Текст книги "Призрак (ЛП)"
Автор книги: Грир Риверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)
Как только меня выписали из ожогового отделения больницы, когда я был подростком, я покинул семейное крыло наверху и переоборудовал подвалы и туннели под собственный дом. Теперь мои единственные места обитания – подвалы, туннели, оперный театр и «Маска». Я никуда не выходил без маски, так что это мой дом. Здесь мне наиболее комфортно, и мой позор не выставлялся на всеобщее обозрение.
Именно поэтому я мог слышать сладкий голос Скарлетт днем и ночью. Мой ангел музыки усердно трудился над своим ремеслом. За последние несколько недель она вдохновила меня, настоящего демона, больше, чем любой другой голос или композитор, которого я изучал на протяжении многих лет. Сам Гуно убил бы себя, если бы услышал, как она сейчас пела его песни. Я знал, что так и есть.
Последние ноты арии гулко разносились по залу, и у меня зачесались пальцы, чтобы присоединиться к аплодисментам. Благодаря прожектору мое слабое зрение все еще могло различить золотисто-красный блеск в каждом диком черном локоне. Ее кожа цвета слоновой кости блестела под горячими лучами, а от удивления на ее лице просто захватывало дух.
После бесчисленных репетиций и вокальных упражнений я знал, что она заведет зал. Я хотел болеть за нее, но любое проявление слабости перед Шателайном только нарисует мишень на ее спине. Я и так уже слишком часто это делал.
Отдать Шателайну – любому Шателайну -преимущество могло означать смертный приговор. Я не позволю, чтобы Скарлетт оказалась в центре нашего минного поля.
Однако это не останавливало Рэнда.
– Браво! Браво!
Он вскочил на ноги и перегнулся через золотые перила, хлопая и призывая ее с тем же пылом, с каким я хотел бы. Она поднимает взгляд на мою театральную ложу, и ее серебряные глаза сверкают в свете прожекторов. Пустота в моей груди начала биться с новой силой, когда она подняла взгляд и ее улыбка расширилась.
Видит ли она, что это я? Знает ли она, что я здесь ради нее?
Я всегда прятался в тени, но мысль о том, что моя муза наконец-то увидела меня, заставляет меня встать. Но Рэнд начал размахивать руками, как чертов маньяк, и осознание этого пришло.
Это он. Она видела только его. Возлюбленный ее детства. Я слишком долго оставался в темноте, за своей маской.
Мы с Беном требовали, чтобы те, с кем мы вели дела, показывали свои лица, а наши люди – мои тени – носили маски, обеспечивая анонимность для тех, кто работал на Бордо. Это не только защищало наших людей и их семьи, но и предотвращало мятеж. И хотя эта политика всегда была мне выгодна, сейчас я об этом пожалел.
От того, как Скарлетт улыбнулась Рэнду, у меня свело живот. Несомненно, он впитывал то, как она смотрела на него, и понимал, как это влияло на меня, потому что оглянулся на меня с довольной улыбкой. Оперный театр должен быть безопасной зоной, свободной от насилия. Но сегодня ревность заставляла меня фантазировать о том, как бы перекинуть этот самодовольный кусок дерьма через перила.
– Кажется, она меня узнала! – торжествующе воскликнул он.
Я молчал, но Бен тихо ответил, когда толпа стихла и свет на сцене погас.
– Похоже на то.
– Да? – Рэнд кивнул с волнением. – Я должен пойти к ней, да? Передать привет?
– Нет, – зарычал я.
Моя правая рука сжалась в кулак, а вольфрамовое кольцо с черепом нагрелось, когда я представил, как избиваю симпатичное лицо Рэнда.
– Думаю, Сол хочет сказать, что у нас еще будет продолжение спектакля. Не говоря уже о том, что мы еще не закончили.
Бен указал на это, отчаянно пытаясь удержать нас в рамках задачи.
– И перемирие, – добавил я. – Она моя.
Я почувствовал, как Бен напрягся рядом со мной, и я его не винил. Даже я слышал наваждение в своем голосе. Это опасно.
