Текст книги "Призрак (ЛП)"
Автор книги: Грир Риверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)
Сцена 31
ОНА БОРДО
Скарлетт
Мое сердце колотится, как басовый барабан, когда я становлюсь на четвереньки лицом к пианино. Справа от меня камин согревает мою кожу, как и Сол, когда устраивается позади меня, его руки по обе стороны от моих бедер. Его твердая длина толкается в мое отверстие, и он выжидает мгновение, дразня его, пока я не понимаю, что это намек для меня.
– Да, Сол, пожалуйста, трахни меня...
Прежде чем я успеваю закончить, он входит до самого основания. Я выкрикиваю его имя в восхитительной смеси боли и удовольствия.
– Я так наполнена.
– Твоя киска душит мой член, Скарлетт. Я и недели не могу прожить без того, чтобы снова не оказаться внутри тебя. Ты понимаешь?
Я решительно киваю.
– Пожалуйста. Я тоже не могу.
Он быстро входит и выходит, и звуки соприкосновения нашей кожи заставляют мой клитор покалывать. Я впиваюсь пальцами в ковер, чтобы встретить его толчок за толчком. Мне совсем не требуется времени, чтобы найти это пульсирующее пламя в моей сердцевине, и оно превращается в костер. Моя спина выгибается, как у кошки, когда я пытаюсь заставить его помассировать это особенное местечко внутри меня, чтобы я могла взорваться.
Сол тянет меня за волосы, как за поводья, заставляя выпрямиться, и легко находит это взрывоопасное место, срывая стон с моих губ. Его член входит в меня снова и снова, подводя меня так близко к моему пику. Одна рука скользит по моей груди, и он внезапно замедляется, водя кончиком вверх-вниз. Я вскрикиваю в новом, основательном темпе, и он отводит мою челюсть в сторону, покрывая поцелуями мою шею. Другая его рука скользит между моих ног и кружит вокруг клитора. Под таким углом он проникает так глубоко в меня, что я чувствую боль в своей сердцевине каждый раз, когда он толкается вверх. Изысканное ощущение начинает нарастать, и мои соски превращаются в бриллианты.
– Всякий раз, когда ты вот-вот хочешь кончить, все твое тело напрягается вокруг меня. Тебе нравится это чувство, Скарлетт?
Его рука скользит вниз по моему горлу, прежде чем покинуть кожу, в то время как другая продолжает ласкать мой клитор, и именно это ощущение овладевает моим телом, напрягая мышцы моей сердцевины, моей задницы и бедер.
– Да, мне это нравится. И мне нравится, что ты тот, кто дает мне это, – честно отвечаю я.
Он дрожит у меня за спиной, продолжая входить и выходить из моей киски. Я потягиваюсь, чтобы запустить пальцы в его мягкие черные пряди, и наклоняюсь в сторону, чтобы увидеть, как сверкают его полуночные глаза, устремленные на меня. Другая моя рука цепляется за его предплечье, и кончики пальцев двигаются вместе с его мышцами, пока он дразнит клитор. Я отпускаю его волосы, чтобы погладить чувствительную кожу на его лице. Его тело вибрирует вокруг меня, когда мы переплетаемся все крепче и крепче.
Он грубо целует меня, и его язык проникает в мой рот, чтобы коснуться моего. Я стону от вкуса теплого «Сазерака», и эмоции расцветают в моей груди, когда поцелуй становится нежным. Когда он отстраняется, я снова встречаюсь с ним взглядом.
– Я люблю тебя, Сол. – Его толчки приостанавливаются, и его палец застывает на моем клиторе, поэтому я двигаю бедрами, чтобы продолжить, признаваясь ему. – Я любила тебя, когда ты был всего лишь нотными листами, розами и письмами. Ты был рядом со мной дольше, чем я когда-либо думала. Я никогда не хочу отпускать тебя снова. Я хочу быть твоей.
Эти слова кажутся мне прекрасным завершением, когда они слетают с моих губ.
Он правой рукой гладит меня по подбородку.
– Навсегда? Одна любовь на всю жизнь?
