Текст книги "Высокие ставки (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Майкл выходит из дверного проёма, и у меня внутри всё переворачивается. Я искренне намеревалась попросить прощения за то, что переборщила со своими обвинениями, но сначала хотелось бы подготовиться. Вместо этого я вся в грязи и пыли от фургона доставки, а мои волосы торчат во все стороны, как будто я ищу ими спутниковый сигнал. Майкл одет в безукоризненную тёмно-синюю футболку с v-образным вырезом, которая облегает его во всех нужных местах. У него ни один волосок не выбился из причёски; единственное, что говорит о его напряжении – это непроницаемый взгляд.

– Бо, – бормочет он. Это звучит как приглашение.

Я стараюсь, чтобы мой голос звучал ровно, но моя реакция на его присутствие очевидна по моим словам.

– Как, чёрт возьми, ты попал в мою квартиру? – как только я начинаю говорить, я сразу же ругаю себя. Едва ли это можно считать осторожным началом разговора, которое я планировала.

– Ты оставила окно открытым, – спокойно отвечает он. – Обычно я бы им не воспользовался, но тебя не было дома. Я подумал, что ты предпочла бы, чтобы я был внутри, а не слонялся по коридору, где меня могут увидеть твои коллеги.

Я думаю о встревоженных лицах, с которыми мне пришлось столкнуться ранее. Вероятно, он прав.

– Я буду оптимистом, – продолжает Майкл, – и посчитаю, что твоё требование никогда больше не подходить к тебе было сказано сгоряча. В конце концов, мне будет трудно до конца жизни избегать «Нового Порядка», – он опускает голову, и у меня создаётся впечатление, что он внезапно занервничал.

– Эм, да, – я переминаюсь с ноги на ногу.

Он бросает мне что-то блестящее по воздуху, и я вскидываю руку, чтобы поймать это. Я раскрываю ладонь и смотрю. Это потускневший жетон с надписью «Полиция Лондона» на внешней стороне. Я озадаченно смотрю на него.

– Мы с Медичи вместе служили в полиции, – он произносит это натянуто, как будто ему неловко. – Работали под прикрытием. Китайская иммиграция была в самом разгаре, и были опасения по поводу некоторых, – он делает паузу, – криминальных элементов. Не говоря уже о большом влиянии Гоминьдана. (Гоминьдан – движение китайских националистов, – прим) Мы внедрились в их сеть и зарекомендовали себя как контрабандисты. Чтобы доказать нашу преданность, нас попросили присутствовать при нескольких казнях. Улыбки, которые ты видишь – часть нашего прикрытия, – его губы кривятся в невесёлой усмешке. – Конечно, у меня нет никаких доказательств этого, кроме жетона. Записи спрятаны в каком-то давно забытом хранилище, – он проводит рукой по волосам. – У прессы тоже есть это фото?

Я в замешательстве, но потом понимаю, к чему он клонит.

– Нет. Я получила это от О'Коннелла, бывшего генерального директора «Магикса». Всё остальное я сожгла. Не будет никаких сенсаций для таблоидов, – я отвожу взгляд. – По крайней мере, если «Магикс» не сделает что-нибудь с оригиналами. Их новый генеральный директор…

– Я его знаю. Что-нибудь придумаю.

– Окей.

– Ты мне веришь? Насчёт фотографии?

– Это имеет значение?

Майкл сжимает кулаки.

– Да, – тихо говорит он. – Имеет.

– Я встретила Ченга. Он…

– Один из лидеров Триады.

– Он боялся тебя, Майкл.

– Наши прикрытия были раскрыты. Моё и Медичи. Именно по этой причине нас обоих завербовали в вампиры – это единственное оставшееся место, где можно было спрятаться. Когда банды поняли, что не смогут добраться до нас, они начали мстить в другом месте, – на его лице отражается горький гнев. Возможно, всё это произошло более девяноста лет назад, но я понимаю, что для Майкла это было как будто вчера. – Как только я стал достаточно силён, я отправился мстить им в ответ, – он встречается со мной взглядом. – Я не горжусь этим. Но у некоторых людей долгая память, и они передают предупреждения последующим поколениям.

Я делаю глубокий вдох.

– Окей, – что бы он ни сделал, это, без сомнения, было кровавым и жестоким. Мне не нужно знать жуткие подробности.

