Текст книги "Призрак (ЛП)"

Автор книги: Грир Риверс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Сцена 29

МОЛЬБА В ГЛАЗАХ ПРИ ЛУННОМ СВЕТЕ

Сол

Скарлетт опускается передо мной на колени, пытаясь отдышаться. Обычно этот вид доставлял бы мне удовольствие, и мой член подергивался бы в штанах, но выражение отчаяния, омрачающее ее великолепное лицо, поднимает волосы у меня на затылке, побуждая меня осмотреть ее всю.

У ее черного атласного платья разорван глубокий вырез, а на щеке образовался синяк. Это все, что мне нужно увидеть, чтобы знать, что сегодня ночью кто-то умрет.

Ярость разгорается в моей груди, как лесной пожар, готовый сжечь любого, кто, черт возьми, прикоснулся к моей музе таким образом. Я медленно, тяжело вдыхаю и выдыхаю через нос, пытаясь успокоиться. Она выглядит достаточно напуганной, и я не хочу усугублять ситуацию. Я наклоняю ее голову, чтобы осмотреть повреждения, и большим пальцем смахиваю слезу, скатившуюся по ее раскрасневшейся щеке.

– Ты был прав, – шепчет она. – Насчет всего этого. Насчет Рэнда...

Ненависть разжигает огонь в моей груди, как бензин, но я не говорю ни слова. Она пытается отвести взгляд, но я не позволяю ей, крепче сжимая ее подбородок.

– Он монстр. Он сказал, что стоит за смертью моего отца. Он пытался... – Она сглатывает. – Причинить мне боль. Он собирался инсценировать мое самоубийство, а затем заняться твоей семьей.

Кровь в моих венах горит от ярости. Этот придурок из Шателайнов думает, что может поиметь то, что принадлежит мне? Причинение вреда Скарлет – это прямая атака против меня, и Рэнд это знает.

Это объявление войны.

Я думал, Рэнд просто наглый пижон. Я просчитался, думая, что он такой же мягкий ребенок, с которым я вырос. Бен был прав: он такой же злой, как и Лоран, может быть, даже хуже, если я не исправлю это.

Мой телефон вибрирует, и я смотрю на часы, чтобы увидеть фотографию Рэнда, истекающего кровью в моей темнице и привязанного к стулу. Сообщение от Сабины подтверждает, что она заперла его и что они с Джейми будут присматривать за мной, пока я не разберусь с этим утром.

Хорошо.

Напряжение в моей спине и груди немедленно спадает, я понимаю, что могу положиться на свои Тени и что Рэнда больше нет в этом мире, способном причинить вред Скарлетт или кому-либо еще в моей семье.

– Я позабочусь об этом. – Обещание вырывается из моего горла. – Будь осторожна на обратном пути в свою комнату.

Мои пальцы исчезают с шелковистой кожи Скарлетт, как будто это может обжечь меня. От этого движения у нее отвисает челюсть, и в ее глазах, освещенных лунным светом, появляется паника. Я поворачиваюсь, чтобы закрыть входную дверь, оставляя ее на пороге, когда она протягивает руку и хватает меня за штанину.

– Подожди! Я... Мне жаль. Я должна была послушаться тебя, должна была доверять тебе.

Я изучаю ее, борясь с каждым мускулом, который хочет подхватить ее на руки, отнести в мой дом и никогда больше не отпускать. Но...

– Ты сделала свой выбор, Скарлетт. Дважды. Я каждый раз проигрывал.

– Нет! Пожалуйста, я совершила ошибку...

– Нет, ты этого не делала, – шиплю я, прежде чем наклониться и схватить ее за руки. – Я открылся тебе, и ты поверила, что я монстр. Не расстраивайся, – усмехаюсь я. – Ты не первая. Моя собственная мать не могла смотреть мне в лицо. Только когда мне установили протез, она смогла снова заговорить со мной. Я ненавижу его носить, – выплевываю я, но она не вздрагивает. – Это напоминает мне о том, кем я мог бы стать, если бы Шателайны не пытались сжечь меня заживо. Но я ношу его, чтобы никогда больше не видеть этого выражения на ее лице. Так что прости меня, Скарлетт, если я не хочу видеть такое же выражение на тебе.

– Какое выражение? – спрашивает она, ее глаза встречаются с моими. Я фыркаю, почти смеясь над абсурдностью ее вопроса.

