски хрипло.

Джек мрачнеет. На какой-то момент ангар будто обрушивается вокруг нас, и нет ничего, кроме нас, наши взгляды прикованы друг к другу, и я уверена больше, чем когда-либо и в чем-либо в жизни, что если протяну руку и положу ему на грудь, то почувствую, что и наши сердца бьются в такт…

Клео и Логан смеются. Нора чем-то звякает на походной кухне.

Джек прокашливается.

– Мы… э-э-э… изучим твои сны и посмотрим, что вписывается в историю, в то, что известно нам. Нам нужно использовать все доступные инструменты.

Я снова киваю, надеясь, что выгляжу как послушный оловянный солдатик, поскольку внутри меня трясет. Из-за этого момента – хотя теперь мы будем дружно притворяться, что ничего и не было… Но даже если забыть о кратких секундах единения, то все равно останется мысль, что мои сны (якобы недуг, преследующий меня с детства, который столько всего испортил, что я давно сбилась со счета) могут стать инструментом, ключом, который покончит со сделкой с демонами, состоявшейся столетия назад.

Хотя мне трудно в это поверить.

А еще я жалею, что так и не проверила свою теорию и не потрогала его.

А потом радуюсь, что ничего не сделала, потому что через пару секунд Клео, Логан и Нора возвращаются к столу, и мне было бы жутко неловко.

Но мои ладони слегка подергиваются, словно недовольны мной.

– У нас нет никаких секретов, – говорит Джек.

Он обращается не только ко мне (правда, если уж формально говорить, он кое-что от меня утаил), а ко всей нашей компании.

– Если вы видите что-то странное и непонятное, сразу рассказывайте. Мы работаем вместе.

– Как мне не дать Лекси ходить во сне? Я вчера запер все двери и, черт возьми, спал в тесной гостиной, но ничего не помогло, – сетует Логан, однако не раздраженно, а с беспокойством. Он искренне хочет узнать ответ.

Джек окидывает его весьма терпеливым взглядом, что Логану, похоже, не особо нравится.

– Медальон, который дал Лекси мой дедушка, должен помочь. Нора?