Майкл приподнимает подбородок.

– Я не собираюсь извиняться за то, что произошло с проституткой. Я должен был сделать то, что было лучше для нас. Для Семей.

Я киваю головой.

– Понимаю. Я не согласна с этим, но я понимаю. Мне следовало больше подумать о твоих обязанностях, прежде чем набрасываться на тебя.

Он придвигается ближе, пока не оказывается всего в полуметре от меня.

– Это извинение? – тихо спрашивает он.

Я качаю головой.

– Нет. Но это предложение мира.

Его взгляд скользит по мне, и у меня по спине пробегают мурашки.

– Я могу довольствоваться этим.

– Посмотри на нас, – говорю я, стараясь, чтобы это прозвучало беззаботно, – все такие болтливые, вежливые и ладящие друг с другом.

Майкл не улыбается.

– Ты доверяешь мне, Бо?

Я больше не могу смотреть ему в глаза. Но и лгать не собираюсь.

– Нет, – в конце концов отвечаю я тихим голосом.

Он протягивает руку и очень нежно проводит по моей нижней губе большим пальцем.

– Я могу быть терпеливым мужчиной.

– Не думаю, что у нас что-то получится, Майкл, – я делаю глубокий вдох. – Ты занимаешь другое положение. Мы разные. Взаимное влечение возникло только потому, что ты меня укусил. Или это просто тот перепих после вербовки, о котором ты говорил ранее.

Я замечаю вспышку ярости на его лице.

– Это тот момент, когда ты говоришь мне, что хочешь быть только друзьями?

Я пристально смотрю на него. Я не уверена, что мы можем быть просто друзьями, но всё остальное попросту не сработает. Нет, если я не смогу заставить себя доверять ему.

– Друзья – это хорошо, – говорю я в конце концов.

Майкл наблюдает за мной. Хотела бы я знать, о чём он думает.

– Тогда друзья, – соглашается он. – С привилегиями.

У меня отвисает челюсть.

– Эм… Я не думаю, что…

– С привилегиями совместной работы для достижения одних и тех же целей, – перебивает он. – Мир во всех Семьях, – он одаривает меня хищной улыбкой. – А что, по-твоему, я имел в виду?

– Ничего! Работать вместе – это хорошо. Мир, да, – я киваю, понимая, что начинаю тараторить. – Такого рода привилегии.

Майкл наклоняется.

– Друзья, бл*дь, – бормочет он. Затем хватает меня за плечи и притягивает к себе. Его губы завладевают моими в крепком поцелуе. Несмотря на все мои доводы, похоть охватывает моё тело, и я извиваюсь. В тот момент, когда я уступаю и отвечаю, Майкл отстраняется, тяжело дыша. – В память о старых добрых временах, – выдыхает он. – Этого больше не повторится. Не сейчас, когда мы друзья, – он делает ударение на последнем слове, так что я не уверена, смеётся он надо мной или нет. Затем, прежде чем я успеваю ответить, Майкл проносится мимо меня и исчезает в мгновение ока.

Я дотрагиваюсь до своих припухших губ, внезапно перестав быть уверенной вообще в чём бы то ни было.

Глава 12. Практика приводит к совершенству

– Итак, – говорит Rogu3, сидя на моём маленьком диванчике, – я просмотрел столько изображений, сколько смог. Твои ребята угнали машину отсюда, – он показывает мне первую фотографию. Это определённо те же двое головорезов, которые пытались застрелить меня и О'Ши. – С автостоянки возле торгового центра «Брент Кросс». Это одна из тех машин, которые якобы защищены от угона. У них был карманный компьютер, и они попали внутрь ровно через двадцать секунд, – похоже, он впечатлён.

Я поджимаю губы.

– Значит, у них есть кое-какие навыки.

– Невероятные навыки. Ты видишь, как они держат головы опущенными? Они знали, где находятся камеры и куда не следует смотреть. Но мои навыки лучше, – он самодоволен в такой манере, которая свойственна только подросткам. – Я поймал их отражение в этом боковом зеркале, видишь? Было несложно увеличить его.

Я быстро аплодирую ему, но он поднимает указательный палец.

