Текст книги "Как не умереть в Хэллоуин"

Автор книги: Хейзел Бек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава 11

Я просыпаюсь от яркого солнечного света. По-прежнему жутко уставшая. Но я в своей кровати. Хотя не совсем в своей. Не в Нью-Йорке. Не дома.

Мидас, Айова. В жилище своей бабушки.

А не брожу я возле старых стен, защищающих от наводнений, и не шляюсь по старинным антикварным лавкам среди ночи, по той причине, что мне все это, конечно же, приснилось.

Я сажусь и тру глаза. Тело побаливает. Неудивительно – матрасу много лет, а я в течение ночи смотрела длиннющий и очень подробный сон. После такого нередко просыпаешься с зажатыми мышцами и болью в суставах.

Я знаю, что это был сон, ведь я же вообще не помню, как вернулась ночью в постель. Последнее, что осталось в голове, – взгляд зеленых глаз Джека и эхо слов Гаррисона.

«Но я бы на твоем месте не пробовал».

Сон был до жути ярким и реалистичным, и в итоге я пытаюсь встряхнуться, чтобы вернуть мозг к реальности. Я не покидала кровати. Я не встречалась с Джеком на темной улице и не хромала вместе с Логаном, чтобы послушать сумасшедшие истории о демонах от торговца антиквариатом.

Глаза слегка режет – знакомое чувство. Я понимаю, что все опять идет плохо. Самоконтроль, которому, как мне казалось, я научилась в последние годы, быстро пропал, когда я приехала в Мидас.

Я вытягиваюсь вперед, потом делаю наклоны вбок, пытаясь найти хоть какой-нибудь центр спокойствия и не сорваться в штопор.

Сон трудно назвать кошмарным. Да, странный и жутковатый, но бывало и похуже. Обычно в таких сновидениях я умираю. А потом, для полного счастья, еще и просыпаюсь в каком-нибудь незнакомом месте.

К счастью, большинство людей, встречающих меня в подобном состоянии, предполагают, что ночью я где-то дико зажигала. Ну, или, возможно, это последствия целой серии неудачных жизненных решений. Обычно я притворяюсь, что у меня сильное похмелье и мне очень стыдно, а затем звоню Логану.

Я даже, кстати говоря, слишком рада, что мне сейчас не приходится ему звонить с обочины какой-нибудь проселочной дороги – здесь не мегаполис с кучей удобных такси.

Прошлая ночь прошла нормально. Ну разве что… сложно. Мои сны явно наскучили самим себе и решили придумать нечто новенькое.

Тем не менее я наотрез отказываюсь снимать носки и проверять состояние пяток. Они, конечно, побаливают, но я уже не в первый раз чувствую остаточные физические ощущения после сна. Если я начну искать доказательства, то буду считать себя совсем чокнутой. Поставлю под сомнение прогресс, которого мне вроде как удалось достигнуть.

Единственный способ справиться с остаточными ощущениями – игнорировать их. Только так и можно преодолеть возникающие приступы. Если уж на то пошло, я определенно не собираюсь искать в комнате крохотный ключик с медальоном.

Ведь это станет шагом к той самой неоспоримой психической нестабильности, которой я боялась всю жизнь. До Айовы мне постепенно становилось лучше, и, если я продолжу вести себя так, словно мне по-прежнему лучше, ничего не изменится.

Дух сильнее материи. Пусть и ведет себя как-то сомнительно.

Я встаю с кровати и плетусь на кухню, отсчитывая шаги и надеясь, что Логан сделал кофе.

Но дом пуст. Мне сразу становится не по себе, но тут я вижу бумажку, лежащую на пыльном кофейнике, – именно к кофейнику я первым делом направляюсь каждый день, где и когда бы ни проснулась.

Каракули Логана:

«Встретимся в закусочной»

Я хмурюсь при виде записки. И разумеется, из-за пустого кофейника, которым довольно давно не пользовались. Не понимаю, почему брату-близнецу так трудно дается концепция предварительного кофе. Ну, того самого, который вы пьете, дабы принять облик, достаточно презентабельный для того, чтобы сходить куда-нибудь за нормальным эспрессо или латте.

