Текст книги "Высокие ставки (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

– Вы не можете держать нас здесь!

– Вы как минимум могли бы предоставить нам первой отрицательной, пока мы ждём!

– Я могу предложить вам Коннора, – начинает Мэтт.

– Ни за что, – жалуется рыжеволосый человек. – Я зарезервирован для Бо.

Я морщусь. Это звучит так, будто он – моя личная бутылка для питья.

– Ребята, – говорю я, поднимая ладони и изо всех сил стараясь выглядеть доброжелательной. – Я уверена, главы ваших Семей ясно дали понять, как важно, чтобы мы поговорили с вами.

В ответ я получаю поджатые губы. Подходящая парочка, как мило.

– Они сказали нам сотрудничать, а не торчать здесь три часа, – огрызается тот, что слева.

Мэтт беспомощно смотрит на меня.

– Не волнуйся, – успокаиваю я его. – Ты сделал именно то, о чём я тебя просила, – я оглядываю парочку. Тот, что поболтливее, одет в белое, что свидетельствует о его преданности Семье Бэнкрофт, в то время как его спутник одет в серебристое, что делает его кровохлёбом Галли. Я на мгновение задаюсь вопросом, как им удаётся содержать свою одежду в такой чистоте. Цвета также нельзя назвать незаметными.

– Вас только двое? – спрашиваю я.

– Я поговорил со всеми Главами, – Мэтт сглатывает. – Но Лорд Медичи, эм, отказался сотрудничать. Мистер Блэкмен велел мне оставить его в покое.

Неудивительно. Что ж, хотя бы Медичи не пытался снова завербовать Мэтта.

– Значит, среди четырёх Семей есть только два насильника?

– Эй! – протестует вампир Бэнкрофт, – я бывший насильник.

У меня скручивает желудок от кислоты. Я показываю на него и киваю в сторону нашего крошечного конференц-зала. На самом деле он больше похож на чулан, но дедушка настаивает, чтобы мы дали ему подобающее название.

– Ты первый.

Вампир что-то ворчит, но напряжённо поднимается на ноги. Когда он заходит внутрь, я отвожу Мэтта в сторону, чтобы другой кровохлёб меня не услышал.

– Как ты думаешь, они говорили правду? Главы? – несмотря на то, что Мэтт вынужден беспрекословно подчиняться приказам, он часто на удивление чувствителен к тому, что происходит вокруг него.

– Насколько я могу судить, – шепчет он.

Я прикусываю нижнюю губу. Двое из двух тысяч: я не уверена, что этой статистике можно доверять. Но, с другой стороны, изнасилование – одно из самых редко раскрываемых преступлений. Кто знает, сколько ещё таких же засранцев, как эти двое, скрываются в шкафах Семей? Прямо сейчас я могу работать только с тем, что у меня есть.

– Бо? – тихо спрашивает Коннор. – Тебе не нужна компания?

Я замечаю его озабоченно нахмуренный лоб и чувствую странный прилив нежности.

– Я тоже вампир, Коннор, – мягко напоминаю я ему.

– Да, но…

– Всё в порядке, – говорю я ему. Кровохлёб Галли пристально смотрит на нас двоих. Я прищуриваюсь в его сторону, бросая ему вызов сказать что-нибудь. К счастью для него, он держит рот на замке. – Это не займёт много времени, – мрачно говорю я, затем захожу в конференц-зал и закрываю за собой дверь.

Кровохлёб Бэнкрофт устроился поудобнее, откинувшись на спинку стула, положив ноги на стол и небрежно закинув руки за голову. Я не пытаюсь скрыть свою неприязнь к нему.

– Как вас зовут?

Он лениво моргает, глядя на меня.

– Покажи мне своё, дорогая, а я покажу тебе своё.

Я не в настроении для этого. Я совершаю пинок вверх, ударяя по его ногам и вынуждая опустить их на пол. Затем встаю над ним, уперев руки в бока.

– Мне нравятся женщины с характером, – кряхтит он.

– Ваше имя, – повторяю я.

Он драматично вздыхает.

– Ник. И у меня очень большой…

Я сильно бью его по лицу тыльной стороной ладони. Он отшатывается назад.

– В этом не было необходимости.

– Что вы сделали, Ник? Когда были человеком?

– Ты боишься меня.

Я не обращаю на него внимания.

– Скольких ты изнасиловал?