– Подожди, Бо Пип. Я могу сделать гораздо лучше. Я просмотрел другие близлежащие камеры видеонаблюдения. Лондон – настоящая находка для такого рода затей. У меня есть это, – он достаёт другую фотографию, – за шесть минут до того, как они въехали на парковку. А здесь, – он указывает на другую, – за десять минут до этого.

Я прищуриваюсь.

– Похоже, это Хендон Сентрал.

– Отличная работа. Но они идут не из метро. Зацени вот что. Я нашёл это на записи камеры в подземке. Впечатляет, да?

– Похоронное бюро Купера, – читаю я. – Они выходят из дверей.

– Да. И это крошечное заведение. Даже если они не связаны с ним лично и зашли туда, потому что оба недавно понесли тяжёлую утрату, их там запомнят.

– Ты не смог найти что-то на записях камер внутреннего наблюдения?

Он качает головой.

– К сожалению, нет. В таких местах, как правило, не используется система видеонаблюдения. Ну, знаешь, уважение к покойным и всё такое.

Я смотрю на них двоих. На них те же костюмы, что и при нашей первой встрече. И на лицах у них те же надменные выражения.

– А владелец похоронного бюро имеет дело с деймонами Агатос?

Rogu3 ухмыляется.

– Исключительно с ними. Я попробовал позвонить. Ну, знаешь, притворился, будто ищу тело своего друга. Сотрудник, с которым я разговаривал, был мужчиной, и у него, похоже, был американский акцент.

Я чешу в затылке.

– Это не мой парень. Но это огромная помощь, Rogu3.

Он сияет.

– Я же говорил, что справлюсь с этим лучше, чем мог бы суд Агатосов.

– Я и не сомневалась, – я выписываю ему чек не только за эти услуги, но и за предыдущие, которые ещё остались на моём счету. На секунду мне кажется, что он собирается отказаться, но, когда я хмурюсь, он быстро кладёт его в карман.

Он с сомнением оглядывает мою квартиру.

– Ты уверена, что я тебе по карману?

– Не беспокойся об этом.

Его взгляд падает на нарисованную от руки карту, которую я повесила на стену. Я только начала, но уже успела наметить несколько ключевых мест.

– Где это? – спрашивает он.

– Лондон.

– Это не похоже на Лондон.

– Это метро, – говорю я ему. – Но не только железнодорожные линии. Там много туннелей и заброшенных станций.

– Круто, – он указывает на область, которую я заштриховала красным. – Что это?

– Форт-Нокс, – Rogu3 озадаченно смотрит на меня, но не продолжает. – Теперь твоя очередь, – говорю я ему. – Вставай.

Он делает, как ему говорят. Я оглядываю его. Осанка не так уж плоха, но есть много возможностей для улучшения.

– Отведи плечи немного назад, – он делает резкое движение и внезапно становится похож на робота. Я улыбаюсь. – Нет, вот так, – я осторожно беру его за плечи и слегка надавливаю. – Чтобы это сработало, тебе нужно выглядеть расслабленным и чувствующим себя комфортно.

– Эта поза не комфортная.

– Я же сказала, выглядеть. Это большая разница. Если бы я хотела, чтобы тебе было комфортно, я бы посоветовала тебе сидеть дома, развалившись в кресле, – я подхожу к нему и осторожно раздвигаю его ноги на несколько дюймов. – Спрячь руки в карманы. Иногда бывает трудно сообразить, что делать со своими руками, поэтому если ты будешь держать их там, тебе не придётся беспокоиться. Только, знаешь, не тереби ничего, не заламывай руки и всё такое.

Лицо Rogu3 искажается.

– Бо! Да ни за что.

Я улыбаюсь.

– Ладно, давай попробуем пройтись.

Rogu3 делает несколько шагов. Я морщусь, стоя у него за спиной. Это совсем не сработает. Требуется полчаса практики, прежде чем я убеждаюсь, что он всё понял.

– Мы собираемся попробовать это в реальном мире, – говорю я наконец.

Он бледнеет.

– Дерьмо.

Я отвешиваю ему затрещину.

– Сколько раз…?

Он закатывает глаза.

– Да, да. Знаешь, какое слово будет словом следующей недели?

– Если это ненормативная лексика, – чопорно говорю я, – я позвоню твоим родителям.

– Брюзга, – говорит он мне. – Вот какое.