– Навсегда с тобой, Сол, мой демон музыки.
Его пальцы оставляют мою челюсть, и он наклоняется к огню. Прежде чем я успеваю понять, что он делает, Сол захватывает мои губы и входит в меня, пока оргазм снова не вспыхивает с новой силой. Каждый толчок последовательный и жесткий. Его пальцы быстро кружат по клитору, и мои внутренние мышцы сжимаются вокруг его члена.
Он прерывает наш поцелуй и шепчет мне в губы.
– Если ты дашь это обещание, я никогда больше не отпущу тебя, маленькая муза. Ты клянешься любить меня вечно. – Он делает короткую паузу, прежде чем продолжить. – Тебе придется носить мой знак.
– Я клянусь, – мгновенно обещаю я, прежде чем облизываю губы и принимаю решение. – Я хочу носить твой знак.
Слова вырываются из меня как раз в тот момент, когда я достигаю своего пика. Из меня вырывается стон, когда я кончаю, и он целует меня в шею, снова наклоняя нас вертикально, и его рука возвращается от камина.
– Хорошо, – бормочет он, прежде чем поцеловать нежную кожу между моей шеей и плечом.
Я выкрикиваю его имя, когда от удовольствия по моему телу пробегает дрожь, и я падаю, падаю, падаю в блаженство благодаря его талантливым пальцам и первобытным толчкам. Жгучая боль пронзает мое тело.
– Сол! – Я выкрикиваю его имя и царапаю его руки и шею, пытаясь отодвинуться от ожога, даже когда моя киска крепко сжимает его, когда я кончаю.
– Вот и все, Скарлетт. Вцепись в меня когтями, маленькая муза. Оставь мне новые шрамы, – рычит он мне в шею.
Он принимает мои удары и удерживает своей хваткой, подобной тискам, на бедре, продолжая массировать клитор. Его гортанный стон вибрирует у меня за спиной и наполняет мое ухо, в то время как его последний толчок изливается глубоко внутри меня.
Мое тело содрогается в агонии, но его палец на этом пучке нервов вызывает экстаз в моем оргазме. Когда я, наконец, заканчиваю, он заключает меня в крепкие объятия, и обжигающий ожог на моем бедре остывает до жгучей боли. Мой оргазм, должно быть, помог умерить то, что вызвало его, окутав завесой удовольствия. Он мягко толкается внутри меня, и мне требуется секунда, чтобы понять, что он поет своим успокаивающим басом французскую колыбельную.
Я дышу сквозь боль и удовольствие, пока он держит меня, прижимая свой член к моей киске. Он маневрирует, чтобы мы легли на бок лицом к камину. Я кладу голову на его бицепс, и он наклоняется ко мне сзади, чтобы вытереть слезы, стекающие по моим щекам, и о которых я и не подозревала.
– Ш-ш-ш. Тихо. Ты так хорошо справилась для меня. Теперь ты моя. Ты так хорошо справилась.
Он правой рукой рисует легкие, как перышко, круги на нежной коже. Еще до того, как я смотрю вниз, я знаю, что найду, но мои глаза все равно расширяются при виде сморщенного черепа над моей правой тазовой костью.
«Он заклеймил тебя?… Самые преданные получают клеймо».
– Сол, – шепчу я. Мое сердце трепещет в груди. – Ты заклеймил меня своим кольцом?
Как будто он ожидает, что я сбегу, его руки сжимаются вокруг меня, и он напевает колыбельную громче, прежде чем ответить.
– Ты обещала мне любовь на всю жизнь, маленькая муза, – рассуждает он. – Теперь ты моя, и не можешь вернуть свои слова. Ты сказала, что будешь носить мою метку, и это то, что нужно, чтобы стать одной из нас. Быть моей.
Я устраиваюсь поудобнее в его объятиях, и ошеломляющий поток тепла наполняет мою грудь, когда до меня доходят его слова. Я согласилась носить его метку, хотя, признаюсь, не была уверена, что именно это будет означать и когда это произойдет. Боль не прошла, но худшее из этого было лишь мимолетным моментом благодаря моему оргазму. Его голос низкий, но торопливый, когда он продолжает, очевидно, беспокоясь, что я сбегу или буду драться с ним.
