Текст книги "Высокие ставки (ЛП)"
Автор книги: Хелен Харпер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Сокрушённая случившимся, и с растущим животом, она спряталась в уголке Бруклина и отправляла полные слёз письма своей семье в Англию. Незадолго до рождения Тобиаса её отец появился на пороге её дома и утащил её обратно на родину. Правда, я не уверена, пришлось ли ему на самом деле тащить её силой; вряд ли это было так уж весело – быть одинокой, беременной и без гроша в кармане. К несчастью для неё, на родине дела практически не улучшились. Её спрятали в каком-то богом забытом уголке страны, чтобы сохранить честь семьи. Когда у неё наконец начались схватки, акушерку не вызывали, пока не стало слишком поздно. Маленький Тоби находился в тазовом предлежании и в конце концов был извлечён из материнской утробы, по-видимому, с широко раскрытыми глазами, но совершенно беззвучный. Тем временем она истекла кровью.
Можно с уверенностью сказать, что семья Ренфрю скорее страдала от детства Тобиаса, нежели наслаждалась им. В конце концов, он был незаконнорожденным сыном. Ходили слухи о жестоких избиениях и залитых кровью темницах. Я подозреваю, что на самом деле на него просто не обращали внимания. Как бы то ни было, к тому времени, когда он стал подростком, его обвинили в ряде местных преступлений, и он по меньшей мере трижды сбегал из своей спартанской школы-интерната. Его единственной защитницей была тетя Молли, которая изо всех сил старалась относиться к нему хорошо. Но она была всего лишь деймоном женского пола, и чем хуже вёл себя Тобиас, тем больше игнорировались её мольбы помочь ему. В конце концов, остальным родственникам это надоело. Тобиаса выгнали всего с пятью фунтами в кармане. Молли в порыве отчаяния подарила ему свои любимые рубиновые серьги, думая, что он сможет заложить их. Но он этого так и не сделал.
Он вступил в армию как раз вовремя, чтобы принять участие в гражданской войне в Афганистане. Он быстро продвигался по служебной лестнице, хотя в те дни к деймонам относились с таким же подозрением, как и к любому человеку, который не был белокожим богобоязненным мужчиной. Он переходил от конфликта к конфликту, с каждым разом становясь всё более кровожадным, пока, по необъяснимым причинам, не вышел из игры незадолго до начала Второй мировой войны. Вместо этого он занялся производством боеприпасов.
То ли это были доходы, полученные нечестным путём во время его боевых действий по всему миру, то ли деньги от продажи оружия на чёрном рынке, но к началу 1950-х годов у Тобиаса Ренфрю было достаточно денег, чтобы выкупить дом своих предков. Он поступил со своими родственниками так же, как они поступили с ним: выставил их вон, едва вежливо попрощавшись. Молли давно погибла, она была убита во время бомбёжки, и, несмотря на своё богатство, Тобиас всё ещё был совершенно одинок.
Вместо того, чтобы разжигать войны, он посвятил свои дни политике. Он общался со всеми нужными людьми и давал на лапу кому следовало. Его казна росла, а его липкие пальцы запускались во всевозможные дела. И всё это он делал, нося рубиновые серьги Молли. Если кто-то когда-либо и дразнил его за такое девичье жеманство, об этом не сохранилось никаких сведений. Он был не из тех людей, которых хотелось бы оскорбить. Более того, говорили, что если он когда-нибудь встречал другого деймона, носящего похожие украшения, даже если это делалось из-за лести или ради подражания, он срывал их с их плоти, кем бы он или она ни были.
В какой-то момент Тобиас, казалось, приобрел некое подобие респектабельности. Он начал отказываться от своих более сомнительных – и в то же время прибыльных – сделок. В это время мой дед мельком встречался с ним; неудивительно, что он назвал его «грязью среди алмазов». Ходили слухи, что Тобиас был на пути к тому, чтобы стать первым премьер-министром-деймоном. Но это было до одной холодной январской ночи 1963 года.
