Текст книги "Высокие ставки (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Вы думаете, это что-то меняет? Если вы не говорили с газетчиками, значит, вы поговорили с кем-то из Семей, и этот кто-то пошёл к газетчикам. Вы все одинаковые, – он швыряет газету мне в лицо. – Коринн Мэтисон только что превратилась из беспомощной жертвы изнасилования в человека, которому нельзя доверять и который, вероятно, сам напрашивался на это. Шесть часов назад этим делом занималась сотня полицейских. Девяносто процентов из них были отстранены от расследования, потому что общественное мнение определяет всё, что мы делаем. И общественное мнение решило, что она того больше не стоит, – он понижает тон, но злости в его голосе не убавляется. – Она человек, который заслуживает справедливости. Но теперь всё расследование пошло насмарку, и это ваша вина. Парень, который это сделал? Он не из тех, кто сделает это один раз, а потом забудет. Он собирается повторить это. В следующий раз ему, вероятно, повезёт, и он убьёт того, кого похитит. Мои поздравления. Вы только что подписали смертный приговор какой-то бедной девушке, – он бросает на меня последний полный отвращения взгляд и выходит.

Коннор попятился к стене, его кожа побледнела, а веснушки стали заметнее.

– Бо, ты ведь этого не делала, правда? Ты не обращалась к газетчикам?

Я качаю головой.

– Нет. Но я, бл*дь, знаю, кто это был.

Его глаза широко раскрыты.

– Кто?

– Наверное, для тебя будет лучше, если ты не будешь знать. Иди домой, Коннор. Отдохни немного.

Он смотрит на меня секунду или две, затем кивает.

– Хорошо. С тобой всё будет в порядке?

На мгновение я настолько погружаюсь в водоворот собственных мыслей, что не отвечаю.

– Бо? – подталкивает он.

Я улыбаюсь ему. Улыбка такая натянутая, что почти причиняет боль. К счастью, Коннору этого достаточно, и он хватает свои вещи и уходит. Я жду, пока он выйдет, затем поднимаю трубку, даже не утруждая себя ожиданием ответа секретарши.

– Передайте Лорду Монсеррату, что Бо Блэкмен необходимо встретиться с ним при первой же возможности, – огрызаюсь я и швыряю трубку.

***

Я лежу в постели, укрывшись одеялом с головой, и пытаюсь хоть немного поспать, когда слышу, как он входит. Майкл Монсеррат – могущественный вампир; обычно, если он не хочет, чтобы его услышали, его и не услышат. Однако он не рассчитывал на Кимчи, который восторженно лает при его появлении. Бедный пёс, вероятно, надеется на еду. Отправив Коннора восвояси, я была вынуждена совершить набег на офисный холодильник в поисках мясной нарезки, чтобы накормить Кимчи. Я больше не удивляюсь, что пёс жует всё, что попадается ему на глаза.

Я откидываю одеяло и сажусь как раз в тот момент, когда мускулистая фигура Майкла появляется в дверном проёме. Я полностью одета: я ни за что не допущу ещё одной стычки в пижаме.

– Всё в порядке? – услужливо интересуется он.

Из-под одной из плотных штор пробивается луч дневного света, но мне на самом деле всё равно. Я подхожу к нему, почти как Фоксворти. Однако я не пытаюсь прижать его к стене; я просто со всей силы бью его по щеке. Звук громко разносится по маленькой комнате.

Он скорее удивлён, чем обижен.

– За что, чёрт возьми?

– Коринн Мэтисон, – я вглядываюсь в его лицо. – Зачем, бл*дь, ты это сделал, Майкл? Зачем ты обратился к прессе?

Он даже не пытается это отрицать. Он выпрямляется, расправляет плечи и свирепо смотрит на меня.

– Я Лорд Семьи Монсеррат. Я не обязан перед тобой оправдываться.

Кимчи, почувствовав напряжение, начинает рычать из другой комнаты.

– Я представляю «Новый Порядок», помнишь? Агентство, созданное для решения проблем между людьми и вампирами. То самое, которое ты создал, – я упираю руки в бока. – Или ты думаешь, что у тебя должен быть иммунитет от того, чем мы занимаемся? Потому что ты Лорд Чёртов Монсеррат? Мистер Великий и Могущественный? Лучше всех остальных?

– Бо, что, чёрт возьми, на тебя нашло? – он выглядит озадаченным.

Я кривлю губы. Ярость пронзает моё тело, и я понимаю, что дрожу.