– Я не мог сказать тебе, иначе боль была бы еще сильнее. Прости за обман. – Он снова вытирает мои слезы, и я киваю, позволяя ему обвиться вокруг себя, чтобы успокоить. Его мужской аромат кожи и Сазерака наполняет мой нос, помогая успокоиться, а его член пульсирует у моих внутренних мышц.
Мою кожу покалывает, когда я понимаю, что Сол все еще внутри меня, окружает своим телом и наполняет. Он оставил неизгладимый след в моем разуме, теле и душе. Теперь, с этой меткой, я буду навсегда привязана к нему.
Давнее напряжение в моей груди отпускает впервые с тех пор, как я покинула Сола в туннелях на прошлой неделе. Меня охватывает чувство покоя. Я кладу руку на его предплечье, обхватившее мою грудь, и сжимаю. Твердые мышцы, обволакивающие меня, расслабляются, когда он понимает, что я тоже простила его.
– Я люблю тебя, мой démon de la musique.
– Я люблю тебя, моя муза, – мурлычет он мне в шею и целует ее.
Я принадлежу Солу Бордо, и никогда не смогу уйти от него.
И я наконец-то смирилась с этим.
Сцена 32
ОН РЕШИЛ СВОЮ СУДЬБУ
Скарлетт
Сол останавливается перед дверью в спальню в подземном туннеле и делает глубокий вдох, прежде чем оглянуться на меня. Беспокойство морщит его незамаскированный лоб. Несмотря на то, что прошло всего несколько часов с тех пор, как мы помирились, и мое клеймо все еще жжет под повязкой, которую Сол сделал мне, низ моего живота трепещет от напряженного взгляда его полуночных глаз.
– Ты действительно не обязана этого делать. Тебе не нужно видеть...
Я качаю головой, прежде чем он успевает закончить.
– Нет. Я рядом с тобой. Ты знаешь мою тьму. – Я беру его свободную руку и сжимаю. – Я могу справиться с твоей.
– Но моя тьма...
– Говорит с моей, – перебиваю я. – Луна не может светить без своей ночи, Сол.
– И теперь моя ночь больше никогда не будет такой темной, – бормочет он, прежде чем притянуть меня к себе и поцеловать в макушку.
Он берет свой телефон и плечом открывает только что отпертую дверь. Прохладный воздух откидывает волосы с моего лица, и я благодарна Солу за то, что у меня был черный свитер с длинными рукавами, джинсы и теннисные туфли вместо моего разорванного платья. Очевидно, за последние несколько месяцев он собрал для меня целую коллекцию одежды.
В комнате темно, стены и пол выложены камнем. Рядом с дверью большая железная клетка, полная оружия. Вдоль правой стороны находится один из каналов стока, хотя звук в этом канале звучит быстрее, чем в других. Эта комната ближе всего к Миссисипи, как объяснил Сол, и я уверена, что именно из этой открытой трубы дул бриз, когда мы вошли.
Как только мы спускаемся по лестнице, Сабина и Джейми встают со своих стульев в противоположных концах комнаты.
– Оставьте нас, – тихо приказывает Сол.
Уголки губ Сабины едва приподнимаются, когда она проходит мимо нас.
– Я думаю, то, как я рассталась с ним, поэтично.
Сол раскатисто смеется.
– Прямо как Шекспир.
Прежде чем выйти вслед за ней, Джейми обнимает меня.
– Я так рад, что ты в безопасности, дорогая. – Он отстраняется с улыбкой. – Скоро будут беньеты. Да?
– Да. – Я киваю, подражая его ухмылке.
– Иди, – приказывает Сол, и Джейми немедленно разжимает объятия, шутливо отдавая честь, прежде чем встретить Сабину в дверях.
Когда она закрывает ее за ними, громкий лязг отражается от стен и отдается в моей груди, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Сол отходит в сторону, открывая Рэнда. Мои глаза расширяются при виде него.
