Текст книги "Как не умереть в Хэллоуин"

Автор книги: Хейзел Бек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Брат обращает внимание совсем не на то, на что следовало, – мне даже спрашивать необязательно, чтобы понять: в данный момент ему не нравится мой тон.

– Сходи, разберись с проблемой, – многозначительно изрекает он.

Большинство моих нынешних проблем так или иначе связаны с ним, но сейчас спорить с братом бесполезно. На самом деле он имеет в виду: «Отвали хотя бы на время и дай мне поесть без своих драматичных выходок».

Его улыбка раздражает и нисколько не радует.

– Я закажу тебе что-нибудь, – заявляет он.

Я хочу возразить. Устроить словесную дуэль с Джеком и, возможно, дать по морде брату. Однако я встаю. Ведь я умираю от голода, и мне нужна доза кофеина, а Логан сумеет договориться с Джеком, чтобы мне не плюнули в еду. По-моему, эти двое станут лучшими друзьями примерно через пять секунд.

Вероятно, он даже где-нибудь достанет для меня альтернативное молоко, а если все пойдет совсем хорошо, уже сегодня вечером Логан вместе с Джеком будет таращиться из окон и пугать народ.

От этой мысли я вздрагиваю. Джек провожает меня суровым взглядом зеленых глаз вплоть до самого коридора.

Но, сделав несколько самодовольных шагов, я чувствую, как у меня начинает покалывать в затылке. Это не то же самое, что дрожь. Ведь дрожь – реакция. А покалывание – предупреждение.

Я резко разворачиваюсь, практически ожидая, что Джек крадется за мной, держа в руке мясницкий нож, как в фильме «Психо», разве что не в ду́ше, а в коридоре, – но сзади никого нет.

Я делаю шаг вперед и останавливаюсь как вкопанная возле окна. Через которое видно часовую башню, как на картинке.

Из моего горла рвется крик, но я сдерживаюсь. Я не собираюсь цепенеть от страха при виде часовой башни, чтобы посетители забегаловки в маленьком городке глазели на меня, перешептывались и раздумывали.

Почти не разбирая дороги, я мчусь вперед, пока не нащупываю дверь. Решив, что именно она мне и нужна, я толкаю ее и вдруг оказываюсь… в антикварной лавке.

Как и было написано на вывеске. А я-то уже всерьез решила, что «антиквариатом» здесь считается декор в зале.

Поскольку на самом деле мне в туалет не надо, я решаю побродить здесь минут десять, а потом вернуться и поесть, избежав любого общения с Джеком.

Я вспоминаю, как он вздрогнул, и тайком принюхиваюсь к себе, но никакого неприятного запаха не чувствую. Похоже, только я на него так действую.

Еще одно очко в пользу Мидаса.

Я оглядываю помещение. Грязные, обветшалые оконные рамы, которые лежат стопками и случайным образом висят на стенах, ничего не обрамляя. Такой «антиквариат» меня не интересует. Я заглядываю в коробку с разбитыми фоторамками – пять центов за штуку. Пытаюсь вспомнить, когда я вообще в последний раз видела пятицентовую монетку. В углу куча… шпор, наверное? Ну, по крайней мере, больше всего это похоже на кучу ржавого металла.

– Мусор, мусор и еще раз мусор, – раздраженно бормочу я.

А затем слышу скрип. Поворачиваюсь и обнаруживаю старика – он встает со стула за прилавком со стеклянной витриной. А я его и не заметила. Очки у него съехали на нос. Встает он не без труда. Наверняка именно он владелец заведения.

А я заявляю, что он торгует мусором.

– Мусор для одного – сокровище для другого, вроде бы так звучит пословица? – Он говорит настолько добрым голосом, что мне становится стыдно.

Обычно такое чувство у меня может вызвать отец.

– Я… – У меня получается только глупо улыбнуться в ответ.

Он жестом предлагает мне пройти дальше в магазин.

– Полагаю, у меня есть кое-что, что вам должно понравиться. – Он берет трость, огибает прилавок и хромает вглубь магазинчика.

Отчасти я заинтригована: с чего он взял, что знает мои предпочтения?

Другая часть меня – та самая, у которой до сих пор покалывает шею, – понимает, что вот так и начинаются документальные фильмы о преступлениях.