– Он прав, она под запретом, – солгал Бен. – Она живет в Квартале под нашей защитой.
Рэнд покачал головой и замолк, когда опера продолжилась.
– Может, меня и не было долгое время, но я хорошо помню условия перемирия. Одно только проживание во Французском квартале не делает ее однозначно твоей. Я не вижу клейма или амулетов, которые бы свидетельствовали о ее преданности. Перемирие нужно только для того, чтобы никто из наших не совершил преступления по ту сторону линии или против того, кого вы специально защищаете. Я не причиню ей вреда. Скарлетт всегда была мне небезразлична, а я не видел ее больше десяти лет. Я просто хочу поздороваться, может быть, пригласить ее выпить. Ты не можешь скрывать ее от меня, Бордо. Я не одна из твоих теней, — он выплюнул это слово как проклятие.
– По крайней мере, мои тени знают, кто их ведет, – парировал я.
– Это гребаный удар ниже пояса, – Рэнд сделал шаг вперед, когда я медленно встал со своего места, возвышаясь над ним на шесть футов четыре дюйма. К его чести, Рэнд изо всех сил старался встретить мой взгляд, прежде чем Бен встал между нами.
– Ты устраиваешь сцену, – прошипел Бен. – И так уже есть одна, за которую люди заплатили. Давай не будем портить шоу.
Он повернулся к открытому дверному проему.
– Сабина?
Из тени появился наш второй командир, высокая брюнетка со светло-коричневой кожей и атлетическим телосложением. Ее маска – одна из моих любимых: рогатая морда демона, объятая пламенем, закрывала верхнюю половину ее лица, открывая только угольные глаза. В ее руке наготове кинжал, который никогда не покидает ее.
Сабина хороша. Даже чертовски хороша. Никто в ложе не видел, что она готова покончить с Рэндом до его следующего вздоха. В светлой комнате даже я бы поборолся с этой лисицей. Но когда свет погашен, никто не сравнится со мной.
– Мне нужно вынести отброса Шателайна? – небрежно спросила Сабина.
– Отброса? – прошипел Рэнд. – Ты же не считала моего брата отбросом.
Едва заметная усмешка скривила ее губы, когда она старательно избегала моего взгляда. Это самая сильная эмоция, которую она когда-либо проявляла.
– Это было до того, как Лоран показал свое истинное лицо. Насколько я понимаю, Шателайна следует сбросить в реку Миссисипи вместе с цементными башмаками, как в старые добрые времена.
Лицо Рэнда исказилось от отвращения.
– Не знаю, что он в тебе нашел.
– Легкая мишень. Но теперь я представляю угрозу. Так что тебе нужно? – обратилась она к Бену, моральному компасу Бордо.
Если бы она спросила меня, мы бы вместе с ликованием перекинули Рэнда через перила.
– Проводи его на его место в зале. Мы закончили.
– С удовольствием. Пойдем со мной, мальчик Рэнди.
– Заткнись, – проворчал Рэнд, но последовал за ней, поправляя лацканы и бросая на меня надменный взгляд. – В любом случае мне нужно послушать сопрано. О, и, поскольку она технически не связана с нами, я объявляю ее своей. Считайте ее Шателайн. Кто знает, может, когда-нибудь она ею станет.
Я уже наполовину встал со своего места, когда Сабина закрыла за собой дверь. Настойчивая хватка Бена на моем предплечье – единственное, что удержало меня от того, чтобы броситься за ними. Мое тело вибрировало от нетерпения задушить еще одного Шателайна и удалить его напыщенную задницу из этого мира.
Это чувство отнюдь не ново, но я не встречался лицом к лицу с Шателайнами с пятнадцати лет, и на этот раз в моих жилах пульсировал иной драйв. Вместо неуклонного барабанного боя мести что-то другое, словно тарелки, врезалось в привычный мне ударный ритм.
Страх.
У меня мурашки по коже. Шателайн, забравшийся в мою голову, неприемлем.
