Текст книги "Как не умереть в Хэллоуин"

Автор книги: Хейзел Бек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Глава 20

Когда мы возвращаемся в город, улица между «Пряжей и фурнитурой от Дарлинг» и закусочной Джека забита до отказа. Припарковаться негде. Даже вздохнуть-то негде. Я вспоминаю, что сегодня день очередного фестиваля – как раз поэтому мы проехали мимо стольких столов и палаток на пути сюда, – но даже не представляю, чему мероприятие посвящено.

Я и не спрашиваю.

Джек останавливается перед вязальной лавкой, люди толпятся вокруг нас, игнорируя машины. Мне нужно слезть с мотоцикла, но убрать руки от Джека, уйти от этой теплоты и чувства комфорта – очень нелегкая задача.

Однако я заставляю себя это сделать, снимаю шлем и протягиваю Джеку. Он окидывает меня долгим, загадочным взглядом и убирает шлем.

– Оставайся на свету. Я вернусь, – говорит он.

Вот и все, что я слышу от него, а затем он уезжает на ревущем байке. Я остаюсь на тротуаре, люди раздраженно обходят меня, словно я валун в текущем ручье.

Тротуар между мной и вязальным магазинчиком погружен в тень, но неровная полоса света все же ведет к двери.

И я иду по ней.

В лавке людно, так что и здесь мне приходится маневрировать среди туристов.

Я написала Логану, чтобы он встретился со мной в магазинчике, но, когда я вижу, что он действительно пришел, это меня шокирует. Он действительно тут! Не торчит у двери и не ждет моего появления, чтобы я стала своеобразным буфером для его странных взаимодействий с Норой. С другой стороны, в лавку сейчас набилось человек пятнадцать, они и сами по себе неплохой буфер.

Я ищу взглядом Нору и резко замираю, заметив, что в магазинчике появились… новые поделки. Точнее, вещицы. Целое море… странных статуэток. Я прищуриваюсь, но они не исчезают. Они похожи на армию маленьких большеглазых человечков, захватившую магазин силой.

– Что это вообще такое? – спрашиваю я Нору, когда она отпускает очередного покупателя, и обвожу рукой пугающие статуэтки.

Они везде.

– Сегодня день осенних статуэток, – весело говорит она. Совершенно непринужденным тоном.

– Вот, блин, кошмар, – бормочет Логан, вдруг оказываясь рядом со мной.

Он в точности озвучивает мои мысли.

– Мне казалось, ты не видишь снов, – мило отвечает Нора.

Я прыскаю со смеху. Логан косится на меня. Но к Норе с вопросами подходит очередной покупатель, и мы пропускаем его, чтобы не мешать.

– Ты где была? – спрашивает брат. Он складывает руки на груди, его взгляд – испепеляющий.

Направлен он не на Нору, но мне кажется, Логан злится именно на нее, ведь я знаю, что пока не заслужила подобного отношения к своей персоне, по крайней мере здесь. Я еще не успела выбесить Логана, чтобы у него на лбу появились такие глубокие морщины.

Между тем Нора обслужила покупателя и прохаживается по магазину, сияя улыбкой. Похоже, она угадывает желания каждого посетителя еще до того, как ее о чем-то спросят.

Возмутительное поведение! Я имею в виду Логана.

– Я ездила в аэропорт, – говорю я, притворяясь, что не замечаю его настроения. – Мы с Джеком навестили Клео.

Теперь он определенно сердится на меня.

– С Джеком?

– Ну, такой высокий, смурной тип, владелец закусочной, – беспечно отвечаю я. – Может, ты с ним даже знаком.

Он не в настроении шутить.

– Почему ты вообще куда-то с ним ездишь?

– А почему бы и нет?

– Потому что… – Но Логан Дарлинг, эсквайр, так и не придумывает ответа.

Я ухмыляюсь.

– У папы разве не было таких жутковатых фарфоровых свадебных человечков? – Логан меняет тему и показывает на ряд статуэток.

Фигурки буквально захватили магазинчик, хотя те, что стоят на ближайшей полке среди клубков пряжи из шерсти мериноса, всего лишь занимаются мирным делом – всячески рукодельничают: вяжут, шьют, вышивают и так далее. Они отдаленно напоминают детей, но с большими черными глазами.

