Текст книги "Вожделение (СИ)"
Автор книги: Гузель Магдеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)
Глава 34.
Утро, в отличии, от моего настроения, выдалось солнечным. В доме было тепло, значит, электричество уже дали. Я лежала в кровати Максима одна, смотрела в окно и не хотела вставать.
Коснулась постели, ткань была прохладной. Не знаю, где ночевал Ланских, но явно в другом месте.
То, что было вчера между нами… Я и сама не знаю, почему ему поддалась. Мне бы скорбеть по мужу, а я пошла искать утешение в объятиях чужого мужчины. Это не любовь, я знаю точно, но меня влекло к нему безумно, стоило уже признать самой себе. А вчерашним вечером я понимала четко, что мне это необходимо просто. Чтобы почувствовать себя живой. Я вспомнила его горячий язык у себя между ног, и внизу живота потянуло в приятном волнении.
Мне понравилось, бессмысленной скрывать. Ланских возбуждал, сочетанием дикости, непредсказуемости и рационального подхода. Казалось, все у него рассчитано и распланировано, я бы даже не удивилась, если вчерашнее отключение света было бы делом его рук.
Но к встрече с ним по утру я была не готова. Оттягивая этот момент, я пошла в душ, выбрав ванную при его комнате. Мылась долго, нюхала его мужской шампунь со знакомым запахом – именно им пахли мои пальцы после того, как я вчера касалась его волос.
Закупалась в мужской халат. Он был мне велик размеров на пять, длиной почти до щиколоток, мягкий и очень уютный. Я закатала рукава, пальцами расчесала влажные волосы, которые без кондиционера спутались между собой.
Заглянула в зеркало. Все эти дни я старательно избегала собственного отражения, и сейчас поняла, что не зря. Под глазами залегли основательные мешки, капилляры полопались, очерчивая белки красными прожилками.
Зато губы – губы были яркие, алые почти, зацелованные. Я их потрогала задумчиво. Нужно вниз идти.
Возле лестницы выглянула вниз осторожно, прислушалась. Ланских будто не было. А меня от эмоций штормило, смущение пополам с волнением. Совершенно не уместные в рамках наших исходных данных. Я вздохнула с облегчением, когда спустилась, не обнаружив его на первом этаже.
Поставила электрический чайник, открыла холодильник, решив похозяйничать на кухне. Он оказался забит продуктами, а я, глядя на них, поняла, что очень хочу есть. Хорошо, что Ланских позаботился о наших желудках и закупился готовой едой. Готовить я была явно не в состоянии.
А ведь всего лишь пару дней назад я варила борщи Лёши, теперь это казалось частью другой жизни.
В этой меня совершенно не тянуло на кухонные эксперименты, я и раньше делала исключительно ради того, чтобы радовать мужа и казаться настоящей женой.
Для Лёши хотелось стараться..
Снова накатили слезы. Я проморгалась, утерев их рукавом. Разогрела в микроволновке картошку с мясом, налила горячий чай и села за стол.
Сегодня я соображала получше, подходящий момент, чтобы вернуться к вопросам, связанным со смертью мужа.
Во-первых, самый главный – почему он мне звонил так настойчиво и упорно? При этом в мессенджерах ни одного сообщения, а муж обычно отправлял голосовые, если не мог дозвониться.
Возможно, он что-то узнал, что-то важное, о чем нельзя было написать. И не дозвонившись, он плюнул на обязательства по работе и рванул домой.
А дома меня не оказалось, зато там Леша встретился с братом Леры. Я подумала, что это предположительно, но на самом деле никаких сомнений лично у меня не было на этот счёт.
Либо Вадим дожидался его дома, либо как-то вошёл следом, возможно, позвонил в дверь и Леша ему открыл.
Мог ли Вадим стать причиной возвращения Лёшки? Сказать, что я виновата в гибели его сестры и…
Не сходится, все не то. Мне нужны распечатки звонков мужа, как-то же он должен был получить информацию, заставившую приехать в свой город. И видео с камер наблюдения, и не только нашего подъезда. В прошлый раз мы с Ланских с лёгкостью воспользовались техэтажом, мог это сделать и кто-то другой.