Тобиас распахнул двери своего особняка для всех и каждого. Он пригласил не только политиков: были кинозвёзды, могущественные ведьмы и главы пяти Семей, одним из которых, по-видимому, был ныне правящий Лорд Галли. Шампанское лилось рекой, опиум был в изобилии, и все весело проводили время. Несмотря на своё прошлое, Тобиас был радушным хозяином. Его семья научила его водить дружбу с богатыми, а он сам научился находить общий язык со всеми остальными. Перед началом показа умопомрачительно дорогого фейерверка он выступил с речью. Где-то есть старая запись об этом, которую историки и сторонники теории заговора изучали годами. Он упомянул о «спрятанных богатствах» и «таинственных диверсантах». Затем, как раз в тот момент, когда он пригласил всех собравшихся поднять бокалы и выпить за его здоровье, произошла вспышка света, и он исчез.
Его гости были удивлены, решив, что это какой-то хитроумный трюк, пока кто-то не отправился на поиски и не обнаружил в ванной наверху несколько частей тела, а также обильное количество крови. Это были останки по меньшей мере пяти разных трупов: одного человека, двух ведьм, одного вампира и одного деймона Агатоса. Тобиаса Ренфрю больше никто не видел.
За неимением других подозреваемых ему было предъявлено обвинение в убийстве. Оставшиеся в живых члены его семьи, для которых настали трудные времена, потребовали, чтобы его имущество перешло к ним. Поскольку он был подозреваемым в убийстве, пусть и не осуждённым, государство и набиравший всё большую власть суд Агатосов хотели конфисковать всё для себя. По завещанию Тобиаса всё должно было быть передано несуществующему детскому благотворительному фонду. Однако один очень умный юрист утверждал, что в отсутствие тела его смерть не может быть подтверждена.
От Тобиаса не осталось никаких следов. Поскольку он был деймоном Агатосом, исчезновение Тобиаса нельзя было объяснить тем, что он превратился в вампира. Публичный характер его ухода также предполагает, что он не был атакован деймоном Какосом. (Есть, конечно, те, кто считают, что Какос был замешан, и это был припадок зависти в духе «Спящей Красавицы» из-за того, что его не пригласили на вечеринку, но сторонники теорий заговора всегда найдутся). На ведьм тоже не обращали внимания, поскольку заклинания невидимости практически невозможно поддерживать. Более того, что ещё больше усугубляет загадку, даже самые разговорчивые призраки по сей день не желают обсуждать это.
Итак, согласно всем юридическим нормам, Тобиас Ренфрю всё ещё жив. Никто не получил его деньги: ни потомки его непостоянной семьи, ни благотворительная организация, ни правительство. Время от времени возникает очередное юридическое требование, но, благодаря хитросплетениям законов деймонов и жадности вовлечённых сторон, оно всегда заканчивается неудачей. Не помогает и то, что каждая заинтересованная сторона объявляет о большом вознаграждении за информацию о местонахождении Тобиаса. Каждый из них полон решимости опередить другого.
Если Тобиас всё ещё жив, ему должно быть значительно больше ста лет, что не так уж и неслыханно для деймона, но и маловероятно. Его богатство продолжает расти, а управляющие недвижимостью продолжают наниматься. Сообщество Агатосов, по какому-то странному негласному соглашению, никогда не носит рубины в ушах. То ли из уважения, то ли из страха, я не знаю, но это одна из тех странных слабостей, которые есть у всех и которые продолжают жить.
***
– Найти ухо в кармане – это, возможно, одна из самых отвратительных вещей, о которых я когда-либо слышала, – говорю я. – Но оно не обязательно принадлежит Тобиасу Ренфрю. Кто угодно может засунуть туда рубин.
– Конечно, – соглашается О'Ши. – Любой мог бы. Но с чего бы им так стремиться преследовать меня теперь, когда я знаю о его существовании?
– Насколько я знаю, ни один закон не допускает отрубания ушей. Возможно, ты просто столкнулся с обычным убийством. – Обычное убийство? Я морщусь от того, как небрежно это звучит. – Или это похищение. Или простое вымогательство.
– Бо, эти парни настроены серьёзно. Я был замаскирован, потому что это не первый раз, когда они пытались меня схватить. За этим кроется нечто большее, чем обычный кусок уха.
– Откуда они знают, что ты видел ухо? – какое-то мгновение О'Ши не отвечает. – Ты забрал его, не так ли? Ты стащил это проклятое ухо.