– Не стоит, брат. Ты уже передал ему одно сообщение в подвалах с этим ублюдком Жаком.
Я посмотрел на своего близнеца, тусклое свечение от телефона освещало его лицо.
– Я пишу Мэгги. Шателайн может захотеть уйти за кулисы. Я хочу, чтобы она была готова.
Я кивнул. Наша операция процветала за счет того, что мы прятались у всех на виду, но мы никогда не привлекали невинных. Многие из работников сцены работали на нас, так как здание Новой французской оперы и расположенное под ним питейное заведение – нейтральная территория. Мы поклялись никогда ничего не начинать на этой территории, но уж точно довести дело до конца.
Каждый мускул в моем теле бунтовал, когда я спокойно занял свое место, решив послушать брата. Бен устроился рядом со мной, и я попытался досмотреть выступление Скарлетт до конца, несмотря на зарождающееся во мне беспокойство.
– Ты действительно думаешь, что он уйдет за кулисы? – спросил я, когда от этого чувства стало трудно дышать.
– Ты не можешь забрать ее, Сол.
Я бросил взгляд в сторону Бена, прежде чем отмахнуться от него.
– Я не знаю, о чем ты говоришь.
– Скарлетт Дэй. Такая женщина, как Скарлетт, любит свет. Точнее, свет софитов. Тебе придется перестать пользоваться слухами и выйти из тени, за которую ты цепляешься.
– Расслабься, брат. Я просто не хочу, чтобы на линии огня оказалась невинная. Я обойдусь теми жаждущими угодить туристками, которых ты мне приводишь.
Ложь обжигала, превращая язык в пепел и заставляя меня сглотнуть.
– Она – ничто.
– Никогда раньше не видел тебя таким взволнованным из-за ничто, – насмехался Бен. – И я не могу вспомнить, когда ты в последний раз даже смотрел на другую женщину, не говоря уже о том, чтобы проводил время с одной из туристок, которые умоляли тебя о внимании. Но дело в том, что если Скарлетт Дэй свяжется с Шателайнами, то она под запретом. Так будет безопаснее.
В своем белом, как снег, платье Скарлетт сияла, когда пела вместе со своим коллегой и лучшим другом Джейми Домингесом. Знание того, что у нее есть человек, которому я мог доверить ее защиту, когда меня не будет рядом, дарил мне покой, который никогда не давался легко. Но я буду рядом, если Шателайн навестит ее. А если нет, то она будет в моем распоряжении. Мой член дернулся за молнией от такой перспективы.
– Она ушла. Пределы, – настойчиво пробормотал мой близнец.
Левая сторона моих губ приподнялась от высокомерия.
– Это мы еще посмотрим.
Я почувствовал на себе взгляд Бена, изучающий меня, как будто он еще не знал всего, о чем я думал. Наконец он ответил со вздохом.
– Уверен, она будет на вечеринке в «Маске». Шателайн, скорее всего, будет присутствовать на ней только для того, чтобы поиздеваться над тобой. Думаю, тебе все-таки придется выйти из тени.
Хмурый взгляд искривил мое лицо, стягивая кожу на правой стороне. Я чертовски ненавидел толпу. Скарлетт не выходила на улицу, как я знал, раньше, вместо этого она оставалась дома, чтобы учиться или тренироваться в свободное время. Но будь я проклят, если она уйдет, а меня там не будет.
– У меня есть кое-что срочное, требующее моего немедленного внимания, как только закончится шоу. Возможно, встретимся там после.
Я не удивился тому, как понимающе приподнял бровь тот, кто раньше был моим зеркальным отражением.
– Что-то... или кто-то?
Я не утруждал себя ответом. Как обычно, мой брат уже знал ответ.
Акт 1
Сцена 1
ПОСЛЕ ШОУ
Скарлетт
Сердце колотилось, когда толпа аплодировала. Это чувство, которое я никогда не смогу описать, хотя давно мечтала его ощутить. Я должна быть измотана после того, как спешила, готовясь к шоу, но энергия вибрировала в моих венах. Мои нервы работали на пределе с тех пор, как Джиллиана в последнюю минуту заболела, оставив главную роль своей дублерше.
