Текст книги "Высокие ставки (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Rogu3, я не могу пойти и угрожать кому-либо. Особенно детям! Вампиры пытаются улучшить свою репутацию, а не ухудшить её.

– Ты говоришь о кровохлёбах, как будто ты не одна из них.

Я провожу рукой по волосам.

– У меня были некоторые проблемы с принятием. Но я одна из них, и я не могу сделать то, о чём ты просишь. Послушай, почему бы мне…

– Забудь об этом, – перебивает он. – Я должен был догадаться, что ты не станешь помогать, – он поворачивается и выходит.

– Rogu3! – зову я, мысленно ругаясь. Я бегу за ним. – Подожди! – я успеваю заметить, как он проталкивается мимо фигуры на лестнице. – Вернись!

– Мисс Блэкмен, я искренне надеюсь, что вы не пьёте кровь у несовершеннолетнего. Это было бы воспринято не лучшим образом. Особенно учитывая, что вы больше не находитесь под защитой Семьи.

Это чёртов инспектор Фоксворти. Я свирепо смотрю на него.

– Уйдите с дороги.

– Сначала мне нужно с вами поговорить, – наружная дверь захлопывается, когда Rogu3 выходит на ночной воздух. Чёрт возьми.

– Это не может подождать? – спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.

Улыбка, которую я получаю в ответ, напоминает мне клоуна с нарисованной ухмылкой на губах, но с каменными глазами под гримом.

– Нет, – говорит он, – не может, – он оглядывает меня с ног до головы. – Симпатичная пижама, кстати.

***

Выпустив Кимчи из спальни и строго приказав ему охранять комнату, я оставляю Фоксворти ждать, а сама надеваю что-нибудь более подходящее. Когда я выхожу, пёс свернулся калачиком на коленях у Фоксворти.

Я бросаю на полицейского забавляющийся взгляд.

– Вы же понимаете, что он здесь, потому что его хозяин думает, что он может быть вампиром, – мне не следовало этого говорить, но я не могу удержаться.

Он вскакивает, сбивая Кимчи на пол, и пёс тут же принимается грызть ножку журнального столика.

– Собака-кровохлёб? Я не думал, что такое возможно.

Меня так и подмывает продолжить его беспокойство, но я уступаю своим лучшим качествам.

– Это и не возможно.

Фоксворти не расслабляется, отодвигаясь от пса как можно дальше. Я удивлена; я не думала, что упрямый инспектор может чего-то испугаться, не говоря уже о глупой дворняжке, у которой слюней больше, чем желания драться. Я смотрю на Фоксворти с таким же подозрением, с каким он смотрит на собаку. Когда мы виделись в последний раз, он запер меня в камере с чёрным ведьмаком. Всё прошло не очень хорошо.

– Вы сказали, что я больше не нахожусь под защитой Семьи. Думаю, Лорд Монсеррат мог бы с этим не согласиться.

Инспектор присаживается на подлокотник дивана и складывает руки на груди.

– Значит, ничего ещё не решено. Нам никогда не приходилось иметь дело со свободным вампиром. Что произойдёт, если вы станете таким же психом, как та, другая?

– Та, другая, была аномалией.

– Вы тоже. Если другие кровохлёбы последуют вашему примеру и начнут действовать в одиночку, что ж, – он пожимает плечами, – скажем так, я думаю, законодательство может измениться. И к лучшему.

На самом деле я с ним согласна. Я создала опасный прецедент, когда ушла от Семьи Монсеррат, даже если это было с негласного благословения Майкла. Однако я не хочу, чтобы Фоксворти знал, что я на его стороне, поэтому, подражая языку его тела, я складываю руки на груди.

– Чего вы хотите?

– Я хочу, чтобы вы знали, что это не моя идея.

– Но? – подталкиваю я.

– Но я был бы признателен, если бы вы приехали в больницу «Лондон Дженерал» и поговорили с жертвой.

– Коринн Мэтисон? – спрашиваю я, застигнутая врасплох.

Если он и удивлён, что я знаю её имя, то не подаёт виду.

– Действительно, – неодобрительный изгиб его спины дает понять, что он думает об этом плане. – Вы могли бы предоставить некоторые комментарии по поводу её истории.