– Ты бы сделала то же самое.
Я задумываюсь. Я бы, наверное, так и сделала. Но от этого у меня всё равно внутри всё переворачивается.
– Где оно сейчас?
– Я засунул его в джинсы. Хочешь посмотреть?
– О'Ши! Фу-у-у! Нет!
– Оно по-прежнему в шкатулке. Это же не та ситуация, когда само ухо контактирует с моей кожей.
Меня подташнивает.
– Не могу поверить, что ты носишь это с собой.
– Ну, у меня был план. Я собирался отдать его тебе. Ты бы отдала его им. Они бы оставили меня в покое. Я понял, что они настроены серьёзно, когда этим утром они пришли ко мне домой. Просто чудо, что мне удалось спастись. Я думал, ты сможешь разобраться с ними и всё исправить, – он шумно выдыхает, надув щёки. – Хотя, возможно, сейчас они не очень-то захотят с тобой разговаривать.
Я качаю головой.
– Это ни за что не сработало бы. Они пытались схватить тебя не только для того, чтобы вернуть ухо. Они хотели убить тебя. На самом деле, мне кажется, что они заботились не столько о том, чтобы выяснить, где находится ухо, сколько о том, чтобы просто заткнуть тебе рот. Так что, возможно, это всё-таки подделка.
– В любом случае, – скорбно произносит он, – для Девлина О'Ши это выглядит не лучшим образом.
– А когда у тебя всё выглядит лучшим образом? – бормочу я. – Послушай, у всего этого есть простое решение.
– Я знал, что ты придумаешь что-нибудь стоящее! Ты мой герой, Бо. Ветер под моими крыльями. Заварной крем для моего яблочного пирога…
– Хватит. Пожалуйста.
– Так что же мне делать?
Я пожимаю плечами.
– Легко. Передай ухо это властям Агатосов, и пусть они разбираются с этим.
– Ты с ума сошла! Я не могу этого сделать.
– На тебя наложено отслеживающее заклинание. Тебе буквально некуда идти. Даже если ты останешься здесь, эта парочка рано или поздно найдёт тебя. Единственный способ помешать им пустить тебе пулю в лоб – это отдать ухо, чтобы оно больше не находилось в твоём распоряжении. И весь мир узнает об этом, так что нет смысла убивать тебя, чтобы заставить замолчать.
– Бо, – терпеливо говорит О'Ши, – на моё имя выдан ордер. Я не могу просто так явиться в суд и потребовать встречи с какой-то важной шишкой Агатосов. Меня закуют в кандалы.
Почему я не удивлена?
– Из-за чего выдан ордер?
– Незаконное владение магией, конечно. Одно небольшое улучшающее заклинание, которое подпортило всё для тебя. Некоторые, похоже, думают, что все эти кровохлёбы рехнулись по моей вине.
– Ну, если бы ты изначально не создал это заклинание…
– Это не помогает.
– Рано или поздно тебе всё равно придётся иметь с ними дело. Они об этом не забудут, – О'Ши не отвечает. Я вздыхаю. – Ты на это и надеялся, не так ли? Что суд Агатосов окажется настолько рассеянным, что забудет о твоей причастности. Это не самая лучшая стратегия.
– Некоторые из этих судей в преклонном возрасте. Нелегко запоминать такие вещи, когда ты стар.
– Почему-то я не думаю, что вся информация о преступниках Агатосов хранится в мозгах нескольких дряхлых судей. Кроме того, Девлин, – говорю я, пытаясь донести до него серьёзность ситуации, – ты не можешь прятаться от своих проблем. Посмотри им в лицо. Действуй на опережение. Прямо сейчас у тебя не так уж много других вариантов.
– Я не хочу в тюрьму.
Я поджимаю губы.
– Я знаю адвоката, который, возможно, сможет тебе помочь.
– Тот парень с растрёпанными волосами, которого так не любит сексапильный Майкл Монсеррат?
– Тот самый, – коротко отвечаю я.
– Как поживает красавчик вампирский Лорд?
– Не спрашивай меня, – отвечаю я.
– Ха! Я так и знал, что ты выглядишь грустной и подавленной, когда увидел тебя на улице. Любовнички поцапались?