Он свирепо смотрит на меня.

– Формально это не было изнасилованием. Они не говорили «нет». И, кроме того, я теперь исправился. Всё это пустая трата времени.

– Если это было не изнасилование, тогда зачем Лорд Бэнкрофт отправил вас сюда?

Он поднимает глаза к потолку.

– Возможно, у меня были сексуальные контакты с несколькими женщинами, которые были пьяны. Шесть или семь.

Я сдерживаю свои эмоции. Это нелегко.

– Когда вы говорите, что они были пьяны…

– Без сознания. Они были без сознания, ясно? Не то чтобы я заставлял их пить или что-то в этом роде. Они изначально не должны были доводить себя до такого состояния.

Я делаю шаг к нему.

– Так вы хотите сказать, что они сами виноваты?

Он начинает кивать, затем замечает выражение моего лица.

– Нет. Это моих рук дело. Я не должен был так поступать, и я сожалею о своих действиях. Я осознал свои ошибки.

Его голос звучит так, словно он дословно повторяет чьи-то слова. Сама того не осознавая, я крепко сжимаю кулаки. Затем медленно разжимаю пальцы.

– Когда это было в последний раз?

– За восемь месяцев до моего обращения, – он предвосхищает мой следующий вопрос, добавляя: – А я был обращён девять лет назад.

Это делает его очень молодым по вампирским меркам. Достаточно ли молодым, чтобы не быть полностью ассимилированным в Семье, и готовым нарушить свой статус, снова начав насиловать?

– Послушайте, леди, – презрительно цедит он. – Я знаю, о чём вы думаете.

«Я думаю, что ты отвратительное, извращённое подобие вампира».

– Что? – спрашиваю я его, подыгрывая.

– Вы думаете, что я мог иметь какое-то отношение к той женщине, на которую напали. Это был не я.

– Вот как, – мой тон сух. – У вас есть алиби?

Уголки его рта приподнимаются, и он обнажает зубы.

– Мне оно не нужно, – он внезапно встаёт, пинком отодвигая стул. Я напрягаюсь, готовясь к драке. Девять лет – это не так уж много, я могу справиться с кровохлёбом такого возраста. Он начинает расстёгивать пряжку своего ремня. «Да ну нафиг». На мгновение я испытываю неподдельный ужас. Вот только я учусь быть девушкой, которая предпочитает драться, а не убегать. Я поднимаю стул, стоящий позади меня, чтобы обрушить его на голову Ника, пока он снимает брюки.

– Смотрите, – говорит он.

– Я знаю, как выглядит крошечный пенис, – я готовлюсь замахнуться.

– Нет, такого вы не видели.

Мои глаза сами собой опускаются вниз. Затем я разеваю рот. У Ника нет пениса и яичек, его пах больше похож на женский, чем на мужской. На лобке даже нет волос. Я несколько раз моргаю, затем поднимаю взгляд на его лицо.

– Теперь вы довольны? – спрашивает он меня.

– Что…?

– Кастрация и полная ампутация полового члена. Это было условием моей вербовки. Леди Бэнкрофт потребовала этого, – на его щеке подёргивается мускул. В его глазах вызов, но в то же время и стыд.

Я делаю глубокий вдох.

– Можете одеться. Вы свободны.

– Что? Не хотите иметь с этим дело? Не считаете меня сексуальным?

Я ухожу. Я не должна удивляться. В конце концов, Леди Бэнкрофт казнила одного из своих кровохлёбов у меня на глазах просто потому, что я застала его врасплох. Она была не из тех, кто боится заявить о своей власти.

Я пытаюсь взять себя в руки, затем смотрю на подозреваемого из Галли. В моё отсутствие Кимчи подобрался к нему поближе. Судя по выражению лица мужчины, он не большой любитель собак.

– Вы…? – я делаю паузу и пытаюсь перефразировать. – Всё по-прежнему работает?

Он выглядит смущённым, но, когда Ник выходит из конференц-зала, всё ещё заправляя рубашку и подмигивая мне, как будто только что поразвлекался, его лицо проясняется.

– Да, – он почёсывает шею и отводит взгляд. – Да, работает.

– Тогда идёмте, – я разворачиваюсь на пятках, заставляя его следовать за мной. На этот раз, почувствовав в нём меньше агрессии, чем в Нике, я сажусь. Он поднимает упавший стул и аккуратно ставит его вертикально, прежде чем сделать то же самое.