Они вызывают у меня безотчетную тревогу.

Но, разглядывая их, я понимаю, что Логан прав. У папы действительно была парная статуэтка – обнимающиеся влюбленные. В детстве мне нравилось с ними играть, хотя сейчас воспоминание меня пугает. Я придумывала персонажам биографии. Или притворялась, что мама не умерла и раскрашенные фигурки – мои родители, которые любят друг друга, живут счастливо и вместе воспитывают детей.

Уже тогда было легко поверить, что я слегка не в себе. Странно, что я про них подзабыла.

– Думаешь, она отсюда? – спрашиваю я.

Логан пожимает плечами.

– Вряд ли папа специально пошел и купил их.

Мы на несколько секунд задумываемся. Это подарки от Амелии? Он тогда еще помнил о ней и о Мидасе? Может, память о городке теряется постепенно?

– Я говорила с папой, но ничего не выспрашивала, – задумчиво заявляю я, уже снедаемая тревогой. – Наверное, пора что-то прояснить, как думаешь?

– Да, кстати, насчет этого…

Я удивленно поднимаю брови.

Взгляд Логана становится дерзким, и брат продолжает:

– Сегодня утром как раз звонил отец, чтобы узнать, как дела, и я решил копнуть поглубже. Он утверждает, что они с Амелией поссорились после смерти мамы, и отказался со мной это обсуждать. Тогда я спросил его о снимках на каминной полке, и он ответил, что был такой договор: они с бабушкой не общаются, но каждый год он присылает ей пару-тройку фотографий. И больше он ни о чем не распространялся. – Логан качает головой. – В общем, то, что держит его на расстоянии от Мидаса и не дает ничего вспомнить, работает стабильно.

Скажу честно, я не ожидала, что с отцом дело обстоит подобным образом. Я-то думала, что, даже невзирая на все, что творится в Мидасе, память нельзя утратить практически подчистую. В конце концов, Гаррисон утверждал: сама Амелия однажды ему сказала, что папа помнит все.

Я считала, что его воспоминания просто спрятаны где-то на задворках сознания, и, если задать нужные вопросы, папа расскажет нам все о городе, в котором он родился.

Печально, однако, понимать, что карточки «бесплатно выйти из тюрьмы» у нас нет. Особенно если это означает, что мы оказались просто… в тюрьме.

Но я молчу. По-моему, мой брат и так уже достаточно мрачен.

Нора продолжает дипломатично обслуживать покупателей и вежливо выпроваживать их из магазина. Я вижу, что она уже замучилась, и бросаюсь на помощь. Я отвечаю на несколько вопросов, связанных с пряжей, опираясь на собственный опыт, а затем общаюсь с женщиной, которая не хочет тратить столько денег, потому что у нее неприлично огромные запасы шерсти. Тем не менее мне удается уговорить ее совершить несколько покупок.

Когда же часы, наконец-то, бьют шесть, магазин пустеет.

– Научи меня работать с кассовым аппаратом, тогда я буду еще лучше справляться, – прошу я Нору, когда она запирает дверь за последним покупателем и задвигает засов.

– Конечно, если хочешь. – Она очень рада моему предложению.

Нора улыбается мне, возвращаясь к кассе.

А вот Логану она не улыбается.

– Клео иногда помогает, но у нее есть своя работа, и, как ты знаешь, она не особенно дипломатично общается с клиентами.

– Кстати, о Клео.

И я сообщаю им все, что произошло в аэропорту: как мы увидели Виргинию на крыше, что она сказала и как действовал Джек.

Реагируют они предсказуемо. Нора пугается, а Логан рявкает: «Да что за дичь?» – но я объясняю, почему это все логично.

Когда я умолкаю, брат выглядит подавленным.

– Бедная Клео, – бормочет Нора. Она качает головой и, тщательно пересчитав купюры, убирает их в сейф. – В последнее время ей нелегко. Не знаю, почему она не рассказывала мне подробностей. Я бы сразу же помогла ей с Виргинией.

– Иногда рассказать о чем-то – не меньший стресс, чем пытаться справиться самому, – слышится мрачный голос от полки с мохеровой пряжей.

Я поворачиваюсь к брату. Нора тоже.