Его рот заклеен скотчем, и он привязан к стулу в центре комнаты, все еще полностью одетый в свой красный костюм с оборками. Кровь сочится в том месте, где Сабина ударила его своим кинжалом, но рана не выглядит смертельной. Хотя этого нельзя сказать о гневе, который пылает в его голубых глазах, когда они следят за Солом через комнату.
Когда я делаю шаг вперед, его взгляд отрывается от Сола и останавливается на мне. Даже с заклеенным скотчем ртом я легко вижу отвращение, искажающее черты его лица.
Сол пересекает комнату и срывает пленку. Рэнд хмыкает, прежде чем усмехнуться в мою сторону.
– Я должен был догадаться, что ты снова станешь шлюхой Призрака...
Кулак Сола врезается ему в лицо, и от хруста костяшек пальцев о челюстную кость мне хочется поморщиться. Судя по нерешительному взгляду Сола, брошенному на меня, он ожидал этого, но я старательно сохраняю нейтральное выражение лица.
Я сказала Солу, что люблю всю его мрачность, и я не шутила. Он снял свою маску ради меня, полностью обнажился, и на этот раз я не убегу.
Он кивает мне, прежде чем положить руки на колени и наклониться к лицу Рэнда.
– Ты больше не сможешь манипулировать Скарлетт. Ты будешь разговаривать с ней, только если она захочет. Ты будешь жить, если она захочет. Ты понимаешь? – Сердитый взгляд Рэнда направлен на него, и Сол дергает Рэнда за светлые волосы вверх-вниз, заставляя его кивнуть. – Хорошо. Рад, что ты понимаешь.
– Пошел ты, – выплевывает Рэнд в ответ, но Сол делает шаг в сторону и небрежно подходит к стальной клетке рядом с дверью. Он открывает ее старинным ключом и протягивает его мне, прежде чем небрежно войти в клетку и крикнуть через плечо.
– Выбирай оружие, Шателайн.
– Меч, – рычит Ранд.
Сол резко смеется.
– Типично. Тебе всегда нравилось бросать мне вызов на уроках фехтования. – Он кладет свой телефон на витрину с оружием, прежде чем снять со стойки два меча и выйти из клетки.
– Оружие? – спрашиваю я, мой голос становится выше от тревоги.
– Каждый, кто оказался в этом кресле, смертельно ранил Бордо, Тень или замышлял это. Я говорил тебе, что здесь они либо плавают, либо дерутся, но я всегда предоставляю своему противнику выбор оружия.
Он указывает мечом в противоположный угол, где рядом со старинным телефоном стоит письменный стол с бумагой и ручкой.
– На этот раз я даю тебе другой выбор. Продиктуй свое признание, скажи мне, где моя Тень и с кем ты работаешь, или реши свою судьбу физическими средствами.
– Как я и сказал. – Рэнд прищуривает глаза. – Меч.
Сол хрипло хихикает.
– Я бы сказал, что впечатлен твоей храбростью, но рискну предположить, что это гордость, а не храбрость заставляет тебя верить, что ты можешь победить меня в бою.
– Значит, ты не просто... Убьешь его? – болезненное, извращенное чувство разочарования смешивается с неприятным ощущением в моем животе.
– Нет, – отвечает Рэнд. – Призрак Французского квартала любит мучить...
– Нет, не люблю, – шипит Сол и приподнимает лицо Рэнда мечом, чтобы встретиться с его глазами. – Твой брат научил меня важности честного боя. Только трyсы причиняют вред беззащитным.
– Дай угадаю, настоящая пытка – это бороться за свою жизнь и проигрывать.
– Нет. Это твоя последняя победа и искупление в жизни, – отвечает Сол. Когда Рэнд открывает рот, чтобы возразить, он подносит тупую сторону меча к глазу Рэнда. – Пытка – это когда у тебя никогда не будет шанса сразиться.
Прежде чем Рэнд успевает возразить, Сол заговаривает снова. Его голос звучит тихо, как будто он думает вслух, но повышается, когда он обращается непосредственно к Рэнду.