– Едва ли нас можно назвать любовниками, – я испытываю облегчение, наконец-то заметив впереди свет. Я прибавляю скорость. Возможно, перспектива побега из этого подземного мира заставит О'Ши замолчать.
– Давай, Бо. Поделись со мной всеми пикантными подробностями. Мне нужно воплотить в жизнь свои мечты о нём через тебя.
– Для этого тебе придётся найти другую несчастную идиотку. И перестань пытаться сменить тему.
– Бо, – говорит он, понизив голос, когда чувствует, что я уклоняюсь. – Что ты наделала?
– Что я наделала? Это говорит деймон, который таскает в своих чёртовых штанах отрезанное ухо, – фыркаю я.
– Расскажи дяде Девлину.
Я сдаюсь. Возможно, это будет своего рода катарсисом. Не опуская подробностей, я объясню, что произошло с Коринн Мэтисон и фотографией. К тому времени, как я закончила, туннель расширился. Мы сворачиваем за угол, и внезапно наш путь освещают тусклые, мерцающие лампочки. Слава богу.
– Эта женщина действительно солгала, Бо.
– Только потому, что ей пришлось. Полиция вряд ли стала бы задавать ей какие-либо вопросы, если бы она этого не сделала. Хотя сейчас это не имеет никакого значения. Они отстранили от расследования почти всех сотрудников, – если мои слова звучат горько, то это потому, что так оно и есть.
– Она всего лишь один человек. Если считать все Семьи, Лорд Майкл защищает 2500 вампиров. Он сделает всё возможное, чтобы свести к минимуму дальнейший ущерб их репутации. Быть лидером – значит принимать трудные решения.
Я остаюсь упрямой.
– Это не значит, что всё правильно. И что с фотографией?
– Ты не знаешь, что произошло. Тебя там не было. Почему ты не спросила его об этом нормально, вместо того чтобы бросить это ему в лицо?
– Я разозлилась, – я знаю, это звучит неубедительно.
– Эта фотография была у тебя уже три недели. Ты могла бы поговорить с ним об этом в любое время. Почему ты этого не сделала? Ты сама советовала мне смотреть в лицо своим проблемам и действовать на опережение.
– Это потому, что раздавать советы намного проще, чем следовать им, – я потираю лоб. – Я боялась ответа. И, – я вздыхаю, – я не знала контекста.
– И ты всё ещё не знаешь, – замечает О'Ши.
– А как же то, как он расправился с тем кровохлёбом Медичи, с которым у меня была стычка? Проверенная временем традиция избавления от трупов? Что, чёрт возьми, всё это значило?
– Это просто. Деймоны Какос.
Мои мысли немедленно переключаются на Икса.
– Чт-что? – я запинаюсь.
– Все Семьи так поступают. Кто-то умирает при подозрительных обстоятельствах, ты убираешь тело и обвиняешь деймонов Какосов. Это предотвращает дальнейшее кровопролитие.
– Это ужасно!
– Почему? – озадаченно спрашивает он. – Для Какосов это не имеет значения.
– Если люди обвиняют их в убийствах и исчезновениях, хотя те их не совершали, возможно, они на самом деле не такие злые, как мы все думаем.
– Поверь мне, приятель, – растягивает он слова, – они ещё хуже.
Я погружаюсь в свои мысли, пока мы поднимаемся по лестнице на поверхность. Я слишком напугана, чтобы задуматься, прав ли он насчёт деймонов Какосов, потому что я уже разрываюсь на части из-за предполагаемого лекарства Икса от вампиризма. К сожалению, я должна признать, что О'Ши, возможно, прав насчёт Майкла. Возможно, Майкл просто делал то, что должен был в данных обстоятельствах. Я нарушила свои собственные правила и сосредоточилась на чёрном и белом, а не на оттенках серого.
Потом я вспоминаю бинты и синяки на теле Коринн.
Мы поднимаемся по лестнице на самый верх и оказываемся на пыльной площадке перед двойными дверями с цепями. Я думаю, что смогу достаточно легко сорвать цепи, но О'Ши не хочет оставлять слишком много следов нашего присутствия и, роясь в карманах, в конце концов достает отмычку. Он просовывает руку в щель между дверями, но его пальцы не слушаются. Я хлопаю его по плечу, и он, удивлённый, протягивает мне отмычку.