Он щурит глаза и рассудительно добавляет:

– Что такое? Это основы психологии.

Мне кажется, он лукавит. Здесь явно что-то куда более личное. Но сейчас совсем не время расспрашивать брата, о чем он не хочет говорить, поскольку и это не меньший стресс, как он только что выразился.

– Джек велел нам оставаться здесь, пока он за нами не придет. А потом мы все отправимся в антикварную лавку. Там же есть кровати, да? – Я с надеждой смотрю на Нору.

Почему-то мне представляется, что Джек из тех парней, которые могут назвать кроватью кое-как расстеленное на полу одеяло.

Потом я понимаю: мне совсем не стоит задумываться о том, что именно Джек подразумевает под словом «кровать».

– Да. На втором этаже есть настоящие комнаты. Пожалуй, это вообще единственное место в Мидасе, где мы сможем разместиться по отдельности, Джек прав. Идея неплохая. К тому же у нас будет круглосуточный доступ к еде из закусочной. – Нора улыбается, но без обычной теплоты.

А потом она начинает ходить по магазину, выключая свет и запирая двери.

– Гаррисон часто там ночует. Но в последнее время он жутко усталый, и мы его уговариваем нормально отдохнуть у себя дома, на холме. – Нора неопределенно машет рукой. – Мне надо собрать сумку. А потом, конечно, вместе с Джеком мы проводим вас до дома Амелии, чтобы вы взяли свои вещи.

– Это не перебор? – спрашивает Логан и скептически смотрит на Нору. – Ты же говорила, что наш дом защищен.

Нора корчит такую гримасу, словно готова прямо сейчас взорваться, поэтому я решаю ответить за нее.

– Мы толком ничего не знаем и не можем быть уверены, что сейчас защищено, а что нет, – говорю я. – В этом-то весь и смысл.

А потом у меня появляются другие темы для размышлений, ведь со стороны черного входа появляется Джек, держа руки в карманах кожаной куртки. Он выглядит угрюмо и…

Ну, пожалуй, не стоит лишний раз повторять, какой он знойный мужчина. Это уже по умолчанию.

– Пять минут подожди, Джек, я соберу вещи. – Нора исчезает в глубине магазинчика. Джек подходит ко мне и Логану.

Он молчит, и я начинаю говорить в порыве вдохновения:

– По-моему, он похож на тебя. – Я показываю на статуэтку ребенка-клоуна, распростертого в молитвенной позе. У него взъерошенные волосы и красный нос.

Его уголки губ дергаются, изображая нечто, что в некоторых регионах страны даже можно было бы счесть за улыбку. Совсем незаметную, но она есть.

– Если это я, значит, это ты, принцесса. – Джек показывает на статуэтку девушки: она одета в костюм времен отцов-пилигримов – первых американских переселенцев – и взбивает масло.

Мы оба смеемся. Может, слегка истерически, но нам становится легче.

– Ребят, вы прямо дико забавные, – бормочет Логан, напоминая, что он вообще-то стоит рядом с нами.

К счастью, свет в лавке сейчас слишком тусклый, и поэтому никто не видит, что мои щеки возможно – нет, определенно – краснеют.

Прибегает Нора с сумкой, и мы все вместе выходим через черный вход и направляемся к домику Амелии. В темноте, на холоде, уже ничего не кажется даже смешным или легковесным. Луна прячется за пушистым облаком. И я снова вспоминаю, что демоны, возможно, на свободе и с хлюпаньем высасывают души.

Но Виргиния сказала: Амелия пожертвовала собой, чтобы вернуть меня сюда.

«У Виргинии не все в порядке с головой», – напоминаю я себе.

Но я верю ей.

Сегодня глаза садового гнома не светятся. Не знаю, хороший это знак или плохой. Я вздрагиваю и поспешно переступаю порог дома, едва Логан открывает дверь.

Я ухожу в свою комнату, Логан – за мной. И тут же исчезает за дверью ванной. Я достаю чемодан.

– Ты что, даже не будешь возражать против ночевки в антикварной лавке? – тихо спрашиваю я, поскольку дверь открыта, а он явно не собирался уединиться. – Совсем на тебя не похоже. Думала, мне придется потратить больше сил, чтобы тебя убедить.

