Текст книги "Высокие ставки (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Я пододвигаю под него бочку. Иногда невысокий рост – это настоящая заноза в заднице. Даже бочка недостаточно высокая, поэтому я беру коробку и ставлю её сверху. Получается как перевёрнутый свадебный торт. Я карабкаюсь наверх, моля всевышнего, чтобы это оказалось достаточно высоко. К счастью, я могу прижать ладони к грубой древесине люка.

Я толкаю крышку вверх, надеясь, что она не заперта. Она тяжёлая, и на ней что-то лежит, но я создаю достаточную щель, чтобы просунуть пальцы и подтянуться. Я использую голову, чтобы открыть люк пошире, отодвигаю в сторону коврик, которым был прикрыт люк, подтягиваюсь всем телом и перекатываюсь на спину, тяжело дыша. Это была чертовски тяжелая работа; надеюсь, она того стоила.

– Форт-Нокс, детка, – шепчу я себе под нос.

Мой план оправдал себя. У меня было не так много времени, чтобы изучить штаб-квартиру Медичи – не то чтобы я много почерпнула из интернета, даже если бы у меня были недели свободного времени. Я понимаю, что в кои-то веки Госпожа Удача на моей стороне. Теперь мне остаётся только надеяться, что везение меня не покинет.

Я поднимаюсь на ноги и расправляю ковёр. Он персидский и, вероятно, старинный, но при этом очень потёртый. Я определённо не в главном коридоре обители Медичи. Судя по тому, что я знаю о вампирском Лорде, он окружает себя красивыми вещами. Держу пари, он проводит в этой части своего дома очень мало времени.

Оглядевшись, я решаю, что нахожусь в подвале. Это напоминает мне комнату под кухней в особняке Монсеррат, где хранятся записи о вампирах. Однако, кроме выцветшего ковра и нескольких старых коробок, здесь нет ничего. В дальнем конце виднеется дверь, с которой содран лак, и это укрепляет меня в мысли, что это не более чем свободная комната, которой редко пользуются.

Я разминаю шею и делаю несколько небрежных растяжек. Моя цель – застать Лорда Медичи врасплох; это единственный способ заставить его быть честным со мной. Это означает, что мне нужно найти его, когда он будет один… и вдобавок избегать всех остальных. Раз плюнуть.

Я подхожу к двери и осторожно открываю её. Когда я убеждаюсь, что коридор за ней пуст, я решаюсь выйти. Думаю, пока что я в безопасности, но я внимательно слежу за камерами наблюдения. В особняке Монсеррат они имеются только в передней части дома, да и те были установлены совсем недавно, после инцидента с горящим крестом.

Ожидается, что вампиры будут полностью преданы своим Семьям, поэтому наблюдение за ними наводит на мысль о некоторой степени недоверия. По моему опыту, когда на людей возлагают большие надежды, они оправдывают их. Когда с ними обращаются как со скотом, они и ведут себя соответственно. Это не всегда так работает; бывали случаи, когда кровохлёбы переходили границы дозволенного, и то, что сделала Никки, невозможно забыть. Но когда у тебя под крылом куча бывших преступников, и ты хочешь доказать, что правда пытаешься дать им новое начало, тебе нужно подтверждать свои слова действиями. Тем не менее, если ты собираешься нарушить самое святое правило Семей и обратить таких людей, как бывшая Арзо, Далия, которая не хочет быть обращённой, тогда у тебя возникает другой набор проблем, о которых стоит беспокоиться. Вот почему я не хочу рисковать.

Я прохожу мимо небольшого столика, на котором стоит ваза. Над ней висит красивый морской пейзаж в золочёной раме. Я делаю три шага мимо него и тут оборачиваюсь, вспоминая, что Rogu3 рассказывал мне о похитителе предметов искусства. Я ухмыляюсь и снимаю картину со стены. Неловко держа её перед собой так, чтобы она закрывала моё лицо, я продолжаю идти.

В дальнем конце коридора есть лестница, по которой я начинаю подниматься. Вскоре я слышу приближающиеся голоса. Стараясь не паниковать, я продолжаю двигаться.

– Тогда, – говорит женский голос, – я сказала ему, что если он думает, будто сможет справиться с вампиром, то я в деле. Я намекнула, что лучшая часть его тела, в которую я могла бы вонзить свои клыки – это то место, куда стекает вся его кровь, – она замолкает. – И где всё увеличивается.