– Я частный детектив, помнишь?
– Который время от времени нарушает закон, если ей это выгодно, – говорит О'Ши. – Так же, как и я. Так же, как и один юный хакер, которому нравятся слова. Возможно, стандарты, которые ты предъявляешь Майклу Монсеррату, неоправданно высоки.
Я протягиваю руки в поисках замка. Мне требуется меньше двадцати секунд, чтобы открыть его и ослабить цепи. Кимчи несколько раз тявкает, словно чувствуя, как он близок к свежему воздуху и свободе. Я поворачиваюсь к деймону.
– Разве к персонам, занимающим руководящие посты, не должны предъявляться более высокие требования? Они сами решают быть там.
– Ты хочешь, чтобы он был идеальным не потому, что он Лорд Монсеррат, – мудро замечает О'Ши. – Это потому, что ты думаешь, что он может быть тем самым.
Я встречаюсь с ним взглядом, затем возвращаю отмычку, не давая ему понять, как сильно его комментарий задел меня.
– Только недавно пробило девять. Суд Агатосов будет открыт ещё час. Пойдём? Я могу позвонить Мэтту и попросить его забрать Кимчи.
О'Ши не отводит взгляда, но говорит так тихо, что его почти не слышно.
– Конечно.
***
Суд Агатосов гораздо сложнее, чем человеческий вариант, поскольку он сочетает в себе законотворчество, охрану порядка и правосудие. Тем не менее, многие из его структур и операций напоминают структуры суда людей, поскольку это был единственный способ, которым Агатосы ещё в восемнадцатом веке получили разрешение управлять своей собственной системой. Они избегают обычных часов работы, предпочитая работать до поздней ночи, но их адвокаты и судьи по-прежнему носят эти нелепые белые парики. Пока вы не увидите самого настоящего деймона с оранжевыми глазами, оливковой кожей и туго завитыми белыми конскими волосами, ниспадающими на плечи, вы ещё не жили.
Д'Арно встречает нас у входа, одетый и обутый, как обычно.
– Бо! – восклицает он. – Как приятно снова тебя видеть, – когда он тянется, чтобы чмокнуть меня в щёку, я замечаю, что его акцент внезапно становится значительно более пафосным.
– Привет, Гарри, – я представляю его О'Ши, который, к моему удивлению, внезапно делается таким застенчивым.
Д'Арно оглядывает его с ног до головы.
– Так это ты и есть тот самый.
О'Ши резко вздёргивает подбородок.
– Тот самый кто?
– Тот, кто доставил столько проблем Семьям. Знаешь, тебе повезло, что они не предприняли против тебя никаких действий. Они были бы в своём праве.
– На самом деле, это не его вина, – говорю я. Несмотря на всё хвастовство О'Ши и мои предыдущие слова в его адрес по этому поводу, я знаю, что в глубине души он переживает последствия своего улучшающего заклинания гораздо сильнее, чем кто-либо может себе представить.
Д'Арно машет рукой в воздухе.
– Как бы то ни было, хорошо, что ты решил сдаться. Я, вероятно, смогу свести обвинения к мелкому правонарушению. То есть, – добавляет он задумчиво, – если это твоё первое правонарушение.
О'Ши отводит взгляд. Я проверяю, что рядом с нами никого нет, и понижаю голос.
– Вообще-то, мы хотели бы заключить сделку.
Д'Арно поднимает брови.
– Мы?
– Вполне возможно, что у О'Ши есть доказательства того, что Тоби Ренфрю продолжает существовать.
У адвоката отвисает челюсть. Он смотрит сначала на меня, потом на О'Ши. Не проходит много времени, как в его глазах появляется расчётливое и жадное выражение. Я почти вижу, как крутятся шестерёнки в его мозгу. Оказаться в центре первой реальной зацепки о судьбе скандально известного деймона – мечта любого юриста. Это откроет перед ним множество новых дверей.
– О каких доказательствах мы говорим?
Я начинаю нервничать из-за того, что всё ещё нахожусь на виду. Для деймонов было бы самоубийством атаковать внутри судебного комплекса, но здесь – совсем другое дело. С активным отслеживающим заклинанием им не потребуется много времени, чтобы вычислить, где мы находимся. Конечно, мы хотим, чтобы они нашли нас, но было бы лучше, если бы мы были спрятаны и окружены мощью законопослушного мира Агатосов.