За размышлениями я сама не заметила, как опустошила судок с картошкой. Взяла в руки горячую чашку, отхлебнула.
У Максима в кабинете есть компьютер, если он не запаролен, я смогу выйти в интернет и посмотреть, есть ли что-нибудь от убийстве Лёши. И снова от этой фразы привкус металла и горечи на языке.
Я поднялась, сжимая чашку, в кабинет. С моноблоком мне работать не приходилось, пришлось повозиться, чтобы его включить. К счастью, пароля от меня не потребовали, я открыла браузер и вбила "Алексей Чернов".
Ссылок вышло много, среди них полно чужих людей и только одна фотография Лёши, остальное – тёзки.
Открыла его фото, сделанное для резюме. Он улыбался, глядя открыто в камеру. Я все ещё не могла принять, что его нет в живых. Переключила вкладки, не позволяя себе сосредоточиться на мыслях о его смерти, нужно просто настроиться на поиск информации. Но об убийстве ничего не было. В криминальных сводках подходящих новостей тоже не нашлось, возможно, здесь поучаствовал и сам Максим. Раз меня до сих пор никто не беспокоит…
Я покрутилась на стуле в задумчивости, щёлкнула снова на вкладку с его фотографией в истории браузера. Глаза зацепились за название клиники, знакомое, но откуда, я вспомнить не могла.
Щёлкнула, нахмурившись, эту ссылку и соседние. По всей видимости, Максим посещал сайты клиник, точнее разделы, посвященные операциям на головном мозге.
Я пролистала ещё несколько страниц, среди которых были и иностранные сайты, заботливо переведенные на русский язык прямо в браузере.
Максим ищет для кого-то клинику?
– Что ты здесь делаешь? – Ланских стоял на пороге комнаты и смотрел на меня недовольным взглядом.
Глава 35. Максим
Первое правило – не оставляй женщину одну в своем доме.
Второе – если уж оставил, так спрячь от нее все, что ее не касается.
Синяя Борода на том и спалился.
Я считал, что поумнее буду, но правда оказалась такова: женщина все равно найдет, как залезть в непрошенное место.
Регина смотрела на меня прямо, по ее взгляду сложно было судить, нашла ли она что-нибудь, что знать ей никак не полагалось. Жалости в ее глазах я не видел, и это было хорошо. Жалости бы я не перенес. Это хуже чем презрение, хуже равнодушия или ненависти. Жалость делает тебя ничтожным.
– Решила посмотреть новости, – она отодвинулась на кресле от стола и поднялась, – ничего о смерти Лёши…
– И не будет.
Никакой информации о гибели ее мужа в сети не появится, об этом я позаботился. Регина кивнула, опустив голову, на меня больше не смотрела.
Я ожидал, что сегодняшнее утро для нее начнется с раскаяния о вчерашнем поступке. О том, что у нее только умер муж, а она легла под меня, выйдя из образа скорбной вдовы. Но это жизнь: каждый день, каждую секунду кто-нибудь умирает, и если тратить время на оплакивание чужой жизни, на свою не останется времени.
Я понимал, что мои слова не будут аргументом для ее внутренней борьбы. Поэтому уехал с утра пораньше, позволяя Регине побыть немного наедине с собой без неловкости, такой, какая возникла сейчас. Мне хотелось подойти к ней, схватить за локти и встряхнуть.
Мужа нет, но есть мы. И надо двигаться дальше. С уходом Лёши ничего не кончилось.
Но я сдерживался, разглядывая ее темную макушку. Я помнил, что волосы у нее гладкие как шелк, их приятно было касаться. И вкус ее поцелуя я тоже помнил.
Чёртово безумие, я хотел ее здесь и сейчас, распласталась на столе, оказаться между широко расставленных ног, кончить ей на лицо и на грудь, помечая как свою.
А вместо этого я мог лишь стоять на расстоянии вытянутой руки, все, что было ближе, не хило било по нервам и заставляло терять самообладание.
Я не мог сдохнуть во время секса.