– Нет! – её подруга смеётся.

– Он был немного озадачен. Я расстегнула молнию на его брюках и показала ему свои клыки.

– А потом?

– Потом он убежал куда глаза глядят. Я даже не думала, что люди способны двигаться так быстро.

Она проносится мимо меня, пока они продолжают свой спуск. Ни одна из них даже не смотрит на меня. Когда они оказываются вне пределов слышимости, я громко выдыхаю. Я даже не заметила, что задержала дыхание.

Я добираюсь до верха лестницы и выглядываю из-за рамы картины. У меня есть два варианта. Я думаю, что нахожусь в северном конце здания, вероятно, на первом этаже. Лорд Медичи, без сомнения, живёт в самой красивой части дома, что, вероятно, означает южную сторону. Я прикусываю губу. Солнце, должно быть, уже взошло, и, если Семья Медичи не использует те же стекла с УФ-фильтром, что и Семья Монсеррат, я рискую поджариться. На всякий случай мне нужно избегать любых окон.

Я поворачиваю налево, направляясь на юг, и слегка сдвигаю картину. Когда я слышу ещё одни шаги, приближающиеся ко мне, я останавливаюсь.

– Эй! – зову я из-за холста. – Я несу это в кабинет Лорда, но ни черта не вижу. Скажите, пожалуйста, я двигаюсь в правильном направлении? Если я положу это, то могу повредить.

Это неубедительное оправдание, но я рассчитываю на безразличие тех, с кем разговариваю. К сожалению, все складывается не так.

– Я помогу вам с этим, – у говорящего глубокий валлийский акцент.

Чёрт возьми. Я надеялась, что все кровохлёбы Медичи будут такими же высокомерными, как их Лорд. Вежливое предложение помощи – это последнее, что мне нужно. Я не могу показывать своё лицо; учитывая, что я единственный вампир в истории, который оставил свою Семью, мои дни путешествий инкогнито давно прошли.

– Нет, нет, – говорю я так бодро, как только могу. – У меня есть прямые указания, и, наверное, будет лучше, если я выполню их сама.

– Это не составит труда, – он начинает забирать у меня картину.

Мои пальцы сжимают край.

– Правда, я справлюсь. Мне просто нужно знать, что я иду правильным путём.

– Не говорите глупостей, – он продолжает дёргать раму. Мысленно выругавшись, я отпускаю картину. Когда он замечает моё лицо, его глаза расширяются от узнавания. Я сжимаю кулаки и бью его по лицу быстрой чередой ударов. Он отшатывается.

– Извини, – бормочу я. – Наверное, в наше время трудно быть джентльменом, – я ударяю его обоими кулаками по макушке. Он падает.

Я наклоняюсь, чтобы проверить, жив ли он. Когда я убеждаюсь, что наградила его всего лишь головной болью в будущем, я хватаю его за ноги и тащу в ближайшую пустую комнату. Я закрываю дверь и возвращаюсь в коридор, снова поднимая эту дурацкую картину. Идея провалилась.

Добрый самаритянин, с его сверхъестественными способностями вампира к исцелению, недолго пробудет без сознания. У меня, вероятно, меньше десяти минут, чтобы найти Лорда Медичи, прежде чем поднимется тревога. Разумнее всего было бы убить его на месте. Однако, несмотря на то, что О'Коннелл верит в мою жажду крови, я не хладнокровный убийца. Вместо этого я набираю скорость и быстро иду, как я надеюсь, в правильном направлении. На мгновение я задумываюсь, не столкнусь ли я с несчастной Далией и поможет ли она мне, если это случится.

Я заворачиваю за угол, ощущая сильный запах свежей крови. Должно быть, я недалеко от того места, где тусуются вампетки Медичи. Это не поможет. Лорд Медичи потребует, чтобы добровольных жертв доставляли к нему лично; он не унизится до того, чтобы приходить сюда и пить вместе со своими приспешниками. Возможно, ещё не всё потеряно.

Я прислушиваюсь к своему чутью, пока не замечаю группу людей, собравшихся вместе. Беспокоясь о них меньше, чем о собрате-кровохлёбе, я позволяю картине опуститься на несколько дюймов.

– Привет! – я стараюсь говорить жёстким тоном, надеясь, что нотки устрашения заставят их не смотреть на меня слишком пристально. – Лорд Медичи хочет вас видеть.