Я отступаю на шаг и пристально смотрю на него. Он моргает и отводит взгляд.

– Извини, – бормочет он.

– Видишь? Вот такой взгляд тебе и нужен.

– Как будто я собираюсь укусить кого-то и выпить из него всю кровь?

– Нет, – я цыкаю языком. – Как будто ты прав, а они неправы. Я же говорила тебе – всё дело в уверенности.

Он кивает.

– Как у парня с картиной, – я вопросительно смотрю на него. – Парень заходит в галерею в Ливерпуле. Хочет украсть картину. Он пытается вынуть её из рамы, чтобы свернуть и спрятать в карман пиджака, но у него ничего не выходит. Тогда он снимает её со стены и просто выходит, зажав под мышкой. Никто его не останавливает.

– Эм, да, как тот парень. Только не вздумай что-нибудь украсть.

– Ну, его всё равно поймали в двух метрах от галереи.

Я смотрю на него так, словно хочу сказать: «Я же тебе говорила».

– Пошли. Неподалеку есть кафе, мы потренируемся там. Уже стемнело, так что проблем быть не должно.

Rogu3 качает головой.

– У меня есть идея получше.

Мы спускаемся по лестнице. Я вижу в офисе Арзо, он вытягивает шею, чтобы увидеть, кто мой посетитель. Даже О'Ши, который знает о Rogu3, понятия не имеет, кто он на самом деле. Ради блага самого подростка я никому о нём не рассказываю. По пути к выходу я заглядываю к Дрехлину через стекло. Стоматолог сидит в большом удобном кресле. Кошка моего дедушки восседает у него на коленях и выглядит так, словно ей здесь самое место. Её глаза закрыты, и Дрехлин что-то шепчет ей. Затем, пока я наблюдаю, один жёлтый раскосый глаз медленно открывается и злобно смотрит на меня. Я по-детски высовываю язык. К сожалению, Дрехлин думает, что я делаю для него, и сердито смотрит на меня. Упс.

Голоса протестующих снаружи хорошо слышны. Сегодня они кажутся более организованными и скандируют более синхронно.

– Кровь для жизни, а не для ужина! Кровь для жизни, а не для ужина! – полагаю, это одно из их самых вдохновляющих предложений. Но они всё равно могли бы придумать что-нибудь получше.

– Rogu3, возможно, это не самая лучшая идея, – говорю я. – Я не хочу, чтобы ты пострадал.

– Вини учителя, а не ученика, – ухмыляется он, затем открывает дверь и выходит, а я следую за ним по пятам, готовая наброситься на любого, кто хотя бы бросит на него насмешливый взгляд. И к черту репутацию кровохлёбов.

Rogu3 делает шаг вперёд, используя походку, которой я его только что научила. Я несколько отстаю, поскольку протестующие нацеливаются скорее на меня, чем на него. Люди, стоящие у него на пути, расступаются. Он останавливается, засовывает руки в карманы и улыбается. Я признаю, что это довольно обезоруживающая улыбка.

Один за другим, словно участники странной волны на стадионе, протестующие замолкают. Некоторые выглядят озадаченными. Пожилой джентльмен в задних рядах, похоже, сердится и пытается возобновить скандирование, но, когда остальные не присоединяются, он запинается. Я всё равно не спускаю с него глаз. Улыбка Rogu3 становится шире.

– Большое вам спасибо, – тихо говорит он небольшой толпе. – Вы очень шумные, и у меня начали болеть уши, – затем он проходит через центр группы, и они расступаются, как Красное море.

Он несколько портит эффект, разворачиваясь и демонстративно показывая мне поднятый вверх большой палец, когда оказывается в нескольких метрах от них. Но всё равно это весьма достойная попытка.

Я следую за ним, но толпа внезапно сбивается в кучу, чтобы остановить меня. Я бы попробовала тот же трюк, но почему-то не думаю, что он сработает. Эти люди не видят ничего, кроме вампиризма.

– Отродье сатаны! – кричит мужчина сзади. Я бросаю на него злобный взгляд. Я обхожу группу, держась на расстоянии, на случай, если они решат наброситься на меня. Наверное, я должна быть благодарна, что большинство из них слишком напуганы, чтобы попытаться. По крайней мере, здесь нет плюющейся женщины.

