Текст книги "Вожделение (СИ)"
Автор книги: Гузель Магдеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)
Глава 50
Два дня ничего не происходило.
Ланских оставлял меня, уезжая по собственным делам, и я была вынуждена проводить время в одиночестве. Условия здесь были гораздо хуже, чем в его доме, а, главное, тут я не чувствовала себя в безопасности.
Не взирая на охрану по периметру, на собак, с которыми несколько раз в день обходили территорию люди в форме.
Ощущение тюрьмы.
Я уже смирилась с тем, что Лёшу предали земле без меня. Тут, в капитальной изоляции утрата переживалась легче.
Оставалось только надеяться, что Вадима поймают в ближайшее время, долго я здесь не выдержу.
На третий день Ланских привез пакеты с игрушками и ёлку.
Живую, невысокую, с меня ростом, густо пахнущую смолой и лесом. Я потерла иголки меж пальцев, а потом поднесла их к носу и вдохнула.
– Зачем ты ее привез? – спросила.
– Через пару дней новый год, – сказал он, подходя ближе.
– Ты смеёшься? – я хмыкнула, покачав головой, – я не хочу праздников.
Ланских пожал плечами. Достал тубу с разноцветными шарами, вскрыл упаковку и выудил первый. Долго приценивался, выбирая место для игрушки, а потом повесил шар на верхнюю ветку.
– Сюр какой-то, – сказала я раздражённо, но он меня не услышал будто, продолжил свое занятие.
Шаров на ёлке становилось все больше, Максим развешивал их неторопливо, точно получая наслаждение от процесса. А я смотрела на него, злилась, а может быть, просто завидовала.
Мне хотелось той же беспечности, что сейчас была на его лице.
Я подошла к нему, наклонилась, поднимая фиолетовый шар, подбросила его в руке, разглядывая. Он был лёгкий, из пластика, на боку – сюжет какого-то новогоднего мультика, чье название я не смогла вспомнить.
Я протянула руку к ёлке и повесила игрушку. А потом потянулась к следующей.
Не знаю, как так вышло, но я втянулась, и под конец ёлку мы украшали с Ланских наравне. Я не ощущала праздника, но мелодичные движение, молчание, что не напрягало совсем, сделали свое дело. Я почти расслабилась.
– Хочешь, прогуляемся? – предложил Ланских, осматривая наше творение, – ты не была на улице пару дней.
– Ты считаешь, что это безопасно?
На улицу мне хотелось. Как минимум, для того, чтобы избавиться от ощущения несвободы.
– К сожалению, пока только по территории.
– Хотя бы так.
Мы оделись, Ланских созвонился с кем-то по телефону предупредив невидимого собеседника, что мы идём на прогулку.
Я вышла на улицу, блаженно замирая. Было уже темно, в свете мощных ламп, освещавших территорию, снег казался серебристым. Я черпнула полную ладонь, сжимая снег в кулаке, он был мягким и легко поддавался. Утрамбовав второй рукой снежок, я подумала, а не бросить ли мне его в Ланских, но не стала. Честно говоря, он не казался мне человеком, который будет с увлечением играть в снежки. Хотя ничего, вон сегодня ёлку украшал, как пятилетка, разве что язык довольно не высовывал.
– Пройдемся? – Максим подставил мне локоть, предлагая держаться за него. Я отряхнула руки, и ухватилась за рукав его шерстяного пальто. Мы пошли медленно вдоль очищенных дорожек. Территория была не то, чтобы огромной, особо не разгуляться.
– Мы нашли квартиру, которую снял Вадим.
Я сбилась с шага, разворачиваясь к Ланских, он покачал головой в ответ на мой немой вопрос:
– Его там не было. Только сумка с вещами. Похоже, в квартиру возвращаться он не собирался, не оставил ничего таког, что нельзя было бы приобрести в любом супермаркете. Мы опросили хозяйку квартиры, он жил здесь примерно две недели.
– Черт… Как он меня нашел? Я не пойму. Я нигде не светилась.
– Это не совсем ткк. Лешу месяц назад отметили на фотографии в «одноклассниках». Тебя там тоже видно.
– Черт, – я прижала ладонь ко лбу. Я даже удивляться не стала, что Максим в курсе всего этого. Неужели по одной фотке, размещенной у человека из другого города, меня смогли отыскать?