Стройная блондинка отделяется от группы. Я замечаю, как остальные морщатся. Должно быть, она одна из его любимиц. Это хорошо – значит, она знает дорогу.

Я приподнимаю брови.

– Не заставляй его ждать. У него плохое настроение.

Она приподнимает изящное плечико, как будто ей всё равно, но выражение её лица меняется, и она быстро уходит. Я хмуро смотрю на остальных, обнажая зубы, и они все вздрагивают. Затем я следую за блондинкой. Её высокие каблуки цокают по полу из красного дерева, так что мне легко сохранять дистанцию. Когда она наконец останавливается и заговаривает с кем-то, я понимаю, что нашла свою цель.

Деловая женщина, сидящая за столом, разглядывает человеческую женщину поверх очков в форме полумесяца. Даже с такого расстояния я вижу, что линзы сделаны из простого стекла; секретарша Лорда Медичи хочет выглядеть как мисс Манипенни. (Манипенни – персонаж в романах и фильмах о Джеймсе Бонде. Выполняет роль секретаря М, главы МИ-6, – прим) Или, возможно, Лорд хочет, чтобы его секретарша выглядела так. Я улыбаюсь при мысли о дородном Лорде вампиров, воображающем себя Джеймсом Бондом, после чего залезаю в карман и достать кусок штукатурки.

– Чего ты хочешь?

– Мне сказали, что Лорд Медичи желает меня видеть.

Я сжимаю кусок штукатурки и отступаю на несколько шагов, затем бросаю его. Он врезается в лампочку в противоположном конце коридора. Мисс Манипенни и блондинка замолкают. Я считаю до трёх, когда они обе направляются к разбитому стеклу, роняю картину так тихо, как только могу, и бросаюсь вперёд, умудряясь проскользнуть за их спинами в помещение, которое может быть только кабинетом Медичи.

Глава 15. Небольшой перекус

Комната меньше и темнее, чем я ожидала; она больше похожа на склеп без окон, чем на величественное помещение, которым мог бы похвастаться Глава Семьи. Медичи склонился над столом и что-то строчит. Я протягиваю руку назад и запираю старомодный замок на двери как раз в тот момент, когда он поднимает взгляд. Его реакция молниеносна: он вскакивает на ноги и за долю секунды перепрыгивает через стол. Однако я подготовлена лучше, чем он, и выбрасываю руку вперёд, готовясь ударить его по лицу основанием ладони. Я останавливаюсь на расстоянии миллиметра до удара, и широко улыбаюсь.

– Лорд Медичи, не могли бы вы уделить мне минутку своего времени?

Его нижняя губа изгибается.

– Блэкмен. Что тебе надо? Если ты здесь, чтобы устранить меня, знай, что у тебя ничего не получится. У тебя не получится ни в моём клубе, ни здесь. Ты по-прежнему всего лишь новообращённый вампир, что бы там ни думали ты и этот идиот Монсеррат.

Я вспоминаю, как, по словам Майкла, они когда-то работали вместе.

– Я здесь не для того, чтобы бросать вам вызов, мой Лорд. Я работаю под прикрытием.

Его глаза подозрительно прищуриваются, когда он пытается понять, то ли я просто ляпнула что-то невразумительное, то ли я знаю больше, чем следует.

– Я разорву тебе глотку за то, что ты посмела прийти сюда, – говорит он мне.

Я стою на своём. Он меня не пугает – во всяком случае, не сильно.

– Прежде чем вы это сделаете, вам следует выслушать меня, – я покачиваюсь на пятках, рассчитывая, что любопытство в нём возьмёт верх. Я не разочарована.

– Насчёт чего?

– Вам стоило спросить «Насчёт кого?».

Он складывает руки на груди и сердито смотрит на меня.

– Продолжай.

– Теренс Миллер.

Он морщит нос.

– Я понятия не имею, кто это.

– Он уволился с прежней работы, чтобы быть завербованным в вашу Семью, – я наклоняюсь вперёд. – И он может быть серийным убийцей.

Медичи пристально смотрит на меня.

– В моей Семье нет убийц.

– О, он не просто убийца. Ему также нравится насиловать. Пригвождать своих жертв к земле кольями. Избивать их до состояния кровавого месива. Либо так, либо он помогает настоящему убийце.