– Я занялся поисками Вадима.
Мои слова вызвали у нее интерес, Регина развернулась ко мне всем телом.
– Что-нибудь узнал?
– Не так быстро, – покачал я головой. Все утро ушло на то, чтобы проверить историю Регины. Сомнений не осталось, она говорила правду, за исключением некоторых деталей. О них я и хотел поговорить.
Обогнув Регину, я сел в свое рабочее кресло, вытянул ноги. Она осталась стоять, опираясь бедром о стол.
– Возникла пара вопросов, мне нужно, чтобы ты сказала правду.
Регина нехотя кивнула. Как же тяжело ей было делиться информацией, бог ты мой.
– Первое и самое главное. Я посмотрел биографию Вадима. Он служил в армии, в разведке, оставался там на контракт. Я вполне допускаю, что он умеет и знает, как убивать. Но вопрос в другом. Почему он захотел мстить.
– Что ты имеешь ввиду? – удивилась Регина. А ведь она прекрасно понимала, к чему я клоню, и я это видел. Не люблю когда мне врут или юлят. Особенно – она.
– Напоминаю о наших условиях контракта: либо ты рассказываешь мне правду, либо идёшь на все четыре стороны, – не дав ей возмутиться, поднял ладонь в предупреждающем жесте. Демагогия отбирала слишком много сил и времени, – мне нужны только факты. Продолжаем?
– Продолжаем, черт возьми! – Регина села на стол, скрестив на груди руки. – Какую правду тебе еще нужно?
– Правда у каждого своя. Вполне возможно, что твоя отличается от того, что было на самом деле. А я хочу докопаться до истины. Итак, я не верю, что Вадим сошел с ума и бросился убивать без причины. Мне видется это так: кто-то из вашей компании, а может, все вместе, придушили Леру и утопили ее в речке. А поскольку почти у всех из вашей компании были богатые маменьки и папеньки, то дело спустили на тормозах. Утонула и утонула, с пацанов взятки гладки. Или я не прав?
Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы проверить биографию Ангелины – Регины и ее друзей. Компания как на подбор, дети чиновников и бизнесменов. Только Лера поступила на бюджет, хотя по рассказу Регины у меня сложилось ощущение, что она была недалёкой и слегка не в себе.
Но в свете этой информации дело выглядело совсем иначе.
– А может, – продолжил я задумчиво, – ни за кем она не бегала. Может, ребята развлекались, насилуя ее вчетвером? Тогда остаётся открытым вопрос, что ты делала там. И не благодаря ли твоей помощи Лера оказалась в этой ситуации?
Лицо Регины стало красным. Я видел, что у нее горят щеки.
Мне совсем не нравилось, что моя женщина замешана в этой херне, но это не значило, что я собирался от нее отступать.
– Ты ничего о нас не знаешь, – ей как будто воздуха не хватало, она даже оттянула ворот свитера в сторону, – никто не насиловал Леру. И брат ее был сумасшедший, он запрещал встречаться ей с парнями, контролировал каждый шаг. Может, если бы не был с его стороны такого тотального контроля, Лерка бы и не пошла гулять по рукам. Не знаю, почему, возможно, хотела себе доказать и ему. Но парней она соблазняла сама – вот тебе первый факт. Я ее не убивала и никак к этому не была причастна – второй.
– Значит, не ты, но кто-то ее убил?
Мы столкнулись взглядами. Отступать я не планировал, а вот Регина колебалась. А потом точно надломилось что-то, плечи разом поникли, когда она закрыв глаза, ответила:
– Ее удушили. Вскрытие показало, что она не захлебнулась. Мальчишки не признались, говорили, что это не они, но родители решили перестраховаться и купили им свободу. Цена жизни Леры – трёхкомнатная в центре нашего города.
.
Глава 36
– Нас точно посадят!
Артем делает большой глоток прямо из бутылки. Алкоголя в ней – на самом дне, все остальное уже внутри Артема.
Но выглядит он трезвым, его не берет.
Я бы тоже предпочла сейчас забыться, это решение кажется самым лёгким, хоть и не верным.