Я так старательно избегала любых фотографий, любого своего упоминания в социальных сетях, но все равно хватило одной несчастной фотки.
– Не переживай. Вадима поймают, и тебе не придется прятать свою красоту.
– Побыстрей бы, – вздохнула я, меня не особо терзало желание делиться своими фотографиями.
А вот избавиться от кошмаров прошлого – ещё как.
Мы вернулись назад в дом. Сегодня ужин приготовила я, устав маяться от безделия.
За ужином мы особо не разговаривали, я по дурацкой привычке пялилась в телевизор. Я отправилась в кровать, Ланских спал на диване в зале, и я не всегда слышала, как он исчезает на работу.
Закрыла плотнее шторы, чтобы свет от фонарей не слепил глаза. Лаяли по обыкновению собаки, под вечер они часто расходились, но к этому звуку я привыкла довольно быстро.
Вскоре Ланских выключил свет в гостиной, в доме стало тихо, и я не заметила, как уснула.
Мне снилось, как я иду куда-то на цыпочках, боясь, что меня увидят или услышат, и жуткое ощущение, что за мной все это время наблюдают, холодил позвоночник, никакая маскировка не работает.
Я натыкаюсь на что-то жесткое, и все грохочет под ногами, заставляя сердце сжаться.
Проснулась я, давясь собственными криком, по спине стекал холодный пот, в висках стучало.
Отдернула резким движением одеяло, сев в кровати. Стояла гробовая тишина, было так темно, что я не могла разглядеть ничего.
Подумала, не позвать ли Максима, но стало страшно подавать голос, именно сейчас мне хотелось забиться под кровать.
– Чепуха, – прошептала вслух, а потом поняла, что меня смущало все это время.
Уличные фонари, которые никогда не выключились, сейчас не горели.
Глава 51
От страха волоски на руках встали дыбом, я вглядывалась в темный дверной проем, но не слышала ни единого звука.
Где, черт возьми, Максим?
А если его уже… убили?
Я силой заставила себя не сорваться на бег, не заорать вслух от этой страшной мысли. Нужно спрятаться, укрыться, не важно, что скрывалось там, за темной чертой. Пока я здесь, я еще в безопасности. Сердце гулко билось, отдавая в виски, я провела по лицу ладонью, пытаясь собраться.
Давай, Регина, действуй решительнее. Были времена и страшнее.
Кровать предательски скрипнула, когда я слезала с нее. Я опустилась на четвереньки,
замерла, не двигаясь и вслушивалась напряжённо в тишину.
Осторожно, опустилась ещё ниже, вытягивая руки и ноги. Заползла под кровать, балансируя, чтобы не задеть ее своим телом и не издать лишних звуков.
Казалось, каждое движение громким эхом раскатывалось по стенкам комнаты.
От напряжения сводило мышцы, пот струился по позвоночнику. Я вытянулась и замерла, пыль, которой под кроватью было немало, забилась в рот, в нос, щекотала, вызывая желание чихать.
Я держалась изо всех сил, а потом услышала вдруг шаги.
Тихие, осторожные, даже не касание обувью пола, – лишь движение воздуха заставило меня поверить, что мне не кажется.
Сердце грохотало, он меня услышит поэтому звуку… Тише, тише. Регина, не дергайся.
Он откинул одеяло с кровати, оно с шелестом опустилось с одной стороны от меня.
Я дышать перестала. Страшно-страшно-страшно…
А потом резкое движение, в темноте не уловить, что происходит, а потом я увидела. Он опустился рядом со мной, и теперь смотрит на меня.
Замерла от ужаса. Я не могла разглядеть толком ничего, только странное мерцание его глаз, глаз сумасшедших, страшных.
Заорать не успела, своей ладонью он закрыл мне рот и нос, я задергалась судорожно, ударяясь головой о ламели кровати.
– Тише, тише! Ты нас выдашь.
Максим. Я не сразу его голос узнала, а когда поняла, прикусила его ладонь со злости. Он меня так напугал! Да я чуть не умерла тут со страху! Придурок чокнутый!
– Регина, не дури, – рыкнул он. Странно, голос не повысил, но мне показалось, что он кричит, – кто-то пробрался на базу. Надо уходить.
Он протянул мне руку, помогая выбраться. Я шла за ним, крепко держась за его ладонь, а сама думала со страхом: даже здесь не безопасно. А Ланских обещал, что здесь – не страшно. Везде страшно. Везде.