– Ты имеешь в виду парк Джубили.

Я киваю.

– Да.

– Полиция оправдала Семьи. Возможно, ты это пропустила. Кроме того, та женщина была не более чем шлюхой.

Я стискиваю зубы.

– Эта женщина была не единственной жертвой. Было также четыре вампирские жертвы, – я встречаюсь с ним взглядом. – Все Медичи.

– Это невозможно, – пренебрежительно говорит он. Однако я улавливаю проблеск сомнения.

– Джейн. Линда. Белла. Летиция, – я загибаю пальцы, перечисляя их имена. – Что с ними случилось? – он не отвечает. Он точно знает, кем они были. – Они исчезли, не так ли? Четыре могущественные женщины-вампира, которые исчезли средь бела дня. Вас не волнует, что случится с вашими подчинёнными?

– Если это не деймон Какос добрался до них, значит, это сделал кто-то из других Семей, – рычит он. – Пытаясь подорвать мою репутацию.

Я качаю головой.

– В отличие от вас, другие Семьи сотрудничали с нами. Это были не они. Мы проверили даты и паттерны поведения. Нападавший в парке Джубили похитил ваших вампиров. Посмотрите мне в глаза. Я лгу?

Его лицо искажается.

– И этот злоумышленник также похитил и изнасиловал Эндрю?

Я морщу лоб.

– Кого?

Медичи понижает голос.

– Он исчез посреди улицы недалеко от Ковент-Гардена месяц назад. Полагаю, не слишком далеко от того места, где находится ваш жалкий офис.

Я знаю, о ком он говорит; я вырубила Эндрю, и Майкл избавился от него. Это было предметом спора между нами. Я вздёргиваю подбородок.

– Нет, – я хочу добавить, что Майкл также не похищал Далию и не превращал её в кровохлёба против её воли, но это выдало бы слишком многое.

– Я вижу это по твоим глазам, – шипит он. – Ты презираешь меня. Ты думаешь, что я слаб, – он качает головой. – Это ты слаба и тянешь за собой на дно все остальные Семьи. Как ты думаешь, что произойдёт, когда ты пойдёшь навстречу людям? Когда Семьи откажутся от власти, за которую они боролись веками? Ты всего лишь маленькая девочка, ты понятия не имеешь, что делаешь, – он возвышается надо мной. – Ты погубишь нас всех.

– Вы не можете вечно жить в девятнадцатом веке. Если вы не пойдёте на компромисс, каждый вампир обречён.

– Идти на компромисс? Мы самые могущественные существа на этой планете. Мы не идём на компромисс.

Я думаю об Иксе.

– Вампиры не самые могущественные, и вы это знаете. Но я здесь не для того, чтобы это обсуждать. Теренс Миллер, – напоминаю я ему. – Где он?

– Я не знаю, бл*дь.

Снаружи раздаётся приглушённый треск и крик. Дверь позади меня с грохотом распахивается, и я отскакиваю в сторону, когда замок разлетается в щепки, и она открывается. Майкл с грозным видом смотрит на нас.

– Приветики! – щебечу я. Он пришёл рано. Почему он не мог подождать ещё пять долбаных минут?

Манипенни появляется у него за спиной.

– Простите, мой Лорд. Он не принимал отказа. Он просто ворвался…

Медичи поднимает руку.

– Это не имеет значения. Оставь нас.

Она пищит что-то, что могло означать «как пожелаете», и исчезает.

– Я мог бы и сам догадаться, – усмехается он. – Куда идёт карлик, там скоро появишься и ты, Монсеррат. Тебе следует перестать цепляться за её подол.

– Отпусти её, – рычит Майкл.

Я закатываю глаза к небу.

– Я не его пленница. Мы разговариваем, – я многозначительно смотрю на Майкла. – Не мог бы ты уделить нам ещё несколько минут?

– Ты просила меня прийти.

– Нет, – огрызаюсь я, – я просила тебя быть поблизости, чтобы подстраховать. А не вламываться сюда, как таран. Я не девица в беде, я пытаюсь выполнять свою чёртову работу.

– Тебе следовало сначала поговорить со мной.

Я раздражённо вздыхаю.

– Сколько раз мне это повторять? Ты мне не начальник.

Медичи усмехается. Мы с Майклом поворачиваемся и смотрим на него.