Не переставая ворчать, я переодеваюсь из яркой сырной пижамы в одежду, в которой не стыдно выйти на улицу. Сегодня я без свитера – после вчерашнего-то палящего солнца.

Я делаю вполне сносную прическу, решаю, что макияжа достаточно, чтобы прикрыть мешки под глазами, беру ключи, которые оставил мне Логан, и выхожу на улицу.

И там, конечно же, колотун. Солнце светит, но воздух холодный. Ветер – пронизывающий – несет по тротуару хрупкие осенние листья. Я собираюсь вернуться в дом и все-таки с неохотой надеть свитер, но краем глаза замечаю женщину.

Клео стоит на тропинке, окаймленной газоном; дорожка начинается от переулка, в котором я еще не бывала, и ведет прямиком к черному входу вязального магазинчика. Я пока еще не особенно ориентируюсь в городке. Насколько понимаю, Клео шла по своим делам, но случайно остановилась при виде меня или, может, услышала, как закрывается дверь.

Она ждет меня? Или жалеет, что не смогла избежать встречи?

Я смотрю на нее. Клео, похоже, принимает решение и направляется в мою сторону. В общем, свитера мне не видать. Я почему-то чувствую, что мой долг чести – двинуться ей навстречу.

Мы подходим друг к дружке как раз возле двери вязального магазинчика. Я вздрагиваю и скашиваю глаза на крыльцо, на котором мы нашли кишки.

Неужели это случилось только вчера? Кажется, словно прошло уже как минимум десять жизней.

Я смотрю в темные глаза Клео и понимаю: она за мной наблюдает. Внимательно.

– Надеюсь, больше дохлых животных не было? – спрашиваю я.

– Пока нет.

Прозвучало как-то… зловеще. Клео окидывает меня критическим взглядом и показывает на ту самую дверь, которая вызывает у меня чувство тревоги.

– Я заскочу за Норой, и мы отправимся в закусочную. Заходи, – говорит она почти добродушно.

Словно недавней перепалки в вязальной лавке не было, а мы подруги. Троюродные сестры, которых объединяют не только имена на общем семейном древе, и она не винит меня в появлении окровавленных кишок енота на крыльце – хотя накануне явно пыталась.

Я даже не представляю, что делать. В итоге просто иду за ней. Клео открывает дверь черного хода собственным ключом.

«Это магазинчик моей покойной бабушки», – напоминаю я себе. Ее знают все – кроме Логана и меня.

– Значит, ты можешь рассказать про Амелию?

– Амелия – сестра моей бабушки, – отвечает Клео – не обидчиво, не грубо. – Они были близки. Каждый день общались. – Она задумчиво смотрит на меня. – Они были близняшками.

«Близняшками».

Я вспоминаю фотографию на каминной полке – две женщины, которые выглядят почти одинаково. Здесь, конечно, ничего необычного нет. Общеизвестный факт, что близнецы чаще рождаются в семьях, где уже были двойняшки. Но почему-то это кажется мне весомым. Важным. Вот и мы с Логаном – двойняшки и тоже общаемся каждый день, как наши бабушки. Что бы ни случилось.

– У меня руки не из того места растут для рукоделия, – продолжает Клео. – Если бы росли как надо, Амелия точно взяла бы меня под крылышко. Я часто ее видела. – Клео грустнеет. – Да, они были лучшими подругами. Сколько себя помню, бабушка жила в том доме. – Она кивком показывает на маленький домик, в котором обосновались мы с Логаном. – Зато Амелия – над магазином.

Когда мы оказываемся в душноватой подсобке магазина, на меня накатывает странная тоска. Возможно, эмоция в чем-то схожа с моим горем из-за потери матери – хотя я никогда не знала этих людей.

Выходит, я горюю по их историям и прошлому, а не по ним самим.

Но есть и различия: мама мертва уже долгие годы. Естественно, никто с ней не встречался. А вот Амелия была жива, дружила с сестрой-близнецом и брала под свою опеку рукодельниц.

Но не меня. Хотя у меня-то как раз руки растут очень даже из того места.

Клео останавливается и смотрит на лестницу.

– Нора, мы пришли! – кричит она.

Она говорит «мы», словно Нора и должна ждать именно нас.