– Этот полный ужаса взгляд: «что за чудовище». Поверь мне, я в этом хорошо разбираюсь.

Она резко качает головой, и ее локоны цвета воронова крыла рассыпаются по плечам, покрывая поцелуями ложбинку между грудями.

– Это было не по отношению к тебе. Я не могла смириться с тем, что кто-то был настолько злым, чтобы причинить тебе столько боли. Кто-то, кого я знала. Я бы никогда не пришла в ужас от этого... – Ее мягкие пальцы ласкают блестящие линии моих шрамов, прежде чем успеваю остановить ее, и я вздрагиваю, понимая, что снова полностью обнажен перед ней.

Я ни разу не забывал о своей маске за те десять лет, что она была мне нужна, и вот я здесь, забываю дважды с ней в течение одной недели.

Я не шевелю ни единым мускулом, но чувствую, как дрожу всем телом, когда ее пальцы скользят по моей скуле. Мои глаза горят от благоговейной нежности в ее прикосновении.

– Тебе больно? – спрашивает она и замирает. Я хватаю ее за запястье и осторожно убираю руку.

– Нет. – Мой голос звучит хрипло, когда я отвечаю, и я сдерживаю эмоции, угрожающие открыться ей. – Вставай.

Она слушает с таким нетерпением, что мой член подергивается, и она быстро поднимается с колен, чтобы встать.

– Теперь в гостиную, – приказываю я ей.

Желание отправиться прямиком в свою темницу и осуществить свою месть Рэнду постоянно гудит у меня в голове. Но необходимость разобраться со Скарлетт во всем невыносимо громким барабанным боем отдается у меня в груди.

Я запираю за нами дверь, и она следует за мной в гостиную, где я хватаю свой «Сазерак» с приставного столика и расхаживаю по ковру перед камином. В моем камине тепло, а пламя свечей играет на черной кожаной мебели и мраморе.

Когда я поворачиваюсь лицом к Скарлетт, оранжевые и красные языки пламени переливаются на ее лице и атласном платье, облегающем ее изгибы. От этого зрелища у меня перехватывает дыхание, но я вдыхаю и выдыхаю, чтобы сосредоточиться, прежде чем встретиться с ней лицом к лицу.

– Скажи мне вот что, Скарлетт. Если я не привел тебя в ужас, тогда почему, когда я сказал тебе, кто этот злобный ублюдок, ты отказалась мне поверить?

– Я поверила тебе, что это сделал Лоран. – Она медленно закрывает глаза, прежде чем встретиться со мной взглядом. – Но после всего, что я только что узнала о тебе, с Джейми, который был моим телохранителем, и его травмой, мне было трудно смириться с тем фактом, что мой бывший друг детства тоже может быть опасен. Мне так жаль, Сол.

– Значит, потребовалось признание твоего любимого Рэнда, чтобы поверить мне, не так ли? – я шиплю, не в силах сдержаться.

Я хочу верить, что эта женщина, стоящая передо мной, действительно видит меня таким, какой я есть, а не монстром, которым мне пришлось стать. Но однажды я уже был обманут своей слепой надеждой относительно нее.

– Нет! Я имею в виду... Да. Я не знаю. Все, что я могу сказать, это то, что мне жаль. Что я могу сделать, чтобы ты поверил мне, когда я говорю, что хочу тебя всего? Особенно все, что скрывается под твоей маской? Я... Я люблю тебя, Сол. – Мышцы в моей груди сжимаются при этих словах, и я почти сгибаюсь пополам. Но внешне я сохраняю спокойствие. – Потребовалось потерять письма, музыку, тебя, чтобы понять, что я влюбилась в тебя. Думаю, я влюбилась с того момента, как прочитала твою первую нотную запись. Но я была слишком напугана, чтобы признаться в этом.

Ее застенчивая, ранимая улыбка заставляет мой член подергиваться. Я тяжело сглатываю, пытаясь взять свое желание под контроль.

– Кто влюбляется в призрака? – тихо спрашиваю я онемевшими губами.

– Я, – отвечает она, ее серебристые глаза сияют и серьезны. – Я всегда чувствовала себя с тобой непринужденно. Ты показал мне, как принять себя, идти к своей мечте и не бояться темных сторон себя.

Скарлетт делает прерывистый вдох, пытаясь успокоиться.

– Это был ты той ночью, не так ли? Ты тот, кто... Когда я убивала убийцу моего отца, ты был там, не так ли?