– Посмотрите на вас двоих, – говорит он. – Знаете, вам нужно уединиться.

– Мы друзья.

Медичи кивает.

– Верно. Конечно, так и есть.

– Где Теренс Миллер? – спрашиваю я снова. С приходом Майкла я чувствую, что теряю контроль над ситуацией, но я не собираюсь уходить без информации, за которой пришла.

Мой добрый самаритянин, теперь уже с довольно неприглядным синяком, появляется в дверях, задыхаясь.

– Мой Лорд, та женщина Блэкмен. Она здесь. Она… – его взгляд падает на меня, и его голос срывается. Он также замечает, что дверь свисает с петель.

– Привет, – говорю я. – Извини за это. В этом не было ничего личного.

Он переводит взгляд на Медичи, который выглядит слегка раздражённым.

– Джозеф, узнай для меня, есть ли у нас Теренс, урождённый Миллер, хорошо?

– Да, мой Лорд.

Я приподнимаю бровь. Они у него хорошо выдрессированы.

– Спасибо, – говорю я, когда бедный Джозеф отправляется выполнять его поручение.

– Давай проясним одну вещь, Блэкмен, – говорит Медичи. – Ты вломилась в мой дом. Ты осквернила имя моей Семьи, – Майкл открывает рот, чтобы заговорить, но Медичи тычет в его сторону большим пальцем. – Ты ничем не лучше, – его взгляд становится жёстким. – Мы не друзья. У меня нет желания оказывать вам какие-либо услуги. Если то, что вы говорите, правда, я сам разберусь с этим Теренсом.

– На самом деле, если он у вас, было бы лучше, если бы вы передали его мне.

– Закон ведь не изменился, пока мы с вами разговаривали, не так ли? Мы по-прежнему сохраняем права Семей?

Я мысленно чертыхаюсь. Фоксворти убьёт меня, если Миллер окажется преступником и нам не удастся с ним поговорить.

– Да, – говорю я сквозь стиснутые зубы, – но…

– Тогда никаких «но», – Медичи поглаживает подбородок. – Как ты сюда попала сюда незамеченной?

Я поджимаю губы. Он и так без труда найдёт люк и стену, сквозь которую я пробила себе путь как бульдозер. Но это не значит, что мне нужно объяснять ему это по буквам.

– Ты очень надоедливый ребёнок, – говорит он мне.

Я пожимаю плечами.

– Вы бы не стали со мной разговаривать, если бы я попыталась записаться на приём.

– Возможно, ты права, – он смотрит на Майкла. – Тебе следует лучше контролировать своих людей.

– Она мне не принадлежит, – отвечает Майкл. Я чуть не отшатываюсь в преувеличенном шоке. – В любом случае, мои люди не насилуют и не убивают беззащитных женщин.

– Мои вампиры не беззащитны, – возмущается Медичи.

Возможно, мне следует сказать им, что, возможно, вампиры не виноваты в том, что они стали жертвами. Если у Миллера были специальные наручники О'Коннелла, как я подозреваю, они не смогли бы защититься от него. Но в этот момент возвращается Джозеф, неловко откашливаясь.

– Ну что? – требует Медичи. – Он один из наших?

– Он подавал заявление, мой Лорд. В последнюю минуту рекрутер решил, что он не подходит. В нём было слишком много, – Джозеф сглатывает, – злобы.

Медичи удовлетворённо смотрит на нас.

– Наша политика вербовки нас не подводит. Я не могу сказать ничего лучше о вашей, Монсеррат. Из-за той глупой девчонки, которую вы приняли в свои ряды, у нас возникли все эти проблемы.

Я собираюсь ответить, что никто не мог предвидеть действий Никки, но Майкл тычет меня в бок.

– У тебя есть его адрес? Теренса Миллера? – спрашивает он.

Медичи заговаривает прежде, чем Джозеф успевает произнести хоть слово.

– Не сообщай им. Я сам разберусь с этим Миллером. Он узнает, что значит переходить дорожку Семье Медичи.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Я не позволю этому случиться. Миллер, возможно, даже не преступник; прямо сейчас он всего лишь подозреваемый. Я отступаю назад, принимая соответствующую позу. Как только Джозефа осеняет, что я собираюсь сделать, и он пытается отодвинуться, я выхватываю листок бумаги, который он держит. Артон-роуд, 23. Я отрываю листок с адресом и засовываю его в рот, жую, пока не могу проглотить эту чёртову штуку. Удачи с её поисками теперь.