Нет, что за чушь собачья! Старику явно лет под девяносто. Он даже передвигаться без палочки не может…

А если у него образ такой? Заманивает женщин в антикварную лавку и убивает ржавыми кусками металла и оконными рамами.

«Да ты вообще чокнулась», – говорю я себе и неохотно плетусь за стариком.

Одну руку на всякий случай держу в сумочке, крепко сжимая перцовый баллончик.

Мы сворачиваем в узкий коридор, увешанный плакатами с рекламой фильмов. Высокохудожественных – Логан притворяется, что любит такие, а я во время их просмотра засыпаю. Проходим комнату, сплошь уставленную книжными шкафами. А потом старик трясущейся рукой вставляет ключ в замок на двери и открывает ее.

Вот она. Камера пыток. Сейчас меня ждет кровавая смерть…

– Вы тут осмотритесь. А я пока буду раскладывать книги по алфавиту. – Старик показывает на стопку книг в дальней части комнаты, которую мы только пересекли, и недвусмысленным жестом кладет связку ключей на ближайшую книжную полку.

Я понимаю, почему он так поступает. Хочет показать мне, что не собирается запирать меня здесь, а после – обгладывать до костей. Ну, или, может, ему просто лень опять тащиться сюда.

Так или иначе, я заглядываю в комнату.

И у меня перехватывает дыхание.

В помещении полно красивейших вещей. Действительно красивых. Настоящего антиквариата, я бы сказала. Логан, несомненно, знает все о брендах и эпохах, но я завороженно смотрю на вышивки, висящие в рамках на стене.

Изящные. Прекрасные. Я просто не могу не зайти и не рассмотреть их во всех подробностях.

Я хочу вдохнуть каждую работу, изучить каждый сантиметр, восхититься каждым дюймом! Они бы замечательно смотрелись на стене моей квартиры в Нью-Йорке. Вот – синяя птица. Изящный, затейливый сад. На одной вышивке, по-моему, даже изображен небоскреб Эмпайр-стейт-билдинг. Потом – звездное небо с изображением астрологического знака Близнецов.

Моего знака.

Не знаю, сколько я стояла, загипнотизированная крохотными стежками. Какая потрясающая работа! Мне очень хочется достать телефон и наделать фотографий, но для этого же придется отвести взгляд.

По-моему, я рассмотрела все вышивки, тщательно обдумала, как бы их повторить, но потом я вижу еще одну, висевшую отдельно от всех прочих.

Сердце екает.

Передо мной – изображение проклятущей часовой башни. Фон – чисто-белый, черный циферблат идеально круглый – огромная редкость для вышивки. Золотые стрелки едва заметно поблескивают, хотя тоже вышиты нитками.

Даже не задумываясь, почти как Спящая красавица, которую неудержимо тянуло к веретену, я протягиваю руку, чтобы провести пальцем по идеальным стежкам…

– О, вам не стоит дотрагиваться.

Отдергиваю руку и смотрю на дверь. Я даже не слышала, как старик приковылял в комнату.

– Д-до вышивки с башней?

– Красивая, а?

– О. Да. Они все потрясающие.

– Я имел в виду настоящую часовую башню. Вы же знаете историю нашей красавицы?

Меня почему-то жутко пугает то, что он называет башню красавицей, но я не знаю, что ответить, поэтому качаю головой. Ну реально, а что сказать?

«Нет, не знаю и вообще не желаю знать»?

– Первую башню построили в тысяча восемьсот семидесятом, но, к сожалению, фундамент у нее был не лучшим. Однажды она рухнула. Убила ребенка, – говорит он совершенно спокойным тоном. Настолько спокойным, что я даже отвечаю не сразу.

– Ребенка?

– Очень прискорбно, – бормочет он, и его глаза отливают зеленым в свете ламп. – Но тогда были суровые времена.

По-моему, падение часовой башни на ребенка можно объяснить чем угодно, но не «трудными временами», однако спорить я не собираюсь.

– Лекси? – Из другой части дома раздается голос Логана.

Меня охватывает странное чувство, словно с меня спало заклятие.

Я прокашливаюсь.

– Там мой брат. Мне пора.

– О, а вы, должно быть, Дарлинги, – бодро заявляет старик, мол, это отличная новость.

Тон его голоса немало меня удивляет, учитывая, как со мной обращался Джек, да и общую жутковатую атмосферу городка.

– Моя девочка – приемная внучка – работала на Амелию.