Я отмахиваюсь от этой мысли, ведь у них наверняка есть групповой чат. По моему опыту, иначе и быть не может. Я изучаю подсобку. Мне не терпится взять моток пряжи и что-нибудь связать. Клео смотрит в телефон.

Руки не оттуда растут. Пряжей не интересуется. Раз уж она сегодня общительнее, чем вчера, почему бы не спросить?

– Если тебе не нужен магазин и ты не хочешь с ним иметь ничего общего, чем ты занимаешься?

Она не сводит глаз с телефона.

– Самолетами.

Я не уверена, что это можно считать ответом. Что она делает с самолетами? Пилотирует? Чинит? Летает на них?

Превращается в самолет, как трансформер?

Пока я решаю, хочу ли дальше развивать тему, по лестнице торопливо сбегает Нора, застегивая сережку в ухе.

– Извините за опоздание, я не выспалась сегодня. Странные сны.

Она не смотрит мне в глаза, а в животе уже холодеет от тревоги. Мне совсем не нравится, что мы обе одновременно видим странные сны.

Но, с другой стороны… разве сейчас у нас обеих не стресс? Мы беспокоимся о будущем магазинчика. Просто… так устроен человеческий мозг. Это вовсе не мрачное предзнаменование, что произойдет нечто ужасное.

Нора накрасилась ярче, чем накануне, и завила волосы – или еще что-то с ними сделала. Клео выглядит точно так же, как и вчера. Черное на черном, разве что не смотрит на меня слишком хмуро. Нора выводит нас через парадную дверь.

На улице по-прежнему холод собачий.

– Ой! Вот. – Нора скидывает с плеч изящно связанный кардиган и протягивает мне. – Футболка не поможет.

Под кардиганом у нее – красивая синяя рубашка с длинными рукавами. Я очень хочу отказаться, но я жутко замерзла, а Нора – тот человек, которому я просто не могу сказать «нет». Мне почему-то кажется, что в таком случае она рассыплется в прах, хотя и понимаю, что она не давала мне ни единой причины думать подобным образом.

Я надеваю кардиган – и восхищаюсь качеством вязания, – а Клео и Нора переходят улицу, направляясь к забегаловке. Где я, несомненно, столкнусь и с Джеком, и с тем прискорбным фактом, что он явился мне во сне в образе ворчливого спасителя.

Это как чувственный сон о коллеге, после которого ты просто не можешь нормально смотреть ему в лицо, а мне уж точно не надо думать ни о чем таком в присутствии Джека.

Почему Логан не мог приготовить нам кофе?

Но Клео и Нора, по крайней мере, сегодня ведут себя со мной без неприязни. И они знают местных, так что почему бы не спросить?

– А что с Джеком?

– Он прямой потомок Беллами, – кратко отвечает Нора, будто это все объясняет.

– В смысле?

Клео пожимает плечами.

– Для него все имеет иной вес.

А о каком весе она говорит? Не представляю, с чего бы ворчливому парню из закусочной в принципе считать хоть что-то весомым, но, с другой стороны, я же ничего не знаю о Мидасе. Кстати, остальные, наверное, должны об этом помнить, особенно учитывая, что раньше я здесь никогда не бывала.

Но вдруг мне вспоминаются слова из сна.

«Дарлинги не похожи на другие семьи».

Возможно, и Беллами тоже.

Тогда и Мидас отличается от других городов.

Но это еще не означает, что тут живут демоны. Я знаю, как люди реагируют, когда я что-то подобное упоминаю хотя бы в шутку.

Клео открывает дверь и придерживает ее передо мной. Нора слегка подталкивает, приглашая внутрь.

Вот теперь я уже серьезно думаю, что здесь замешан групповой чат – и такое мне никогда не нравилось. А женщины почему-то смотрят на меня с жалостью. И говорят с осторожностью, которой вчера не было.

Я хочу запаниковать. Боже, не надо! Опасливые взгляды, попытки скрыть жалость. Я не хочу подобного отношения к своей персоне!.. Ни здесь, ни где угодно.

«Не психуй, – предупреждаю я себя. – Ты отлично знаешь, что будет, если ты сорвешься».