Максим тихонько приоткрыл уличную дверь, до того не закрытую, выглянул осторожно на улицу.
– Еще ничего не началось, мы должны успеть.
Но мы не успели. За спиной раздался взрыв, такой мощный, что нас швырнуло, как щепок, в открытую дверь, мы кубарем скатились со ступенек, больно ударяясь.
– Бежим, – Максим рывком поднял меня на ноги, мы побежали вперед. Я не понимала, куда бы бежим, в ночной темноте, освещаемой вспышкой горевшего сзади нашего домика, все казалось чужим, незнакомым, я не узнавала маршрут, но послушно перебирала ногами.
В первый момент я даже не поняла, что не так, не заметила, только потом дошло, когда ноги обожгло холодом. Я в носках одних, обувь осталась там, в домике.
Мы спрятались за одну из уцелевших построек, я видела отсюда распахнутые настежь ворота, лежавшего темным безобразным пятном охранника.
Все вокруг было похоже на ад, пылали, костром поднимаясь вверх, разрушенные домики.
Адреналин ещё кипел, но на место жару, который раздирал лёгкие во время бега, пришел холод. Он пробирался от тонких носков, промокших насквозь, вверх, остро, больно. Максим только сейчас заметил, что я без обуви, без верхней одежды и выругался, снимая с себя пальто:
– Мои ботинки тебе будут большие, укройся пока пальто.
– Что будем делать? Это за нами пришли?
– Не знаю, – покачал он головой, вглядываясь в темноту, – не знаю. Если у них очки ночного видения, то все очень плохо.
Я закуталась в пальто, пахшее духами Максима, и запрокинула голову. Над нами звёздное небо, а под ним, – точно преисподняя разверзлась, люди кричат, а вспышки автоматной очереди прошивают пространство вокруг.
Топот сапог, и внезапно перед нами с оружием наперевес возник мужчина. Я остолбенела, испуганная его внезапным появлением, глаз не сводила с огромных ладоней, лежавших на автомате.
Неужели, убьют прямо сейчас? Так глупо умереть…
– Целы?
Токтаров. Я только по голосу поняла, что это он, облаченный в бронежилет.
– За мной идите, я вас выведу. Вам нельзя здесь оставаться.
«Еще бы», – ехидно подумала я, сейчас это всё, что мне оставалось. Мы ползли по снегу на животе, большое мужское пальто бултыхалось на мне, затрудняя движение. Максим впереди в тонкой рубашке и брюках, я смотрела на подошву его ботинок, мелькавших передо мной, и лишь сжимала плотнее зубы.
Люди кричали, а собак так и не было слышно. «Их убили, – подумала я отстранённо, – кто бы это ни был, он их убил. Он и нас не пожалеет»
Мы доползли до забора, уткнулись в него. Тупик, а дальше-то куда?
– Ползите. Ключи от тачки, – Токтаров бросил в руки Максима связку, а я сидела, растерянная, не понимая, куда ползти.
А потом увидела лаз, темный, пахнувший спертым воздухом, плесенью и безнадегой.
– Быстрей! – рявкнул Токтаров, проталкивая меня внутрь, я полетела вперёд, упав в объятия Ланских. Дверь за спиной закрылась, а потом прогрохотал ещё один взрыв, от которого содрогнулась железная дверь.
Глава 52
– Не бойся.
Максим в темноте ориентировался гораздо лучше меня. Он нашарил мою руку, сжав ее сильнее.
– Идти сможешь?
– Есть выбор? – вопросом на вопрос ответила я.
Слова царапали горло, даже собственный голос казался чужим и неприятным. Без раздумий мы двинулись вперёд, пробирались почти на ощупь, и все это время я крепко держалась за мужскую ладонь.
Носки промокли насквозь, от холода я уже не чувствовала пальцев ног, порадовалась только, что шли мы не по снегу. Под ногами попадался мусор, я то и дело спотыкалась, закусив губу, чтобы не издавать звуков.
Черный тоннель казался бесконечным. Я видела смутные очертания длинного коридора, терявшегося в темноте, сколько мы так будем идти, километр, два, десять?
На секунду силы покинули меня, я остановилась, чувствуя, как от этих мыслей подгибаются колени. Сделать ещё хоть шаг выше моих сил.