Должно быть, одна из будущих владелиц. Интересно, ей очень нравится, что дедушка рассказывает каждому встречному, что она приемная? Тем не менее я улыбаюсь.

– Я с ней сегодня чуть позже встречаюсь. В магазине.

– Ей не терпится познакомиться с внуками Амелии. Они были лучшими подругами – Амелия и моя Нора. Она очень милая девочка. Тихая, но милая. Она вам понравится.

Мне невдомек, почему он так уверен на данный счет, но, с другой стороны, с моими предпочтениями по поводу антиквариата он не прогадал. Да и человек он вроде неплохой. Может, даже искренний. Пусть это будет хорошим знамением среди всех прочих ужасных.

Не говоря о том кошмаре, который свалился на мою несчастную истерзанную психику накануне.

– Лекси! – Логан зовет меня еще громче.

Пожалуй, брат беспокоится, и мне хочется подольше растянуть наслаждение от этого ощущения, но, наверное, такое поведение не очень уместно, когда невольно созерцаешь многочисленные «сокровища» городка типа безглазых кукол и обмякших плюшевых игрушек с торчащей тут и там набивкой, аккуратно разложенных на полке за спиной старика.

– Рад знакомству с вами, Лекси. – Владелец лавки улыбается и протягивает дрожащую руку. – Гаррисон. Гаррисон Беллами. Заглядывайте сюда еще как-нибудь.

Я пожимаю ему руку и внимательно смотрю на его трясущиеся пальцы. А если у него серьезное заболевание? Но я же не могу взять и попросить незнакомца перечислить свои недуги. Брат говорит, что это невежливо.

– У вас очень необычный магазин, мистер Беллами.

– Зовите меня Гаррисон, – говорит он, отпуская мою руку.

– Да куда ты, блин, провалилась? – ворчит Логан. Брат выходит из узкого прохода между унылыми комодами и старомодными фургончиками.

При виде меня он закатывает глаза, но я знаю, что он, во-первых, беспокоился, а во-вторых, ни за что в этом не признается.

– А вот и ответ. Нам надо в бабушкин магазин. Я сказал, что мы будем в десять. – Логан протягивает мне бумажный стаканчик. – Я заказал тебе кофе. И – ты, конечно, меня сейчас убьешь – бейгл.

Я беру стаканчик, слишком ошеломленная вышивкой с часовой башней и историей про раздавленного ребенка, чтобы всерьез задуматься о бейгле, который совершенно явно был приготовлен не в Нью-Йорке, а Город большого яблока – единственное место на Земле, где можно готовить и есть бейглы, и мой брат отлично знает, как я к этому отношусь.

– Спасибо.

Логан выводит меня из вереницы комнат, заваленных и заставленных антиквариатом. По пути он посматривает на некоторые товары оценивающим взглядом, но брату явно нет никакого дела до безглазых кукол в пышных юбках.

– Здесь, кстати, классные вещи имеются. Возможно, мне придется вернуться.

– Чтобы порыться в антиквариате, отдыхая от наследственного дела? – нарочито бесцветным тоном спрашиваю я.

Брат ухмыляется.

– Как будто ты знаешь, сколько нужно работать над наследственным делом.

Я смотрю на своего нового друга Гаррисона, сидящего на скрипучем стуле и раскладывающего книги по алфавиту. Он слабо машет мне рукой. И я думаю, что вернуться сюда еще раз и впрямь не помешает.

Пожалуй, я даже на самом деле не умру в этом городке.

Глава 6

Мы с Логаном покидаем забегаловку, совмещенную с лавкой, и оказываемся на утреннем солнцепеке.

– Мы немного запаздываем, – говорит брат, обвиняя меня.

Вообще-то, именно он отправил меня в уборную, зная, что мне туда не надо, – каким боком я виновата, что меня затянуло в антикварный водоворот?

Не говоря уже о том, что он сидел сложа руки, пока красавчик-официант на меня наезжал. Короче, во всем виноват он и только он.

Я оглядываюсь на вход в закусочную. Окна ярко блестят на солнце, поэтому я не вижу, что творится внутри заведения, но все равно чувствую, что за мной наблюдают. Нет, это не такое же ощущение, которое вызывает возвышающаяся надо мной зловещая часовая башня, но кто-то, бесспорно, приглядывает за мной.

«Лицо в окне».