«История» – интересный выбор слов.

– Вы думаете, она лжёт, – тихо говорю я.

– О, на неё определённо напали. И с такой жестокостью, какой я не видел уже много лет.

– Только вы не думаете, что это сделал вампир, – инспектор не отвечает, и это само по себе служит достаточным ответом. – Приятно, что вы обратились ко мне за помощью, – комментирую я. – Вчера вечером ваш приятельница Николлс была не очень-то разговорчива.

Он встаёт и подходит ко мне. Кимчи начинает рычать у меня за спиной, и Фоксворти поспешно садится обратно.

– Да, только это не помешало вам вмешаться. Вы действительно поднасрали нам. Ваши выходки скомпрометировали все улики, собранные нами на месте преступления. У нас возникнут проблемы, если мы когда-нибудь поймаем мерзавца, который это сделал, и потащим его в суд, – он ухмыляется мне. – Кстати, мы конфисковали ваш мотоцикл.

Я мысленно чертыхаюсь.

– Я получу его обратно?

– Я подумаю о том, чтобы вернуть его, если вы будете сотрудничать, – он лезет в карман пальто и достаёт пару наручников. Мне не нужно видеть логотип «Магикса», чтобы знать, что они были заколдованы, чтобы быть особенно эффективными против вампиров. Он размахивает ими передо мной. – Для нашей же безопасности.

– Я не буду их надевать.

Он приподнимает бровь. Я чувствую, что он доволен.

– Тогда я больше не буду тратить ваше драгоценное время.

Дерьмо. Он разгадал мой блеф и выиграл.

– Ладно, – огрызаюсь я. – Давайте их сюда.

Фоксворти молчит, когда я протягиваю ему свои запястья. Стараясь не прикасаться к моей коже, он надевает их на меня. Эффект мгновенный: они высасывают всю мою энергию, поэтому любое движение получается медленным и вялым, как будто я пробираюсь сквозь желе. Впервые он улыбается искренне.

Протестующие, которые снова собрались снаружи, издают громкие одобрительные возгласы, когда Фоксворти выводит меня. Один из них отхаркивает комок мокроты, который блестящей зелёной массой приземляется мне на плечо.

– Вы ничего не собираетесь с этим делать? – спрашиваю я инспектора, когда он усаживает меня в ожидающую машину.

– Мы живём в свободной стране, мисс Блэкмен. Людям разрешено протестовать.

– А плевки не считаются нападением?

Его взгляд скользит вниз, к мокроте, стекающей по моей груди, затем поднимается к моему лицу.

– Я ничего не видел, – говорит он, захлопывая за мной дверцу машины.

Глава 6. Проблеск золота

Фоксворти тащит меня по лабиринту коридоров, пахнущих антисептиком. Кажется, его раздражает, что мне сложно за ним поспевать, но когда я говорю, что ему придётся снять наручники с вампирскими ингибиторами, если он хочет, чтобы мы двигались быстрее, он только хмыкает. Все обходят нас стороной, даже если у них для этого мало места. Одна медсестра тихонько вскрикивает и убегает так быстро, как только позволяет её удобная обувь. Этот страх перед кровохлёбами, возможно, появился недавно и является результатом чрезмерной шумихи в СМИ и одной-единственной психопатки, но каждая реакция напоминает мне о том, как сильно я ненавижу быть вампиром.

В конце концов, мы приходим в маленькую отдельную палату. Снаружи стоит полицейский в форме. Его взгляд дружелюбен, и я широко улыбаюсь ему, радуясь, что не все считают меня монстром. Затем Фоксворти подталкивает меня внутрь.

Я была готова увидеть кого-то избитым и в синяках, но состояние Коринн Мэтисон поражает меня. Её голова выбрита, а на черепе виднеется линия швов, напоминающих те, что были на монстре Франкенштейна. Её правый глаз сильно заплыл, а кожа покрыта зловещего вида синяками. Я опускаю взгляд на её руки, которые замотаны толстыми слоями бинтов. Она смотрит на меня единственным здоровым глазом, и из него скатывается одинокая слезинка с пятнами крови. Я с трудом сглатываю.

– Хорошенькая, правда? – хрипит она.