– Ты ублюдок.

Он долго смотрит на меня, затем уголок его рта приподнимается.

– Ты такая сексуальная, когда злишься.

Я рычу и отступаю на шаг, тыча пальцем ему в грудь.

– Если ты воспринимаешь это как приглашение к сексу, то сильно ошибаешься, – не могу поверить, что он такой беспечный.

Его юмор улетучивается, и Майкл поднимает ладони.

– Если я неправильно оценил ситуацию, то прошу прощения, но я не сделал ничего плохого.

Мой голос падает до шёпота.

– Ты не наивен. Ты живёшь достаточно долго, чтобы понимать, что случится с Коринн, когда все узнают, что она проститутка.

– Бо, я не несу ответственности за то, как она выбирает жить свою жизнь.

– Тебе не обязательно было рассказывать об этом всему миру.

– Нет, обязательно, – он кивает. – Ты права: я знал, что её будут поносить. Но она лгала. В то время, когда нам нужно, чтобы общественное мнение было на нашей стороне, она лгала сквозь зубы и выставляла нас негодяями, – он делает шаг вперёд. – Нас, Бо. Ты тоже вампир.

– У неё были свои причины, – выплёвываю я. – Кроме того, полиция уже установила, что её изнасиловал не вампир. Сегодня они собирались опубликовать заявление.

Он пожимает плечами.

– Мне этого не сообщали.

– Ты мог бы сначала поговорить со мной об этом.

– Мне не нужно твоё разрешение, чтобы действовать.

– Потому что ты Лорд Монсеррат? – презрительно цежу я.

– Да, – отвечает он. – Потому что я Лорд Монсеррат.

Я качаю головой.

– Быть Лордом Монсерратом означает иметь карт-бланш казнить любого, кто встанет у тебя на пути?

На его лице появляется растерянность.

– Что ты имеешь в виду?

Гнев руководит моими действиями. Я разворачиваюсь и протягиваю руку к кровати, переворачивая матрас. Фотография, на которой они с Медичи стоят над трупами и ухмыляются, находится в дальнем углу. Я вытаскиваю её и сую ему в лицо.

– Это ты, не так ли? – спрашиваю я. – Тот, кто обезглавливает кого-то на улице и воспринимает это как шутку. Посмотри на себя! И с каких это пор Медичи стал твоим подельником?

Его лицо белеет. Он берёт у меня фотографию и некоторое время изучает её.

– Откуда у тебя это?

– Это имеет значение?

Выражение его лица становится каменным.

– Скажи мне, Бо.

– Или что? – насмехаюсь я. – Ты расскажешь газетчикам и обо мне тоже? Или, возможно, ты решишь, что я слишком сильно мешаю тебе, и тогда…

Он хватает меня за плечи и притягивает к себе.

– Ты заходишь слишком далеко.

Я пристально смотрю на него.

– О, я не думаю, что зашла достаточно далеко. Ты мне нравился, Майкл. Даже после того, как ты обратил меня, зная, что это последнее, чего я хотела, ты всё равно нравился мне, – я сжигаю последние мосты. – Убирайся. И никогда больше не подходи ко мне.

Майкл выглядит так, будто хочет что-то сказать, но вместо этого поворачивается на пятках и выходит, не оставляя после себя ничего, кроме стойкого запаха своего лосьона после бритья и слабого скулежа Кимчи.

Я остаюсь там, где стою, в одиночестве, размышляя, не совершила ли я только что самую большую ошибку в своей жизни.

***

Как только снова темнеет, я решаюсь выйти. По пути я не утруждаю себя заглядыванием в офис, и, хотя дверь открыта и видно моего дедушку и Арзо, никто из них меня не окликает. Стены здесь довольно тонкие. Скорее всего, Арзо и Питер слышали каждое наше с Майклом слово, и теперь это стало известно всем. Какова бы ни была причина, по которой они оставили меня в покое, я благодарна им за это. Даже Кимчи, идущий рядом со мной на самодельном поводке из ленточки, ведёт себя тихо.

Я игнорирую жалкую стайку протестующих, которые, без сомнения, разочарованы тем, что я больше не нахожусь под стражей в полиции, и проношусь мимо, как будто они невидимки. Я не даю им времени отреагировать на моё появление – и это к лучшему, потому что я не уверена, что моё настроение располагает к ответственному поведению.