– Давайте зайдём внутрь, – решительно говорю я.
О'Ши переминается с ноги на ногу.
– В этом нет необходимости. Может, если я просто выброшу ухо…
На лице Д'Арно отражается смесь отвращения и восторга.
– Ухо?
Я слышу визг автомобильных шин и, обернувшись, вижу приближающийся к нам седан с тонированными стеклами.
– Немедленно затащи его внутрь, – говорю я сквозь стиснутые зубы.
О'Ши поворачивается и замечает машину. Его кожа бледнеет, приобретая землистый оттенок.
– Бегите! – шиплю я.
Они не нуждаются в дальнейших подсказках. Д'Арно и деймон бегом поднимаются по мраморным ступеням к стеклянным дверям, ведущим в суд. Я напрягаюсь, поворачиваясь лицом к приближающемуся автомобилю. Я игнорирую стук своего сердца и сохраняю на лице мрачное выражение «не связывайся со мной».
Водитель включает фары на полную мощность, так что я почти слепну, а затем набирает скорость. Колёса лязгают, когда машина заезжает на тротуар прямо передо мной. Я стою на месте, выжидая до самой последней секунды, чтобы выполнить маневр. За мгновение до того, как машина достигла бы меня, я подпрыгиваю, кувыркаюсь через машину и достаю свой телефон. Я совершаю почти идеальное приземление и фотографирую номерной знак, когда машина отъезжает.
Я оглядываюсь по сторонам. К сожалению, поблизости нет никого, кто мог бы заметить мои кошачьи трюки. Слегка раздосадованная, я направляюсь внутрь вслед за О'Ши и Д'Арно.
Глава 10. Ещё один кирпичик в стене
Женщина за стойкой регистрации настороженно смотрит на нашу разношёрстную компанию. У неё резкие черты лица и густые брови, которые усиливают неодобрение, адресованное в нашу сторону. Неудивительно, что О'Ши не горел желанием сдаваться.
– Да?
– Добрый вечер, Мэг, дорогая. Сегодня ты выглядишь особенно великолепно.
Если уж на то пошло, льстивая угодливость Д'Арно ещё больше раздражает сердитую Мэг.
– Чего ты хочешь, Гарольд? – усмехается она.
Не теряя ни секунды, он склоняется над её столом.
– Мы хотим видеть дежурного офицера.
– Она занята.
– Дорогая, все заняты. Просто скажи ей, что я здесь с клиентом, которого она не захочет пропустить.
Мэг бросает на меня подозрительный взгляд; уж не думает ли она, что это я тот самый клиент? Я даже не деймон, чёрт возьми. Несмотря на нервозность, О'Ши удаётся выдавить из себя сдавленный смешок. Тем не менее, Мэг делает, как её просят, и нажимает кнопку, бормоча что-то в переговорное устройство.
– У неё есть несколько минут. Я так понимаю, ты сможешь сам найти дорогу туда?
– Конечно, – Д'Арно кивает нам, и мы следуем за ним через здание.
Я бывала здесь много раз. Когда я работала в «Крайних Мерах», мне часто приходилось присутствовать на различных судебных процессах или поддерживать связь с разными офицерами. Однако у меня никогда не было повода поговорить с дежурным офицером: обычно эта привилегия приберегается для самих преступников.
Однако у меня есть тревожное подозрение, что я знаю, кто сегодня дежурит.
– Ты знаешь этого офицера, которого мы собираемся увидеть? – спрашиваю я.
Д'Арно постукивает себя по виску.
– Дорогая, у меня в голове хранится расписание каждого офицера, который здесь работает. Я хорош в своем деле, – он бросает на меня взгляд. – Иначе ты бы мне не позвонила.
– Хорош ты или нет, не называй меня «дорогой», чёрт возьми, – говорю я.
– Можешь называть дорогим меня, – перебивает О'Ши.
Д'Арно, похоже, испытывает отвращение, но я чувствую лишь облегчение, видя, что к О'Ши возвращается чувство юмора.
– Как её зовут?