Я гоню от себя мысль, но теперь я твердо уверена, что это лицо Джека. И я понимаю, что своему психозу верить не стоит – нет, реально, я отлично все понимаю, – но в Мидасе совладать с собой несколько труднее.

Я пытаюсь держаться за теплое чувство гостеприимства, которое подарил мне Гаррисон. Выпиваю приемлемый кофе, съедаю несколько кусочков весьма посредственного бейгла. Да, городок вызывает у меня те еще эмоциональные качели – по целой куче причин, – но это не означает, что я не могу сосредоточиться в первую очередь на положительной стороне Мидаса.

Мой психотерапевт настаивает, что благодарность – это практика, а награда за подобную практику – радость.

Мне бы лично хватило просто поменьше тревожиться и пореже страдать от кошмаров, вот и все. Радость кажется мне чем-то далеким, недоступным.

Магазинчик «Пряжа и фурнитура от Дарлинг» находится на другой стороне узкой улочки. На вывеске на двери написано: «Открыто». Здесь же нарисованы вязальные спицы, а шрифт выглядит так, словно буквы сделаны из пряжи. Соседние здания частично перекрывают солнечный свет, тротуар остается в тени. Там наверняка прячется какая-нибудь жуть, однако тень дает хоть какое-то облегчение от безжалостно пышущего жаром диска в ярко-синем октябрьском небе.

С улицы вязальный магазин выглядит довольно непритязательно. На большом окне изящно выписано «Пряжа и фурнитура от Дарлинг», а витрина… на самом деле восхитительна. Наверное, немножко китчевая, с бутафорскими осенними листьями и нестрашными пугалами, сидящими на стульчиках, но, с другой стороны, может, в провинциальных городках такое обязательно.

Вся пряжа на витрине – бутиковая, ручной окраски. На манекене висит невероятно пафосная кружевная шаль – и я не могу найти в ней ни одного недостатка, а взгляд у меня привередливый.

Я выкидываю недопитый кофе и остатки бейгла в урну, Логан открывает дверь. Когда мы переступаем порог, звенит колокольчик, и здесь лишь чуть прохладнее, чем на улице, но это место интересное, опрятное и… чудесное. Мотки яркой пряжи по-особому расставлены на деревянных полках, и кажется, что они светятся. На столах – корзины с клубками, фурнитурой и готовыми вещами, к которым прикреплены образцы нитей, из которых они связаны.

А вот вязальная станция и длинный широкий стол, на котором – я уверена – часто проводили мастер-классы и проверяли пригодность проектов.

Магазинчик выглядит гостеприимно, чего о многих заведениях, где торгуют пряжей, не скажешь. По всему торговому залу расставлены стулья – на случай, если покупатель захочет посидеть с мотками и клубками и решить, какие ему обязательно нужны, а какие можно просто помять в руках и положить на место.

Я до сих пор не верю, что эта роскошь теперь отчасти принадлежит мне. Что бабушка, которую я никогда в жизни не видела, настолько любила пряжу и тканевое искусство в целом, что решила открыть магазинчик.

Я впервые в жизни задумываюсь: а что, если мой интерес к текстилю и дизайну… откуда-то взялся? Может, у меня генетическая предрасположенность?

Значит, мы были всегда связаны – моя незнакомая бабушка и я.

А магазинчик может стать раем. Да, снаружи меня подкарауливают кошмары, но… Я делаю глубокий вдох, чувствую запах шерсти с легкой ноткой лаванды, и мое напряжение улетучивается.

Но блаженное состояние прерывается грохотом.

Я смотрю на Логана – виновника случившегося. Брат стоит рядом с перевернутой витриной. Спицы разлетелись по восхитительно изношенному полу. Однако мне сложно вообразить, как он вообще умудрился туда врезаться, поэтому я тревожно оглядываюсь – мало ли что могло внезапно влететь в уютный маленький магазинчик. Но нет, ничего. Я вижу только пряжу, озаренную светом.

Логан садится на корточки и пытается собрать спицы, но почему-то у него получается только еще больше их разбросать, да еще и с оглушительным шумом. Я таращусь на него, уверенная, что он делает это специально.

Но быстро становится понятно, что я неправа. И это сильно пугает.

Я присаживаюсь, чтобы помочь, примерно через пять секунд спокойно собираю все спицы с пола и как ни в чем не бывало раскладываю их на витрине, которую брат в итоге смог поднять.