Какое-то время он молчит, потом выходит – с пакетиком туалетных принадлежностей в руках. Его лицо очень серьезно.

– Мы же согласны, что демоны существуют? – спрашивает он.

– Да, – отвечаю я. – Очевидно.

– А твои сны всю жизнь связывали тебя с демонами, Мидасом и нашей бабушкой?

Грудь сдавливает, но я не могу это отрицать. И не хочу.

И пусть Логан не смотрит на меня с таким беспокойством. Я уже сделала выбор.

– Да.

– Значит, я буду рядом с тобой, сколько бы я ни возражал и как бы ни сомневался.

К горлу подкатывает комок, и я судорожно сглатываю.

– Точно. Ты можешь быть рядом и все равно жаловаться. Как ты обычно делаешь.

Он почти улыбается.

– Жалобы я поставил в график на следующее утро. По утрам я чувствую себя лучше всего.

Логан уходит, и я слышу, как он тихо разговаривает с остальными, собирая вещи.

Я думаю, не взять ли с собой вообще все, что я привезла из Нью-Йорка. Кто знает, какие в древней антикварной лавке вообще есть удобства, даже если, как говорят, кровати там в наличии.

Старинные кровати. Которые туда сдал бог знает кто. Наверное, они сейчас выставлены на продажу. Маска для сна поможет мне расслабиться среди никому больше не нужного исторического хлама.

Я довольно долго собираю чемодан. Внезапно вспоминаю медальон, который дал мне Гаррисон и который я держала под подушкой. Он вроде как должен меня охранять, а мне сейчас пригодится любая защита.

Я наклоняюсь над кроватью и сую руку под подушку, ожидая нащупать прохладный металл.

Только вот я чувствую что-то… мохнатое.

Я визжу, отскакиваю и спотыкаюсь о чемодан.

Первым в комнату вбегает Джек, заполняя собой весь дверной проем. Прямо у него за спиной стоит Логан, а Нора спрашивает откуда-то из гостиной. Они все беспокоятся обо мне – переживают за мою безопасность, а не за состояние моего рассудка.

Как непривычно. Я робко улыбаюсь Джеку.

– Простите. Я просто нащупала… – Я качаю головой и возвращаюсь к кровати.

Осторожно приподнимаю подушку. Стараюсь не вздрогнуть, хотя готова увидеть тушку какого-нибудь животного.

Перед глазами встают растерзанный енот и дергающийся хвост опоссума.

Там оказывается всего лишь медальон. Но он открыт.

А внутри него – локон волос. Вот к чему я, похоже, прикоснулась. Меня передергивает – хотя, конечно, этот вариант несколько получше, чем тот, которого я ожидала.

Ну, совсем чуть-чуть получше.

В комнату уже набились все, и мы в четыре пары глаз разглядываем медальон. Надо его забрать. Засунуть волосы обратно и защелкнуть. Но я боюсь это сделать.

Я вообще не хочу касаться его снова.

– Интересно, чьи волосы, – говорит Нора, но в ее голосе нет ноток вроде: «Ни хрена себе».

Похоже, ей просто любопытно.

Джек направляется к кровати, запихивает прядку внутрь и громко защелкивает медальон. Затем отдает его мне, а я, естественно, забираю, ведь так будет логично с моей стороны.

Хотя, конечно, я совершенно определенно этого не хочу.

И я ни за что в жизни больше не надену медальон на шею.

Джек отворачивается от меня, с отвратительной легкостью поднимает мой чемодан и молча покидает комнату. Логан – тоже, а вот Нора встает рядом со мной.

– Там обычные волосы. – Она явно пытается меня успокоить. – В прошлом такие штуки часто делали. У Гаррисона в лавке даже есть венки из волос.

Но меня трясет.

Особенно учитывая, что мне сегодня предстоит спать в лавке с венками из волос.

Но мы выходим из комнаты, а потом из дома. Логан запирает дверь, и мальчики уносят все наши вещи в темноту. Только вот я замечаю, что, как и Нора недавно, Джек шагает по дорожке из света, ведущей по двору, потом огибает вязальную лавку и выходит на главную улицу.

Джек проводит нас через закусочную. Посетителей совсем немного; Джек машет Брэкстону, стоящему за прилавком.