Мне.
Я снова поклонилась вместе со своими товарищами по актерскому цеху, радуясь, что наконец-то осуществила мечту, ради которой так старался мой отец.
«Это ты будешь в центре внимания, Летти, склоняясь перед обожаемыми тебя массами.»
И это я.
Это захватывающе и волнующе, и казалось, что я выполнила все, что он хотел.
Но все же... это все, чего он хотел. Я думала, что это будет все, чего хочу и я, но этого недостаточно. Я еще не нашла тот недостающий кусочек, но когда найду, святое дерьмо, это будет похоже на рай. Что немного пугало, учитывая то, что я чувствовала сейчас.
Определенно нельзя забыть принять лекарства сегодня вечером.
Мой лучший друг сжал мою левую руку. На загорелом лице Джейми сияла великолепная улыбка, а его темно-карие глаза сверкали в свете прожекторов.
– Впитывай, Скарло. Ты это заслужила, – его голос разносился над аплодисментами, и моя улыбка расширилась щеках, которые начинали болеть. Мы одновременно поклонились в последний раз, прежде чем бросились за кулисы.
Преодолев открытые занавески, мы с Джейми прошли сквозь ликующих и празднующих актеров, чтобы пробраться в соседнее общежитие, которое служит мне гримерной. Как только я оказалась за дверью, то сразу же посмотрела в сторону своего гримерного стола, но обнаружила пустое место в углу. Я едва успела нахмуриться, как Джейми игриво потряс меня за плечи.
– Скарло, куколка, ты сегодня великолепна. Я слушаю твои репетиции уже несколько месяцев, но откуда это взялось? У нас одни и те же учителя по вокалу, но они никогда не учили меня так петь!
– Я не знаю, – я хихикнула, немного неловко от всех этих похвал. – Просто все тренировки окупились, видимо.
Если бы он узнал правду, он бы точно сошел с ума. Всю жизнь мы с отцом были вдвоем, поэтому Джейми – брат, которого я всегда хотела. Он не только защищал меня от опасностей мира, но и от самой себя. С тех пор как в прошлом году у меня случился первый полноценный маниакальный приступ, он следил за тем, чтобы я заботилась о себе. Если бы он узнал, что я практикуюсь с голосом и музыкой в своей голове, он бы снова запер меня в психушке. А этого, черт возьми, не может случиться.
– Что бы ты ни делала, продолжай в том же духе, Скар.
Его уникальная смесь латиноамериканского и луизианского акцентов всегда сильна, когда он был взволнован или выпивал. Честно говоря, сейчас это может быть и то, и другое, поскольку он любит выпить рюмку-другую текилы перед выступлением.
Как бы я ни была взволнована своим дебютом в Новом французском оперном доме, я все равно не могла избавиться от нервов, поэтому пошла к своему гримерному столу и начала рыться в ящиках.
– Черт, ты в порядке?
Джейми знает меня так хорошо, что это пугало. Я слегка покачала головой на его вопрос о том, не чувствовала ли я себя так, словно находилась на пути к маниакальному приступу.
– Нет... Я думаю? Я прекрасно спала прошлой ночью, но эти нервы не дают мне покоя. Это может стать началом чего-то, если я не возьму их под контроль. Но пока беспокоиться не о чем.
Я положила пластиковый органайзер для таблеток на прилавок, прежде чем выпить одно из необходимых лекарств от тревоги, которые мне прописали, чтобы замедлить сердцебиение в такие моменты. Я сделала длинный глоток из бутылки с водой, стоящей на столе.
– Горжусь тобой, Скарло.
Моя бровь приподнялась.
– За что?
– За заботу о себе. Выступление на сцене сегодня вечером. Выбирай, детка. Ты станешь лучше, чем твой отец мог даже мечтать.