– Ниша Патель.
Я вздрагиваю. Её репутация опережает её. Надеюсь, это не окажется большой ошибкой.
Мы шагаем по многочисленным коридорам, большинство из которых всё ещё кишат сотрудниками и не только. На полу возле одной закрытой двери на корточках сидит молодой деймон с несчастным лицом. Он напоминает мне Rogu3, и я испытываю искушение наклониться и обнять его. Затем я замечаю бандитскую татуировку у него на костяшках пальцев и меняю своё мнение. Когда мы проходим мимо другого офиса, какая-то парочка громко спорит. Я заглядываю внутрь и замечаю женщину-деймона и мужчину-человека. Похоже, они борются за право опеки над своим ребёнком – не потому, что они оба хотят быть опекунами, а потому, что ни один из них этого не хочет. Я вздрагиваю. Я и забыла, какими депрессивными могут быть некоторые люди.
В конце концов мы останавливаемся перед большим офисом в дальнем конце здания. Я решаю, что это типичная бюрократия – держать сотрудника, который должен быть в центре событий, как можно дальше от входа. Д'Арно стучит в дверь, и она почти сразу открывается, и мы видим маленькую индианку, которая смотрит на нас поверх очков в роговой оправе. Я с удовлетворением отмечаю, что она ненамного выше меня. Возможно, у нас сложатся какие-то родственные отношения – низкорослые женщины всего мира, объединяйтесь!
Она даже не смотрит на меня, всё её внимание приковано к Д'Арно.
– Опять стервятничаешь, да?
(Здесь имеются в виду те юристы, страховщики и другие специалисты, которые обманными путями узнают о случившихся инцидентах и прибывают на место, рассчитывая навязать свои услуги, пока люди ещё не оправились от случившегося, – прим)
– Ниша, Ниша. Я выше таких вещей. Это гораздо важнее, чем твои обычные посетители. Ты будешь рада, что сегодня вечером оказалась на дежурстве, – обещает он.
– Сомневаюсь в этом, – говорит она. – Я пропускаю свадьбу своего брата.
Лицо Д'Арно искажается.
– О. Мне жаль это слышать. Вы, должно быть, очень близки.
– Не будь смешным. Этот мужчина – идиот. Но еда – вот что нельзя пропустить, – она поворачивается к О'Ши. – Девлин О'Ши? Это ты создал то дурацкое улучшающее заклинание, не так ли? – она не ждёт его ответа и просто переводит взгляд на меня. – И Бо Блэкмен. Единственная персона в истории, которая избежала добровольного рабства новоиспечённых вампиров.
– Эффектный фокус, – говорю я. – Или вы наблюдали за нами по камерам слежения, когда мы шли сюда?
Она позволяет себе слегка улыбнуться.
– Нет, я читала о вас обоих. У меня эйдетическая память. В большинстве случаев это полезно. Если только ты не пытаешься притвориться, будто не узнаешь своего бывшего парня, который бросил тебя ради школьной потаскушки, когда вам было по пятнадцать.
Я стараюсь не рассмеяться, решив, что Ниша Патель мне очень нравится. Она сообразительная, остроумная и очень хорошенькая. Неудивительно, что у неё отвратительная репутация.
– Итак, – продолжает она, – полагаю, вам лучше зайти.
Кабинет уютный, с большими юридическими книгами в кожаных переплётах по одну сторону и поцарапанным письменным столом красного дерева посередине. В нём есть что-то уютное; я восхищаюсь яркой картиной на одной из стен. Это похоже на дорогое современное искусство. Ниша перехватывает мой взгляд и ухмыляется.
– Это работа моего пятилетнего племянника.
– Правда?
Её улыбка становится шире.
– Думаю, вы никогда не узнаете.
Мы занимаем свои места, и Ниша наклоняется вперёд, переплетая пальцы.
– Итак, я предполагаю, мистер О'Ши, что вы здесь для того, чтобы передать себя под нашу опеку.
Он сглатывает.
– Не совсем.
Д'Арно шикает на него.
– Позволь говорить мне. У Девлина есть кое-что, на что ты захочешь взглянуть. Это относится к Тобиасу Ренфрю, – он беззаботно закидывает ногу на ногу и ждёт реакции Ниши. Если он ожидает фейерверка, то, к сожалению, его ждёт разочарование.