– Мне нужно знать, станет ли кровь для вас проблемой, – говорит мне Фоксворти.

Я отвечаю не сразу; я всё ещё в ужасе от кошмарного видения того, что когда-то было привлекательной молодой женщиной.

– Блэкмен! – рявкает он.

Моя голова резко дёргается.

– Извините, – бормочу я. – Это не проблема.

– Хорошо, – он отходит к дальней стене, прислоняется к ней своим крупным телом и, нахмурив брови, следит за каждым моим движением.

Я делаю всё возможное, чтобы не обращать на него внимания, и сажусь на белый пластиковый стул рядом с кроватью Коринн.

– Меня зовут Бо, – мягко говорю я. – Я вампир.

Я уверена, она бы нахмурилась, если бы её лицо всё ещё могло выражать что-то.

– Мой мозг по-прежнему в порядке, бл*дь.

– Простите. Я просто хотела бы поговорить с вами о том, что произошло, и я пойму, если вам дискомфортно обсуждать это с вампиром.

Она отводит взгляд.

– Член есть?

– Нет.

– Тогда у меня нет проблем.

Я киваю.

– Возможно, я задам вам вопросы, на которые вы уже отвечали, но было бы очень полезно, если бы вы повторили то, что говорили раньше.

Она поворачивает голову к Фоксворти.

– Сколько раз мне придётся это делать?

Я легонько касаюсь её руки. Она вздрагивает, но не отстраняется.

– Столько раз, сколько потребуется, чтобы убедиться, что ублюдок, который это сделал, больше никогда этого не повторит.

Она презрительно фыркает, но я чувствую, что она соглашается.

– Где вы были, когда он напал?

– Я шла на встречу с подругой. Я ждала автобус, и он появился из ниоткуда. У него был какой-то седан. Он спросил, не хочу ли я, чтобы он меня подвёз, и, когда я отказалась, схватил меня, ударил по лицу и швырнул на заднее сиденье.

– Вы знаете, во сколько это было?

– Около семи.

В это время года в семь часов вечера было уже темно. Для большинства вампиров это не имеет значения – кроме нас с Мэттом, кровохлёбам запрещено появляться на улицах, пока они не окрепнут настолько, чтобы выносить солнце – но в темноте было бы легче кого-нибудь похитить.

Я бросаю взгляд на Фоксворти.

– Были ли свидетели? – он качает головой, его глаза тёмные и мрачные. – Камеры видеонаблюдения?

– Нет.

– Что случилось потом, Коринн?

– Я пыталась выбраться, но он заблокировал двери. Он ударил меня ещё раз, и я потеряла сознание. Когда я очнулась, я была в парке.

– Джубили? – она кивает. – Это оживлённое место, – комментирую я. – Должно быть, он что-то сделал, чтобы его не заметили.

Она закрывает глаза.

– Он ждал, пока я приду в себя. Он хотел, чтобы я очнулась и увидела, что он делает. Проследил, чтобы я не упустила ни секунды, – в её голосе сквозит холод и горечь. – Когда он начал втыкать мне в руки колья, я кричала как безумная. Кто-нибудь должен был это услышать.

– Мы ищем следы заклинаний, – перебивает Фоксворти.

Повсюду есть защитные чары. Обычно они используются в жилых районах, и я слышала, что в наши дни они просто находка для взрослых детей, которые не могут позволить себе вылететь из семейного гнездышка. Однако, каким бы хорошим ни было заклинание, преступник сильно рисковал, выбрав такое людное место.

– Как он выглядел?

– Когда я пришла в себя, на нём была балаклава, и я ни черта не могла разглядеть, – отвечает Коринн. – После того, как я потеряла сознание во второй раз, он снял её. Наверное, он думал, что я умру, поэтому не имело значения, что я увидела. Рост метр восемьдесят, волосы каштановые, нос, глаза, рот, – она явно устаёт от вопросов.

– Вот, – Фоксворти машет листком бумаги. Когда становится ясно, что он не собирается мне его приносить, я с трудом поднимаюсь на ноги и шаркаю вперёд. Чем дольше эти чёртовы наручники остаются на мне, тем более изнурительными они становятся.