– Да что с тобой? – шиплю я на Логана. Шею начинает покалывать.

– Я просто неуклюжий, – отвечает он.

Но Логан всегда полностью контролирует свое тело. Я видела немало хлопающих ресницами женщин, которые называли его элегантным. Его не раз спрашивали, уж не танцор ли он.

Я приглядываюсь к нему, брат выглядит как-то… странно. Немного бледновато. Может, не выспался на диванчике. Наверное, сегодня стоит предложить ему переночевать в кровати. Я в любом случае хорошо спать не буду примерно никогда.

Или жутковатый городок с лицами, башенными часами, и глазами в ночи действует на нервы и ему, и я даже не могу решить, радоваться мне, что теперь я не в одиночку, как обычно, с этим сталкиваюсь, или… в принципе не радоваться, потому что в кои-то веки не только у меня не все в порядке с головой.

– Доброе утро, – приветствует нас тихий добродушный женский голос, и я, пожалуй, даже ликую, что меня сбили с мысли.

Тихая и милая – вот как назвал дедушка свою приемную внучку, о чем он, как ни удивительно, счел нужным сообщить совершенно незнакомому человеку. Ведь это определенно должна быть Нора Беллами – та самая, которая упомянута в завещании, чьи фотографии стоят на каминной полке.

Она стоит за прилавком у кассы, одетая в свитер со сложным узором в стиле фер-айл, выполненным в разных оттенках серо-коричневого. Унылый цвет, должна сказать, хотя связан он просто безупречно.

Рядом с ней – темноволосая женщина в черном, причем ее широкий кардиган, как я определила с первого взгляда, связан вручную. Качество – точно такое же. Вот она вежливой не выглядит совсем. Она явно оценивает нас взглядом – и, если ей не понравится увиденное, она тут же выхватит нож. Это женщина с фотографии с самолетом.

Тихая Нора выходит из-за прилавка.

– Должно быть, вы Дарлинги. – Она осторожно улыбается.

Когда Нора протягивает нам руку, словно ожидая, что мы сразу вдвоем ее пожмем, я замечаю, что пальцы у нее дрожат.

Логан ведет себя так, словно он с другой планеты – хотя с этим у меня сейчас сил разбираться нет, – и глазеет на Нору. Обычно я за такое устроила бы ему взбучку, но не хочу напугать трепетную бабочку, поэтому отвечаю на рукопожатие.

– Я – Лекси. Это – Логан.

– Юрист, да? – Логан прокашливается, а затем смотрит на женщину в черном, словно бедняжка Нора уже выпала его поля зрения. – Вы, должно быть, Клео Киркпатрик.

Она не дрожит. Вообще.

– Угадали с первого раза.

– Добро пожаловать в Мидас и в «Пряжу и фурнитуру от Дарлинг», – говорит Нора. – Мы очень рады вашему приезду и знакомству с внуками Амелии. Она столько о вас рассказывала.

Что очень странно, ведь мы вообще не подозревали о ее существовании, но Логан заранее предупредил меня, чтобы я не выдавала парочке слишком много информации, поскольку нам нужно понять, как наиболее выгодно продать наши доли в магазине. В итоге я помалкиваю.

К тому же Нора выглядит… действительно милой. И доброжелательной. Как и Гаррисон, она на вид очень искренняя.

Или, может, я просто слишком восхищаюсь четкостью и ровностью ее вязания. Не знаю.

– Здесь меня встретили куда лучше, чем через дорогу, – обращаюсь я к Логану.

– О, вы ели у Джека? – весело спрашивает Нора. – Лучше завтрака вам не найти.

– У Джека? Вы хотите сказать, что этот угрюмый официант… владелец заведения?

– Угрюмый? Джек? – Нора качает головой. – Что-то тут не так.

– Думаю, вы не привыкли к дружелюбию Среднего Запада, – замечает Клео.

Однако ухмылка не выглядит дружелюбной ни по каким стандартам – даже если на Среднем Западе те действительно какие-то особенные.

– У нас в это время года уйма гостей. Осенние фестивали, все такое, – торопливо объясняет Нора. – Наверное, он решил, что вы туристы. – Она сразу же прикусывает нижнюю губу, словно пожалела о сказанном. – В общем… да, закусочной владеет Джек. А наш дедушка – антикварной лавкой. Многие здешние магазины принадлежат семье Беллами с незапамятных времен.