Маленький магазинчик в конце улицы всё ещё открыт. К сожалению, из-за нашей близости к туристическому центру этого района, свободное место на полках используется для дешёвых лондонских безделушек, а не для чего-нибудь полезного, например, корма для собак. Я тяжело вздыхаю и ухожу, направляясь в супермаркет, расположенный в нескольких кварталах отсюда. Я иду, опустив голову, надеясь, хотя бы раз в жизни, на спокойный вечер. Вероятно, выполнить эту миссию было бы проще, если бы Кимчи не настаивал на том, чтобы обнюхивать каждый стоячий предмет и время от времени задирать ногу, чтобы пометить свою территорию. По крайней мере, он, кажется, рад, что вышел на улицу, и энергично виляет хвостом, пока мы прогуливаемся.

Как только мы добираемся до супермаркета, я привязываю его к фонарному столбу. Он тут же начинает грызть его. Я наблюдаю за ним, лениво размышляя, сможет ли муниципальный совет отследить следы зубов на металле, и не придёт ли мне счёт, но тут краем глаза замечаю что-то странное. В воздухе определённо чувствуется прохлада, но погода по-прежнему не по сезону тёплая для октября. Большинство людей одеты в лёгкие куртки, поэтому фигура, шаркающая по противоположной стороне улицы в огромном зимнем пальто, меховой шапке и с шерстяным шарфом, закрывающим лицо, выделяется как бельмо на глазу. Я бросаю взгляд на Кимчи, который всё ещё увлечён фонарным столбом. Я не собираюсь отвлекаться снова. Сначала я куплю собачий корм.

Я беру корзинку и иду вдоль рядов, пока не нахожу то, что мне нужно. Я беру несколько банок «Отборного рагу из оленины». Оно дорогое, но, учитывая, какой дрянью я до сих пор кормила Кимчи, самое меньшее, что я могу сделать – это угостить его вкусным ужином. Я бросаю в корзину несколько жевательных лакомств в форме косточек и направляюсь к кассе.

Мистер Пальто влетает в магазин, прячась за витриной с сувенирами к Хэллоуину. Меня так и подмывает подойти к нему, но я замечаю одетого в костюм менеджера магазина, который появляется у кассы, как будто хочет защитить от меня прыщавого подростка, обслуживающего кассу, или деньги внутри. Держу пари, что последнее. Я пожимаю плечами и поворачиваюсь. Подросток даже не смотрит на меня. Его щёки ярко-красные, и он бормочет сумму, которую я должна. Я протягиваю ему деньги, и он быстро хватает их и суёт в кассу. Он протягивает чек дрожащими пальцами.

Я прекращаю его мучения и вежливо отказываюсь. Тем не менее, я бросаю взгляд на менеджера.

– Спасибо! У вас замечательный магазин. Мне нужно проверить, как там мой пёс, но было бы здорово, если бы вы напомнили моему другу, чтобы он купил немного перца, – я подмигиваю. – Это правда делает кровь намного вкуснее.

Надо отдать должное менеджеру, он спокойно отвечает:

– А где ваш друг?

Я неопределённо указываю в сторону праздничной витрины.

– Он где-то там. Его невозможно не заметить – он закутан, как в зимний день, – я лучезарно улыбаюсь и выхожу, насвистывая.

Менее чем через тридцать секунд оттуда на сверхзвуковой скорости вылетает фигура. Я жду.

– Бо! – нытьё звучит знакомо. – Это было не смешно!

Я прищуриваюсь.

– О'Ши?

Он стягивает шарф и улыбается.

– Конечно! Я замаскировался.

– Не очень удачно, – ворчу я, наклоняясь, чтобы освободить Кимчи. Пёс пыхтит и без предупреждения прыгает на деймона.

О'Ши нервно смеётся и отступает.

– Меня корёжит от собачьих слюней, – жалуется он.

Я оценивающе смотрю на него.

– Либо так, либо ты боишься толстеньких пёсиков.

– У него действительно есть небольшое брюшко, не так ли?

Я приподнимаю брови.

– Это, должно быть, всё мясо деймонов, – О'Ши делает ещё один шаг назад. – Я шучу, – раздражённо поясняю я. – Почему ты прячешься от меня, О'Ши? Я действительно не в настроении выслушивать про твои выходки.

– О, я не прячусь от тебя, – он небрежно машет рукой перед своим лицом.

Вопреки здравому смыслу, я заглатываю наживку.

– Тогда от кого ты прячешься?