– Вы там расшумелись, – замечаю я.

Он неловко ёрзает на стуле.

– Извините. Я проголодался.

Я перехожу к более мягкому подходу.

– Вы знаете, зачем вы здесь?

– Вы думаете, я из тех парней, которые ходят вокруг да около и насилуют женщин?

Я удивлённо поднимаю брови.

– А разве нет?

– Если бы это было так, я бы не был, э-э, целым.

– Тогда зачем Лорд Галли отправил вас сюда?

Он отводит взгляд.

– Это есть в моём досье. Я имею в виду изнасилование. Но это не то, что вы думаете.

– Судя по всему, на деле всё всегда не так, и это другое. Почему бы вам не просветить меня?

Он вздрагивает. У него детское личико: я думаю, он, должно быть, был совсем молоденьким, когда его обратили. Его щёки круглые и слегка пухловатые, но на скулах проступает румянец.

– У меня был секс со своей девушкой, – бормочет он. – Мне было семнадцать, а ей пятнадцать.

Я ухитряюсь не выругаться вслух. Статутное изнасилование.

(Статутное изнасилование – это изнасилование «в глазах закона», то есть, раз запрещено законом, значит, это изнасилование. Для сравнения, в РФ есть статья «Действия сексуального характера с лицом, не достигшим 16 летнего возраста», и термин изнасилование не применяется, если не было насилия. А в других странах, в т. ч. в Британии, к таким случаям применяется термин «изнасилование», даже если согласие было, – прим)

– Она согласилась? Это было по обоюдному согласию?

– Конечно! Мы встречались два года. Мы были влюблены, – он опускает голову. – Потом её отец узнал об этом и…

– Где она сейчас?

– Замужем за инвестиционным банкиром. Дочки-близняшки. Большой дом за городом.

– Значит, юношеская мечта о любви не сбылась? – он кивает. – Где вы были вчера между восемью и девятью часами вечера?

– На работе. Я отвечаю за содержание и обслуживание собственности Семьи Галли.

– Кто-нибудь может подтвердить, что вы там были?

– Лорд Галли может. Он проверял, хорошо ли я починил стену по периметру. Недавно она была повреждена, когда какие-то люди въехали в неё на машине. Мы думаем, они пытались, знаете ли, проникнуть внутрь и натворить дел.

Я стискиваю зубы. Если Лорд мать его Галли с самого начала знал, что этот вампир невиновен, какого чёрта он послал его сюда? Я могла бы сказать то же самое о новом Лорде Бэнкрофте. Эти двое просто тратили моё время впустую.

– Ладно, – огрызаюсь я. – У вас есть номер телефона, по которому я могу связаться с вами, если у меня возникнут дополнительные вопросы?

Он диктует номер. Я записываю его и встаю.

– И это всё?

– Ну, вы же сказали, что проголодались.

Он спотыкается о собственные ноги, спеша к двери. Я смотрю ему вслед и опускаю голову на руки. Я хотела сотрудничества, а не бессмысленных подозреваемых.

В дверях появляется Коннор.

– Бо?

– Ммм.

– У тебя встреча с Лордом Монсерратом через двадцать минут.

Я закатываю глаза к небу. Просто блестяще. Дерьмовый конец дерьмовой ночи.

***

В баре почти никого нет. Я не могу понять, как такие круглосуточные заведения, как это, оправдывают то, что они открыты всю ночь. Кроме меня, в баре всего пять человек, они сидят на барных стульях и разглядывают себя в зеркале напротив, покрытом отпечатками пальцев. Или, возможно, они смотрят не на своё отражение, а на длинный ряд разноцветных бутылок. В любом случае, просто чудо, что это заведение держится на плаву.

Я заказываю мартини, а Кимчи устраивается у моих ног. Майклу Монсеррату, чёрт возьми, лучше бы прийти вовремя. Я не хочу проводить здесь целый день, потому что задержалась до восхода солнца.

Телевизор на дальней стене работает с выключенным звуком. По какой-то непостижимой причине по нему транслируют занятия аэробикой. По столь же непостижимой причине я смотрю эту передачу, следя взглядом за одетыми в лайкру фитоняшками, которые с ослепительными улыбками выполняют упражнения. Брюнетке, стоящей впереди, нужно купить спортивный бюстгальтер получше.