– Я помогу ему, – говорит он нам, но смотрит в основном на Нору. – Отведешь их наверх?

Нора кивает.

– Конечно, – отвечает она и манит нас за собой.

Напоследок я оглядываюсь на Джека. Я не хочу и думать о том, что в коридорном окне виднеется часовая башня. И наблюдает за мной.

Джек щиплет себя за переносицу, Брэкстон что-то оживленно ему объясняет. Я слышу слово «скотчерус», и мне очень хочется улыбнуться.

Нора говорит, что мы все равно должны жить, и раздоры по поводу меню в закусочной маленького городка как раз кажутся мне настоящей жизнью. Особенно сейчас, когда я уже выбрала: скотчерус должен остаться в меню навсегда. Без вариантов.

Но Нора уже на полпути к двери антикварной лавки. Я торопливо захожу внутрь вслед за ней – и своим мрачным братом – и поднимаюсь по скрипучей лестнице на второй этаж.

– Гаррисона нет? – спрашиваю я.

Нора качает головой:

– Джек убедил его уйти домой после закрытия. Ему трудно держать равновесие, если он долго не отдыхает, а мы оба волнуемся из-за того, что он вообще не отдыхал после…

«После того, как вы приехали».

Она не договаривает, но я отлично понимаю, что она имела в виду.

Я плетусь по лестнице, чувствуя себя немного виноватой, хотя я не виновата, что оказалась здесь. Наверное.

Я оглядываюсь по сторонам. Я знала, что на втором этаже полно всякого антиквариата, но не поднималась сюда – и, если честно, не поднялась бы по собственной воле.

Здесь слишком жутко. Уроки истории с Гаррисоном всегда проходили на первом этаже.

– Тут раньше были жилые помещения, но Гаррисон и бабушка жили в домике на холме, – объясняет на ходу Нора. – Их комнаты переоборудовали в маленькие выставочные залы. Они заставлены чем придется. Но спать можно нормально, по крайней мере, есть кровати. После смерти бабушки я и Гаррисон иногда оставались здесь на ночь. Он на самом деле уже слишком стар, чтобы спать на неудобной постели в окружении уймы вещей, но ему так даже комфортнее. В общем, на самом деле все неплохо.

– Реклама прямо отличная, – бормочет Логан.

Мы пропускаем его слова мимо ушей. Нора сворачивает в узкий коридор, соединенный с общей комнатой, где всякого антиквариата еще больше, чем внизу. Но экспонаты расставлены по-другому, можно даже сказать, видна женская рука. Все аккуратно.

Напоминает музей, а не свалку: каждой вещи выделено свое место, никакого хаоса нет.

– Тут одна ванная, – говорит Нора, когда мы вновь оказываемся в коридоре, и открывает первую дверь, мимо которой мы проходим. Мы с Логаном заглядываем внутрь. – Есть душ и горячая вода, в общем, не самое худшее место в мире.

– Реклама опять-таки замечательная, – вздыхает Логан.

Нора проводит нас мимо еще пары дверей и останавливается.

– Логан, тебе наверняка понравится комната, – говорит она и открывает дверь.

Нора так мило ему улыбается, что я на секунду даже верю, что она подобрала комнату, идеально подходящую для моего брата и его уникальной «логановости». Я верю ей на слово.

Но потом заглядываю в комнату.

Я бы сказала, что она полностью украшена к Рождеству, и это должно успокаивать или хотя бы не пугать, но… тут везде эльфы. Повсюду.

Целый ряд эльфов сидит на комоде – они одеты в оранжевое, с меховыми бородками и раскрашенными физиономиями. Пластиковые красно-желтые, с красными глазами, висят на искусственной елке. Несколько – заметно покалечены, словно их пожевало совсем не любящее праздники дикое животное, но в итоге их решили выставить на продажу.

У каждого на лице – широкая ухмылка. И ужасные, плоские, красные глаза.

Кровать застелена отвратительным веселеньким бельем с Санта-Клаусом – ну, знаете, из тех, на которых Санта больше похож на дядюшку-маньяка. Красные наволочки оторочены белым мехом. Лампа на прикроватной тумбочке еще страшнее, и постепенно я понимаю: ее специально сделали так, чтобы она напоминала деформированное лицо эльфа.