Я догоняю Rogu3, и мы направляемся к автобусной остановке. Он так воодушевлён успехом, что почти подпрыгивает рядом со мной. Улицы полны туристов, несмотря на то, что уже конец года. На меня бросают несколько настороженных взглядов, вероятно, потому, что я иду рядом с человеческим мальчиком-подростком; на этот раз я решаю не обращать на них внимания и вместо этого ищу цель.

Я замечаю девочку примерно того же возраста, что и Rogu3, сидящую на стене. Она смотрит в пространство. Неподалеку взрослая пара с похожими чертами лица занята съёмкой на большие дорогие камеры, так что я предполагаю, что она в отпуске со своими родителями. Им гораздо веселее, чем ей.

Я подталкиваю Rogu3 локтем.

– Окей, видишь ту девушку? С длинными тёмными волосами?

Его глаза распахиваются шире.

– Она симпатичная.

Мы подходим ближе, и я замечаю маленький значок у неё на куртке. На нём большими закруглёнными буквами написано «fille». (фр. «девочка/девушка», – прим) Идеально.

– И она приезжая, вероятно, из Франции, так что нет никакой опасности разбитого сердца, учитывая, что твоё уже занято.

– Что мне делать? – спрашивает Rogu3, внезапно занервничав.

Я бросаю на него взгляд из-под опущенных ресниц. Чем ближе мы подходим к девочке, тем более испуганным он кажется. Одно дело подойти к группе мстительных взрослых, у которых на уме насилие, и совсем другое – поздороваться с симпатичной девушкой.

– Именно то, что мы отрабатывали, – я слегка подталкиваю его локтем и перехожу на другую сторону дороги. Даже будучи его помощницей, я не могу делать всё за него; эту партию он должен исполнить в одиночку.

Rogu3 делает глубокий вдох и подходит к ней. Его походка граничит с надменным вышагиванием, но когда он улыбается, я знаю, это сводит на нет всю дурную ауру, которая может от него исходить. Rogu3 смотрит девушке прямо в глаза и начинает говорить. Её лицо смягчается, и, клянусь, я вижу румянец на её щеках. Он засовывает руки в карманы и расслабляется, разговаривая с ней и указывая на что-то. Когда родители девочки оборачиваются – и отец хмурится с чрезмерно опекающей обеспокоенностью – я понимаю, что Rogu3 добился успеха.

Когда он возвращается ко мне, он напоминает мне Кимчи и его восторженно виляющий хвост.

– Ты видела? Ты смотрела?

Я улыбаюсь.

– Да.

– Её зовут Николь, и она из Марселя, – он понижает голос. – Она хотела узнать, где можно купить сигареты.

– Она слишком молода, чтобы курить!

– Бо, ты не понимаешь. Она подумала, что я достаточно крут, чтобы разбираться в таких вещах. Она положила руку мне на плечо! – он восторженно хихикает.

– А ты знаешь, где достать сигареты?

Он даже не слышит моего вопроса.

– Если я смогу вести себя так с Наташей, может быть, она меня всё-таки заметит!

Он обнимает меня и крепко прижимает к себе. Досадно, что ему приходится наклоняться, чтобы дотянуться до меня: есть что-то гнетущее в том, чтобы быть ниже четырнадцатилетнего подростка. Я оставляю тему сигарет; уверена, он слишком рассудителен для этого. То, что я сама время от времени курю, чтобы помочь в расследованиях и завязать полезные разговоры, не означает, что я одобряю, когда кто-то ещё это делает.

– Думаю, ты готов, – я широко улыбаюсь. – Когда дискотека?

Rogu3 бросает на меня странный взгляд.

– Дискотека? Кто ты? Джон Траволта?

– Тогда вечеринка.

– Это туса, – говорит он мне с раздражением. – И она в пятницу, так что у меня есть два дня, чтобы довести свой образ до совершенства.

– Не переусердствуй, – предупреждаю я его. – Тебе нужно выглядеть естественным.

Он сияет.

– Ты мой гуру, Бо. Тебе следует предлагать услуги консультанта по отношениям.

Я думаю о бардаке с Майклом, который я сама заварила, и у меня сжимается сердце. Я вполне уверена, что мои навыки лежат в других областях, но я рада, что Rogu3 чувствует себя лучше.