Дверь открывается, но я стараюсь не смотреть в ту сторону. Я не хочу видеть, как сексуальная щетина очерчивает линию подбородка Майкла или как идеально сшитый костюм облегает его подтянутое тело. Вместо этого я не отрываю взгляда от ослепительных белозубых улыбок статистов, занимающихся аэробикой.

– Ты пришла, – говорит он, усаживаясь на ближайший ко мне табурет.

Я потягиваю свой напиток. Я могу вести себя непринуждённо.

– А почему бы и нет?

– В прошлом ты избегала подобных встреч.

Я морщу нос.

– Каждый раз, когда я не появлялась, у меня была на то очень веская причина, – это правда. И это случилось всего дважды. Не то чтобы это вошло у меня в привычку; мне нравится быть пунктуальной.

– Ну, в любом случае, я рад тебя видеть.

Я делаю ещё один глоток, который попадает не в то горло, так что в итоге я кашляю и отплёвываюсь. Вот вам и непринуждённость.

– Правда? – хриплю я, когда брюнетка откидывает назад волосы и выполняет сложную последовательность шагов, за которой невозможно уследить.

– Бо. Посмотри на меня.

Я неохотно поворачиваю голову. Кимчи принимает моё движение за что-то волнительное и тут же подпрыгивает, виляя хвостом.

Майкл моргает.

– Это же не твой, нет?

Я вздыхаю.

– Нет. Его владелец думает, что он, возможно, вампир.

– Собака-вампир?

– Он бладхаунд.

(Дословно «кровяная гончая», гончая, которая ищет запах крови, – прим)

Моя шутка не удалась, и Майкл, кажется, озадачен.

– Он похож на дворнягу.

Кимчи начинает грызть шнурок на ботинке Майкла.

– Ты ему нравишься. Он ест обувь только тех, кто ему нравится.

– Вот как?

Я пожимаю плечами.

– Во всяком случае, я так решила.

Он заказывает пиво и внимательно смотрит на меня.

– Ты, кажется… злишься.

– Это была долгая ночь.

– Я имею в виду, злишься на меня.

Я прикусываю губу. Он не виноват, что, находясь рядом с ним, я чувствую себя пугливой, как новорождённый котёнок.

– Я просто чувствую себя немного неловко, вот и всё, – признаюсь я.

– Я понял это, когда ты сказала, что хочешь встретиться в баре, – вздыхает он. – Бо, это из-за того, что произошло в ресторане вампеток?

«Ну, и тот факт, что у меня под матрасом лежит фотография, которая говорит о том, что ты хладнокровный убийца, которому нравится отрубать людям головы».

– Вроде того, – отвечаю я. – Ты говоришь, что я тебе нравлюсь, но ты не хочешь быть со мной, – я морщусь. – И все эти заявления в духе «ты должна делать то, что я говорю, потому что я Лорд Монсеррат».

Он берёт меня за руки, и по моим венам разливается тепло.

– Я сказал, что ты мне нравишься. Что ты мне снишься. Но сначала тебе нужно смириться с тем, что ты вампир. Я не собираюсь быть твоим парнем для перепиха после вербовки.

– Кем?

– Такое часто случается. Вампир-новичок приходит в восторг от своей новой силы и долгой жизни впереди. Трахается с первым попавшимся парнем – или девушкой – и идёт дальше. А что касается фразы «ты должна делать то, что я говорю», то я на самом деле не делал этого с тобой.

Я встречаюсь с ним взглядом. Это несправедливо, что он может быть таким спокойным, в то время как у меня внутри всё переворачивается.

– Ты так и не сказал мне, что сделал с кровохлёбом Медичи, которого ты вырубил посреди улицы.

– Я, кажется, припоминаю, что ты сама нанесла большую часть вреда, Бо, – мягко отвечает Майкл.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

Он проводит рукой по волосам.

– А это имеет значение?

– Я не знаю, – тихо говорю я. – Кроме того, что если единственная причина, по которой нас влечёт друг к другу – это то, что ты обратил меня?

– Кому какое дело до причины?

– Мне не всё равно.

– Ты слишком много думаешь.

Я делаю ещё глоток.

– Я ничего не могу с собой поделать.

Он смотрит на меня тёмными глазами из-под полуопущенных век.

– Почему бы нам тогда просто не начать всё сначала? – наконец говорит он. – Меня зовут Майкл.

Я сглатываю.

– Бо.

