Текст книги "Капли корсара (СИ)"

Автор книги: Герман Корнаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 7

Теперь дни Григория были расписаны по минутам, как у хорошего школяра. Утро он просиживал у экрана, изучая все новые и новые подробности создания колонии, а вечером гулял с доктором в парке, обсуждая информацию, полученную за день. Шли дни, и Григорий уже неплохо ориентировался в древнейшей истории Земли, картины которой мелькали передним, словно пейзажи за окном курьерского поезда.

"Чашка ароматного кофе, телевизионные новости с "поверхности" – так теперь Григорий называл то, что происходило во внешнем мире и приятная беседа, – "чем не удовольствие?" – думал он, потягиваясь после сна. Надо заметить, что его теперь мало интересовали события на "поверхности", скорее эта была дань его многолетней привычке и не более. На запястье пискнул коммуникатор и тут же на экране отразился Ян Генрихович. Доктор, как всегда был опрятен. Сидя в большом кресле, он изящным движением подносил к губам маленькую фарфоровую чашечку и, сделав небольшой глоток, таким же изящным движением ставил ее на прелестное блюдце, при этом чувствовалось, что от этого ритуала он получает огромное удовольствие.

– Доброе утро Григорий Алексеевич. Как спалось? Если не очень заняты предлагаю сегодня осуществить вылазку за город.

– Я как всегда в вашем распоряжении.

– Прекрасно. Тогда допивайте кофе и в путь.

…..Прозрачная колба лифта издала чуть слышное гудение и резко пошла вверх, от неожиданности Григорий чуть удержал равновесие. Было ощущение, что как в детстве он высоко взлетел на качелях, от чего комок подступил ему к горлу.

– Лифт скоростной, – пояснил доктор, – сейчас все пройдет.

Действительно через несколько секунд неприятные ощущения отступили. Лифт слегка содрогнулся и распахнул двери. Почему-то собираясь за город, Григорий предположил, что они поднимутся на поверхность, покинув "город-шахту". Так вначале и показалось, когда распахнулись двери лифта, и перед ними открылась огромная равнина, поделенная на квадраты полей на которых не спеша работали люди и какая-то техника. Григорий перевел взгляд к небу, ожидая увидеть на синем фоне белые облака, но вместо них он увидел каменный потолок с огромным количеством разных светильников. В его душе словно что-то оборвалось, и он ощутил себя обманутым ребенком, которому обещали, но не купили игрушку.

– Неужели для вас это так важно? – вмешался в его размышления доктор.

– Опять ваши шутки профессор? – Григорий обернулся, но как не странно было это осознавать, доктор не открывал рот и не произносил слов и в тоже время Григорий явственно слышал его голос.

– Я же рассказывал вам, что для общения не обязательно что-то говорить вслух, можно общаться и мысленно – это иногда удобнее и намного интереснее, чем вам сейчас кажется. Давайте попробуем, думаю, что вам это понравиться, – последнюю часть фразы доктор произнес мысленно, но, однако, Григорий ее отчетливо слышал точно так, если бы доктор произнес ее вслух. – Вот видите, вы все прекрасно понимаете, так что предлагаю сегодня потренироваться.

Они шли по пыльной дороге разделявшей поля, а по бокам колосилась не то рожь, а может пшеница, Григорий мало в этом разбирался, но вот понять, что здесь нет ни единого сорняка было не трудно.

– Все у вас здесь не натуральное, ни василька, ни ромашки в поле не встретишь, одна рожь или как ее – ровными рядами стоит.

– Подметили, как всегда правильно, стоит ровными рядами, и заметьте все стоит на своих местах: колосья на поле, васильки на лугу и коровы, представьте, дают молоко, а не бензин, – профессор явно нервничал.

– Вы знаете, Ян Генрихович, я что-то не очень понимаю, – Григорию действительно понравилось общаться с профессором без слов, чувствуя при этом каждое шевеление мысли собеседника. – Простите, но я предполагаю, что теперь вы будите меня водить по всем этажам, рассказывая о диковинках вашей подземной науки, а мне, видите ли, хочется знать, для какой такой высшей цели вы меня затащили в свою берлогу? Что собственно вам от меня нужно? Мне кажется, что я вправе задать вам этот вопрос.

– Торопитесь. Ну, что ж давайте на чистоту. Вы нам нужны как специалист. Это объяснение вас устроит?

– Высокотехнологичной цивилизации нужна помощь примата? Не смешите меня. Я не знаю и тысячной доли того, что давно известно вам.