– Его звали «Двойной выстрел»... – Секунду я колеблюсь, прежде чем, наконец, признать всю правду. – Этот человек убил моего отца. Я выследил его, как только стал сильным и способным в искусстве несчастных случаев. Той ночью я нашел его возле Дворца Командующего и приготовил веревку. Я планировал позаботиться о нем там, а затем перевезти его тело в его собственный дом. Но я понял, что он кого-то ждал, искал кого-то, и я остался в тени, чтобы шпионить за ним. Потом ты отправилась на поиски своего отца. Ты была… очаровательна. Моя неспособность оставаться сосредоточенным едва не стоила тебе жизни. Было очевидно, что ты невиновна во всем этом, поэтому, когда «Двойной выстрел» напал на тебя, я чуть не потерял самообладание и не раскрыл свое прикрытие. Но твой отец, наконец, вышел из укрытия и выстрелил. Я опоздал, чтобы помешать «Двойному выстрелу» открыть ответный огонь.

– Мой отец был информатором Шателайнов. Вот почему он начал выступать во Французском квартале. Это было сделано для того, чтобы стать ближе к Теням Бордо. Рэнд сказал, что мой отец предал Шателайнов почти десять лет назад, но Рэнд узнал об этом только в прошлом году. Вот почему он послал «Двойного выстрела» убить его. – Она подтверждает мои подозрения с тяжелым чувством стыда в голосе и опускает голову.

– В конце концов, он попытался поступить правильно. Но пуля попала в плечо. Выстрел твоего отца был неточным.

– Мои выстрелы не сработали. – Восхитительная ярость блестит в ее глазах. Совсем как той ночью, когда ее тьма позвала меня, и я откликнулся. – Я знала, что он мертв, но когда приехала полиция, ни его, ни пистолета уже не было...

Она замолкает, ее взгляд, освещенный лунным светом, встречается с моим, когда я продолжаю.

– Когда ты побежала проведать своего отца, я накинул петлю на шею «Двойного выстрела» и убедился, что работа закончена, прежде чем спрятать его в ближайшей могиле. Я не знал, в чем была проблема между «Двойный выстрелом» и твоим отцом. Возможно, Рэнд говорит правду, но если твой отец предал Шателайнов, то мой нам об этом не сказал. Нам с Беном было всего пятнадцать, когда умер мой отец, и он держал бизнес в секрете, потому что мы были несовершеннолетними. Я боялся, что доверенное лицо Рэнда отомстит тебе, если они узнают, что именно ты убила их лучшего убийцу. Вдобавок ко всему, ты была молода и все еще наполнена яростью. Я не хотел, чтобы они или полиция пришли за тобой или задавали тебе вопросы о пистолете, которым ты пользовалась, поскольку это был пистолет фирмы Шателайнов...

– Что это значит?

– Шателайны торгуют наркотиками, оружием и женщинами. Я мог сказать, что пистолет принадлежал им, по модели и спиленным серийным номерам. – Ее глаза расширяются. – Я не хотел, чтобы эта обезумевшая жертва оказалась втянутой в криминальные разборки и вопросы об украденном оружии. Для всех, и особенно для тебя, было бы лучше, если бы убийца и пистолет исчезли.

– Ты защитил меня той ночью.

– И я никогда не остановлюсь. После того, как я стал свидетелем того, как ты свершила правосудие над убийцей моего отца, моя одержимость местью превратилась в страстное желание к тебе. С тех пор я не мог сопротивляться тебе. Твой свет, твоя тьма, твоя страсть… ты поглощала меня каждое мгновение. Ты стала больше, чем навязчивой идеей. Ты стала всем. Но теперь ты попросила меня оставить тебя в покое, так что защита – это то, на чем моя одержимость заканчивается.

Ее лунные глаза умоляют, они яркие в золотистом свете, мерцающем вокруг нас.

– Что мне нужно сделать, чтобы заставить тебя… снова захотеть меня?

– Дело никогда не было в том, что я хотел тебя, Скарлетт, – рычу я.

Она сглатывает.

– Что же мне тогда нужно сделать, чтобы заставить тебя поверить, что я хочу тебя? Как мне убедить тебя простить меня?

Я внимательно наблюдаю за ней, пока отблески огня танцуют на ее гладкой алебастровой коже, прежде чем, наконец, принимаю решение.