– Позвони мне, когда всё закончится, – приказываю я. – Я хочу услышать подробности. И не просто «всё было хорошо». Я хочу знать всё.

– Позвоню, – обещает он. К нам подъезжает автобус. – Я, пожалуй, пойду. Спасибо, Бо. Мне больше не нужно быть придурком, прячущимся в гараже своих родителей. Я всё могу!

Он перебегает дорогу, останавливая автобус как раз вовремя. Я машу ему на прощание, мечтая, чтобы всё в жизни было так просто.

***

Я оставляю голосовое сообщение Нише Патель, в котором рассказываю ей, что Rogu3 узнал о распорядителях похорон. Как бы мне ни хотелось посетить это место, это не моё дело. Мне просто придётся умерить своё любопытство по поводу Тобиаса Ренфрю и того, существует ли он на самом деле или нет. Суд Агатосов более чем способен разобраться во всём этом без моей неуклюжей помощи, а я могу вместе со всеми остальными прочитать об этом в газетах.

Вместо этого я хочу сделать что-нибудь, чтобы стереть затравленный взгляд из глаз Коринн Мэтисон. Я не могу повернуть время вспять, но могу попытаться найти ублюдка, который сделал это с ней и бог знает со сколькими другими. Возможно, Фоксворти и не хочет, чтобы я вмешивалась, но я не отступлю. Я рада видеть, что я не единственная, кто так думает – войдя в офис, я сразу замечаю совершенно новую белую доску. Там есть множество заметок, подробный график и несколько фотографий. Мои коллеги времени даром не теряли.

Я собираюсь двинуться вперёд, когда замечаю какое-то неясное движение у своих ног и чувствую острую боль в икре. До моих ушей доносится глубокое, громкое мурлыканье. Я хмуро смотрю на кошку и, прежде чем Арзо успевает начать расспрашивать меня о личности Rogu3, подхожу к доске.

– Это впечатляет.

Арзо кивает.

– Честно говоря, то, что нам удалось выяснить, пугает, – он указывает на график. – Тринадцать возможных жертв.

Мне становится дурно, когда я смотрю на имена.

– Тринадцать? Как никто не заметил этого раньше?

– Они не искали, – мрачно говорит он. – Само собой, мы уже знаем о Ребекке Смолл и Коринн Мэтисон. Первая, которую мы нашли, вот здесь, – он постукивает по доске. – У нас нет её имени, но её похитили прямо возле её дома, отвезли в местный парк и связали.

– Никаких кольев? Никакого изнасилования?

– Нет. Но характер её похищения и то, как были связаны её запястья, достаточно похожи на другие. И в то время в новостях сообщалось, что у нападавшего был золотой зуб.

У меня перехватывает дыхание.

– Значит, он начал использовать колья только здесь? – я указываю на другое имя. – Третья девушка?

– Да. Её имя было обнародовано. Барбара Фенвик. Двадцать два года. Деймон.

– Но он её не насиловал, – размышляю я. – Это произошло только после четвёртой жертвы. Почему её имя выделено зелёным?

– Зелёные – деймоны, синие – люди, жёлтые – ведьмы.

Я на мгновение прикрываю глаза.

– Тогда кто красные?

Голос Арзо звучит тихо.

– Вампиры.

Я делаю шаг назад.

– Ты шутишь.

– Боюсь, что нет.

– Нападавший на Коринн Мэтисон был человеком. На этой планете нет человека, который смог бы в одиночку справиться с вампиром. Достаточно трудно поверить, что ведьмы и деймоны стали его жертвами.

Питер присоединяется к нам.

– А что насчёт наручников?

– Ты имеешь в виду те, что создал «Магикс»?

Он кивает.

– Они подавляют вампиров.

– Они совершенно новые. Только что появились на рынке.

– Как долго они были в разработке? О'Коннелл говорил тебе?

Я пытаюсь вспомнить.

– Нет. Не говорил.

– Это возможно, Бо.

Я смотрю на цвета.

– Человек. Ведьма. Деймон. Вампир. Человек. Ведьма. Деймон. Вампир. Человек. Ведьма. Деймон. Вампир. Человек.

– Не нужно быть гением, чтобы понять закономерность, не так ли?