Я даже не знаю, чего больше хочу: заорать или разреветься.

Лицо Норы безмятежно. Как будто она правда думает, что комната, которая понравится Логану, должна быть наполнена эльфами, которые выглядят так, будто вот-вот на тебя накинутся и выпьют всю твою кровь, и обставлена так, словно в ней неудержимо и долго рвало поколение из семидесятых.

Логан оглядывает праздничный кошмар, и его глаза раскрываются все шире и шире. Нора, напротив, выглядит совершенно невинно. Как ангелочек.

А я вот-вот истерически заржу.

– Да, обстановка, конечно, скромненькая, – елейным тоном добавляет Нора. – Не совсем то, к чему привычен человек твоего положения. Но, надеюсь, сегодня сможешь потерпеть. Ты просто похож на парня, который очень, очень любит эльфов.

Мой брат стискивает зубы. Его взгляд меняется – это уже не ужас и изумление, а что-то суровое, обращенное именно к Норе.

– Просто идеально, – шипит он в ответ.

Похоже, гордость берет над ним верх. Примерно так же, как его любовь к вещам вроде отвратительной пиццы, разогретой на заправке.

И он кладет вещи на кровать. А потом, что еще удивительнее, падает на матрас и растягивается на нем, словно в пятизвездочном отеле.

Нора берет меня под руку и сияет.

– Замечательно. Эльфы отлично о тебе позаботятся, я уверена. Через несколько минут Джек официально закроет закусочную. Думаю, нам лучше не путаться у него под ногами. А потом уже спустимся и обсудим, что делать дальше. – Она говорит почти как юрист.

Логан смотрит на нее сердито, но отвечает мягким голосом:

– Да, мэм.

Нора резко отворачивается, словно они уже успели о чем-то поспорить в мое отсутствие. Я задумываюсь, не произошло ли что-нибудь в магазинчике, пока меня не было, – но сомневаюсь. Там было слишком людно.

– А теперь подберем комнату тебе, Лекси. – Нора выводит меня в коридор и закрывает дверь, оставляя Логана наедине с эльфами.

С ужасными маленькими эльфами.

Я, наконец, смеюсь.

– Это было великолепно, – говорю я. – Если, конечно, ты сейчас не отведешь меня в другую тематическую комнату ужасов. Вот тогда – просто гадко.

Она хихикает, по-дружески подталкивает меня плечом, а затем мы идем по коридору.

– Бабушке постоянно приходилось сдерживать дедушкины пугающие привычки в оформлении дома. Это единственная комната, которая была в его полном распоряжении. Остальными и тут, и внизу в основном занималась она. Она всегда лучше понимала, как обставить помещения.

Мы останавливаемся у следующей двери.

– Дверь не запирается. Комната совсем не изысканная. Но неплохая, и кровать побольше.

Мы заходим в маленькую комнатку. Да, она действительно выглядит провинциально – ну, или, возможно, как лебединая песня эстетики обшарпанного шика, на которую в свое время повелись владельцы домов в пригородах. Все пространство до отказа заполнено ярко раскрашенной посудой, декоративными плакатами, солонками и перечницами причудливых форм, но есть в этом нечто умиротворяющее. Настоящий «бабушкин кор».

Постельное белье кружевное, с цветочным узором. Старенькое, да, но кровать выглядит вполне пухлой и удобной, и я хочу поскорее на нее плюхнуться. Это определенно лучше, чем рождественские эльфы, которые, возможно, хотят тебя убить.

– Как здорово, Нора, – искренне заявляю я и опускаю чемодан на единственный пустой квадратик пола.

Потом поворачиваюсь, чтобы еще подробнее рассказать, как все круто, и вижу на стене возле двери – декоративные рамки.

Сердце уходит в пятки. Если бы не происшествие с мохнатым медальоном в доме Амелии, я бы, наверное, ничего не заметила – или мне было бы все равно. Но слова Норы эхом отдаются в голове.

«Венки из волос».

Как будто кто-то сидел с человеческими локонами и плел из них узор. А потом еще и поместил в рамочку.

Но, с другой стороны, это не жуткие эльфы, и Нора очень надеется, что комната мне понравится, и…

– Умираю от голода, – добавляю я, хотя на самом деле все обстоит несколько по-другому.