– Если ты хочешь, чтобы я снова тебе доверял, докажи мне, что ты не считаешь меня монстром.

Эта сексуальная пухлая нижняя губка дергается.

– Как мне это сделать?

– Умоляй об этом.

Сцена 30

КАК БУДТО ЕЙ ЭТО НУЖНО

Сол

Ее глаза расширяются от шока и голода, а мой член дергается в предвкушении. Злобная ухмылка появляется на моем лице, и я начинаю лениво расстегивать рубашку. Мой взгляд останавливается на ее высовывающемся языке.

– У-умолять об этом? К-как?

Когда я в очередной раз демонстрирую множество шрамов и татуировок, пересекающих мою грудь и торс, выражение ее лица становится только более хищным. Мои мышцы и ствол напрягаются, готовые двигаться и вонзаться в нее, когда она скрещивает ноги под своим длинным платьем, без сомнения, пытаясь не дать своему возбуждению стекать по кремовой внутренней поверхности бедер.

Закончив снимать рубашку, я бросаю ее на диван и изучаю черты ее лица. Моя грудь трепещет от осторожной надежды при виде выражения ее лица. Никакого ужаса, только та же самая голодная боль, которая мучила меня каждый день, когда мне приходилось быть без нее на этой неделе.

– Разденься для меня.

Ее щеки вспыхивают, когда она прикусывает губу и засовывает большие пальцы под бретельки платья. Мой взгляд ловит разрыв в ее глубоком вырезе, и от ярости у меня раскалывается голова, а кулаки сжимаются до боли.

Я уже подумываю о том, чтобы подождать и запереть Скарлетт в своей квартире для ее безопасности, пока я пойду убивать Рэнда. Но я доверяю Сабине и Джейми в том, что они обеспечат его безопасность для меня, и я знаю Скарлетт. Ей это нужно прямо сейчас.

Ей нужно знать, что я доверяю ей, прежде чем мы снова расстанемся. Без этого заверения ее мысли могут пойти по спирали, пока она одна. И я хочу, чтобы она знала, что я вернул ее до того, как мы столкнемся с монстром в моем подземелье.

Она набрасывает ткань на плечи и отпускает. Атлас, развеваясь, падает на землю, оставляя ее в ожидании моей следующей команды в черном лифчике без бретелек и стрингах.

– Сними все, – уточняю я, неспособный издать ничего, кроме рычания, пока сдерживаю себя от того, чтобы взять ее здесь и сейчас.

Она кивает один раз, перед тем, как расстегнуть лифчик сзади. Он падает, прежде чем она медленно спускает стринги по ногам, обнажая выбритый участок кожи. Когда она полностью обнажается передо мной, она сбрасывает одежду, отодвигает ее в сторону пальцами ног и ждет.

Ее брови серьезно приподняты над серебристыми глазами, которые кричат о желании угодить. Я перевожу взгляд с них на землю.

– На колени, ma belle muse. Покажи мне, как сильно ты хочешь моего прощения.

Она даже не колеблется достаточно долго, чтобы я отказался от своего решения.

Хорошо.

Это не для меня. Ей нужно знать, что она выбрала меня, после всего, через что мы с Шателайнами заставили ее пройти, что я был тем, о ком она умоляла. Мало того, она должна верить, что заслужила мое милосердие.

Она опускается на колени на ковер, и я убираю с ее лица мягкие локоны, чтобы лучше видеть отблески огня на ее коже.

Я расстегиваю ремень и одной рукой вытаскиваю его из петель. От шуршания кожи о ткань по моему позвоночнику пробегает приятная дрожь, прежде чем я со звоном бросаю его на мраморный камин.

– Возьми меня, прелестная муза. – Ее лицо сияет, только в лунных глазах лишь немного опасения. – Не волнуйся. Я покажу, что мне нравится.

Она кивает и неуверенно проводит пальцами по молнии моих брюк, прежде чем расстегнуть их. На мне нет боксеров, поэтому моя длина выпячивается вперед, заставляя ее глаза расшириться. Она делает глубокий вдох, когда ее тонкие пальцы полностью вытаскивают мой твердый член из штанов. Ее хватка на моем члене слишком нежна, как будто это заряженное оружие, которым она не решается воспользоваться.

– Крепче, Скарлетт. Вот так. – Я хватаю ее за волосы и дергаю к себе.