Это фоторобот. Мужчина привлекателен, даже несмотря на резкие черты, которыми его наделила компьютерная программа. Я знаю, в этом нет смысла, но мне кажется несправедливым, что снаружи он не так уродлив, как внутри. У него квадратный подбородок, короткие волнистые шоколадно-каштановые волосы и ослепительная белозубая улыбка. У него карие глаза с маленькой красной точкой, обозначающей вампира. Это подробный фоторобот. Не займёт много времени сравнить его с базами данных вампирских Семей. Конечно, если Медичи наконец согласится сотрудничать.

Я прикасаюсь большим пальцем к фотороботу, проводя по его губам, чтобы стереть пятно. Затем я хмурюсь, понимая, что пятнышко – часть самого снимка.

– Что это?

– Золотой зуб.

Ах. Я смотрю на Коринн, которая уставилась на простыню.

– Вы уверены в этой детали?

Её взгляд устремляется на меня.

– Золотой зуб? Это не та деталь, которую я могу забыть.

Я думаю о Бринкише и его сверкающем коренном зубе. В наши дни не так уж много стоматологов, которые предоставляют подобные услуги. Однако меня останавливает не связь между владельцем Кимчи и преступником-извращенцем.

– Золото – довольно мягкий металл, – говорю я. – По сравнению с большинством других металлов, оно податливое и может довольно сильно деформироваться.

Коринн хмурит лоб, но тут же вздрагивает, когда это действие натягивает края глубокой раны на её лбу.

– И что? – спрашивает она. Её тон твёрд, но, думаю, я улавливаю в нём нервозность.

Фоксворти выпрямляется. Он кивает с зарождающимся пониманием.

– Это всё равно твёрдое вещество, – продолжаю я. – Так что, на самом деле, это элементарная химия, – Коринн не понимает, к чему я клоню. Несмотря на её обвинения, я искренне сочувствую ей. – Зубы вампиров не такие, как у людей. Иногда у нас есть клыки, – я открываю рот и позволяю своим собственным удлиниться, – а иногда нет, – я снова убираю их. – Наша зубная эмаль постоянно смещается. Я не могу объяснить биологию, стоящую за этим, но я точно знаю, что у кровохлёба не может быть золотого зуба. Даже если бы это был задний зуб, он продержался бы не более недели или двух, прежде чем выпал бы из-за постоянно сужающихся и расширяющихся дёсен. Это означает, что либо нападавший симулировал свой вампиризм, Коринн, либо вы лжёте.

Она поджимает губы. Молчание затягивается, с каждой секундой становясь всё более неловким. Фоксворти делает шаг вперёд, но я бросаю на него предупреждающий взгляд. Он раздражён, но моргает в знак согласия, засовывая руки в карманы костюма, чтобы выждать, что сделает Коринн. Голоса в дальнем конце коридора стихают, и я болезненно остро осознаю громкое тиканье часов в углу комнаты.

В конце концов, она делает глубокий вдох.

– Я же не сама сделала это с собой.

– Мы это понимаем.

Она указывает на фоторобот в моих руках.

– И он действительно выглядел вот так, – она смотрит вверх остекленевшим взглядом. – Он просто не был вампиром.

– Он был человеком, Коринн?

– Да, – шепчет она.

– Почему вы солгали? Вы должны понимать, что рано или поздно мы бы всё равно узнали. В стране не так много кровохлёбов, чтобы насильник мог скрыться. Полиция не сможет поймать этого подонка, если будет искать не там, где надо.

– Я шлюха.

Я поражена пылкостью её ответа.

– Коринн, я не думаю…

– Я продаю секс и время от времени позволяю голодному кровохлёбу пить из меня. Таких женщин, как я, насилуют постоянно, – она смотрит на Фоксворти. – Вы это знаете.

Он не отвечает. Но, с другой стороны, ему и не нужно.

– Меня восприняли бы всерьёз только в том случае, – с горечью говорит она, – если бы вы подумали, что это сделал кровохлёб. В противном случае я просто ещё одна шлюха, получившая по заслугам. Я знаю, как устроен мир. Здесь не было бы репортёров, кричащих о справедливости, если бы они знали правду, – её забинтованные руки тщетно пытаются стиснуть простыню, которой прикрыто её хрупкое тело. – Рано или поздно это должно было выплыть наружу. Я не тупица, бл*дь. Я просто подумала…

– …что если бы им стало не всё равно, они бы не бросили всё так внезапно.