– От нас, – произносит грубый голос. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из двух хорошо одетых деймонов Агатос направляет пистолет в мою сторону.

Глава 8. Подпольные действия

На долю секунды время замирает. Яркие, приветливые огни супермаркета тускнеют, а машины на дороге, кажется, замедляют ход. Затем я начинаю действовать.

Я хватаю мужчину за запястье и направляю пистолет вверх как раз в тот момент, когда он нажимает на спусковой крючок. Пуля со свистом пролетает мимо моей щеки, и пистолет со стуком падает на тротуар. Его спутница, несмотря на обтягивающую юбку, бросается на О'Ши с большей скоростью, чем я могла бы от неё ожидать. О'Ши блокирует удар. Кимчи дико лает, щёлкая челюстями. Женщина тянется под куртку в наплечную кобуру и начинает вытаскивать ещё один блестящий пистолет, в то время как мужчина с болезненным хрустом бьёт меня ладонью по носу. Моя голова откидывается назад, а перед глазами пляшут огоньки. Дерьмо. Эти ребята хороши. Я бью вслепую вверх, целясь ему в пах, но он в самый последний момент отскакивает назад.

Я вытираю катящиеся градом слёзы, и тут Кимчи прыгает передо мной, используя своё тело как щит между мной и нападающим. Женщина пытается выстрелить, но О'Ши врезается в неё, лишая равновесия. Я несколько раз моргаю, пока Кимчи огрызается и кусается, не давая деймону дотянуться до пистолета. Позади себя, в относительной безопасности супермаркета, я слышу, как кто-то кричит, что надо позвонить в 999.

Я отступаю влево, пока не оказываюсь ближе к пистолету, чем деймон-мужчина. Хотя Кимчи сдерживает его, и он сосредоточен на том, чтобы кулаками не подпускать собаку ближе, он всё равно замечает меня и точно знает, что я пытаюсь сделать. Он пинком отбрасывает оружие подальше, под ближайшую припаркованную машину. По крайней мере, он так думает. Мышцы Кимчи напряглись: ему надоело, и он вот-вот бросится вперёд. Я жду момента, когда мне покажется, что он собирается прыгнуть, и делаю то же самое, запрыгивая на крышу машины и кувырком перелетая на другую сторону. Шерсть и кожа соприкасаются, пока я проскальзываю под шасси и обхватываю пальцами дуло пистолета. Я проталкиваюсь вперёд, и внезапный вой собаки заставляет меня двигаться ещё быстрее, затем хватаю мужчину за лодыжки и тяну их к себе изо всех сил.

Он падает на твёрдый тротуар так стремительно, что не успевает выставить руки, чтобы смягчить падение. Он приземляется прямо на Кимчи, но пёс вырывается, прыгает мужчине на спину и клацает челюстями у его головы каждый раз, когда тот пытается встать.

Я выскальзываю из-под машины, подзывая Кимчи к себе. Я хватаю мужчину за рубашку и рывком поднимаю его, направляя пистолет ему в лицо. Я бросаю взгляд на О'Ши и с внезапным замиранием сердца понимаю, что женщина делает с ним то же самое. У нас ничья.

– Ты нас не интересуешь, вампир, – шипит она. – Уходи.

Оранжевые глаза О'Ши устремляются ко мне. Выражение его лица остается спокойным. Я прижимаю пистолет к щеке мужчины, и он вздрагивает.

– И зачем же, – говорю я, – мне это делать, если мы только начинаем знакомиться?

– Не думай, что я не пристрелю его.

Я пожимаю плечами.

– Я сделаю то же самое.

Я слышу вдалеке вой сирен, без сомнения, они направляются в нашу сторону. На противоположной стороне улицы кто-то, съёжившись, наводит на нас телефон, записывая происходящее. Интересно, как это отразится в завтрашних газетах. Это определённо не принесёт мне ничего хорошего.

Я пытаюсь успокоить собравшихся.

– Полиция уже в пути, – тихо говорю я. – Здесь никто не выиграет.

Она переглядывается со своим напарником. Я чувствую, что ни один из них не хочет отступать. Стараясь не думать о том, что натворил О'Ши, и из-за чего мы оказались в такой ситуации, я делаю глубокий вдох.

– Почему бы нам обеим не сложить оружие? – предлагаю я.

Она смотрит на меня.

– Ладно. На счёт «три»?

– Почему бы и нет? Раз, два… – я напрягаю мышцы. – Три.