Она с вызовом прищуривает глаза, и я чувствую, как она пытается кивнуть, вырываясь из моих объятий, но я не позволяю ей. Этот решительный взгляд остается на мне, когда она усиливает хватку и кладет другую руку на мое бедро, чтобы не упасть. Она изучает выражение моего лица, пока засовывает кончик в рот. Когда она пробует вкус языком, ее губы инстинктивно защищают мою чувствительную кожу, прикрывая ее зубами.

Когда она начинает двигаться вверх и вниз по стволу, теплый экстаз разливается по телу, и моя голова откидывается назад, пока я цепляюсь за ее волосы. Я борюсь с желанием взять верх, которое пульсирует в моих венах, и позволить ей испытать свои возможности, прежде чем я переступлю их.

Она задает темп, когда сосет меня, обводя головку языком, кружась вокруг ствола и постанывая в кончик. Тихие отзвуки заставляют меня опереться о каминную доску другой рукой.

– Блядь, Скарлетт. Стони для меня, просто так, детка. Расслабь свой язык и горло и соси. Я хочу почувствовать, как эти голосовые связки поют только для меня.

Она делает, как я требую, и вводит меня глубже в свой рот. Ее слюна покрывает всю длину моего тела, позволяя ей с легкостью брать меня, но я все еще не полностью внутри.

– Больше используй свою руку, детка. Качай меня, как я делаю, когда вонзаюсь в твою тугую киску.

Она дрожит и начинает поглаживать меня рукой, но я вижу, как другая рука скользит по ее обнаженной коже.

– Правильно, поиграй с собой. Поласкай свой клитор. У тебя так хорошо получается делать это для меня. Ты тоже заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя хорошо. Исследуй себя, пока пробуешь единственный член, который когда-либо будет внутри этого великолепного тела. Но, черт возьми, не смей доводить себя до оргазма. Ты меня слышишь? Отныне это моя работа.

Она дрожит в моих объятиях, и я ослабляю хватку, позволяя ей кивнуть. Мой взгляд следит за траекторией движения ее руки, скользящей вниз по ее торсу.

– Раздвинь свои мягкие бедра, чтобы я мог видеть, как ты прикасаешься к себе.

Она подчиняется, и я с удовольствием замечаю, что, если я наклоню голову в сторону, то в новой позе прекрасно будет видна верхушка ее ног.

– Теперь сосредоточься на своем клиторе, чтобы я мог видеть все.

У меня идеальный ракурс, чтобы наблюдать, как она двумя пальцами ласкает свой клитор. Но я теряю фокус, когда она естественно выпячивает щеки и снова стонет. От вибрации у меня по спине пробегают мурашки, заставляя меня почти потерять над собой контроль.

– Мммм, да. Мне нравится чувствовать, как ты поешь на моем члене. – Я чувствую запах ее возбуждения отсюда и облизываю губы, как будто чувствую его вкус в воздухе. – Ты капаешь на мой ковер ради меня? Твоя тугая, жаждущая киска хочет, чтобы мой член вошел в нее?

Она мурлычет в ответ, но я не могу заставить себя прекратить эту эйфорию, прямо сейчас. Я крепче сжимаю ее волосы и толкаюсь в ее открытое горло. Ее рот охватывает больше половины моего члена под этим углом. Она хватается за мое бедро, чтобы не упасть, одновременно яростно массируя свой клитор.

– Расслабь челюсть. Спой для меня, пока я буду трахать твое горло, мой ангел музыки.

Она раскрывается шире, и ее мышцы расслабляются вокруг моего члена, больше не пытаясь вытолкнуть меня из своих невероятно тесных рамок. Запуская одну руку в ее иссиня-черные волосы на затылке, я использую другую, чтобы ухватиться за каминную доску и удержаться на ногах. Я вхожу в нее, заставляя ее откинуться назад и вцепиться в мои брюки.

Как только она начинает петь, я погружаю свой член в ее горло, пока ее нос не прижимается к моему тазу, а яйца не касаются ее подбородка. Я толкаюсь вперед, ощущая нежные вибрации и различные ноты, исходящие от ее голосовых связок напротив меня. Когда я делаю вдох и выдох, слюна стекает из ее рта, переливаясь на ее великолепной шее в свете камина. Прелестные слезинки искрятся на ее румяных щеках.