Она кивает. Я смотрю на неё с сочувствием. Её ложь создаёт вампирам массу проблем в то время, когда мы меньше всего можем себе это позволить, но я понимаю, почему она выбрала этот путь.

– Он собирался убить меня, – говорит Коринн. – Его глаза были такими холодными. Он зло, – она качает головой. – Я не лгу насчёт этого. Этот человек – чистое зло.

***

Фоксворти провожает меня обратно на улицу. Несмотря на его суровый вид, я думаю, что он так же потрясён случившимся с Коринн, как и я.

– Как вы узнали? – спрашиваю я его, когда он, наконец, освобождает меня от наручников. – Как вы узнали, что она лжёт?

– Я не знал, – отвечает он, – не был уверен. Но на самом деле есть свидетель того, как она садилась в его машину. Это пожилая дама с толстенными стеклами очков, и она переходила на другую сторону улицы. Она клялась, что Коринн села в машину добровольно.

– Вот почему он думал, что ему так легко сойдёт с рук то, что он её подцепил, – размышляю я, – и почему она заговорила с ним. Она приняла его за клиента.

– Это была небольшая деталь, – соглашается он. – И это не значит, что я не считал его кровохлёбом. Но… – его голос затихает. Он более хороший полицейский, чем я о нём думала. И более хороший человек. – Если бы ваши данные были доступны для нас, мы бы гораздо быстрее исключили вампиров из списка подозреваемых.

– Мы работаем над этим. И я всё ещё могу получить доступ к большинству Семей, если вы захотите перепроверить то, что я вам сказала.

Фоксворти проводит рукой по волосам.

– Если данные не от каждой Семьи, то в этом нет смысла, не так ли? – он прячет наручники в карман. – Было время, когда мы бы никогда не докопались до правды. Она могла бы орать «вампир» с каждой крыши в городе, и вы бы не стали утруждать себя комментариями.

– В наши дни многое изменилось, – говорю я.

Он хмыкает.

– Было бы неплохо, если бы вы пока держали это при себе.

Я напрягаюсь.

– Мы сейчас в затруднительном положении, инспектор. Если люди продолжат думать, что за это ответственен вампир, то враждебное отношение лишь усилится.

– Вы меня неправильно поняли. Я знаю, насколько это может быть опасно, если отношения с Семьями станут ещё более напряжёнными, – он мрачно смотрит на меня. – Я полностью осознаю, какой властью располагают кровохлёбы. Нет, мы опубликуем информацию о том, что преступник – человек, как только я всё улажу с вышестоящими лицами. Это станет известно самое позднее к утру. Я просто хочу сказать, что для Коринн будет лучше, если вы будете молчать об её повседневной работе.

Меня переполняет отвращение.

– Вы действительно верите, что я побежала бы в таблоиды, чтобы рассказать им, что она проститутка?

– Честно говоря, мисс Блэкмен, в наши дни я готов поверить почти во что угодно.

***

Хотя я чувствую, что у нас с доблестным инспектором был приятный момент, он по-прежнему относится ко мне прохладно. Он оставляет меня на больничной парковке, бросив какое-то неопределённое замечание о том, что я смогу забрать свой конфискованный мотоцикл в течение следующих нескольких дней. Полагаю, это лучше, чем его прежняя враждебность, но я бы действительно не отказалась от того, чтобы он подбросил меня до Ковент-Гардена.

Я решаю размять ноги и проверить свои растущие вампирские способности, поэтому перехожу дорогу и, воспользовавшись ближайшей пожарной лестницей, забираюсь на крышу. Оказавшись там, я поворачиваю шею из стороны в сторону и делаю несколько ненужных растяжек, как будто для разминки. Так я чувствую себя более человечной. Затем я отвожу правую ногу назад и сосредотачиваюсь на высоком освещённом здании вдалеке. Я бросаю взгляд на часы, тщательно отмечая время. Если бы я была человеком, мне потребовалось бы не меньше пятнадцати минут, чтобы добраться до здания по тротуарам внизу, даже если бы я бежала со всех ног. Я думаю, что смогу сократить это время вдвое.