Уголок его рта приподнимается, и мне приходится бороться с желанием протянуть руку и дотронуться до него.

– Приятно с тобой познакомиться.

Я слегка улыбаюсь ему и кручу в руках свой бокал.

– Так что у тебя сейчас – доброе утро или добрый вечер?

Он морщится.

– Что-то среднее. Я почти всю ночь не спал, пытаясь выяснить, что случилось с женщиной в парке Джубили. Полиция не захотела сотрудничать.

– Как и семьи, – я рассказываю ему о «подозреваемых» Галли и Бэнкрофта.

– Иногда я забываю, насколько ты новичок во всём этом. Это довольно стандартно.

– Кастрация насильников?

Он пожимает плечами.

– Это то, что мы делаем. Только не говори мне, что ты не согласна?

– Ну, да. Не то чтобы я не считала их абсолютными ублюдками, но я не вижу, как это решает какие-то проблемы. Изнасилование связано с властью, а не с сексом. Кастрация – это такая… крайность, – я качаю головой.

– Это выбор, Бо. Мы не ходим к ним и не спрашиваем, хотят ли они, чтобы их завербовали. Они сами приходят к нам. Таковы наши условия.

– Значит, вы все сказали Мэтту правду? Что в четырёх Семьях только двое насильников? Один из которых на самом деле не насильник? – я переплетаю пальцы. – Хотя, признаюсь, теперь я уже не удивляюсь.

Он хмурится.

– Четыре Семьи?

– Медичи не стали сотрудничать.

Майкл тихо рычит.

– Нам нужно что-то предпринять насчёт него.

– Я знаю. Дедушка, кажется, считает, что нам лучше подождать, пока Медичи сделает первый шаг, – я многозначительно смотрю на него. – Я не согласна, но это ты посчитал, что старик подойдёт для «Нового Порядка».

– Арзо тоже так думал, – Майкл легонько шлёпает меня по руке. – И ты тоже так думала, даже если не хочешь этого признавать.

Я смотрю на него сквозь опущенные ресницы.

– Да, да.

Он улыбается.

– Значит, этому и была посвящена твоя ночь? Изъятие собак и опрос подозрительных вампиров?

– Я также узнала, кто был жертвой.

Он опешивает.

– Тебе сказали в полиции?

– Нет, я немного копнула сама, – знаю, это звучит самодовольно, но я ничего не могу с собой поделать. – Её зовут Коринн Мэтисон. Я почти уверена, что она проститутка.

– Правда? – он выглядит задумчивым. – Это придаёт всему другой оттенок.

Я киваю.

– Нападавший мог быть её клиентом. Судя по тому немногому, что мне рассказала полиция, кто бы это ни был, он пытал её, – я отвожу взгляд. – Там были колья, Майкл. Он проткнул её руки деревянными кольями.

Он бледнеет.

– Боже милостивый.

Кимчи поскуливает и лижет мне руку. Когда он это делает, я чувствую странное покалывание на затылке, предупреждающее о приближении солнца.

– Мне пора идти, – я спрыгиваю со стула.

– Я могу проводить тебя, если хочешь.

– Всё в порядке. У меня есть Кимчи, чтобы защитить себя.

Он странно косится на меня.

– Этого пса зовут Кимчи? Разве это не…

Я киваю головой.

– Поверь мне, я уже проходила через это, – я нервно сжимаю руки. – Что ж, увидимся.

– Бо, – тихо окликает Майкл, когда я уже на полпути к двери. – Давай повторим это ещё раз. Всё было не так уж плохо, правда?

– Наверное, – я улыбаюсь ему, и в животе у меня всё переворачивается. Может быть, в следующий раз я спрошу его о фотографии.

Глава 5. Щенячья любовь

Когда я открываю глаза восемь часов спустя, моя маленькая квартирка представляет собой картину полного бардака. Я вскакиваю на ноги, широко раскрыв глаза, и вижу облака белой набивки, какого-то неопознанного бежевого материала и свою одежду, разбросанную повсюду. Я, конечно, устала, но мысль о том, что кто-то может забрести сюда, пока я крепко сплю, и разгромить всё вокруг, заставляет моё сердце биться чаще. У меня нет ничего ценного, так что вор вряд ли получит удовольствие, роясь в моих вещах. И тут до меня доходит, что могло понадобиться незваному гостю. Я бегу на крошечную кухню, распахиваю дверцу холодильника и пробираюсь к задней стенке. Меня переполняет облегчение: маленький пузырек с тёмно-красной кровью Икса – и теоретическое лекарство от вампиризма – всё ещё там. Я закрываю глаза и покачиваюсь на пятках, пока что-то прохладное не подталкивает меня сзади.