– Не могу больше, – жалобно пискнула я, опускаясь на пол. Пальто, казалось, весит несколько килограмм, набухшее влагой от снега.
Максим присел на корточки рядом, достал телефон, освещая мои ноги экраном мобильного. Носки продырявились, я шла почти босиком.
– Черт, – буркнул он, а потом стянул с себя тонкий джемпер, оставшись в одной рубашке.
– Что ты делаешь?
Язык от холода слушался плохо, я начала стучать зубами. Максим перехватил джемпер поудобнее и дёрнул за рукав. Тонкая ткань затрещала и пошла по шву, тоже самое он продел со вторым рукавом. А потом скинул ботинки, вытащил из них стельки.
Его обувь была мне действительно велика, я потеряю их на первом же шаге.
– Надеюсь, до машины добежать хватит, – он стянул с меня мокрые носки, растет ладонями стопу. Я ее почти не чувствовала. А потом он прижал стельку к моей ноге, и натянул сверху рукав от свитера, как чулок, подвернув на коленке, чтобы не спадало.
Второй такой же надел на левую ногу.
– Пошли, мы и так много времени потеряли, – он протянул ладонь, поднимаясь сам и легко поднимая меня.
– Спасибо, – я чувствовала себя неловко, но благодарила от души, – так лучше.
Так и вправду было лучше, плотная стелька скрадывала неровности тоннеля, но главное, мне было сухо.
Метров через триста коридор свернул направо, и мы почувствовали, что коридор идёт в горку.
– Кажется, выход близко, – слова Ланских воодушевляли, он прибавил скорость, и я невольно тоже, хотя минуту назад думала: ещё несколько шагов и я точно останусь тут навсегда и ни за какие коврижки не сдвинусь с места.
Я обернулась, внимание привлек странный звук сзади, – все это время я не слышала ничего кроме наших шагов, может быть, поэтому сразу обратила на него внимание. Дёрнула за руку Максима.
Луч фонаря блуждал по стене, в том месте где мы свернули, рассеянный ещё, но тем не менее, ясно показывающий: тоннель нашли.
И вряд ли это был кто-то из своих.
– Надо убираться быстрее, – мы бежали из последних сил, уже не скрываясь, пока не упёрлись в тяжёлую дверь.
– Как она открывается, – в панике зашептала я, пытаясь пальцами нашарить засов, – Господи, не видно ж ничего…
Ланских снова вытащил телефон, подсвечивая дверное полотно.
– Ключи, – догадался, вспомнив, что Токтаров бросил нам связку, перебрал их, глядя на замочную скважину и выбрал один, золотистый, с черным основанием. Я замерла, в панике кусая пальцы, и даже не представляя, что ждёт нас там, за дверью.
Замок поддался, дверь тихо отворилась, – почему-то мне казалось, что она непременно откроется с диким скрежетом, чтобы те, кто шел по нашему следу, услышали.
Мы шмыгнули в образовавшийся зазор, Максим отцепил ключ и закрыл дверь снаружи, оставляя его в скважине.
– А если это Токтаров там прячется?
– Он справится, – отрезал, я не стала возражать. Мы оглянулись, и поняли, что оказались в канализационном коллекторе. К большому счастью – недействующему.
Максим снова включил телефон, освещая стены и потолок.
Наверху был люк, к нему вели ступени – железные скобы, воткнутые в стену, нижняя начиналась на расстоянии вытянутых рук.
– Сможешь? – спросил с сомнением, я пожала плечами:
– Постараюсь.
Максим полез первым, сдвинуть крышку было под силу только ему. Телефон он держал в зубах, освещая себе путь. Я смотрела за тем, как он ловко поднимается вверх, до самого потолка, а потом начинает толкать люк одной рукой.
Если он не откроется… я зажмурилась, запрещая себе даже думать об этом, на то, чтобы прятаться в катакомбах канализации, у меня просто не было сил.
Не сразу, но люк поддался, Ланских откинул его в сторону, и я увидела чёрное ночное небо с россыпью звёзд.
– Я помогу тебе, – он начал быстро спускаться, а потом спрыгнул рядом со мной, – мы почти у цели, Регин.
Я кивнула, позволяя ему обхватить себя за талию и приподнять рывком. Ухватилась за ступеньки, притягивая тело вверх.