Я набираю побольше воздуха в лёгкие и бросаюсь бежать. Отталкиваюсь пальцами ног от края первого здания и перелетаю через пропасть. Приземлившись, я набираю скорость, спугивая голубя, сидящего в гнезде. Следующий прыжок даётся труднее, потому что мне приходится подпрыгивать не только вверх, но и перепрыгивать препятствие. Я хватаюсь пальцами за край крыши и подтягиваюсь. У этого здания покатая крыша, поэтому мне приходится балансировать на самом верху. Моя нога поскальзывается на клочке скользкого мха, и я начинаю сползать к сточной канаве. Я подпрыгиваю в воздух, поворачивая тело в сторону, чтобы, приземлившись, я могла упереться краем ботинка и остановить инерцию. Затем я заставляю себя подняться обратно на вершину склона.

На мгновение на небе появляется полумесяц, до сих пор скрытый облаками, хотя на фоне мерцающих огней города он кажется тусклым. Я напоминаю себе, что нужно дышать, а затем бросаюсь вперёд, пробуя новые приёмы, чтобы избежать новых заросших мхом препятствий. Я использую старую каминную трубу, чтобы выполнить сальто из стойки на руках, и вертикальную стенку аварийного выхода на крыше, чтобы пробежаться и ускориться ещё сильнее. Я даже совершаю идеальное приземление с сальто. Лучше поздно чем никогда.

Когда я, наконец, добираюсь до намеченной цели, я останавливаюсь и проверяю время. Я поднимаю брови и мысленно похлопываю себя по спине. Чуть больше пяти минут; мой результат всё лучше и лучше. Как бы я ни ненавидела быть вампиром, радость, вызванная изменениями в моей силе и скорости, приводит меня в восторг.

Заставляя своё сердце биться медленнее, я замечаю тень движения далеко внизу. Я на цыпочках подхожу к краю здания и заглядываю вниз. Это лиса. Она на мгновение замирает, подрагивая носом, когда улавливает мой запах. Затем ветер меняется, и животное успокаивается, направляясь к скоплению мусорных баков. К несчастью, мимо, пошатываясь, проходит группа посетителей ночной вечеринки, из-за чего животное убегает в укрытие. Его быстро поглощает темнота. Я чувствую странное, болезненное родство с лисой; мы обе падальщики – хотя она ищет пищу, а я ищу информацию.

Когда я спрыгиваю на уровень улицы, это слегка отдаётся в моих коленях. Я подхожу к припаркованной машине и смотрю в зеркало заднего вида. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы пригладить свои непослушные кудри и стереть грязь со щеки, прежде чем выпрямиться и направиться к ближайшей двери, которая помечена красным рисунком в углу. Я рискую, приходя сюда, но это мой четвёртый визит, и пока что не произошло ничего необычного или даже отдалённо волнительного. После того, как мне пришлось приложить немало усилий, чтобы найти это место, я не собираюсь вести себя как испуганный зайчик и просто стоять в сторонке и наблюдать.

Я совершаю серию тщательно продуманных постукиваний и терпеливо жду, пока маленькая заслонка в центре не отодвигается и не появляется клыкастое лицо. В уголке его губ виднеется пятно крови, что, откровенно говоря, отталкивает, но я сохраняю бесстрастное выражение лица.

– Впусти меня.

Вампир удивлённо смотрит на меня.

– Мы сказали Лорду Медичи, что ты околачиваешься здесь.

Я пожимаю плечами. Я ожидала этого.

– И что?

Он не отвечает, просто отходит назад и открывает дверь. Я ныряю внутрь, позволяя своим клыкам удлиниться, когда прохожу мимо вышибалы. Возможно, это глупый поступок, но я хочу, чтобы он знал, что я не боюсь ни его, ни его босса. Со своей стороны, он совершенно безразличен.