Поворачиваясь, я вижу Кимчи. Он стучит хвостом по полу. Я хмурюсь, глядя на него.

– Это ты сделал? – я подхватываю ближайший комочек пуха и протягиваю ему, а он отводит взгляд, внезапно перестав смотреть мне в глаза. – Ты в немилости, приятель, – строго говорю я ему.

На кухонном столе лежит нацарапанная записка от Коннора, в которой он сообщает мне, что свозил пса к ветеринару, но результаты анализов крови мы получим только через день или два. Интересно, какое было лицо у ветеринара, когда Коннор сказал ему, что хочет проверить дворнягу на вампиризм. Меня так и подмывает попросить его вернуть мне ключ. Прийти без предупреждения – это одно, а вот зайти и оставить Мастера Слюней – совсем другое.

Вздохнув, я наливаю в миску воды и ставлю её на пол, прежде чем открыть несколько шкафчиков в поисках чего-нибудь съедобного для Кимчи. Учитывая, сколько моих вещей он успел проглотить, он, вероятно, съест всё, что угодно. Я нахожу банку с тунцом, спрятанную за пакетиками чая, и смотрю на неё. Должно быть, я купила её во время одной из своих вылазок в магазин под девизом «Я собираюсь есть нормальную пищу, как человек». Мне не нужно ничего есть – вампиры могут выжить, питаясь только кровью, но большинство из них всё равно иногда с удовольствием едят обычную пищу. Вскоре после того, как я переехала сюда, Риа, пребывая в одном из своих самых благожелательных настроений, подарила мне специально разработанную вампирскую кулинарную книгу. Кажется, в большинстве рецептов присутствует кровь, и, честно говоря, меня тошнит от этого. Хотя задумка была хорошей.

Я открываю банку и выкладываю тунца на тарелку. Кимчи расправляется с ним за пять секунд и, похоже, не страдает от немедленных побочных эффектов. Правда, мне надо срочно купить настоящий корм для собак. Он вылизывает тарелку до блеска, затем украдкой бросает взгляд на меня. Раздаётся слабый скулёж.

– Ты так говоришь, потому что хочешь ещё поесть? – спрашиваю я. – Или это извинение за то, что ты испортил мою мягкую мебель?

Он тявкает один раз и, подпрыгнув, кладёт лапы мне на ноги. Его язык, с которого капает слюна, оказывается в опасной близости от моей обнажённой кожи, поэтому я осторожно высвобождаюсь.

– Сидеть, – говорю я ему как можно более повелительным тоном.

Кимчи выглядит восторженным и снова подпрыгивает. Я собираюсь повторить попытку, когда он навостряет уши. Он устремляется к входной двери, виляя хвостом так энергично, что я удивляюсь, как он ещё не оторвался от его тела. Через три секунды раздаётся звонок в дверь, и Кимчи, как по команде, начинает лаять.

Не в силах дотянуться до дверной ручки из-за восторженно вибрирующего тела Кимчи, я хватаю его за ошейник и пытаюсь оттащить.

– Нет! – твёрдо говорю я.

Он игнорирует меня и продолжает тявкать. Идиотский пес. Или, если выражаться точнее, то это я идиотка. Даже Бринкишу удавалось с ним совладать; я явно не гожусь в кинологи. Ради удобства я беру его на руки. Кимчи, похоже, думает, что это какая-то новая игра, и восторженно извивается. Я затаскиваю его в спальню и закрываю дверь, но тут до меня доходит, что теперь он может погрызть мои простыни, а также одежду и подушки. Поскольку он стал подозрительно тихим, нет сомнений, что именно этим он немедленно и занялся.

Забив на собаку, я открываю дверь и выглядываю наружу. Когда я вижу, кто это, я в изумлении отступаю назад. Прошло много времени с тех пор, как я видела Rogu3 лицом к лицу, и за прошедшие месяцы он вырос примерно на сорок с лишним сантиметров. Забавно, что теперь он выше меня. Однако он по-прежнему обладает подростковой долговязостью, и неловко улыбается мне.

– Привет, Бо, – он бросает взгляд на мою одежду. – О, я тебя разбудил?