Видение, которое у меня всегда было, сливается с реальностью, но это лучше всего, что могло бы создать мое воображение. Мой позвоночник покалывает, а основание члена напрягается каждый раз, когда ее пухлые губы касаются его. Она поет громче, и я, наконец, могу сказать, что музыка, которую она издает вокруг члена, та же самая, которую она пела ранее на Маскараде.

Для меня.

Меня тянуло к ее темноте с той самой первой ночи, и, осознавала это или нет, она написала эту песню для нас.

Мои толчки становятся неистовыми вместе с восходящими нотами. Но я не хочу, чтобы мое безумие затянулось слишком надолго и повредило ее прекрасному голосу, поэтому я поддаюсь побуждению, которое движет мной. Ослепляющая потребность взорваться спазмами пронзает мое тело, угрожая освободиться.

– Я кончаю, милая муза. Проглоти своего демона.

В прошлые выходные я молча пообещал себе, что никогда не потрачу впустую ни капли, а только изольюсь в ее тугое влагалище. Но она не была у меня неделю, и я знаю, что смогу войти снова, как только закончу.

Я убираю руку с каминной полки, чтобы присоединиться к другой, запутавшейся в ее волосах. Мои ягодицы сжимаются, а мышцы напрягаются, когда я баюкаю ее голову, удерживая ее заплаканные глаза прикованными к моим, и я засаживаю свой член до самого конца. Ее ярко освещенные лунным светом глаза расширяются, когда горячие струи спермы срываются с моего пульсирующего кончика внутрь нее. Блаженство покалывает под моей кожей.

Проходят секунды, и она начинает бороться с моей хваткой, чтобы дышать. Я отстраняюсь, чтобы позволить ей сделать столь необходимый вдох, капая спермой ей на губы, прежде чем снова погрузиться внутрь.

Она протестующе бормочет против моего жезла и сжимает мои запястья, но я глажу ее по волосам и тихо шепчу.

– Тсс. Расслабься, mon amour. Расслабься. Проглоти меня.

Скарлетт следует моим указаниям, и ее глаза закрываются. Эти пухлые, припухшие губы обхватывают мой ствол, когда она снова начинает ритмично двигаться, высасывая последние остатки моего оргазма. Я тихо подбадриваю ее, наблюдая, как расслабляются мышцы по всему телу, когда она успокаивается, как будто мой голос и член успокаивают панику, которую она только что испытала из-за того, что не могла дышать.

Как только я, наконец, кончаю, я пытаюсь выйти, но ее ногти впиваются в мое запястье, и она наклоняется вперед, чтобы крепко обхватить губами мой ствол. Гортанный стон вырывается у меня, когда она несколько раз заглатывает мою размягченную головку члена, медленно возвращая ее к жизни.

– Черт возьми, Скарлетт. Да, детка. Соси мой член, как тебе это нужно, прелестная муза.

Она доит мой член, покачивая губами взад-вперед, пока я не встаю во весь рост и не напрягаюсь, чтобы кончить снова.

– Хватит, – рычу я, не в силах больше ждать.

Я отстраняюсь от нее и проклинаю, когда она скулит, требуя большего, и я почти кончаю при виде ее слюны, стекающей с моего кончика. Я стаскиваю с себя брюки и отбрасываю их в сторону, прежде чем опуститься перед ней на колени.

Благоговейно целуя ее в лоб, я запускаю обе руки в ее густые кудри. Она кладет руки мне на талию, и обычно нечувствительную кожу вокруг моих шрамов покалывает из-за нее.

Когда отстраняюсь, я убираю руки с ее волос и поворачиваю кольцо так, чтобы череп был обращен внутрь. Я уверен, что она видит жар в моем взгляде, когда я сканирую ее тело, пока не нахожу идеальное место для того, что планирую дальше. Мысль о том, что я должен предупредить ее, мелькает в моей голове, но экстаз будет единственным способом, которым она сможет пройти через это. Она не сможет достичь этого, если будет нервничать. И я не заставлю ее терпеть боль, пока не буду знать точно, что она абсолютно уверена.

Когда я наконец встречаюсь с ее серебристыми глазами, мое сердце бешено колотится в груди.

– Ты так хорошо просила прощения. Я прощаю тебя, но сейчас хочу услышать, как хорошо заставляю тебя чувствовать себя, когда я внутри твоей сладкой киски.

Она прикусывает распухшую красную губу и борется с улыбкой.

– Я могу это сделать. Легко.

Моя улыбка совпадает с ее, напрягая правую половину моего лица.

– Тогда повернись ко мне.