Я просто хочу поскорее вырваться отсюда.

Нора смотрит на часы.

– Клиенты уже должны разойтись, а если Джек еще убирается, я могу ему помочь, чтобы отправить Брэкстона домой пораньше. Мне позвать Логана или пусть дальше сидит с ордой эльфов?

Я фыркаю и поспешно выскакиваю в коридор, чтобы не видеть волосы.

– Спустится, когда будет готов. А ты где собираешься спать? – спрашиваю я, когда добираюсь до общей комнаты.

Она показывает на широкую кровать.

– Я привыкла спать посреди магазина, так что переночую здесь. Я решила, что вам будет комфортнее в отдельных комнатах.

Как мило с ее стороны. Ведь она права, я бы точно не смогла спать вот так, на всеобщем обозрении, даже если бы за нами никто не наблюдал. А чувство такое, что за нами много кто наблюдает. И эльфы среди соглядатаев – наименее страшные существа.

– А Джек?

Она пожимает плечами.

– У Гаррисона в кабинете на первом этаже есть диванчик. Наверное, он заночует там.

Логан догоняет нас. Я вижу, как мрачно его лицо, но через мгновение он уже улыбается Норе. Во все тридцать два зуба.

– Фантастическое место, – говорит он веселым голосом, который разносится эхом по второму этажу.

Нора хмурится.

– Врунишка, – бормочу я ему, и мы идем вслед за Норой по узкому коридору.

Он показывает мне средний палец, и теперь я тоже улыбаюсь, поскольку в Мидасе я постоянно побеждаю в нашей маленькой игре. И брат это знает. Мы спускаемся в закусочную. Она закрыта, Брэкстон ушел. А Джек остался.

Нора усаживается на стул возле длинного прилавка, мы следуем ее примеру. Джек что-то готовит, но, как и каждое утро, что я провожу здесь, не спрашивает, чего мы хотим. Он вообще ничего не говорит. Зато через несколько минут перед нами уже стоят три тарелки.

– Бургеры, – ворчит он.

Вот теперь я по-настоящему чувствую, что давно умираю с голоду, поэтому вгрызаюсь в бургер, даже не удосужившись проверить, не испорчен ли он (вполне приличный на вид) отвратительным куском помидора – или, боже упаси, майонезом.

Потом я откусываю еще кусок и вдруг кое-что понимаю.

Я бы собрала бургер именно из таких ингредиентов, будь у меня выбор. Затем я поглядываю на тарелки Логана и Норы.

Удивительно, что мой бургер не такой, как у Логана или у Норы.

У Джека что, уникальное шестое чувство? Или он невероятно внимательный? Или это магия Джека?

Любой из ответов грозит значительно подорвать мое душевное равновесие, особенно если вспомнить аэропорт.

И то, как Джек совершенно определенно смотрел на мой рот. А потом отвернулся, все осознав.

Тем временем он ставит свою тарелку на прилавок – прямо напротив нас. Судя по всему, решил поужинать стоя, а не садиться вместе с нами.

Некоторое время мы молча едим. Не представляю, в чем дело: мы все слишком голодны или… поглощены одними и теми же вопросами, на которые нет ответа.

Я смотрю на Джека. Он отвечает мне напряженным взглядом зеленых глаз. Я так хочу, чтобы этот взгляд означал то, о чем я думаю, но мысленно ругаю себя. Здесь и сейчас такого быть не может, правда?

Внезапно Джек отводит глаза, кладет недоеденный бургер на тарелку и вздыхает.

– Клео считает, что у ее бабушки с головой не в порядке, но сегодня дело было не только в этом. Верно, Лекси? – спрашивает он меня.

Я помню, как Виргиния смотрела на меня, прямо внутрь меня. И она узнала меня. Понимала, кто я такая и зачем я здесь.

– Верно, – соглашаюсь я.

– Может, она говорила туманно, но явно предупреждала об опасности. Ее слова означают, что… – Джек закрывает ладонью лицо, словно готов отдать что угодно, лишь бы больше ничего не произносить. – Наверное, ты, Лекси, явилась не раньше срока. Вдруг Пир тоже начнется раньше, чем мы считали.