– Его следующей жертвой будет ведьма, – решительно заявляю я. – Из-за того, что он переходил от одного вида трайберов к другому, никто до сих пор не замечал, что преступления связаны, – я ударяю кулаком по столу.

– После шестой жертвы он начал убивать. Но, – Арзо постукивает по каждому имени, – ни одно из тел не было найдено. Мы предполагаем, что это один и тот же преступник, потому что есть сходство. К тому же, они были либо похищены средь бела дня, либо в близлежащих общественных парках были найдены улики.

Я обеспокоена.

– Это не имеет смысла. Мы знаем, что этому придурку нравится танцевать с опасностью и делать свои нападения как можно более публичными. Зачем потом прятать тела?

– Может, он их ест.

– Что, прямо каждую часть тела? Серьёзно? Он человек, а не деймон Какос, – хотя, как только я это говорю, я понимаю, что гламур Икса настолько силён, что это вполне возможно. Однако я не могу представить, чтобы деймон Какос таким образом постепенно наращивал преступления: он бы начал на полной скорости и продолжал в том же духе.

– У нас нет ответа на этот вопрос, – говорит Питер. – Но посмотри на временные рамки. Между первой и второй жертвами прошёл почти год. Затем месяцы. Промежуток между каждым нападением сокращался. С момента исчезновения этого вампира до смерти Коринн Мэтисон прошло всего…

– Три недели, – выдыхаю я и смотрю на них обоих. – Нам нужно поговорить с Фоксворти. Немедленно.

Раздаётся мяуканье, и проклятая кошка появляется снова, запрыгивает на стол Питера и поворачивается лицом к доске. Её глаза, не мигая, смотрят на разноцветные каракули.

– Инспектор уже в пути, – говорит мой дедушка.

Я встречаюсь с ним взглядом.

– Это настоящий кошмар.

– Я знаю. И, учитывая, что вампиры теперь вовлечены, это входит в компетенцию «Нового Порядка».

– Думаю, никто не ожидал, что они станут жертвами, а не преступниками, – я качаю головой. – Это полный пи**ец. Прошло столько времени, и никто не удосужился сопоставить факты.

– Я надеюсь, вы не вините нас, мисс Блэкмен.

Я оборачиваюсь и вижу Фоксворти, стоящего в дверях. Несмотря на своё крупное телосложение, он кажется каким-то осунувшимся. Под глазами у него тёмные круги. На одно короткое мгновение мне становится всё равно. Затем мне удаётся подавить свою горечь. Вот на кого я действительно зла, так это на ублюдка, который это делает.

– Кто-то всё же виноват, – говорю я. – Мы все должны были понять это раньше.

Фоксворти потирает лоб.

– Да, полагаю, что так, – он пристально смотрит на доску. Проклятая кошка спрыгивает со стола и вьётся вокруг его ног, пока он достает блокнот. – Можно мне?

Я киваю.

– Я не та, кто слил информацию о Коринн. Нам нужно работать над этим сообща, если мы хотим добиться успеха.

Его челюсти сжимаются. На мгновение мне кажется, что он собирается отмахнуться от всех нас, считая, что мы всего лишь рупор Семей, ничтожная следственная фирма, которая не способна тягаться с тем, что может предложить полиция. Он удивляет меня.

– Если потребуется, я готов это сделать, – ворчит он. – И я знаю, что это были не вы. Майкл Монсеррат нанёс мне визит.

– Лорд Монсеррат заходил к вам? – Арзо приподнимает бровь. – Лично?

Я отвожу взгляд. Я знаю, что Майкл, вероятно, сделал это, чтобы задобрить меня. Я не уверена, делает ли это его признание лучше или хуже.

Фоксворти лезет в верхний карман своего мятого костюма и достаёт маленький, обгрызенный карандаш. Он такой короткий, что я поражаюсь, как он может держать его в своих больших руках. Он смотрит на свои записи и на доску.

– Вы знали о других? – спрашиваю я.

– Мы уже вышли на них, но присланный вами вампир помог направить наше расследование, – признаётся он. – Мы не предполагали, что в этом могут быть замешаны и другие трайберы. Хотя то, что случилось с мисс Мэтисон, было слишком жестоким для того, чтобы это было в первый раз, – мне нравится, что он не называет её просто жертвой. Для него она реальный человек. – Мы нашли всех человеческих жертв. Но вам не хватает одной, – он указывает кончиком карандаша на доску. – Лейси Андерсон. Девятнадцатилетняя медсестра.