Медичи бросает на меня раздражённый взгляд.

– Джозеф, распечатай, пожалуйста, ещё один экземпляр этой бумаги, – у меня замирает сердце. Я полная идиотка. – Уже рассвело, мисс Блэкмен, а вам всего три месяца. Как, по-твоему, вы доберётесь до Миллера раньше меня?

Я на мгновение закрываю глаза. Чёртов вампирский Лорд прав.

– Артон-роуд, 23, – говорю я Майклу. – Позвони инспектору Фоксворти.

Майкл наблюдает за мной из-под полуопущенных век.

– Ладно. Что ты собираешься делать?

Я поднимаюсь на цыпочки и чмокаю его в щёку.

– Бежать, естественно, – отвечаю я. Затем отталкиваю Джозефа с дороги и несусь со всех ног.

***

На этот раз я знаю, куда иду, но коридоры, предупреждённые о моём присутствии то ли шумом, то ли Джозефом и мисс Манипенни, теперь полны кровохлёбов Медичи. Первые, кого я встречаю, так удивлены, что я проскакиваю мимо них без происшествий, но когда Медичи издаёт рёв, остальные начинают действовать. Одна женщина-вамп хватает меня за рукав. Я вырываюсь от неё и бегу. Крупный, дородный кровохлёб преграждает мне путь, поэтому я ныряю и проскальзываю между его ног. Оказавшись за ним, я обхватываю его ногу лодыжкой и заставляю его потерять равновесие; он падает на пол.

– Чем они крупнее, тем больнее им падать, – бормочу я.

Раздаётся топот ног, остальные бросаются за мной. Я поворачиваю направо, добегая до лестницы. Вместо того чтобы бежать вниз по лестнице, я подпрыгиваю, вытягиваю носочки вперёд и соскальзываю по перилам, стоя на ногах. Не добираясь до конца, я спрыгиваю, отрываясь от преследователей на пару метров. Эта фора мне понадобится, если я собираюсь снова открыть люк.

Я набираю скорость, мчась по коридору. Я опрокидываю маленький столик и вазу, чтобы создать ещё один барьер, и бросаюсь в последнюю комнату, захлопывая за собой дверь. Замка нет, но я хватаю одну из коробок и придвигаю её к двери. Она выдержит не более нескольких секунд.

Сдёрнув коврик, я открываю люк, спрыгиваю вниз и приземляюсь рядом со своей импровизированной лестницей. Затем я бегу к дыре в стене. Хорошо, что я миниатюрная; дыра будет недостаточно просторной, чтобы через неё пролезло большинство вампиров Медичи. Я ныряю вперёд, вытянув руки, чтобы как можно быстрее пролезть на другую сторону.

Я почти добралась до цели, когда чувствую железную хватку на своём ботинке. Я отчаянно дёргаю, пытаясь освободиться, но мой похититель чертовски силён. Я продолжаю вырываться, понимая, что проигрываю схватку, но тут чувствую, что ботинок ослабевает. Я протягиваю руку назад и расстёгиваю боковую молнию. Моя нога свободна. Болтая в воздухе одним носком, я неровно бегу по туннелю обратно к железнодорожной линии. Я слышу позади себя крики и проклятия, а также звук падающей штукатурки, пока вампиры Медичи пробивают себе путь сквозь стену.

Я врезаюсь в дверь в конце, мои ладони потеют, когда я поворачиваю дверную ручку, чтобы открыть её. Порыв ветра – это поезд со свистом проносится мимо. Я напрягаюсь, и в ту секунду, когда последний вагон оказывается передо мной, я прыгаю. Я хватаюсь за дверь поезда в последний момент, цепляясь за неё изо всех сил. Бледное лицо пассажира в шоке смотрит на меня, но я не обращаю на него внимания и оборачиваюсь, когда орда вампиров Медичи вырывается из двери, из которой я только что выбежала. Некоторые из них бегут в направлении поезда, но сейчас им меня не догнать. Я машу им рукой и ухмыляюсь, когда они исчезают в темноте. Затем я наклоняюсь и снимаю другой ботинок. Без него я побегу быстрее.

И если я хочу добраться до Артон-роуд раньше Медичи и его головорезов, мне придётся очень бежать быстро.