Я совсем не хочу обсуждать произошедшее.
Мы собрались у Льва, пока его родителей нет дома. Всей компанией мы не встречались с того злополучного похода, когда Лера умерла.
– Блядь, неужели ее реально удушили? – Ромка не может на месте сидеть, ходит туда-сюда по обставленной гостиной семьи Егоровых. Под ногами белый мраморный пол, над головой огромная люстра. Как в театре. Весь их дворцовый интерьер навевает тоску, как они умудряются жить в своем неуютном доме? Глупости, о чем я думаю. На вкус и цвет, как говорится.
– И вполне может быть, что убийца кто-то из нас.
Ну вот, эти слова наконец-то сказаны вслух. С того момента, как мы узнали, что в лёгких Леры не было воды, стало ясно: она не захлебнулась. Это не несчастный случай.
Сергей обводит каждого из нас взглядом, а потом задерживается на мне. И я чувствую, как все остальные делают тоже самое, смотрят испытующе в мою сторону.
– Да ты с ума сошел! – фыркаю, спрыгивая с дивана, но Сергей ловит меня за запястье железной хваткой. Руки у него сильные. Ещё бы – спортсмен и гордость института. Но мне хочется сейчас врезать ему от души. Просто за то, что посмел так подумать.
– Ты ведь ее никогда не любила, – замечает Лев задумчиво. И этот туда же! Я думала, Лев будет на моей стороне. Или хотя бы нейтрален. Он вообще сначала думает, потом говорит, и поэтому мне ещё обиднее.
– Отлично, – киваю я возмущённо, внутри все кипит от гнева. Они серьезно хотят спихнуть вину на меня? Люди, которых я считала своими друзьями? Вот козлы, – вы решили сделать меня крайней? Я что, по вашему, убийца? Ладно, отбросим моральную сторону, но физически – я на голову ниже ее ростом! Придурки! Это вы все с ней трахались!
Под конец уже срываюсь и кричу, потому что все мои разумные доводы на деле звучат как оправдания. А оправдывается тот, кто виноват. Примитивная логика, которую часто берут за основу.
– Ладно, ладно, извини, – Сергей отпускает мою руку, когда видит, что я уже реву, не сдерживая слез.
Мне обидно. А ещё страшно. Потому что теперь я им не очень-то и верю, своим друзьям. И им ничего не стоит объединиться против меня и выставить крайней. Я Леру терпеть не могла, это факт. Но за это не сажают. А вот если против тебя свидетельствуют четыре человека, с которыми ты близко общалась, и каждый скажет, что с Лерой у нас были постоянные конфликты… Ведь последние дни я реально только и делала, что закусывалась с ней и жаловалась на нее парням!
Черт, черт, чёрт!
– Это может быть левый чел. Да сто процентов, это кто-то чужой, – Рома садится на кресло, но потом вновь встаёт. Его густые темные волосы взъерошены от того, что он без конца запускает пятерню в свою шевелюру, – давайте вспоминать, кто что слышал или видел. Кто вообще видел Леру последней?
– Я ушла спать первой, – поднимаю руки вверх, – и после того, как вы искупались, ничего уже не слышала. И не помню, как она в палатку возвращалась.
– Потом Рома уснул, – кивает Лев, – а Тема с Лерой куда-то уходили. Мы возле костра остались с Серёгой.
Тема морщится недовольно:
– Трахались мы в кустах. Еще и без гондонов, в палатку возвращаться не стали, там Ромка дрых.
Слушать о том, как они по очереди занимались сексом с Лерой, неприятно. Я не знаю, почему меня это задевает, если на то пошло, я бы могла легко переспать с каждым из них, но тогда разрушилась бы наша дружба, а этого допустить я не могла.
Мы со Львом встречаемся взглядом, он подмигивает мне, точно успокаивает. Из нашей компании он самый спокойный и рассудительный. И выглядит он соответствующе: здоровый, крупный. Ниже Сереги, но весит килограмм под сто. Настоящий Лев, даже волосы у него золотистые, с рыжим оттенком.