Логан сидит в той же кабинке, что и вчера. Тарелка перед ним пустая, зато кофе в кружке – нетронутый. Я с изумлением понимаю, что брат не смотрит в телефон. А через стол стоит Джек, естественно, сложив руки на груди и опираясь о стену.

Мне очень хочется верить, что они сумели быстро поладить сегодня утром, поскольку Логан всегда умеет завязывать дружбу с любыми новыми знакомцами. Это одно из самых раздражающих качеств брата.

Но нет, они смотрят друг на друга хмуро. Недружелюбно. Как-то совсем не похоже на Логана Дарлинга, эсквайра и золотого мальчика.

Нора обходит меня и садится напротив Логана. Клео тут же присоединяется к ней, а мне ничего не остается, кроме как устроиться возле брата в кабинке общественной закусочной.

Что мы, черт возьми, все здесь делаем?

Логан поворачивается и подталкивает ко мне полную чашку кофе. Я хочу разыграть типичную Лекси и с горечью пожаловаться на трагедии, которые постигли меня после того, как я сегодня утром продрала глаза, причем наихудшая – вся эта сложившая ситуация, – но мне слишком сильно нужна доза кофеина.

Я беру чашку, отпиваю и с огромным разочарованием понимаю, что это отнюдь не худший кофе в моей жизни. Даже без привычных манипуляций, которые я обычно провожу, когда приходится использовать дрип-пакеты. Но об этом я, конечно же, никому не скажу.

Вокруг нас повисает гнетущая тишина, и внезапно я нутром чувствую, что центром нашего маленького сборища является Джек. Словно он устроил нашу сходку – и уже стал председателем. Прямо генерал, устроивший смотр солдат.

Как смешно. Животик надорвать можно.

Приближается официантка Марлин с подносом, уставленным тарелками, стаканами и кружками, и что-то тихо говорит Джеку. Они хихикают. Как интересно – у него, значит, есть… чувство юмора.

Я думаю, что Марлин подсядет к нам, раз уж они дружат. Но нет, она отдает поднос Джеку и быстро идет прочь. У меня нет времени, чтобы задуматься, почему он настолько приветлив буквально со всеми, кроме меня – ну ладно, и еще Логана, – поскольку он ставит тарелки перед Клео и Норой.

Должно быть, это их стандартный заказ, а Джек заранее знал, что будут в закусочной.

Почему сегодня утром все так странно? Джек молча подпирает стену, Нора и Клео начинают есть.

– Нам нужно поговорить о защите, – говорит Джек, как всегда, мрачно и серьезно. – Для всех. – Он удостаивает меня взглядом – на мой вкус, слишком укоризненным.

И его глаза по-прежнему слишком зеленые.

Но внутри меня эхом разносится слово «защита», и мне становится совсем не до жалоб на несправедливое отношение.

– От чего нам нужно защищаться? – спрашиваю я, пытаясь засмеяться.

Его фраза звучит безумно даже по моим меркам, ведь… это был сон.

Но женщины и Джек смотрят на меня так, словно я окончательно слетела с катушек. Реакция знакомая, но… нелогичная. Обычно такое происходит, когда я рассказываю о своих сновидениях, как будто они настоящие, и оказывается – в очередной раз, – что я ошибалась.

– Ты где была прошлой ночью? – уточняет Джек неоправданно язвительным голосом. – Я, между прочим, шел по твоим кровавым следам до самой защитной стены, а потом отвел тебя к дедушке. Это тебе что-нибудь говорит, принцесса?

Я не хочу ничему верить.

«Кровавые следы».

Получается, он на самом деле там присутствовал. И все было… по-настоящему.

Я смотрю на брата. Главную лакмусовую бумажку моей реальности. Логан мрачнеет.

– Но это же был сон, – в отчаянии шепчу я Логану.

Его лицо смягчается, но лишь на мгновение. Затем он поворачивается к женщинам, сидящим напротив.

– Я бы, конечно, был очень рад, чтобы это оказалось коллективным истерическим кошмаром, но, похоже, у нас совершенно реальная проблема, – говорит Логан, и его тон мне не нравится.

Обычно он говорит в такой манере, когда со мной надо справляться… но это еще одно доказательство того, что мой сон – вообще ни хрена не сон.