– Я был связан точно так же. – Он проводит лезвием под бровью Рэнда. Рэнд вздрагивает, но кровь не сочится. – Ты знаешь, каково это, когда тебе вырывают глаз кинжалом, Шателайн?
Мой желудок сжимается, и рвота снова подступает к горлу, но я проглатываю ее. Тем временем Сол, не дожидаясь ответа, прослеживает взгляд Рэнда.
– К счастью, твой брат решил нанести удар через склеру. Очевидно, радужка и зрачок более болезненны. Во всяком случае, так сказал врач. И крови не так много, как показывают в фильмах. Лезвие вошло в белок моего глаза легко, как в размягченное масло. Затем он вытащил его, и я почувствовал, как мое глазное яблоко упало на скулу, как раз перед тем, как твой брат вырвал его из моей глазницы. Почти хирургическое удаление, как будто он практиковал это раньше. Затем он частным образом отправил чертово глазное яблоко гребаному подростку, отправляющемуся в поход через Альпы на весенних каникулах. Бену даже не сказали, что наш отец мертв. Он узнал об этом, открыв посылку в базовом лагере. Но знаешь ли ты, что было хуже всего в пытках твоего брата?
Рэнд не отвечает, и мои легкие сжимаются. Я перестала дышать, пока слушала.
Сол делает глубокий вдох. Ярость сотрясает его тело на выдохе.
– Этого не было даже тогда, когда Лоран заживо сдирал с меня кожу, кусочек за кусочком, чтобы отправить Бену, а потом поджег меня, и все ради своего садистского азарта. – Сол тычет пальцем в свое лицо без маски. – Нет, самое худшее произошло после того, как я накинул ему на шею его собственную веревку и задушил его. Это было чувство власти и оправдания, которое я испытал из-за его смерти. До этого мне никогда не нравились насилие или смерть. Бизнес моего отца принадлежал ему, и я не хотел иметь с ним ничего общего. Но Лоран изменил то, как работал мой разум, превратив меня во что-то, что наслаждается острыми ощущениями от охоты и кайфом от убийства. И это было худшим, что он когда-либо мог со мной сделать.
– Пытки Лорана не имеют ко мне никакого отношения, – утверждает Рэнд.
Я открываю рот, чтобы рассказать Солу о том, как Рэнд назвал Лорана гением на крыше, но Сол опережает меня.
– Вот тут-то ты и ошибаешься. Видишь ли... После того, как ты подшутил надо мной со Скарлетт… Я решил присмотреться к тебе. Тебе было, сколько, шестнадцать, когда ты провозгласил себя возлюбленным детства? Ей было двенадцать. Теперь я не знаю, произошло ли что-нибудь между вами на самом деле. Я не собираюсь заставлять ее отвечать на эти вопросы. Но одна эта фраза вызывает у меня желание отказаться от моего обычного наказания и убить тебя прямо здесь и сейчас.
Мой желудок сжимается, а в груди разливается тепло. Смесь стыда и благодарности. Я никогда никому не рассказывала о том, как Рэнд прикасался ко мне. Тогда я была слишком смущена и сбита с толку, и с тех пор стараюсь просто забыть об этом. Впервые я чувствую, что двенадцатилетняя девочка внутри меня наконец-то добилась справедливости, хотя мне было слишком стыдно заступаться за себя самой. Сол берет на себя это бремя и делает это за меня.
– И это заставило меня задуматься. Если ты был чертовым извращенцем в шестнадцать лет, то тогда я об этом не имел понятия. Ты хорошо скрывал это за своим очаровательным фасадом. Если это было так, то что еще я пропустил? Именно тогда я решил немного подробнее изучить факты моего дела. В частности, видеозаписи.
Я понятия не имею, о чем он говорит, но Рэнд бледнеет при последнем предложении. Сол делает шаг вперед и кладет острие меча поверх одной из веревок, привязывающих Рэнда к его креслу.
– Скарлетт, запрись в клетке. Ключ открывается изнутри, и мой телефон тоже там. Позвони Джейми, если что-то пойдет не так.
– Но, Сол...