Джейми не знал моего отца. Мы познакомились только после смерти отца, когда я находилась в глубокой депрессии. Он проложил себе путь через мою защиту, и теперь, когда отца нет, Джейми стал моим личным тренером по мотивации и голосом разума.
Но теперь был еще один голос, который я отчаянно хотела услышать. Он никогда не появлялся, когда рядом есть другие, так что мне придется набраться терпения. И мне определенно придется позаботиться о том, чтобы никто не узнал, что я снова слышу это дерьмо. Вот уже несколько месяцев я слышу голос и музыку, и у меня не было никаких других проблем. Может, слуховые галлюцинации не так уж и страшны, если все остальное под контролем?
Из открытого дверного проема донесся горловой голос, и я обернулась, чтобы увидеть человека, которого не видела уже много лет.
– Боже мой, Рэнд? Я так и думала, что это ты там!
– Скарлетт, я так рад тебя видеть.
Мой друг детства обнял меня. Я боролась с желанием напрячься от этого забытого прикосновения и заставила себя обнять его в ответ, держа бутылку с водой и все остальное. Он прижал меня к себе, и от аромата гардений у меня зачесалось в носу, напоминая о садах, где он вырос. Я отстранилась, чтобы не чувствовать запах, но улыбнулась ему.
– Что ты здесь делаешь? Сколько прошло? Десять лет?
– Ага... – он тепло хихикнул. – Целых десять лет. Это было слишком долго.
– Да, черт возьми. Это вечность.
Я отступила на шаг назад и улучила момент, чтобы изучить его, в то время как он, похоже, делал то же самое.
Его густые светлые волосы убраны назад и выглядели как всегда аккуратно, прекрасно сочетаясь с идеально сшитым костюмом. Его красивая мальчишеская внешность, в которую я была влюблена, когда мне было двенадцать, превратилась в привлекательные черты модели. Он чертовски великолепен. Когда его рука легла мне на поясницу, мои нервы взвинтились.
– Я видел твое выступление и хотел прийти и сказать, как ты потрясающе выступила. Но я не думал, что ты будешь... – его прозрачно-голубые глаза перебежали на Джейми, а затем вернулись ко мне. – Занята.
– Джейми? О, Боже, нет. Ты его заинтересуешь больше, чем я.
Я засмеялась и повернулась к Джейми за подтверждением, но мой друг нахмурился и скрестил руки.
– Кто ты, еще раз? – резко спросил Джейми, заставляя меня расширить глаза.
– Прости, я зазевалась.
Я направила свою бутылку с водой между моим прошлым лучшим другом и нынешним.
– Джейми, это мой друг, Рэнд. Рэнд, познакомься с Джейми.
Джейми поклонился, расправляя длинный белый рукав своей рубашки с рюшами, обнажая кожаный браслет-череп, который он упорно не желал снимать даже во время выступления.
– Джейми Домингес, он же ее лучший друг. И судя по тому, как ты на меня смотришь, думаю, мне стоит уточнить, что я ее лучший друг-гей. Не надо на нее набрасываться.
– Рэнд Шателайн, – ответил он и подмигнул мне. – И нет нужды метить мою территорию. Скарлетт знает, на чем мы стоим. Мы с ней давно знакомы. Моя семья помогала поддерживать музыкальную карьеру ее отца здесь.
Он снова обнял меня, и на этот раз я погружаюсь в объятия, гораздо более подготовленная, чем в прошлый раз.
– И, о, малышка Летти, как же я по тебе скучал.
Ласковые слова отца влились в меня, как грузовой поезд. Вся эта ночь была сплошным нагромождением эмоций, и чертовы слезы навернулась мне на глаза. Ух, какой эмоциональный беспорядок. Так неловко.
– Я тоже по тебе скучала, – автоматически ответила я, прежде чем высвободиться из его объятий и попытаться взять себя в руки. Мое сердце все еще не успокоилось, а при виде моей детской влюбленности оно просто зашкаливало.
– Так ты Шателайн? – спросил Джейми, его голос почти монотонный. – Что ты здесь делаешь?