Они были скользкими и ржавыми, трогать руками скобы было противно, а ноги в нелепой пародии на обувь то и дело соскальзывали, но я упрямо ползла вверх.
Где-то на пятой ступени, когда до верху оставалось ещё больше половины маршрута, тяжёлая дверь, через которую мы попали сюда, дрогнула от удара.
Я посмотрела вниз в ужасе, голова закружилась, и я замерла. Максим, что взбирался следом, шикнул на меня сквозь зубы:
– Регина!
И я, избавляясь от внезапного оцепенения, стрелой полетела вверх.
Последние секунды в памяти не отложились, я сама не помнила, как выскочила на поверхность, следом появился Максим.
Я ещё успела услышать выстрел, кажется, палили по замку, пытаясь его сбить, а потом Ланских задвинул крышку на место.
Я оглядывалась, тяжело дыша, чтобы сообразить, куда мы попали, и где та машина, ради которой все затевалось.
Мы стояли возле заброшенного цеха, рядом был старый сарай с амбарным замком. Я прижалась лицом к его стенке, сквозь широкие щели между двух деревянных досок можно было разглядеть что-то большое и блестящее.
Автомобиль.
– Максим! – махнула ему рукой, указывая на замок, Ланских достал связку. Если бы мы в погоне потеряли ключи… Чертов Токтаров, целый квест, чтобы добраться до машины, а ведь нужно ещё уезжать отсюда, пока наши недруги не вылезли из люка вслед за нами.
Мы спешно распахнули двери
Я боялась увидеть здесь «Жигули», неспособные выдержать погони, но здесь нам, наконец, впервые крупно повезло: это была иномарка.
Ланских щёлкнул сигнализацией, машина мигнула приветливо фарами.
Я схватилась за ручку двери со стороны пассажира, но Максим перехватил меня за запястье.
– Ты хорошо видишь?
– Что? – растерялась я, не понимая к чему он клонит.
– Черт, просто садись за руль!
Он вытолкал меня на водительское место, а сам сел рядом, захлопывая дверь.
Руки дрожали, я завела двигатель, готовая к тому что вот-вот нас поймают.
Времени на то, чтобы прогревать мотор, не было абсолютно, и, мысленно перекрестившись, я вдавила педаль газа, заставляя машину резким рывком дернуться с места.
– Почему ты посадил меня за руль? – заорала я, лишь на мгновение отворачиваясь от дороги, чтобы посмотреть на Ланских, но от увиденного зрелища я чуть не выпустила руль.
Максим, совершенно бледный в ночном свете, лежал, откинувшись на сидении. Его глаза закатились так, что было видно лишь один белок, и вот это было действительно самым страшным зрелищем за сегодняшнюю ночь.
– Твою мать, Максим, – ахнула я, собираясь притормозить, но сделать этого не успела.
Послышался выстрел, затем другой, и заднее стекло нашего автомобиля разлетелось вдребезги.
Глава 53
Узкая дорога с двух сторон была окружена рядами высоких деревьев, без единого фонаря или хоть какого-нибудь опознавательного знака, чтобы догадаться, где мы находимся.
Я гнала вперёд, совершенно неуверенная, что двигаюсь в правильном направлении, только выбор какой? Меня трясло. От холода, от нервов, черт знает от чего еще.
Сзади неизвестные люди с оружием, впереди непроглядная темнота, с которой не справляется дальний свет фар нашего автомобиля.
А рядом – рядом Ланских, и выглядит он сейчас так ужасно, что я боюсь, как бы Максим не умер на моих руках.
– Эй, – позвала его я, – ответь мне, пожалуйста. Я ни хрена не знаю, что делать.
Собственный голос звучал до противного тонко и жалобно.
Паника была не лучшим советчиком, я еле сдерживалась, чтобы не заорать. Сжимала кожаную оплетку руля, вглядываясь в темное полотно дороги.
Вдруг впереди мелькнуло что-то большое и темное, какое-то животное, перебегающее дорогу прямо перед нашим автомобилем. Я резко взяла вправо, избегая столкновения, и тут же выкрутила руль в другую сторону, пытаясь выравнять машину, которая вот-вот и опрокинулась бы в кювет. Вскрикнула негромко, когда машину начало заносить; первое желание было вдарить по тормозам и закрыть глаза, но заученные на уроках вождения знания помогли, хоть с тех пор и прошло больше десяти лет. Я нажала на газ, и автомобиль поехал прямо. На все ушло от силы секунд десять, но мне казалось, что время длится вечно.