– Пожалуйста, – хрипло шепчет он, прежде чем умоляюще взглянуть своим полуночным глазом.
Медленно кивнув, я делаю, как он говорит, и спешу к железной клетке. Дверь скрипит, когда я закрываю ее, но старинный ключ легко поворачивается в замке. Я держу его телефон на всякий случай, готовая позвонить своему другу и чертовски надеясь, что мне не придется этого делать.
Сол перерезает веревки на другом подлокотнике кресла, прежде чем бросить меч к ногам Рэнда. Рэнд высвобождается и, подхватив с земли меч, делает выпад в сторону Сола. Раздается звон стали, когда Сол легко отбивает клинок, в то время как другая его рука заведена за спину. Рэнд выглядит гораздо менее лощеным, чем Сол, когда пытается найти лазейку, но Сол защищается уверенно и терпеливо.
– На прошлой неделе я имел удовольствие познакомиться с одним из твоих верных людей, – говорит Сол, его спина напрягается.
Мое сердце бешено колотится в груди, когда он, наконец, атакует, замахиваясь на ногу Рэнда и заставляя его потерять равновесие. Телефон Сола скрипит в моей руке, поэтому я кладу его обратно на дисплей, чтобы не разбить.
– Он упомянул, что я должен посмотреть видео еще раз, имея в виду все домашние фильмы, которые твой брат снял, пока я был под его добросовестной опекой. – Сол подпрыгивает на носках, снова защищаясь, в то время как Рэнд совершает неконтролируемые замахи. – Представь мое удивление, когда я получил в свои руки зашифрованные видеозаписи того времени. Я смог посмотреть их на этой неделе и приехал, чтобы узнать… в то время как мой второй глаз был завязан, ты на самом деле был тем, кто поджег меня. Ты заставил меня гореть, пока твой брат смеялся.
Сол снова делает выпад, заставляя Рэнда отшатнуться назад и приблизиться к краю канала. Прозрачно-голубые глаза Рэнда расширяются от ужаса.
– Он… он создал меня!
Так быстро, что я едва не пропускаю это, меч Сола каким-то образом оказывается под подбородком Рэнда.
– Не. Лги. Для. Меня. Я видел ликование на твоем лице. Ты переоценил себя, только когда по-идиотски поджег мои веревки, и я смог освободиться. Каково это – знать, что из-за твоей глупости погиб твой брат?
– О чем ты говоришь? – спрашивает Рэнд, тщетно пытаясь придать своему голосу твердость. Его кулак сжимает рукоять меча.
Сол выкручивает руку, и Рэнд шипит, когда капля крови скатывается по центру его шеи.
– Я говорю о том, как смог задушить твоего брата своей собственной веревкой, потому что ты сжег ее. Забавно, что даже после того, как ты по глупости поджег мой переплет, если бы ты не был гребаным трусом и не сбежал, ты мог бы спасти Лорана. Мне едва удалось прикончить его, когда мы были только вдвоем. Что, если бы ты остался и спас своего брата? – слова Сола сочатся ядом. – Может быть, Шателайны все-таки разрушили бы Новый Орлеан.
Крик Рэнда – его единственное предупреждение, когда он бросается к Солу. Я прижимаю руки к щекам и едва сдерживаюсь, чтобы полностью не закрыть глаза. Слезы ярости текут по щелям между моими пальцами, но я не издаю ни звука, боясь, что Рэнд каким-то образом возьмет верх над Солом. С каждым словом Сола мой гнев на Рэнда все сильнее закипает у меня под кожей. Я даже оглядываюсь вокруг, чтобы посмотреть, нет ли оружия, которое я могла бы взять, чтобы закончить работу, но знаю, что Сол никогда бы мне этого не простил.
Рэнд забрал моего отца, но он пытал Сола и замышлял уничтожить всю семью Бордо и империю. И теперь он угрожает сделать все это снова. Это вендетта Сола, и я смирилась с тем, что случится с человеком, который предал меня.