– Джейми, он из Нового Орлеана, – резко прошептала я. – У него есть полное право быть здесь.
– Не на этой стороне, – загадочно добавил Джейми.
– Джеймс, что это вообще значит? – я хихикнула и сузила глаза, чтобы прервать его разговор. Но выражение его лица настороженное и напряженное, а взгляд устремлен исключительно на Рэнда.
К счастью, Рэнд не выглядел ошеломленным внезапной грубостью моего друга, а наблюдал за комнатой своим пронзительным взглядом.
Когда в детстве мы сидели и наблюдали за людьми на Бурбон-стрит, мне казалось, что ясные глаза Рэнда делали его практически всезнающим. Казалось, он знал все обо всех, даже о туристах. Сейчас, когда он изучал мою комнату в общежитии, мне интересно, о чем он думал.
Здесь есть небольшая гостиная, мой уголок для макияжа и учебы, а также мини-кухня. В другой комнате – простая спальня и примыкающая к ней ванная. Не так уж много, но это больше, чем жить на чемоданах, а после того как я всю жизнь путешествовала с отцом, это все, что мне нужно. И все же старая девичья привычка пытаться произвести на него впечатление дала о себе знать.
– Прости, Рэнд, я не знаю, что на него нашло. Парню просто необходима хорошая порция текилы после выступления. Он становится тенью себя прежнего, когда уже все отдал сцене.
– Тень его обычного себя, да? – Рэнд впервые обращает внимание на Джейми и смотрит на него сверху вниз. – Новый французский оперный дом – нейтральный, – заявил он без дальнейших объяснений, сбивая меня с толку, но Джейми, похоже, понял, так как его глаза слегка сузились. Как будто они говорили на каком-то странном мальчишеском коде.
– Ладно... если говорить откровенно, ты действительно ненавидишь оперу. Или, по крайней мере, раньше ненавидел.
Я пнула Рэнда локтем в ребра, и он игриво потер бок.
– Я не ненавижу оперу. Твое пение в детстве не было идеальным, но сегодня? К черту, Летти, ты была зрелищем.
Его глаза блуждали по моему белому кружевному платью, и я переминалась с ноги на ногу под его пристальным взглядом. Я не смогла сдержать нервную улыбку и молча желала, чтобы мое лекарство от тревоги уже начало действовать.
– Спасибо. Я немного попрактиковалась с тех пор, как начала петь.
Рэнд от души засмеялся, и напряжение в комнате спало. Вроде того. По крайней мере, пока он не подошел к моему столу. Когда он взял в руки мой органайзер для таблеток и встряхнул его, воздух в моей груди замер.
– Ты больна? Я видел, как ты принимала лекарство.
– Ух ты. Это не твое дело, – Джейми оглянулся.
Румянец залил мои щеки. Я полностью согласна, но все равно ответила:
– О, да, я в порядке. Ничего страшного. Просто немного волнуюсь.
Он снова потряс моим органайзером для таблеток, чтобы подчеркнуть это.
– Это очень много лекарств для простого беспокойства...
– Не смей, Шателайн...
– Все в порядке!
Я прервала его, прежде чем мой старый лучший друг и мой новый друг снова вцепятся друг другу в глотки без всякой причины.
От таких разговоров мне хотелось заползти в нору и спрятаться, но я пообещала себе, что сделаю это нормальным. Актеры знают. Практически вся школа знает. Почему же не мой друг детства?
– Лекарства нужны потому, что... у меня биполярное расстройство. Первый тип, если быть точным.
Я пожимаю плечами и сопротивляюсь желанию свернуться в клубок.
У Рэнда отвисла челюсть и покраснели загорелые щеки, когда он опустил органайзер для таблеток.
– О, черт. Я... Скарлетт, прости меня. Я не...
Я отмахнулась от его извинений.
– Ничего страшного. Или, по крайней мере, я пытаюсь сделать так, чтобы это не было большой проблемой. Это как любая другая болезнь. Если я не принимаю лекарства, симптомы могут снова проявиться. Единственная разница в том, что иногда мои симптомы означают, что я могу стать немного сумасшедшей, – я ухмыльнулась своему другу, который видел все это. – Джейми знает.