– Правда? – скептически бормочет она. – Ты же понимаешь, что у нас такое бывает раз в месяц? Даже сейчас, – она качает головой. – Когда дело доходит до денег, некоторые люди готовы на всё. На самом деле, я слышала про вас подобное, мистер О'Ши.
– Мне не нужны деньги, – заявляет он. – С меня достаточно людей, которые пытались меня убить. Я наткнулся на это всего пару дней назад и…
– Подождите, – Ниша хмурится, поднимая ладонь вверх. – Мисс Блэкмен была с вами, когда вы нашли этот предмет?
О'Ши озадачен.
– Нет.
– Так почему она здесь?
– Моральная поддержка, – перебиваю я.
– Вы вампир, – говорит она.
– И что?
– Кровохлёбы, по моему опыту, не особо оказывают поддержку, когда дело касается деймонов. Всё, что мне здесь рассказывают, должно оставаться конфиденциальным. Если только вы за последнюю неделю не получили юридическое образование, мисс Блэкмен, и не представляете интересы мистера О'Ши вместе с Гарри, тогда вам лучше уйти.
О'Ши начинает протестовать, но я качаю головой. Ему не нужны лишние хлопоты.
– Она права. Я подожду снаружи.
Ниша одобрительно кивает. Я выхожу, оставляя их наедине.
Так как стула, на который можно было бы присесть, здесь нет, я прислоняюсь к стене и достаю телефон. Пришло время хоть как-то загладить свою вину. Я звоню три раза, ожидая, пока Rogu3 возьмёт трубку. Когда он наконец делает это, его голос непривычно угрюмый.
– В чём дело, Бо?
– Тебе не следовало так убегать, – говорю я. У меня почти нет опыта общения с подростками, находящимися под влиянием гормонов, поэтому я решаю обращаться с ним как со взрослым.
– Ты всегда просишь меня о чём-то. Но стоило мне прийти к тебе… – его обычное самообладание полностью исчезло.
– Rogu3, ты же знаешь, я бы помогла тебе, если бы могла. Я не уверена, что ложь – это правильный путь. Ты же не хочешь начинать отношения подобным образом.
Он фыркает.
– Никаких отношений нет. Неужели ты не понимаешь, Бо? Ты думаешь, что это просто какое-то глупое увлечение. Это не так. Это нечто большее.
– И раз это нечто большее, – мягко говорю я, – относись к ней с бОльшим уважением и не затевай какую-то замысловатую ролевую игру, чтобы заставить её думать, будто ты крутой убийца вампиров.
Воцаряется минутное молчание.
– Ты же знаешь, что я бы тебя не убил, верно? – наконец произносит он.
Я не смеюсь.
– Я знаю, Rogu3, – я сжимаю телефон в руке и пытаюсь вспомнить, каково это – быть таким юным. – Знаешь, что действительно произведёт на неё впечатление?
– Что?
– Уверенность. Тебе не обязательно быть самым красивым парнем в классе. Тебе не обязательно быть самым умным, хотя, скорее всего, ты и так самый умный. Послушай, я ведь невысокого роста, верно?
– Ты карлик.
Я изо всех сил стараюсь не обижаться.
– Но разве из-за моего низкого роста я кажусь менее значимой?
– Думаю, что нет.
– Вот именно, – удовлетворённо отвечаю я. – Притворяйся, пока у тебя не получится. Подумай о своей осанке. Расправь плечи, подними подбородок и смотри людям в глаза. Не только ей – как, напомни, её зовут?
– Наташа.
– Окей, не веди себя так только с Наташей. Делай это постоянно, когда идёшь по улице, сидишь в классе, где угодно. Улыбайся как можно чаще. Знаешь, ты весьма милый, когда улыбаешься. И не проводи слишком много времени в собственных мыслях. Ты иногда чрезмерно анализируешь всё, – я думаю о нашей с Майклом грандиозной ссоре. Мне действительно стоит научиться прислушиваться к собственным советам. – Не жди подходящего момента. Создай подходящий момент.
– Наверное, – Rogu3 говорит неохотно, но, кажется, я наконец-то до него достучалась.