Брат указывает на Джека, потом на Нору, а затем на Клео.

– И эти люди в ней замешаны.

– Ничего подобного, – бормочет Нора себе под нос.

Раздражение быстро исчезает с ее лица, когда мы все смотрим на нее, но я успеваю понять: она действительно может раздражаться. В общем, она не всегда доброжелательная и милая.

– Пир связан с каждым из нас. Нравится нам или нет.

Нора сказала: «Пир». Точно так же, как Гаррисон в моем сне.

Я таращусь на нее и вдруг слышу отвратительные хлюпающие звуки, которые преследовали меня всю жизнь. Слава богу не потому, что рядом реально что-то хлюпает, а по той причине, что именно с этими звуками у меня сейчас ассоциируется слово «Пир».

Но я гоню от себя отвратительную мысль, ведь происходит нечто куда более важное.

Нора, Клео и Джек ведут себя так, словно события сна абсолютно реальны. И напрямую касаются нас. Как будто Логан и Джек находились рядом со мной. А история Гаррисона – чистая правда и остается таковой и при свете дня.

«Мы должны задобрить демонов», – заявил старик.

Я оглядываюсь. Все серьезны. Никто не думает, что ночью мне просто-напросто приснился неприятный сон. Джек, который, скажем так, не торопится брать меня под свое шершавое крылышко, пожалуй, помнит даже мельчайшие детали. Вот, значит, как бывает.

То есть это случилось на самом деле.

Иными словами, ужасные вещи, которые, как я убеждала себя, не могут существовать и не угрожают ничему, кроме моей психики, все то, над чем смеялись окружающие (кроме Логана), когда я решалась рассказать о своих подозрениях… все это правда.

Я не сумасшедшая.

Ну, по крайней мере, в Мидасе, штат Айова.

Я наклоняюсь над столом и смотрю прямо в голубые глаза Норы. Я хочу схватить ее за руки, вцепиться в них, но сдерживаюсь. Я знаю, как относятся к моим импульсивным поступкам, особенно когда у меня начинает бешено колотиться сердце. Слишком много паники и мало рассудительности. Кроме того, я не хочу напугать Нору.

– Тебе… приснился тот же сон, что и мне? – спрашиваю я почти шепотом и резко умолкаю.

Ведь последствия моей откровенности ни к чему хорошему не приведут. Со мной такое случалось много раз. Я решаюсь показать кому-нибудь свои безумные грани… и меня жестоко отталкивают. Нужно, наконец, понять, что не надо поступать подобным образом.

Нора склоняет голову.

– Ты не видела сон, Лекси. А вот мне приснилось то, что происходило с тобой, – твердо говорит Нора и ненадолго переводит взгляд на Логана. – Как будто я там была, понимаешь?

Я теряю дар речи на целую минуту.

А может, и больше, поскольку не могу просто так взять и смириться. Меня никогда не воспринимали всерьез и считали, что у меня какая-то патология, грубо говоря, у меня не все в порядке с головой. Я долгие годы постоянно посещала психотерапевтов, принимала лекарства и вечно слышала тревожные разговоры о возможной психиатрической госпитализации.

Еще одна версия: Логан попросил их подыгрывать мне. Брата наверняка в групповой чатик уже добавили. Но… нет, не может быть. Нора, конечно, из тех, кто способен нянчиться с человеком на грани психоза, Клео может быть дружелюбной, если захочет.

Но Джек Беллами? Исключено. Если уж он прочитал мне целую лекцию насчет закусочной, меню и «настоящей еды», он точно – ради моего душевного спокойствия – не станет притворяться, что существуют демоны.

Демоны. Хлюпанье. Злодейские часовые башни, окровавленная стена, служащая защитой… от наводнений? Я все это видела во снах – и узрела воочию здесь, в Мидасе.

Сердце так колотится, что аж больно. Дело не в том, что я не хочу им верить.

А в том, что слишком хочу им верить.

Но если я позволю себе такое… Так, надо закрыть глаза и глубоко подышать. Найти хоть какую-нибудь точку опоры.

– То есть мы должны поверить, что тебе приснилось в точности то, что произошло с Лекси? – спрашивает Логан. Пожалуй, именно таким тоном он во время перекрестного допроса разговаривает со свидетелями, которых собирается дискредитировать.