Никто из нас не двигается.

– Ты не опустила, – бормочет она.

– Ты тоже этого не сделала.

Сирены звучат всё громче. Мне не нужны лишние хлопоты, связанные с отправкой в ближайшую тюремную камеру. Учитывая, что вампиры Семей формально выше человеческих законов, я, вероятно, смогу выпутаться, но это будет выглядеть нехорошо и не поможет О'Ши. Я не сомневаюсь, что он сделал что-то, что заслужило такое внимание, но я не хочу, чтобы его внутренности были размазаны по улице. Я принимаю решение.

– Что ж, – растягиваю я слова, – в таком случае… – я сгибаю колени, хватаюсь за ручку своей сумки и замахиваюсь ей в сторону женщины-деймона, напрягая все свои мускулы, на какие только способна. Тяжёлые банки с собачьим кормом врезаются ей в лицо, позволяя О'Ши выхватить пистолет. Я наношу удар кулаком в окровавленное лицо мужчины и дёргаю свободной рукой вправо, чтобы убедиться, что О'Ши заметил. Затем мы втроем – деймон, пёс и вампир – убегаем.

Я набираю скорость и отрываюсь от них, затем оглядываюсь назад. В поле зрения появляются мигающие огни полицейской машины, но два деймона уже исчезли. Я замечаю страх на лицах прохожих и понимаю, что всё ещё сжимаю в одной руке пистолет, а в другой – сумку с покупками. Не желая выбрасывать оружие в мусорное ведро, где его может найти кто угодно, я засовываю его за пояс и поворачиваю направо.

Впереди станция метро, поэтому я кричу об этом О'Ши и сбегаю вниз по лестнице. Охранник выходит вперёд, без сомнения, чтобы сообщить мне, что вход разрешён только собакам-поводырям. Кимчи лает от восторга. Охранник бросает взгляд на кровь, струящуюся по моему лицу, и на суровое выражение моих глаз и меняет своё решение. Я перепрыгиваю через турникеты. Двое других повторяют мои движения, и мы бросаемся к ближайшей платформе как раз в тот момент, когда подходит поезд. Мы забегаем внутрь.

Вагон битком набит пассажирами, которые, почти все до единого, расступаются перед нами. Один из отважных героев встаёт, готовый к конфронтации, но я рычу на него, и он отступает.

– Сюда, – я веду О'Ши и Кимчи в хвост поезда, как раз когда двери начинают закрываться. Мы добираемся до последнего вагона, и поезд мчится в темноте к следующей остановке.

– Нам нужно спрятаться, – говорит О'Ши. – Они придут за нами.

Я киваю, направляясь к последней двери и тратя время на то, чтобы осмотреть Кимчи. Он, кажется, цел и невредим, хотя я уверена, что деймону удалось нанести несколько ударов. Я присаживаюсь на корточки.

– Ты чертовски храбрый пёс.

Он виляет хвостом и облизывает меня, слизывая немного крови, всё ещё капающей у меня из носа. Его хвост виляет сильнее. Я подозрительно смотрю на него. Ему нравится вкус крови?

– Бо… – начинает О'Ши.

Я поднимаю ладонь.

– Пока нет, – тормоза поезда визжат, когда мы подъезжаем к следующей станции. – Туннель, – ворчу я.

Он нервно сглатывает в знак согласия, снимает шляпу и нелепое пальто и аккуратно складывает их на поручне. Я бросаю взгляд на столпившихся пассажиров в другом конце вагона.

– Не волнуйтесь, – кричу я. Некоторые отшатываются. Чёрт возьми.

Поезд останавливается, и по громкоговорителю раздаётся металлический голос диктора, который вежливо просит нас соблюдать осторожность. Как только двери с шипением открываются, мы выбегаем наружу и, обогнув вагон, спрыгиваем на рельсы.

– Избегай средней полосы, – кричу я О'Ши, крепко держа Кимчи за ошейник.

– Почему?

– Тебя убьёт током!

Я не жду его реакции, а бегу вниз, в темноту, не обращая внимания на пару крыс, удирающих в противоположном направлении. У нас есть всего несколько минут, чтобы убраться с пути следующего поезда.

К счастью, в последнее время мои глаза лучше видят в темноте, чем раньше, и я достаточно легко пробираюсь сквозь мрак, чтобы найти то, что ищу. В боковой части туннеля, менее чем в нескольких сотнях метров от меня, находится служебная входная дверь.