– Да, в ближайшее время не понадобится снимать номер в «Шато Психея».
Рэнд неловко переминался с ноги на ногу из-за наших шуток. Его светлые брови поднялись почти до линии роста волос, но я видела, что он изо всех сил старался быть бесстрастным, небрежно обхватывая меня за талию. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, как холодный озноб.
– Похоже, тебе есть что мне рассказать, малышка Летти. Что скажешь, если мы встретимся за выпивкой?
В детстве я практически боготворила его, но это резко прекратилось, как только он вернулся в школу-интернат. Сейчас мы оба выросли, и все стало совсем по-другому, чем тогда. Во-первых, наша разница в возрасте больше не имела значения. Честно говоря, он просто красавчик, и я должна быть в восторге от того внимания, которое он мне сейчас оказывал. Но с тех пор как умер отец и все, что случилось после, мне трудно радоваться и вообще находиться рядом с людьми.
Вот почему мне нравится этот голос.
Я выкинула эту мысль из головы, вспомнив, что должна отвечать на вопросы вполне реальных людей, находящихся прямо передо мной.
Не успела я открыть рот, как из коридора донесся грохот, заставляющий меня вырваться из объятий Рэнда.
– Извини за это.
Из коридора донеслось хихиканье. Я сразу же узнала мягкий голос Мэгги Бордо. Она постоянно присутствовала в музыкальной консерватории Бордо, и хотя она являлась помощником директора театральной школы, в данный момент ее вполне можно повысить, поскольку настоящий директор, Монти Аркетт, не знал, что, черт возьми, он делал.
– Извините, ребята. Я уронила свою рацию...
Мэгги остановилась на полуслове и порылась в заднем кармане джинсов в поисках телефона.
– Вы Рэнд Шателайн. Что вы делаете во Французском квартале?
– Как я и сказал, – проворчал Джейми.
– Почему все постоянно спрашивают об этом? – я попыталась рассмеяться, чтобы разрядить обстановку, но получилось очень плоско, так как Мэгги и Рэнд смотрели друг на друга.
Сначала она отвела взгляд и посмотрела на телефон в своей руке. Облако тугих пружинистых локонов пыталось упасть ей на глаза, но она оттолкнула их. В тусклом свете коридора экран телефона блестел на фоне ее темно-коричневых щек, когда она сгримасничала и пробормотала:
– Похоже, это ответ на мой вопрос. Я должна была больше беспокоиться о своих сообщениях, чем о рации.
На его лице мелькнула нахальная улыбка, которую я никогда раньше не видела у Рэнда.
– Дай угадаю, тебе написал муж? Давай, скажи ему, что Скарлетт как раз собиралась сказать «да» выпивке сегодня вечером. Ведь так, Летти?
В глазах Джейми вспыхнула тревога.
– А как же вечеринка после праздника?
– Вечеринка? Где? – спросил Рэнд. – Это может быть весело. Мне все равно, куда мы пойдем. Я просто хочу наверстать упущенное...
– Только для членов касты, – вмешался Джейми, и у меня на кончике языка вертелась мысль поспорить с ним, но тут я заметила что-то белое на моем столике для макияжа.
Волнение снова захлестнуло меня, и теперь я хотела только одного – выгнать всех отсюда, чтобы остаться одной. Я быстро отвернулась, чтобы не вызвать подозрений, и заметила, как надулся Рэнд. Его разочарование заглушило мое волнение и превратило его в чувство вины.
Я уже собиралась отмахнуться от этого, потому что не видела его несколько лет, а он так старался наладить отношения. Было бы здорово наверстать упущенное. Я многого избегала в своем прошлом, чтобы защититься от собственных эмоций. Может, пришло время снова открыться?
– Вечеринка в «Маске», у Мадам Джи, – предложила я. – Тебе стоит прийти.