Я осознаю, что всё ещё одета в свою довольно поношенную пижаму, сплошь усеянную плюшевыми мишками. Едва ли я тяну на крутого частного детектива-вампира.

– В последнее время я работаю по другому графику, – бормочу я, чувствуя себя несколько смущённой. Я приглашаю его войти. – Что ты здесь делаешь, Rogu3?

Он почесывает шею.

– Ты хочешь, чтобы я ушёл?

Понимая, как легко мой вопрос мог быть неверно истолкован, я отступаю.

– Нет, конечно, нет! Я рада тебя видеть, – чтобы подчеркнуть свои слова, я наклоняюсь и обнимаю его. – Просто обычно ты предпочитаешь оставаться инкогнито.

– Я подумал, что тебе это пригодится, – он протягивает мне тонкую папку.

Я открываю его. На первом листе фотография женщины лет двадцати с небольшим. Рядом с фотографией напечатаны слова «Мэтисон, Коринн». Я удивлённо поднимаю брови.

– Телепатия – это твой новый трюк?

Rogu3 пожимает плечами.

– Об этом говорили во всех новостях. Я подумал, что это как раз то, что тебе нужно.

– Так и есть, – мои подозрения, однако, подтвердились. Не могу поверить, что он полночи не спал, чтобы собрать всю информацию, которую только мог извлечь из виртуального мира, просто в надежде, что она мне понадобится. Он отличный парень, но он достаточно умён, чтобы требовать за свои услуги рыночную цену. Учитывая, что я всё ещё должна ему денег, происходит что-то ещё.

– Чего ты на самом деле хочешь?

– Эм, – краснеет он. – Ничего, просто…

Я вдруг понимаю, что что-то изменилось. Я улыбаюсь ему.

– Твой голос! Он прошёл ломку!

– Да, – признаётся он, улыбаясь. – Я был практически последним в классе, что немного смущало, особенно когда мой голос начинал срываться в самый неподходящий момент… Но на прошлой неделе словом недели было «громогласный». Главным образом потому, что когда я не сосредоточен, я говорю как мой старый учитель начальных классов, который любил громко кричать о десятичных запятых.

Я рада, что он не настолько повзрослел, чтобы забыть о своих более привлекательных чертах характера.

– Попробуй, – говорю я.

Rogu3 прочищает горло.

– Нет, глупое дитя, – гремит он, – калькуляторы предназначены для тех, у кого проблемы с арифметикой!

Я хлопаю в ладоши.

– Впечатляюще. И, безусловно, громогласно. А теперь скажи мне, почему ты здесь.

За дверью моей спальни раздаётся сопение. Rogu3 бросает на меня взгляд.

– Либо ты действительно изменилась с тех пор, как стала кровохлёбом, Бо, либо у тебя появился новый друг.

– Это дело, над которым я работаю. Отвечай на вопрос.

Он сглатывает.

– Ты можешь отказаться…

– Само собой. Продолжай.

Он встаёт, засовывая руки в карманы.

– Это глупо, – бормочет он. – Забудь, что я когда-либо был здесь.

– Rogu3, сядь. Ты можешь спросить меня о чём угодно. Я не кусаюсь, – его глаза встречаются с моими, и я мягко улыбаюсь. – Я обещаю.

– Хорошо, да, – кивает он. – Я могу тебе доверять. Я знаю тебя целую вечность.

Очевидно, что «целая вечность» для подростка означает нечто иное, чем для меня.

– Конечно, – я жду, когда он заговорит, но он только переминается с ноги на ногу. По какой-то причине ни один из его шнурков не завязан. – Rogu3, у тебя проблемы? Это из-за хакерства?

Он уныло качает головой в знак несогласия.

– Твои экзамены? Ты ведь досрочно сдал выпускные экзамены, не так ли?

– Только математику. Всё прошло нормально.

– Твои родители?

– Нет. Дело не в них.

– Rogu3, – мягко говорю я, – ты должен дать мне хоть что-нибудь.

Его нижняя губа выпячивается, и на одно ужасное мгновение мне кажется, что он вот-вот заплачет. Он делает глубокий вдох и пытается взять себя в руки.

– Её зовут Наташа, – говорит он.