Я остановилась, вопреки всему. Просто не могла в таком состоянии ехать дальше. Машину не стала глушить, только окно приоткрыла, глубоко вдыхая морозный декабрьский воздух.
Максим чуть приподнял голову, слепо заморгал, пытаясь сфокусироваться на мне, а я от облегчения выдохнула.
По крайней мере, он живой.
– Что это было? – Ланских говорил с трудом, голос звучал надсадно и глухо.
– Лось. Олень. Не знаю. Кто-то большой и страшный. Что с тобой?
– Все нормально, – он подтянулся на сидение, устраиваясь ровнее.
– Нормально? Нормально?! – я завелась, ударила по ни в чем не повинному рулю, а потом снова выдохнула, шумно, резко.
Так, нужно взять себя в руки. Первое и самое главное – нельзя стоять на месте. Я теряю драгоценное время. А потом нам надо будет где-то спрятаться. Вполне возможно, что преследователи видели наши номера, а если дорога здесь одна, хоть и петляющая, как след зайца, вычислить направление, куда мы двинем, не составит труда.
На машине с пробитым задним стеклом по городу не наездишься, впрочем, до него ещё надо добраться. Я снова нажала на газ, автомобиль послушно тронулся вперед.
– Скоро будет выезд на шоссе, развернись по нему в обратную сторону, – Ланских коснулся головы, поморщившись.
– У тебя эпилепсия? Рак мозга?
Он явно чем-то болел и скрывал это от меня. Я снова вспомнила сайты клиник, его приступы. Его право – говорить мне о своей болезни или нет, но сейчас от состояния здоровья Ланских зависело слишком многое. Моя жизнь, например.
– Если ты переживаешь, что я умру и не смогу тебе помочь, можешь успокоиться.
Снова. Снова Ланских читал мои мысли, предугадывая вопросы.
Как он это делал?
Я снова посмотрела на него, на этот раз уже спокойнее. То, что он был в состоянии вести диалог, уже обнадеживало, я не чувствовала себя одинокой. Годы жизни с Лешей меня расслабили, раньше я не боялась спасаться в одиночку, сейчас хотелось крепкого и надежного плеча.
Ланских поймал мой взгляд, в темноте салона я видела блеск его глаз, они обжигали, заглядывая, казалось, в самую душу.
Неловкое волнение.
Я отвернулась, поправляя волосы, чтобы скрыть в движении нервную дрожь, пробежавшую до самых кончиков пальцев.
– Ты самый странный человек из всех, кого я знала, – мы почти подъехали к шоссе, лес расступился, и впереди показалось дорожное полотно, ярко освещённое фонарями.
– Знаю, – ответил он просто, и от этой фразы снова кольнуло электрическим током.
– Скажи, что все будет хорошо, – попросила я его.
– Все будет хорошо, Регина. Ты справишься со всем.
Мы выехали на шоссе, я развернулась, как и говорил Максим, пристраиваясь за большегрузом. В салоне было прохладно, я врубила печку посильнее, но из-за разбитого стекла теплый воздух почти не задерживался.
– Куда мы поедем дальше?
– Нам нужно будет оставить где-нибудь машину и спрятаться на несколько дней ото всех.
– Что-то твои прятки в последний раз не особо спасли.
– Никто не ожидал нападения на базу. Видимо, Вадим нашел компанию, и действует не один.
– Как-то не вяжется это, – вздохнула я, – раньше он был одиночкой, и обставлял все по-тихому. А тут – целое светопреставление, с автоматами и огнем, точно дешевый американский боевик.
– Не стоит сбрасывать со счетов и других противников.
– Других? – растерялась я, сердце пропустило удар. Глупости, этого не может быть. Единственный человек, который преследовал меня годами, был Вадим.
– Вполне возможно, что искали не нас.
– Да, – кивнула я, почему-то я совсем не брала в расчет, что у Токтарова могут быть свои неприятели. Или у Ланских.
Мы молчали, каждый думая о своем. Слова Максима о других противниках крутились в голове, и как я не пыталась убедить себя, что кроме Вадима все люди из моего прошлого давно упокоились с миром, а червячок сомнений все же засел.
Только этого мне еще не хватало.