Тепло его глаз и легкое давление на мое бедро, когда его рука сжала меня, сказали мне о том, что я поступила правильно. Но мое внимание больше сосредоточено не на нем, так как я изо всех сил старалась не смотреть на свой косметический стол.
– С удовольствием, Летти.
Моя ухмылка дрогнула, и я высвободилась из его объятий. Мне показалось, что еще слишком рано для меня, вновь услышать это прозвище, но я сделаю все возможное, чтобы сделать шаг за шагом и выбраться из своей скорлупы.
– Отлично! Я просто... эм... я встречу тебя там, если ты не против? Мне нужно немного освежиться и вылезти из этой одежды.
– Освежись, если хочешь, – вклинился Джейми. – Но ты выглядишь потрясающе, а все остальные будут в костюмах с масками, так как этот вечер закрытый. Пойдем, Рэнд, предоставим даме немного пространства. Мы с Мэгс проводим тебя вниз.
Я почувствовала, как воздух вокруг Рэнда сгустился.
– Мне не нужен эскорт.
– Конечно, нет. Но мы знаем пароль, и я уверен, что ты его не знаешь, поскольку это секрет.
Рэнд повернулся ко мне, слегка нахмурившись.
– Ты уверена? Я могу подождать и проводить тебя туда.
– Поверь мне, – ответил за меня Джейми. – Здесь она в безопасности.
– Я в порядке, обещаю. Увидимся там. Максимум через десять минут.
Рэнд внимательно изучал мое лицо, пока Джейми громко не хлопнул по его плечу, заставляя его вздрогнуть.
– Да ладно, Рэнд. Давай дадим бедной девушке немного пространства. Не похоже, чтобы ее заманит Призрак Французского квартала.
Я закатила глаза, когда Джейми вздернул брови, а Мэгги повернула серебряный череп, висящий на ее шее.
– Вы, жители Нового Орлеана, со своими суевериями. Здесь нет призраков. Это место не с привидениями, это рай. На небесах нет призраков, только ангелы.
– Ты всегда верила в ангелов и демонов.
Улыбка Рэнда искренняя и теплая от ностальгии.
Мой папа часами рассказывал мне истории, под музыку пианино или гитары и джазовые риффы, над которыми он работал с группой, в которой играл в то время. Его любимая история была о том, как он продал душу дьяволу, и с тех пор его преследовали демонические тени.
Продажа души за талант – идея, конечно, не новая, но в семь лет я воспринимала слова отца как Евангелие. Он заставлял дьявола, демонов и ангелов звучать как музы. Однажды я спросила его, когда у меня появится своя собственная. Он смеялся и целовал меня в макушку, говоря, что я слишком хороша для демона, но когда-нибудь, если я буду тренироваться достаточно усердно, у меня появится свой ангел. Раньше я даже верила ему.
Но день его смерти научил меня кое-чему очень важному. С той ненавистью, которую я испытывала в ту ночь, и с теми дикими эмоциями, которые я испытала после, я ни за что не получила бы ангела. Ангел не захочет иметь со мной ничего общего.
Демон, однако...
– Ну, если ты уверена, что не против остаться, то я, пожалуй, пойду, – голос Рэнда задрожал, словно он ждал, что я передумаю, но тот факт, что он все еще расспрашивал меня, действовал мне на нервы.
– Я уже большая девочка, Рэнд, – я улыбнулась и подмигнула, отступая назад, пытаясь скрыть, почему я хотела, чтобы все ушли. – Так что кыш! Увидимся через секунду.
К счастью, Джейми оттащил его, прежде чем он успел запротестовать, и они начали спускаться в коридор. Мэгги взялась за ручку двери моей гримерки.
– Моя дочь, Мари, сегодня сидит с ребенком, поэтому я уйду раньше всех, но надеюсь, что увижу тебя вовремя.
– Обязательно. Я буду там раньше, чем ты успеешь оглянуться.
Она кивнула и вышла, закрывая за собой дверь. Как только дверь закрылась, я повернулась лицом к призу, лежащему на моем гримерном столике.