Я думаю, что ему вообще бояться нечего, его родители отмажут от любых проблем. Я точно не знаю, чем они занимаются, но их дом напоминает дворец, даже экономка есть, и в сыне своем души не чают. Он единственный из нас, кто идёт на красный диплом. Такому никто жизнь под откос не пустит.
– Кроме вас никого там в этих кустах не было? – спрашиваю Тему, он снова делает глоток из бутылки, допивая до конца, и отрицательно мотает головой.
– Бля, ребята, если кто-то из нас, самое время признаться, – голос Сергея звучит зло, он наклоняется вперёд, опираясь о колени, – и тогда можно будет придумать алиби, договориться, кто что видел.
Я смотрю на него в ужасе, предложение кажется абсурдным. Он готов прикрывать убийцу, думаю я, даже врать перед судом. Это мерзко и ужасно.
Но ещё хуже, если среди нас действительно человек, убивший Леру. Я смотрю на ребят, немая сцена затягивается. Неужели кто-то из них способен на такое?
Сергей, бабник и душа компании. Лев, монументальный и серьезный. Раздолбай Тема и спокойный, добрый Рома. Я знаю из уже несколько лет. Они не такие.
Или такие?…
Пауза затягивается. Никто не признается, все словно обдумывают слова Серёжи.
– Никто ничего не слышал и не видел, значит, – цокает он языком, – а ведь посадить могут всей толпой. Что будем делать?
– Надо просить помощи родителей, – вздыхает Лев, – если в результате вскрытия будет значится, что смерть естественная, дела не будет.
– Пока ее не похоронили, ещё есть время.
Я закрываю глаза, не в силах вслушиваться в то, о чем сейчас говорят мальчишки. И сразу вижу ее лицо. На нем нет ни страха, ни удивления. Кажется – лёгкая ухмылка. Будто умирая, она думала, что подкинула нам огромную свинью, отравив жизнь на многие годы вперёд.
Ей-то уже абсолютно все равно. А вот нам ещё предстоит хлебнуть дерьма по полной.
Глава 37
У признаний мерзкий вкус. У моих – пепла и мутной озёрной воды.
Облегчение придет лишь потом, когда горечь сказанных слов смоется с языка. Но не сейчас.
Я встретилась глазами с Максимом. Его мои рассказы будто и не трогали, на лице вновь никаких эмоций.
Я не знала, что он таит внутри себя, впрочем, его душа – последнее место, куда хотелось заглянуть.
Максим слишком циничен, чтобы переживать о гибели абстрактной девушки из северного городка. Иногда мне казалось, что его вообще мало что интересует. Кроме меня. Однако, иллюзий на счёт Ланских я не питала.
Он делал всё не просто так. И цену его помощи мне ещё только предстояло узнать.
Я вспомнила закрытые вкладки клиник, которые видела на его компьютере. Он искал их для себя или для кого-то другого?
Я помнила, что совершенно случайно стала свидетелем его странного поведения, больше похожего на приступ, тогда, на кухне. Его лицо совершенно точно было искажено от боли, такую гримасу ни с чем не перепутать. Мог он искать клинику для себя?
Меня так и тянуло задать Ланских пару неудобных вопросов, не имевших никакого отношения к моим проблемам, но я благоразумно промолчала. Сейчас его поддержка – единственное, что защищало меня от Вадима. И я не готова была остаться без покровителя, как бы мне не претила эта мысль.
Я уже натаскалась по всей стране, перебираясь с сухарей на воду. Не хочу начинать все заново.
Нужно, чтобы Вадима посадили. Вообще, я желала ему совсем не тюремного срока. Столько людей умерло от его рук; месть за сестру перешла уже в убийство ради убийства.
Лёшина смерть совершенно точно была лишней в этом расстрельном списке.
Как только мысли зашли о муже, мне снова начало казаться, что все это неправильно и неправда. Что он жив. Я никак не могла поверить в его кончину.
Но Лёши нет, я видела нашу квартиру, с погромом и в его крови.
– Когда его разрешат похоронить?