Я бегу к ней. Я беспокоюсь о том, как Кимчи справится в таком маленьком пространстве, поэтому беру его на руки. Он ещё раз влажно облизывает мою щёку, а я поворачиваю его так, чтобы видеть вокруг. Мне следовало купить диетический корм для собак.

– Ты видишь дверь? – кричу я О'Ши.

– Да!

Мы бежим, и в этот момент туннель наполняет рёв другого поезда. Я хватаюсь за ручку двери и дёргаю. Она заперта. Тихо ругаясь, я передаю Кимчи О'Ши, который на мгновение пошатывается под весом пса. Я делаю несколько шагов назад и наношу удар ногой. Дверь разлетается в щепки как раз в нужном месте, распахиваясь со ржавым скрипом. Я заталкиваю О'Ши внутрь и запрыгиваю следом, как раз в тот момент, когда поднимается порыв ветра, и мимо пролетает следующий поезд.

***

Убедившись, что мы в безопасности, я глубоко вздыхаю и перегруппировываюсь. Затем оглядываюсь по сторонам. Очевидно, что этим входом часто пользуются: он хорошо освещён, над ним висят лампы дневного света. Стены покрыты старомодной, хотя и на удивление чистой плиткой.

– Пошли, – говорю я. – Давай выбираться отсюда. Чем скорее мы выйдем на свежий воздух, тем лучше.

О'Ши, кажется, встревожен.

– Мы не можем. Должно быть, они наложили на меня следящее заклинание, Бо. Они могли повесить это на меня, когда пришли сегодня утром. Я был в маскировке – они бы меня ни за что не нашли.

Я приподнимаю брови. Учитывая, насколько неэффективной была его маскировка, я в этом сомневаюсь. Но если бы у меня были средства, я бы тоже использовала заклинание, чтобы найти свою жертву.

– Мы не можем оставаться здесь вечно, – говорю я ему.

– На самом деле, я знаю, куда идти, – говорит он. – Ты просто должна мне довериться.

– Из-за того, что я доверилась тебе, мне чуть голову не снесли. Что ты натворил на этот раз?

– Я объясню позже, – бормочет он. – Нам нужно двигаться дальше.

Я следую за ним по коридору, но, когда мы доходим до небольшого перекрёстка, вместо того, чтобы идти прямо, О'Ши сворачивает направо, подальше от света и в темноту.

– Ты уверен в этом? – с сомнением спрашиваю я.

– Я же сказал тебе, что знаю, куда идти.

– Откуда?

– Эти туннели – отличный способ передвигаться по городу незамеченным.

Я открываю рот, чтобы спросить, с какой стати ему понадобилось прятаться в подземном лабиринте, но потом передумываю. Мне не обязательно это знать.

О'Ши всё равно объясняет.

– В юности я продавал контрабандный алкоголь в различные клубы трайберов.

– Самогон? Лондон вряд ли можно назвать городом, где действует сухой закон.

– Не для обычных крепких напитков. Мой был, – он делает паузу, – особенным.

Мне даже страшно подумать.

– Ты ведь больше так не делаешь, нет? – несмотря на то, что я участвовала в перестрелке на виду у всех, ради «Нового Порядка» мне нужно держаться подальше от проблем с законом.

– Нет, тогда я был молод и глуп.

– Конечно, а теперь ты старый и мудрый, – саркастически бормочу я. Он не отвечает.

Мы идём несколько минут. Кимчи трусит рядом со мной, и, похоже, его не беспокоит наше окружение. По крайней мере, он не нервный пёс. Не могу представить, чтобы Бринкиш был сильно впечатлён, если бы узнал, куда я веду его питомца. Я смачиваю слюной уголок манжеты и вытираю остатки крови с лица. Это чертовски больно, но я уже чувствую, как начинается процесс заживления. Прошло не так уж много времени с тех пор, как я пила кровь, так что я быстро исцелюсь.

Я удовлетворена тем, что вытерла всё, что могла, когда поднимаю взгляд и понимаю, что перед нами кирпичная стена.

– Это тупик, – шиплю я. – Нам придётся повернуть назад.

– Посмотри внимательнее, – говорит О'Ши.

Я прищуриваюсь и осматриваю стену, уверенная, что мы свернули не туда. Затем я замечаю упавшие кирпичи. Несколько кирпичей в дальнем углу были выбиты, образовав дыру, ведущую в абсолютную темноту. Я думала, мы уже блуждаем в темноте; я и не представляла, насколько темнее всё может стать.