Глава 16. Ожог

Поезд со скрежетом останавливается на следующей станции. Я не на той ветке, которая ведёт на Артон-роуд, но могу пересесть здесь. Я могу быстро добраться на метро, но сейчас час пик, и сотни пассажиров мне вовсе не помогают. И я понятия не имею, что буду делать, когда доберусь до места назначения. От входа на станцию до дома Миллера добрых двести-триста метров. Теоретически я могу преодолеть это расстояние за секунды, но солнце уже взошло, и я почти сразу же самовоспламенюсь.

Сосредоточившись на том, чтобы подобраться как можно ближе, я выскакиваю на платформу. Она плотно забита людьми, и, хотя большинство из них терпеливо ждут, пока сойдут другие пассажиры, прежде чем сесть в поезд, многие вовсе не в восторге, когда я протискиваюсь мимо них, натыкаясь на локти и тёплые тела. Кому-то не требуется много времени, чтобы заметить, что я не человек, и закричать; остальные тут же отскакивают в сторону, освобождая дорогу. Возможно, они уступают мне дорогу по неправильным причинам, но это чертовски помогает.

Я отказываюсь от эскалатора в пользу лестницы, перепрыгивая через четыре ступеньки за раз. Я обхожу женщину, уткнувшуюся носом в свою электронную книгу, когда она медленно приближается ко мне, и быстро добираюсь до верха. К сожалению, я не рассчитала время: по коридору проходит ещё один поезд с пассажирами, которые выходят в ожидающий их мир. Мне приходится бороться с очередным приливом людей, чтобы пересечь станцию и добраться до нужной мне платформы.

Когда я заворачиваю за угол, все больше людей устремляются в мою сторону. Я громко ругаюсь, не обращая внимания на удивлённые, а затем и испуганные взгляды, которые получаю в ответ.

– Я чёртов кровохлёб! – кричу я. – Прочь с дороги!

На сей раз это не срабатывает. Вместо этого все, кто меня слышит, замирают. Те, у кого нет наушников, начинают врезаться в других прохожих, странно напоминая детский парковый аттракцион с машинками. Просто здесь слишком много людей, чёрт возьми. Я поднимаю взгляд и замечаю флуоресцентные лампы, прикреплённые к потолку. Это замедлит моё продвижение, и я вполне могу грохнуться, но всё же это будет быстрее, чем продолжать проталкиваться сквозь толпу. Я делаю глубокий вдох и взлетаю вверх, хватаясь руками за длинную лампу. Я продвигаюсь по ней вперёд, не обращая внимания на опаляющее жжение в ладонях. Когда я добираюсь до конца первой лампы, я раскачиваю ноги, чтобы набрать достаточный импульс для прыжка на следующую. Мои носки задевают головы, и несколько человек вскрикивают; я не уверена, потому ли это, что я порчу их городские причёски, или потому, что они беспокоятся о том, какой вред нанесут им ноги вампира.

Я спрыгиваю вниз, когда толпа начинает редеть. Следующая лестница, ведущая на платформу, находится в нескольких метрах от меня. Я слышу грохот подъезжающего поезда и понимаю, что у меня есть всего несколько секунд. Я отвожу конечности назад и бросаюсь всем телом вперёд. Как только мои пальцы касаются верхней ступеньки, я взмываю в воздух и одним прыжком преодолеваю первый лестничный пролёт. Я прыгаю вперёд и проделываю то же самое со следующим, затем заворачиваю за угол как раз в тот момент, когда двери поезда начинают закрываться. Я успеваю как раз вовремя и врезаюсь в одного бедолагу, сбивая его с ног. Двери закрываются, и поезд трогается с места.

Я помогаю мужчине подняться на ноги, рассыпаясь в извинениях. Он моргает, глядя на меня.

– Вы вампир.

Краем глаза я замечаю, что люди вокруг меня отшатываются.

– Да, – выдыхаю я, пытаясь отдышаться. – Вампир.

Он прищуривается.

– Вы Бо Блэкмен. Та, которая бросила свою Семью.

Дерьмо.

– Это я. Волк-одиночка. Но, – поспешно добавляю я, – я всё равно могу вызвать подкрепление, если оно мне понадобится. На случай, если вы решите что-то затеять.

Он смеётся.

– Нет. Но не могли бы вы дать мне свой автограф?

Я опешиваю.

– Что?