Я открываю глаза. У Норы совершенно… пустой взгляд. Клео угрюмо зыркает на Логана. Я, конечно, очень люблю брата и благодарна ему, ведь он всегда за меня заступается, но мне совсем не нравится, что он не доверяет Норе.

Я отлично знаю, каково это – когда к тебе так относятся.

Я открываю рот, чтобы сказать что-нибудь в защиту Норы, но меня опережает Клео:

– Предлагаю его скормить демонам первым.

Логан злится. Клео самодовольно ухмыляется, Нора наклоняется к нему.

– Да, я хочу, чтобы ты поверил, – заявляет она без тени улыбки.

Как интересно: мой брат первым отводит взгляд, будто ему стыдно. Редкое зрелище.

А потом Нора серьезно смотрит на меня.

– Мы и не думали, что вы ничего не знаете. Мы считали, что вы не приезжаете именно потому, что в курсе. Большинство жителей города, которым удается сбежать, не помнят правды о Мидасе. Но ваша бабушка всегда говорила Гаррисону, что ваш отец помнит достаточно много, поэтому и не отпускает вас сюда. Чтобы вы оставались в безопасности. И фотографии, которые он ей присылал, служили этому доказательством. Полагаю, он вас защищал.

– От кого… от демонов? – выпаливаю я, пока еще не готовая полностью поверить, что ночью все и впрямь было реально.

В сделки, заключенные с семьями основателей города. В Пиры, которые устраивают раз в поколение.

И в предвестника, появление которого возвещает всем, что это скоро случится снова.

И в то, что… мой отец обо всем знал?

Может, я сейчас сплю и вижу сон? Продолжение предыдущего. Но я сильно щиплю себя за сгиб локтя.

Так больно, что слезы на глазах выступают.

Сердце колотится втрое быстрее, и мне совсем не становится лучше, когда я смотрю на Джека. Он с неодобрением глядит на меня (как ни странно, его мрачный вид даже успокаивает) и явно до сих пор считает меня проблемой.

Но теперь я понимаю: вовсе не потому, что я могу нести какую-то чушь о кошмарах, которые являются плодом моего воспаленного воображения.

Наоборот, я проблема как раз потому, что мои сны реальны, и я предвестница злого рока, который вот-вот должен постигнуть город.

Странное чувство – я хочу засмеяться. Хотя ситуация просто ужасная, на меня накатывает волна облегчения. Мне уже не нужно отчаянно цепляться за веру в то, что я видела плохой сон, если окружающие в это не верят. Мне не надо притворяться так усердно, как в последние несколько лет.

Я могу выдохнуть.

Мне, конечно, стало не то чтобы сильно лучше, но сейчас я, можно сказать, рада.

Это – правда, и я не сумасшедшая.

Я поворачиваюсь к брату. Моей поддержке и опоре. Если Логан тоже помнит все, что случилось ночью…

– Значит, теперь мы верим в демонов?

Для меня это не слишком большой скачок в логике, но вот для суперрационального Логана…

Он не отвечает на вопрос. Даже не поворачивается ко мне. Лишь в упор смотрит на Джека.

Но – демоны, Пиры, исторические сделки, сильно похожие на проклятия, молитвы, которые, вероятно, были заклинаниями и способствовали появлению на свет людей вроде меня… Логичная часть мозга хочет от этого отмахнуться, но все, что я пережила за долгие годы, в данном контексте кажется по-настоящему глубоким и осмысленным.

Итак, я предвестница смерти.

Есть нечто до странности проясняющее и даже успокаивающее в понимании того, что происходит. Нести гибель живому – для меня, конечно, отнюдь не мечта всей жизни, но люди, сидящие в кабинке, относятся и ко мне, и к смерти серьезно, а со мной раньше такого не бывало.

Лекси Дарлинг – разносчица смерти, а не драмы.

И знаете что? Впервые я сама начинаю обстоятельно и безо всяких шуток воспринимать все то, что преследовало меня с детства.

Я серьезно отношусь к себе. Это важно. Невероятно важно. Ничего чудеснее в жизни не бывает.

Ну, не считая фигни с демонами.