Я пытаюсь понять, что значит «наш дедушка».

– Вы сестра Джека?

– Кузина. Ну, приемная. Типа. И мы рады, что вы приехали. Я покажу вам магазинчик, отвечу на любые ваши вопросы, ознакомлю с состоянием дел. – Нора говорит так, будто заранее заготовила речь, а реплика об угрюмом Джеке сбила ее с первоначального сценария, к которому надо поскорее вернуться.

Я не мешаю ей. Возможно, потому, что в голове прокручиваются слова Гаррисона о внучке, а может, все дело в этом странном городке, в Джеке, который угрюм только со мной, и в моей отчаянной надежде, что мне здесь хоть что-то понравится. Так или иначе, но я решаю, что мы с Норой отлично поладим.

– Звучит замечательно, – говорю я с бо́льшим воодушевлением, чем чувствую на самом деле.

Логан молчит, и я буквально таскаю его за собой, пока Нора устраивает нам экскурсию. Клео следует за нами, как раздраженный телохранитель в неизменных ботинках «Доктор Мартинс» со стальными носами.

Выбор пряжи впечатляет. В наличии – самые разные цвета, и Нора объясняет, что Амелия проводила уроки вязания – за длинным гостеприимным столом, – и если ей удастся найти учителя, то ей бы хотелось возобновить занятия.

– Смерть Амелии застала нас врасплох, – говорит Нора. Ее голос напряжен, она явно сдерживает сильнейшие эмоции.

Вероятно, мои эмоции были бы столь же сильными, если бы я знала Амелию Дарлинг.

Нора поворачивается ко мне и Логану, на ее лице – такая искренность, какую не смог бы сыграть ни один, даже самый великий актер.

– Я хочу, чтобы вы получили то, что хотели. Если вас интересует магазин в Мидасе, это здорово…

– Нора, – раздраженно ворчит Клео, словно та сболтнула что-то лишнее.

– Или, если вы хотите продать свои доли, уверяю вас: магазин для меня – дело всей жизни, и я с радостью…

– Послушайте, – перебивает Клео. – Мы можем выкупить ваши доли. Вы же откуда-то из Бостона, правильно?

Я не поправляю ее – и говорю себе, что это признак серьезного личностного роста.

– Вы же не собираетесь обосноваться в Айове и управлять вязальным магазинчиком, правильно? Давайте мы передадим наши доли Норе. Вот так просто.

– Отнюдь, – возражает Логан.

Клео складывает руки на груди и смотрит на Логана.

– Адвокат Амелии сказал, что все будет просто.

– Правда? – Логан улыбается, но это скорее не солнечная, а акулья улыбка – и я сразу понимаю, что он не случайно попал в свою элитную юридическую фирму. – Он ошибался. – Брат показывает на меня. – Лекси – текстильный дизайнер, выигрывала премии.

– А… из этих, – тихо бормочет Клео.

Нора окидывает ее укоризненным взглядом.

– Сестру интересует вязание. Мидас, возможно, и не станет нашим домом, но нам нужно некоторое время, чтобы определиться, как поступить с нашими долями, – говорит Логан своим фирменным адвокатским тоном.

Брат не пытается завести здесь друзей, и мне кажется это занятным, потому что обычно он действует ровно наоборот. Буквально источает шарм, словно не способен удержать его внутри. А вот сейчас, похоже, очень даже может.

– Доля Норы больше, чем у всех нас, вместе взятых, – замечает Клео.

Логан по-прежнему не смотрит на Нору.

– Знаю.

– Даже если вы сохраните ваши доли, решающий голос в любом случае будет за ней. Зачем вам вообще думать, если очевидное решение – продать доли Норе?

– Вы слишком рьяно пытаетесь нас уговорить поступить именно так, что кажется мне подозрительным, мисс Киркпатрик.

Похоже, ситуация выходит из-под контроля. Обычно именно в такие моменты вмешиваюсь я – и порчу все еще больше, но Логан ведет себя с Норой чересчур странно, что сбивает меня с толку. Особенно учитывая, что Нора явно пытается сделать все как можно лучше.

– Это вы связали? – спрашиваю я Нору, показывая на ее свитер.

Нора опускает глаза.