Хорошо, что он смотрит на свои кроссовки, а не на меня, потому что у меня отвисает челюсть. Я быстро захлопываю рот. Мне, наверное, следовало догадаться, в чём проблема, но он всегда казался мне особенно уверенным в себе и собранным. Полагаю, не имеет значения, кто ты – когда ты влюбляешься, у тебя появляется тот же оттенок безумия, что и у всех остальных.

– Она твоя девушка?

Он пинает ножку стула.

– Если бы, – он вздыхает. – Я ботаник. Ботаник, который прячется в гараже своих родителей и целыми днями возится с компьютерами.

– Который, вероятно, сейчас более успешен, чем кто-либо из твоих сверстников когда-либо будет за всю жизнь, – замечаю я. Затем поспешно добавляю: – Не то чтобы я оправдывала незаконную деятельность.

– Если тебе не нужны эти файлы, я могу забрать их обратно, – Rogu3 указывает на папку Коринн Мэтисон в моих руках.

– Ты же знаешь, что я оставлю их себе, – я откладываю папку. – Давай сосредоточимся на Наташе, хорошо?

– Она богиня. Она умная, красивая и классная, – Rogu3 фыркает. – И популярная.

– Ты приглашал её на свидание?

– Она на меня даже не взглянет.

– Ты не узнаешь, пока не…

– Попробуешь? Да, да, да. Но я-то знаю, Бо. Поверь мне, я знаю. Как ты думаешь, почему я здесь?

– Чтобы попросить совета, – отвечаю я.

– Эм, да. Совета. Конечно.

Выражение его лица наводит меня на мысль, что я последний человек, к которому он обратился бы за этим. Учитывая состояние моей личной жизни, это неудивительно. Но это всё равно не объясняет, почему он здесь.

– Выкладывай. Чем я могу тебе помочь?

– Нет, ты права. Совет – это хорошо. Именно за этим я сюда и пришёл.

– Rogu3, ты не обидишь меня, если не захочешь прислушиваться к моим советам.

Его облегчение ощутимо.

– О, ладно. Хорошо, – он кивает. Затем всё это превращается в торопливый лепет. – Ты теперь вампир, так что ты крутая и гламурная, и если ты появишься в моей школе в этой кожаной куртке и с этой своей обычной надутой мордой, и придёшь поговорить со мной, то, может быть…

– Ты будешь крутым за счёт своих знакомых? – сухо спрашиваю я. Это не то слово, которое я когда-либо употребляла по отношению к себе, но я могла бы согласиться с ним. Затем я хмурюсь. – Погоди, какая ещё надутая морда?

Он игнорирует мой вопрос.

– Я знаю, что ты не сможешь прийти днём, но в пятницу вечером в спортзале будет играть группа. Там даже будет бар. Для подростков младше восемнадцати, – добавляет он, заметив мой недоверчивый взгляд. – Это же школа, помнишь? Там все будут. Мы могли бы придумать код, а потом, когда она будет поблизости, ты могла бы зайти и, ну, знаешь, притвориться, что узнала меня.

– Только это не будет притворством, потому что я узнаю тебя.

Его лицо проясняется.

– Точно! Так даже лучше!

Он выглядит таким полным надежды и рвения, что напоминает мне Кимчи.

– Учитывая то, как сейчас относятся к вампирам, я не думаю, что дружба с одним из них улучшит твою репутацию на улицах.

На его лице появляется расчётливое выражение.

– Ну, вместо того, чтобы быть моим другом, ты могла бы, знаешь, быть подлой и коварной. Ты могла бы показать свои клыки и угрожать всем, и тогда я мог бы, – он переминается с ноги на ногу, – вырубить тебя или ещё что-нибудь в этом роде.

– Rogu3, – вздыхаю я. – Ты один из самых умных людей, которых я знаю. Тебе не нужно устраивать шоу или быть кем-то, кем ты не являешься. Просто будь самим собой. Ты красноречив и чётко формулируешь свои мысли. Ты не нуждаешься в подобных выходках.

– Ты не понимаешь, – он раздосадованно сжимает челюсти. – Я фрик. У меня прыщи, и я худой, а моих друзей больше интересует двоичный код, чем нормальные подростковые штучки.

Я поднимаю брови.

– Нормальные? Ты что, издеваешься надо мной, да? Такого понятия, как «нормальный», не существует.

– Мне четырнадцать лет, Бо. Самое главное – это быть нормальным. Ты же не настолько старая, чтобы не помнить, каково это?

Я предпочитаю не отвечать на этот вопрос.