– Когда?

– Она пропала за месяц до мисс Мэтисон.

– Человек?

Он кивает, когда Питер берёт синюю ручку и вписывает её имя в нашу хронологию.

Я хмурюсь.

– Это нарушает закономерность. Два человека подряд.

– Мы не знали обо всех жертвах-вампирах, – продолжает Фоксворти. Я удивлена его честностью. – И мы знали о Ребекке Смолл только то, что в этом замешаны деймоны. Спасибо вам, – его губы кривятся. – Суд Агатосов не слишком поспешно отвечает на наш запрос о предоставлении информации.

– Бюрократия, – говорю я. Мы обмениваемся понимающими взглядами.

Арзо кивает.

– Всё зависит от того, кого из деймонов вы знаете, – он смотрит на доску. – Возможно, мы пропустили несколько жертв.

– Или, может быть, схема была слишком простой, чтобы быть реальной. Это могло быть просто совпадением.

Мой дедушка качает головой.

– Нет, – говорит он. – Совпадений не бывает, особенно когда речь идёт о преступлениях такого рода, – он указывает на имя Лейси, затем на имя Коринн. – Между этими двумя случаями прошёл всего месяц. Наш насильник нарушил свои собственные правила либо ради Лейси, либо ради Коринн. Он совершил свою первую ошибку с одной из них.

– Он не насильник, – поправляю я. – Он убийца. Грёбаный серийный убийца, – я прикусываю губу. – Смотрите, Коринн старше остальных. И вот тут. Среди людей у нас есть студентка, учительница и медсестра. Ведьмы и деймоны похожи. Зачем ломать привычный уклад и вдруг выбирать проститутку постарше? Она та самая. Что-то случилось, что заставило его пойти за Коринн, а не за ведьмой. Нам нужно поговорить с ней ещё раз.

– И с его первой жертвой тоже, – добавляет Арзо. – Вероятно, она была ему близка. Он бы начал с кого-нибудь из знакомых.

По лицу Фоксворти пробегает тень.

– Боюсь, это невозможно. Три года назад она погибла в результате наезда автомобиля, водитель скрылся с места происшествия.

Чёрт возьми. Она избежала жестокого изнасилования и избиения до смерти, потому что преступник ещё не дошёл до такого уровня. В каком-то смысле ей повезло, но у судьбы, очевидно, были на неё другие планы. Бедная девочка.

– К ней всё равно стоит присмотреться. Возможно, она оставила дневники, или у неё могли быть друзья, с которыми она разговаривала.

– Я отправлю Николлс завтра.

– И Арзо, – я указываю на него. Сейчас он не совсем следователь, но я хочу убедиться, что у нас есть те же зацепки, что и у полиции. То, что Фоксворти вдруг начал помогать, не означает, что остальные будут помогать.

Фоксворти смотрит на меня, очевидно, обдумывая это.

– Хорошо, – наконец соглашается он. – Но нам понадобится больше информации о кровохлёбах. Из каких Семей они происходят и какова была их роль до исчезновения.

Я смотрю на своего дедушку.

– Они все из одной семьи, – говорит он. У меня замирает сердце. Он кивает мне. – Медичи.

Никто не произносит ни слова. Фоксворти, кажется, озадачен, переводя взгляд с одного напряжённого лица на другое.

– Совпадений не бывает, – бормочу я.

Глава 13. Высокая цена

Стены тюрьмы Марш возвышаются над землей. На случай, если у кого-то возникнут сомнения относительно предназначения огромного комплекса, они тусклого цементного цвета и обнесены по верху колючей проволокой устрашающего вида. Острые шипы блестят, отражая свет от фонарных столбов на тротуаре. Проволока кажется мне бессмысленной; тюрьма Марш используется для наказания трайберов, а не людей, и система безопасности больше ориентирована на магию, чем на обыденные детали. Полагаю, истинная цель стен состоит в том, чтобы создать видимость безопасности для обеспокоенных людей. И, возможно, осознание того, что стены существуют, делает пребывание в тюрьме более реальным для заключённых, хотя крошечные камеры, пластиковые ложки и хмурые охранники, вероятно, делают это ещё более очевидным.