– Нет, не я. Амелия. Но я тоже вяжу. Она меня научила. Беллами были невероятно добры, согласившись удочерить меня, но у них как-то… ну, я в семье – единственная девочка. Амелия всегда была рада составить мне женскую компанию, когда я в этом нуждалась. – Нора улыбается. – А ваш свитер… связали вы?

Я киваю.

– Он потрясающий. Амелия бы так гордилась!

Между тем Логан не понимает моего намека, что неплохо бы успокоиться.

– В документах на магазин, которые я получил, не хватает финансового отчета.

– Финансового отчета, – повторяет Нора. Она выглядит потерянной. – Я передала адвокату всю информацию, которая у меня имелась.

– Приход-расход? Инвентаризационная опись? Бухгалтерские книги? Я получил только информацию о цене здания. Но не о бизнесе. – Логан ведет себя слишком холодно для человека, который чувствовал себя совершенно нормально на жуткого вида заправке.

Я молча таращусь на него.

– Я… Я смогу достать для вас остальные документы, – твердо говорит Нора. Она даже едва заметно кивает, но скорее чтобы убедить себя, а не Логана. – Но мне понадобится несколько дней, чтобы разобраться. Амелия вела бухгалтерию в основном на бумаге. Я сейчас работаю над ее переводом в цифровой вид.

– Нам понадобится вся возможная информация, прежде чем мы примем решение.

– Хорошо. Вы ее получите, – не без горечи заявляет Клео. – А здесь вы увидели уже все необходимое для принятия решения? – Она явно хочет, чтобы мы поскорее убрались восвояси.

Если честно, Логан себя ведет так нагло, что я даже не готова ее за это упрекать.

– Да, – отвечаю я, а потом шепотом обращаюсь к Логану: – Робот из тебя вышел какой-то дурацкий. Прекращай.

Но он пропускает мои слова мимо ушей.

– Мы можем подождать несколько дней. Я буду на связи. С адвокатом, – подытоживает Логан и вроде как смотрит на Нору, но в основном – на стену где-то позади ее головы.

Логан собирается направиться к двери, но Нора останавливает его.

– Вы можете использовать черный ход, – поспешно предлагает она. – Так быстрее. Амелия всегда так делала. – Она машет нам рукой, показывая вглубь магазина.

Мы проходим кладовую, которую Нора нам уже показывала, и видим дверь в дальней части здания. Она приоткрыта, через нее задувает прохладный ветерок, которого с утра точно не было; он приносит с собой приятные запахи осени – землистые и сладкие.

– Можете спокойно приходить и уходить через эту дверь. Я запираю магазин, когда заканчиваю работать, но вам ведь тоже выдали ключ. Это место теперь отчасти и ваше, – поясняет Нора, не обращая внимания на недовольно хмурящуюся Клео. – А если у вас будут проблемы с засовом, загляните ко мне на верхний этаж. С ним бывает трудно.

Игнорируя Клео, я тепло смотрю на Нору.

– Спасибо, Нора. Рада знакомству с вами.

– Взаимно, – с благодарной улыбкой отвечает она. – Можете бывать здесь в любое время, вне зависимости от… – Нора оглядывается на Логана, но тот демонстративно не замечает ее. – Ну, бизнеса…

Я киваю. Клео таращится на меня столь же сердито, как и на Логана, но это меня не беспокоит. Она напоминает мне сторожевого пса, и, по-моему, Норе такой действительно пригодится.

Мы с Логаном шагаем к двери. Я выхожу на улицу первой и с криком отпрыгиваю назад.

Логан не кричит, но тоже отскакивает.

На бетонном крыльце черного хода лежит растерзанное… что-то. Млекопитающее. Возможно, енот? Истекает кровью. Вокруг жужжат мухи.

Я оглядываюсь на женщин, прибежавших на мой крик. Они обмениваются зловещими взглядами. И они вообще не удивлены. Увидев, как я на нее глазею, Клео пожимает плечами.

– Кошки, – отчеканивает она с непроницаемым лицом.

– Ну и кошки тут у вас, – сухо говорит Логан, явно веря ей не больше, чем я. – Вам помочь это убрать?

– Нет, – отвечает Клео, и ее губы кривятся в ухмылке. – Мы местные. Мы хорошо умеем наводить порядок за другими.

Теперь уже переглядываемся мы с Логаном.

Потому что ее слова звучат – в лучшем случае – откровенно угрожающе.