Я вхожу в затемнённую, прокуренную комнату. В Лондоне сейчас не так много мест, где можно выкурить сигарету. Для вампиров рак не проблема, и после запрета на курение некоторые из них хвастались этим фактом по всему городу. Я думаю, курильщики, наконец, осознали, что такие действия были мелочными и бессмысленными, так что теперь все, кто употребляет никотин, как правило, придерживаются человеческих законов и избегают общественных мест. Этот заведение, однако, не в счёт. До меня дошли слухи, что в последние годы значительно увеличилось количество заявлений о вступлении в Семьи и обращении в вампиры, поскольку многие курильщики не желают отказываться от этой привычки. Это кажется мне одной из самых глупых причин стать кровохлёбом; однако во время моего последнего визита сюда я поняла, что могу использовать пристрастие курильщиков в своих интересах. Во всяком случае, это срабатывало, когда я была человеком. До сих пор я избегала приближаться к кому-либо из здешних посетителей, поскольку единственный способ, которым это сработает – это если они сначала придут ко мне.

Я подхожу к барной стойке и усаживаюсь на табурет. Каким бы неприятным ни было это место, по крайней мере, здесь не показывают аэробику в качестве развлечения. Барменша, в глазах которой мелькает узнавание, подходит ко мне.

– Кровавую Мэри? – спрашивает она.

Я киваю.

– Уверена, что я не смогу соблазнить тебя настоящей версией? – она указывает на уютную кабинку, в которой сидят несколько скучающих людей. Интересно, кто из них Мэри.

– Нет, спасибо.

Она пожимает плечами, занимаясь приготовлением моего коктейля. Это всего лишь водка, кровь, вустерширский соус и стебель сельдерея. Несмотря на то, что кровь свежая – редко бывает старше одного-двух дней – чтобы по-настоящему утолить голод вампира, её следует пить прямо из вены. Несмотря на то, что доктор Лав посоветовал мне рискнуть и заставить себя пить кровь других людей, кроме Коннора, пока я здесь, я собираюсь придерживаться своих принципов. Даже сцеженная кровь может обеспечить меня достаточным количеством питательных веществ, чтобы продержаться до тех пор, пока я снова не встречусь с Коннором.

Я смотрю в пространство, стараясь сделать вид, что не замечаю других посетителей. Я уже заметила у двери троицу, ни одного из которых не узнала. Они довольно шумные и необузданные, но я поймала на себе несколько косых взглядов; они не так пьяны, как притворяются. В дальнем углу сидит одинокий выпивоха, который был здесь каждый раз, когда я заходила, и, похоже, у него пристрастие к рому. За соседним столиком развлекается парочка – хотя в прошлый раз девушка была здесь с другим парнем. Высокий худой мужчина играет на автомате «бандит» рядом с туалетами. Я поджимаю губы. Значит, сегодня вечером выбор невелик. Возможно, стоит разыграть мою карту разочарованного курильщика в другой раз.

Бармен ставит передо мной мой напиток, и я рассеянно играю с сельдереем, кружа им в густой, вязкой крови. Собравшись с духом, я делаю глоток, затем облизываю губы, словно от удовольствия. Это выражение не так-то просто симулировать. Затем я достаю из кармана помятую пачку сигарет. По крайней мере, вкус никотина скроет вкус коктейля, хотя если хочу, чтобы мой план сработал, мне также нужно, чтобы постоянные посетители поверили, будто я курю регулярно. Ещё раз оглядев зал, я принимаю решение. Сегодня не тот вечер. Кроме того, я прихожу сюда меньше двух недель. Если я хочу завоевать доверие приспешника Медичи, мне нужно быть более терпеливой. Для пущей убедительности я роюсь в другом кармане и нахожу зажигалку. Затем откидываюсь на спинку стула, не торопясь и стараясь выглядеть расслабленной.

Глава 7. Поворотный момент

Когда я возвращаюсь домой, заскочив в офис и поговорив с Мэттом, которому почти нечего сообщить, и с Коннором, который по-прежнему готов вскрыть себе вену ради меня, я направляюсь прямиком к холодильнику и осторожно достаю маленький пузырёк с кровью Икса.

Я держу его на ладони и смотрю на него, затем, сделав глубокий вдох, отвинчиваю крышку и вдыхаю. Как и в других случаях, когда я это делала, в ноздри мне ударяет запах соли и специй. Кровь деймона Какоса не похожа ни на какую другую. На самом деле, вместо отвращения у меня урчит в животе. Красные кровяные тельца хранятся только сорок два дня, так что время на исходе.