– Ты шутишь, да?

– Я же говорил тебе, Бо, – говорит О'Ши с возродившимся добродушием. – Ты должна мне доверять, – он слегка подталкивает меня. – Дамы вперёд.

Я морщусь. Из всех плохих идей в мире ползти по тёмной дыре глубоко под землёй с деймоном и собакой кажется самой худшей. У меня странное ощущение, что я попала в один из тех фильмов ужасов, где зрители кричат слабоумной девушке, которую вот-вот выпотрошат, что она не должна открывать эту чёртову дверь. С другой стороны, в таких фильмах собака всегда выживает, так что, пока я придерживаюсь Кимчи, со мной всё будет в порядке.

Я осторожно делаю шаг вперёд и заглядываю в щель. Я чертовски миниатюрная, но даже с учётом этого пролезть будет непросто. Я вдыхаю, затем подпрыгиваю, опираясь на ладони. Я начинаю протискиваться.

Пусть по ту сторону темно, хоть глаз выколи, мои глаза видят достаточно, чтобы понять, что это всего лишь ещё один туннель. Мысленно поблагодарив того, кто построил эту дурацкую баррикаду, за то, что её толщина не превышает одного кирпича, я медленно продвигаюсь вперёд. Джинсы натягиваются на моих бёдрах, но я достаточно легко перебираюсь на другую сторону.

О'Ши поднимает Кимчи. Пёс с энтузиазмом облизывает мне губы, прежде чем я хватаю его за мохнатые плечи и помогаю ему протиснуться. К счастью, несмотря на толстое брюшко пса, он делает это без особых проблем; интересно, не прибавила ли я в весе за последнее время. Я придерживаюсь диеты, состоящей лишь из крови и шоколада, но, учитывая, сколько денег я вложила в казну «Кэдбери», возможно, в этом нет ничего удивительного.

(Cadbury – известная британская марка кондитерских изделий, – прим)

По какой-то причине О'Ши решает пробираться вперёд ногами. Я оставляю его возиться и, крепко держа Кимчи, иду в глубокую, тёмную неизвестность.

– Почему этот туннель был замурован? – спрашиваю я. Мой голос отдаётся эхом.

Кимчи, который аж дрожит от восторга, тявкает один раз. Когда его гав повторяется десятикратно, он снова радостно тявкает. Я морщусь. Это может очень, очень быстро надоесть.

О'Ши присоединяется ко мне, отряхивая пыль с брюк.

– Наверное, чтобы люди не могли прокрасться внутрь и пострадать. Туннель полностью заброшен. Если пойти в одну сторону, то наткнёшься на старые платформы, на которых ещё сохранились указатели и лестницы. Они довольно жуткие. Если пойти в другую сторону, то увидишь старые бомбоубежища.

Я качаю головой.

– Я не знала, что всё это существует.

Он берёт меня за руку и понижает голос.

– Я могу многому научить тебя, малышка.

Я бью его кулаком.

– Отвали.

Он смеётся.

– Пошли. Мы идём на Даун-стрит. Это не займёт много времени.

– Это рядом с Гайд-парком, – ворчливо говорю я. А Гайд-парк находится рядом с особняком Монсеррат.

О'Ши, кажется, не понимает, что я имею в виду.

– Да. В 1930-х годах его закрыли, но он не такой запущенный, как можно подумать, потому что в своё время Черчилль использовал его для заседаний военного кабинета.

– Ты просто кладезь знаний.

Секунду он молчит, затем тихо произносит:

– Ты знаешь меня как мелкого преступника, который ворует у трупов, плохо играет в карты и несёт ответственность за то, что чуть не погубил пять Семей. Но в этом не весь я.

– В том, что случилось с Семьями, нет твоей вины. Хотя…

– Что?

– Может быть, сейчас самое подходящее время, чтобы лучше понять тебя как личность. Расскажи мне, почему два бандита с пистолетами пытались убить тебя и почему мы сейчас прячемся от них под землёй, – я спотыкаюсь о неровную плитку пола, придавая своим словам дополнительный вес.

– В этом твоя беда, Бо. Ты только и делаешь, что работаешь, а не развлекаешься. Иногда тебе нужно расслабляться.

– О'Ши, – предупреждаю я. – Не испытывай моё терпение.

Он вздыхает.