– Ваш автограф. Вы не успеете оглянуться, как окажетесь на обложке «Тайм», и я хочу доказать, что встречался с вами лично.

– Э-э-э… – я совершенно сбита с толку. Не в состоянии придумать вескую причину для отказа, я соглашаюсь.

– Хорошо.

Он достаёт ручку из своего портфеля и протягивает её мне.

– У вас есть бумага? – спрашиваю я.

Он качает головой и начинает расстёгивать верхнюю пуговицу.

– Нет. Я бы хотел, чтобы вы расписались здесь, – он указывает на свою яремную вену.

– Вы шутите, да?

Он подмигивает мне.

– Я никогда больше не буду мыть это место.

Не веря своим глазам, я вытягиваюсь, чтобы нацарапать свою подпись на его коже. Он довольно высокий, и мне неудобно писать так, чтобы было разборчиво. На самом деле, мои каракули выглядят так, будто ребенок колотил его зажатым в кулаке фломастером. Наверное, это хорошо, что он на самом деле этого не видит.

– Спасибо! – он улыбается мне и направляется к двери поезда, когда приближается следующая станция. – Не хотели бы вы как-нибудь встретиться и выпить?

Я пристально смотрю на него.

– Наверное, это не очень хорошая идея, – говорю я наконец.

– Вы правы. Я не уверен, что моя компания обрадовалась бы, если бы узнала, что на них работает вампетка. В любом случае, приятно познакомиться, Бо, – двери открываются, и он выходит. Я смотрю ему вслед с разинутым ртом. Это первый раз, когда человек узнал меня, и я не уверена, что мне это нравится.

Я подтягиваю носки, радуясь, что они без дырок. Тем не менее, некоторые пассажиры смотрят на мои ноги, затем в сторону, затем снова обратно, как будто не совсем уверены в том, что видят. Полагаю, не каждый день ездишь на работу в компании разутой вампирской знаменитости из низшего эшелона. Я не обращаю внимания на взгляды и готовлюсь. Осталось проехать ещё две остановки и всего восемь минут. Пришло время подумать, как, чёрт возьми, я доберусь до двадцать третьего дома и не поджарюсь.

Я достаю из кармана телефон, думая, что могла бы позвонить Rogu3 и узнать, не сможет ли он организовать для меня свободный от солнца маршрут, но сигнала нет, и у меня нет времени его ждать. Я знаю, что большинство зонтиков на три четверти блокируют ультрафиолетовый свет от солнца, так что это может быть решением проблемы. К сожалению, все в поезде, по-видимому, готовы к прекрасному солнечному дню, и я не вижу ни единой души с зонтиком. На мужчине в дальнем конце зала надета плоская кепка, но она прикрыла бы только половину моего лица. Вряд ли это уместно.

Я прекрасно понимаю, насколько нелепа моя ситуация. Я готова рискнуть собственной жизнью ради человека, который, возможно, является кровавым серийным убийцей. Однако, если Медичи убьёт его, это не поможет вообще никому. Что мне нужно – и что нужно всем – так это увидеть, как его увозят в наручниках. В нынешних условиях народным мстителям нет места. Если я продолжу убеждать себя в этом, я, возможно, сама начну в это верить.

У меня всё ещё нет идей, когда поезд прибывает на мою станцию. Я знаю, что вдоль дороги есть несколько магазинов, и, возможно, у них есть навесы, под которыми я могла бы спрятаться. Шансов мало, но я должна попробовать. Я становлюсь у дверей, готовая выскочить наружу. Как только они начинают открываться, я протискиваюсь сквозь них и снова бегу.

Само собой, я вошла на станцию без проездного, и теперь у меня нет времени объясняться или стоять в очереди и оплачивать проезд. Учитывая, насколько, предположительно, богаты вампиры, если я перепрыгну через турникеты и побегу, это будет выглядеть не очень хорошо, но альтернатива – это труп на моих руках и ещё более плохой пиар. Я перепрыгиваю через барьер и не оглядываюсь на окрик охранника.

До выхода со станции меньше пятидесяти шагов, и я уже вижу солнечный свет. Я бросаюсь вперёд, останавливаюсь на границе теней, где солнечный свет встречается с безопасностью, и раздражённо выглядываю наружу. Я права насчёт магазинов, но только в одном есть навес, и он находится довольно далеко. Я ни за что туда не доберусь.