– Пока этот вопрос открыт, – пожал плечами Максим. Ему не нравилось, когда я начинала говорить о муже, он даже и не пытался это скрыть. Но – отвечал, – мы сделаем все сами, от фирмы. Тебе не придется идти.
– Ты не хочешь, чтобы я присутствовала на его похоронах? – спросила растерянно. Максим взял в руки телефон, покрутил его между тонких пальцев.
– Это не безопасно.
– Но я должна, – мне хотелось спорить, топнуть ногой, любым способом донести до Ланских, как это важно – попрощаться. Только на него манипуляции не действуют, все привычные схемы не работают. Иногда мне казалось, что Ланских сам – талантливый кукловод, и я дёргаю руками под его управлением.
– Регина, – сказал Максим вкрадчиво, точно разговаривал со слабоумной. Его темные глаза сосредоточились на мне, а я хотела, чтобы он перестал так смотреть, – это глупо. Я не думаю, что твой муж хотел бы, чтобы с тобой что-то случилось. Но если ты хочешь делать все по-своему, то я тебя не держу. Остановка автобуса возле выезда из поселка, до города ты доберешься за полчаса.
Вот же чёртов сукин сын, подумала я с горечью. Он снова не оставил мне выбора.
Я молчала, а он ждал, внимательно меня разглядывая.
– Да, да, черт возьми, ты прав, – сдалась я, – это небезопасно и все такое. Но он же был моим мужем! Я хочу попрощаться.
Максим поднялся, прошел мимо меня. Я ощущала его за своей спиной, кожей чувствовала. Он подошёл ко мне близко, чужое дыхание щекотило кожу:
– Ты же все равно его не любила, Регина. Ты ещё не знаешь, что такое любить.
У меня от его слов во рту пересохло. Волоски на руках дымом встали, я ладонями провела, точно пригладить пыталась их, стереть мурашки. Ничего от его глаз не укрылось, наверняка, реакцию на свои слова он отметил.
– Много ты о чувствах знаешь, – резче, чем планировала, произнесла я. И громче, чтобы никакой интимности момента не осталось.
– Достаточно, чтобы уметь понимать, когда женщина делает ошибочный выбор, а потом долго сожалеет, но поменять ничего не может.
Я задохнулась от его наглости, развернулась к нему лицом. Теперь мы стояли близко, ещё немного – и соприкоснемся. Но сейчас я этого совсем не хотела, он задел меня за живое, ткнул пальцем в незажившую рану.
– Тебя я точно не выберу, – о последствиях своих слов даже не думала, просто ляпнула и все. В темных его глазах пряталось безумие, Ланских смотрел на меня, а мне отшатнуться хотелось назад, сбежать куда подальше от этого невыносимого взгляда. Но я держалась, собрав в кулак всю волю.
– А это и не важно, – медленно произнес он, касаясь костяшками моей скулы, – я тебя уже выбрал.
Сердце грохотало и грозило пробить грудную клетку. Мне съездить ему по роже, а я пошевелиться не могу, ноги как приросли к земле.
– Ты устала бегать и прятаться. И мужчину хочешь не глупого и бесцветного. Ты же не такая, Регина, – расстояние между нами все сокращалось, пока я не упёрлась грудью в подтянутый живот Максима. Он пальцами взял меня за подбородок, впрочем, довольно мягко, и заставил поднять голову выше, – я знаю, чего ты хочешь на самом деле. Я могу тебе это дать.
Голос гипнотизировал.
Все внутри резонировало на каждое его слово, и тянущая сладкая боль внутри живота разрывала меня на части, когда губы Ланских касались моих.
Этот поцелуй был головокружительным, он сминал под собой все баррикады, которые я пыталась выстроить.
Его язык мягко ткнулся в мой рот, и я сразу представила, что он делает тоже самое со мной своим членом. Картинка была такая яркая, что я застонала даже.
Ты же вдова, Регина, что ты делаешь? Так нельзя!
Так надо, – шепнул мне внутренний голос, – поддайся ему в малом, чтобы выиграть в большом.
И я ответила на поцелуй, запуская ладони под тонкую ткань его свитера.