У меня всё ещё нет причин доверять словам Икса о том, что, выпив его кровь, я смогу снова стать человеком, но если есть хоть малейший шанс, что это сработает, я по-прежнему преисполнена жгучего желания ухватиться за это. Это было бы совершенно эгоистичным решением, с огромными последствиями для каждого вампира – не только в Лондоне, но и во всём мире. Учитывая нынешнюю обстановку, это был бы безрассудный шаг. Не говоря уже о том факте, что это лишило бы меня любого шанса справиться с Медичи и забило бы огромный, ржавый, вызывающий столбняк гвоздь в крышку гроба наших с Майклом отношений.

Я закрываю флакон, проверяю, что он плотно запечатан, затем сжимаю его пальцами. У меня ещё есть несколько недель в запасе.

Кимчи шлёпает в мою сторону и скулит. Я глажу его по голове, чтобы подбодрить, а затем с отвращением к себе хлопаю себя по лбу, вспомнив, что мне нужно принести ему поесть. Чертыхаясь, я убираю пузырёк в тайник и спускаюсь вниз. Рассвет уже слишком близок; мне придётся снова взывать к доброй воле Коннора. Я не заслуживаю такого друга, как он.

Едва я закрываю за собой дверь, как слышу громкие протесты и знакомый полный отвращения голос, доносящийся из офиса «Нового Порядка». Нахмурившись, я сбегаю вниз по лестнице. Фоксворти стоит над Коннором и требует объяснить, где я. Понятно, что Мэтт исчез; несмотря на то, что Фоксворти – человек, Мэтт всё равно был бы вынужден сделать всё, что от него потребуют, включая сообщение хорошему офицеру о моём местонахождении. Я могу сделать это сама.

Я прочищаю горло, заставляя Фоксворти резко обернуться на полуслове. Заметив меня, он подходит, хватает меня за футболку и швыряет об стену. Это не больно, но я всё равно раздражаюсь.

– Какого чёрта? Что с вами не так?

– Как будто вы не знаете, – рычит он.

Я вглядываюсь в его лицо. Усталость читается в каждой черточке и морщинке его обветренной кожи, но глаза горят яростью.

Я в первую очередь озадачена.

– Нет, – тихо отвечаю я, – не знаю.

– Притворное незнание не поможет. Мне следовало полагаться на интуицию. Нельзя доверять кровохлёбам, какие бы красивые слова они ни говорили.

– Инспектор, я всё ещё не понимаю, в чём дело.

– Вот, – он тычет газетой мне в лицо. – Доказательство ваших бл*дских стараний.

Я сосредотачиваюсь на заголовке. Это ранний выпуск за сегодня. Когда до меня доходят слова, мой желудок сжимается, и я закрываю глаза.

– Вы просто не могли держать язык за зубами, не так ли? Вам обязательно нужно было проболтаться.

– Это была не я, – я открываю глаза и смотрю на крупного мужчину.

– Да? Кто ещё знал об этом? – он размахивает газетой. – «Жертва изнасилования в парке – проститутка». Там даже указано, что их источником является кто-то из Семей.

Если бы у Фоксворти был пистолет, он, вероятно, застрелил бы меня. Он невероятно зол. Я его не виню.

– Говорю вам, это была не я, – настаиваю я.

– Никто, кроме следственной группы, не знал, что она была проституткой. И я, чёрт возьми, могу с уверенностью сказать, что утечка информации произошла не от нас, – его лицо приближается к моему, пока не оказывается так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. – Я же говорил вам, что мы опубликуем информацию о непричастности кровохлёбов. Пресс-конференция назначена на десять. Вы не могли подождать хотя бы пару грёбаных часов?

Всё моё тело напряжено, но я заставляю себя оставаться на месте. Я не хочу, чтобы Фоксворти был моим врагом; нам нужен друг в полиции. Я встречаю его сердитый взгляд.

– Даже если утечка исходила от вампира, здесь говорится, что источником информации являются Семьи. Я не являюсь частью Семьи. Вы это знаете. Это не могла быть я.