Я замечаю, что Логан вообще не обратил внимания на мой вопрос, ну да ладно. Ему, в отличие от меня, не пришлось иметь дел со сновидениями и прочими вещами. Брат не нес на себе тяжкое бремя, которое сейчас чуть-чуть облегчили.

Вот эти… незнакомцы.

Я снова хочу засмеяться, но проглатываю смешок. Я пытаюсь думать так, как думал бы Логан, если бы верил в происходящее. Рационально.

Он бы составил план.

– Что теперь делать? – спрашиваю я у собравшихся. И хотя вообще ничего толком не знаю о Мидасе, поворачиваюсь к Джеку, ожидая, что именно он ответит на вопрос.

Значит, он здесь – непререкаемый авторитет, на что, вероятно, намекала и Клео. Впрочем, менее привлекательным он от этого не становится.

– Мы так или иначе собирались сегодня вечером встретиться и обсудить проблему, – говорит Джек. – Ты тоже придешь.

Я замечаю, что это приказ, а не приглашение. Я бы рассердилась, но… ко мне же относятся серьезно. Разве на такое можно ругаться?

Джек оглядывает закусочную, словно опасается, что за нами кто-то следит.

Потом наклоняется и тихо добавляет:

– В восемь. В аэропорту.

– Аэропорт трудно назвать безопасным или даже нейтральным местом для обсуждения демонической проблемы с почти незнакомыми людьми, – говорит Логан адвокатским тоном.

– А тебя кто-то звал? – огрызается Джек. – Ты – не предвестник. Ты нам даже не веришь.

Но Логан непоколебим.

– Мы всегда вместе. Вам нужна Лекси – я иду с ней.

Клео, Нора и Джек недоумевают, дескать, неужто Логан может говорить за меня?

Раньше люди всегда слушали Логана, а не меня. Так мы и жили.

Не знаю, как нам с Логаном и впредь оставаться нами, если теперь ситуация кардинально изменилась.

Но, пожалуй, сейчас – самое время это выяснить.

– А почему не здесь? – уточняю я.

Джек опять хмурится.

– Кое-кому из нас надо работать, – бормочет он и уходит.

– Ведет себя так, словно только он отпрыск важного семейства из маленького городка, – усмехается Клео. – Но он прав. Ко мне через час в аэропорт приезжает ученик. Надо туда сгонять, проверить кое-какие детали, ведь я должна успокоить человека, когда он будет впервые в жизни по-настоящему пытаться посадить самолет, а не просто думать, что он способен на такое лишь по той причине, что он мужчина. Ну, знаете, самое веселое. – Она быстро допивает кофе и встает.

– А мне пора открывать магазин, – оживляется Нора. – Приходите примерно в семь тридцать, я вас отвезу. До аэропорта довольно трудно добраться, если вы не знаете дорогу.

Мы с Логаном переглядываемся. Я уверена, брат-близнец удивлен: «Что это за аэропорт такой, до которого нужно знать дорогу?»

На прощание Нора пытается неловко нам помахать и, по-моему, почти сразу об этом жалеет.

Наверное, потому, что мой брат-близнец, обычно само очарование, отвечает ей свирепым взглядом.

– Мне нужно сделать несколько звонков, – говорит Логан, когда я изумленно округляю глаза.

Почему он так ведет себя с Норой?

Я встаю, чтобы пропустить Логана, и собираюсь последовать за ним, раз уж больше тут делать нечего, но к нам подлетает Марлин с чем-то подозрительно похожим на белковый омлет. Она ставит тарелку на стол вместе с пенистым латте в кружке размером примерно с мое лицо. И даже не смотрит на меня, как будто я сделала обычный заказ, не требующий комментариев.

Я предполагаю, что обо всем заранее договорился Логан. Однако он морщит лоб, явно ничего не понимая. Брат качает головой.

– Потом поговорим. – И с этими словами он направляется к выходу.

Я застываю на месте, уставившись на завтрак, включающий первую по-настоящему изумительную чашку кофе с того момента, как я прилетела в Айову.

Одновременно я продолжаю размышлять о снах, которые, как выяснилось, были реальны, и о том, что мне, блин, делать с демонами.

Не говоря уже о том, что я предвестница смерти.