– Ладно. Пару дней назад я по стечению обстоятельств оказался в Ист-Энде. Начался дождь, и я зашёл в ближайший паб. Я только успел заказать пиво, как увидел мужчину своей мечты. Немного грубоват, но чертовски сексуален. Мы разговорились, и он пригласил меня к себе домой. Ты не поверишь, какого размера у него…

– Мне не обязательно знать все подробности, О'Ши.

– Телевизор, – торжествующе заканчивает он.

Я закатываю глаза. Однако он не замечает выражения моего лица, так как слишком темно, чтобы он мог это разглядеть.

– В конце концов, он заснул, и я решил, что пойду домой.

– Сбежал в ночи от «мужчины твоей мечты»?

– Давай просто скажем, что в обнажённом виде он не производил такого впечатления.

– Ты такой поверхностный, – я цыкаю языком.

– Дорогая, если бы ты увидела его орудие, у тебя бы тоже возникло желание сбежать. Как бы то ни было, – продолжает он, – по пути к выходу я заметил шикарнейший бархатный пиджак. Знаешь, один из тех старомодных пиджаков-смокингов, в которых чувствуешь себя хозяином поместья.

Я морщу нос.

– Ты украл его пиджак?

– Нет. Оно мне не подошёл. Но я всё же примерил его и посмотрел на себя в зеркало. Несколько оборотов и всё такое.

– Ладно, – медленно произношу я, не совсем понимая, к чему он клонит.

– Я поднял лацканы, но это выглядело как-то глупо. Поэтому я попробовал сделать это, засунув руки в карманы. Вот тогда я и нашёл это, – он замолкает. Всё, что я слышу – это наши шаги и журчание воды где-то вдалеке.

– Ну же, О'Ши, не оставляй меня в неведении. Что нашёл?

– Маленькую шкатулку для драгоценностей, содержащую в себе ухо.

Я моргаю.

– Что?

– Ухо. Идеальной формы, аккуратно отрезанное ухо деймона Агатоса.

Я сглатываю.

– Господи. Как ты мог догадаться?

– Я уже давно живу на свете, Бо, – сухо говорит О'Ши. – Я знаю, как выглядят уши.

– Нет, я имею в виду, как ты мог определить, что это принадлежало деймону Агатосу? – мне нравится думать, что я довольно хорошо разбираюсь в разных трайберах, но, насколько я могу сказать, ухо это просто ухо.

– Я просто могу определить. Но это не самое интересное. Видишь ли, в нём была серьга, – он выдерживает паузу. – С рубином.

– Дерьмо в адской корзинке, – выдыхаю я, будучи совершенно ошеломлённой.

– Можно и так сказать, – соглашается он.

Глава 9. Это случилось однажды ночью

Мир полон безумных неразгаданных тайн. У людей их в избытке, и они связаны с такими вещами, как «Мария Селеста», Лорд Лукан и травянистый холм (Мария Селеста/Целеста – один из самых известных кораблей-призраков, Лорд Лукан – британский пэр, умудрившийся бесследно исчезнуть после совершения убийства, а травянистый холм – это место, с которого предположительно стреляли в Кеннеди и которое уже стало нарицательным символом теорий заговора, – прим). У Семей они связаны со второй Леди Стюарт и Джеком Потрошителем. У ведьм есть Молл Дайер и Алекс Сандерс. Деймоны Какос сами по себе достаточно загадочны и без дополнительной помощи. Но у деймонов Агатос есть Тобиас Ренфрю. Он может превзойти их всех.

Говорят, что Ренфрю был зачат в ту ночь, когда затонул Титаник. Его мать, молодая аристократка Агатос, отправилась в скандальное путешествие в одиночку на злополучном корабле, чтобы начать новую жизнь за океаном. Она, безусловно, так и сделала, хотя, учитывая, что, по некоторым предположениям, она строила свою новую жизнь с высокопоставленным членом экипажа, возможно, что в процессе этого погибли сотни других людей. Предполагаемый отец Ренфрю был на дежурстве в ту ночь, когда они столкнулись с айсбергом; однако он таинственным образом отсутствовал во время изначального столкновения, и, как сообщается, выглядел неопрятным и взъерошенным, когда наконец появился… вместе с матерью Тоби. Тем не менее, даже если катастрофа произошла из-за его небрежности, и он сам пошёл ко дну вместе с кораблём, ему удалось благополучно доставить свою возлюбленную в спасательную шлюпку, спасая крошечный эмбрион, который в будущем станет Тобиасом Ренфрю.