Раздавшееся проклятие отвлекает мое внимание от стойки с оружием и возвращает к бою, когда Сол спотыкается об одну из брошенных веревок. Рэнд прыгает на него и яростно наносит удар. Сол приземляется кувырком и дергает за одну из веревок у ног Рэнда. Это движение выбивает ноги Рэнда из-под него. Он падает гораздо менее грациозно, в то время как Сол завершает свое падение обратным броском, который ловко возвращает его на ноги с мечом в руке. Прежде чем Рэнд успевает подняться с колен, Сол оказывается на нем, приставив лезвие к его горлу чуть выше кадыка.
– Подожди! – Рэнд вскрикивает как раз в тот момент, когда еще одна струйка крови стекает из нового тонкого, как бумага, пореза на его шее. – П-подожди! Я признаюсь. Вместо этого я сделаю признание.
– Для этого уже слишком поздно...
– Нет, пожалуйста! Я сделаю это! Т-твоя тень! Он на дне Миссисипи!
Лицо Сола превращается в неприкрытую ярость.
– Ты, мать твою...
Рэнд взвизгивает и уворачивается. Его пронзительный крик обрывается, когда он пытается торговаться с моим демоном.
– Стой! Я... Я также могу сказать тебе, с кем я работаю!
Я могу видеть всю широту эмоций Сола, благодаря тому, что его лицо открыто: замешательство, сочувствие, все еще смешанное с заслуженной ненавистью, которая сочится и из моей собственной кожи.
Сол переводит взгляд на меня.
– Что скажешь, Скарлетт? Я сказал ранее, что это твой выбор, я серьезно. Смерть или признание...
Рэнд яростно размахивает мечом.
– Сол, берегись! – крикнул я.
У меня кровь стынет в жилах, но Сол слишком быстр. Он уклоняется от безрассудной атаки, которая оставляет тонкий порез на его руке, но его собственный клинок пронзает нападавшего насквозь.
Раздается тошнотворный глухой удар, когда голова Рэнда ударяется о землю. Она медленно откатывается от его тела, пока не останавливается лицом вверх, выражение ужаса навсегда застыло на его чертах.
Как будто он увидел привидение.
Или призрака.
Я прикрываю рот, чтобы заглушить крик. Грудь Сола вздымается под белой рубашкой, забрызганной кровью. Он сглатывает и снова смотрит на меня.
– Ты в порядке, Скарлетт?
– Я... Я в порядке? – бормочу я. – С тобой все в порядке?
Я открываю дверь и бегу к нему. Как только оказываюсь в нескольких футах от него, Сол заключает меня в объятия, и я прижимаюсь к нему. Мои руки теребят его одежду, но он, кажется, в порядке.
– Не беспокойся обо мне, маленькая муза. У меня всего лишь царапина.
Воздух, застрявший в моих легких, медленно выходит из меня, когда я осматриваю его руку, подтверждая, что лезвие лишь задело его. Я бросаю взгляд на отрубленную голову, безмолвно кричащую у наших ног. Мой желудок сжимается, но я проглатываю желчь, чтобы сосредоточиться.
– Что, если бы я потеряла тебя, Сол?
– Jamais, mon amour, – быстро отвечает он и целует меня в макушку. – Ты никогда не потеряешь меня. Я – тень, которая всегда будет защищать тебя.
Какое-то время мы стоим в тишине, слышен только плеск воды на краю комнаты. Грохот пульса в моих ушах почти заглушает звук. Когда мое сердцебиение наконец замедляется, он ослабляет хватку.
– Он действительно умер, да?
– Бесчестные трусы всегда сами решают свою судьбу. Рэнд Шателайн решил пойти по стопам своего брата. Смерть от руки Призрака Французского квартала. Это... Это наконец-то закончилось. Шателайнов больше нет.
Я хватаю его за свободную руку и встречаюсь взглядом с его сверкающими полуночными глазами.
– Что нам теперь делать?
– Сейчас? – он вдыхает и выдыхает одним медленным, глубоким вдохом, как будто груз его прошлого наконец-то сброшен. Легкая, умиротворяющая улыбка медленно растекается по его губам, освещая даже правую сторону лица. – Теперь я могу подарить тебе солнечный свет.