– Нам известно, что известно, простите за тавтологию, однако, я хотел бы вначале завершить наш разговор о людях. Кстати, вы не заметили какой-либо разницы между людьми, живущими здесь и на "верху"?

– Как лихо, Ян Генрихович, вы умеете уходить от интересующих меня вопросов, но все же я готов вас слушать…..

….. С момента, как ковчег был посажен на спутник Земли, жизнь среди переселенцев резко изменилась. Положение Амонра и его непререкаемый авторитет пошатнулись. Кто-то считал его спасителем и человеком, принявшим единственно правильное решение, но большая часть переселенцев думало иначе. Глава верховного совета стал для них тем, кто лишил их возможности найти населенную планету сразу же готовую для жизни колонистов. Разногласия поставили под угрозу создание поселений на голубой планете. И неизвестно, чем бы это все закончилось если бы….

Амонра выглядел крайне уставшим. На его мраморном лице появились первые морщины, а тело, словно сжалось в пружину, готовое каждую секунду к прыжку. Теперь его окружала только небольшая горстка сторонников, склонных подчиниться его воле. Вся великая идея рассыпалась на глазах. Люди не хотели утруждать себя созиданием и были готовы только брать, брать и брать…. Почему-то Амонра был уверен, что поставленное на край пропасти человечество осознает свои ошибки и сможет измениться, но это оказалось лишь мечтой, иллюзией. За время, проведенное в космосе, люди забыли страх, в памяти истерлась боль утрат, а размеренная жизнь на ковчеге породила лень. Великая мечта осталась, но теперь она была у них разной.

Что делать если вокруг на тысячу световых лет нет ни одной обжитой планеты? Что делать, когда твой народ восстает против тебя и твоих идей? Что делать, когда у людей понимание счастья диаметрально противоположное? Вопросы, вопросы, вопросы и ни одного ответа, но Амонра не был бы главой верховного совета, если бы не умел концентрироваться в самые сложные минуты и не умел увлекать людей своими идеями. Он мучился сам и мучил других, но решение не давалось, оно ускользало от него, как собственная тень. Бессонные ночи, мучительные раздумья и стремление найти выход сложенные вместе и умноженные на его волю все же дали росток надежды. Идея показалась ему сложной, но осуществимой, в худшем случае….

– Знаю, что вашей группе сейчас крайне сложно работать, так как погибла большая часть генетического материала, – Амонра перевел взгляд на собеседника, – то, что я вам сейчас предложу, надеюсь, не покажется вам глупой выдумкой политика желающего удержаться на своем месте. Поверьте, я думаю, о будущем человечества и считаю, что оно теперь всецело в ваших руках, – Амонра многозначительно посмотрел так, как это умел делать только он, показывая одним взглядом всю степень ответственности, которая ложится теперь на плечи Паньгу. – Думаю, что вам следует подумать об усилении и привлечь к работе не только генетиков, но и биологов, физиков, химиков и всех кого вы посчитаете нужным. Я готов вам полностью содействовать и создать все условия для работы. Вижу, вы несколько озадачены. Не удивляйтесь, ведь я еще не рассказал о задаче, которую вам предстоит решить, – Паньгу молча, наклонил голову в знак понимания и готовности слушать.

– Несколько тысячелетий назад, – Амонра включил экран монитора, – на Европе некто Велес рассматривал возможность продление жизни человека, предлагая создать комбинированную особь. Вам, как генетику наверняка известны его работы, – Паньгу кивнул. – Отлично, мне будет проще развивать свою мысль. И так, он, в сущности, предлагал создать нового человека с одной стороны обладающего человеческими качествами, а с другой силой и выносливостью животного. Тогда его работы посчитали крамольными, посягающими на саму человеческую сущность, но вот сегодня именно в этом я вижу выход из нашего отчаянного положения.

– Вы хотите, что бы генетики создала новую человеческую особь?…. Но с какой целью?…. Вас никогда не поддержит верховный совет и в особенности Африканцы, – Паньгу терпеливо ждал ответа и наблюдал как Амонра листает на мониторе папки, ища нужную ему информацию.

– Взгляните, – Амонра показал на экран, – Для строительства колонии на новой Земле нам потребуется около тысячи лет и при этом, если все обитатели ковчега будут заняты в работах по 10–12 часов в сутки, но как вы понимаете это абсолютно не реально. Не реально по срокам нашей жизни и по тому, что люди практически разучились работать. Следовательно, нужен класс особей обладающих хорошей физической силой, адаптированных к Земным условиям жизни и частично обладающих человеческим разумом. И все это нужно для того что бы заменить людей на строительных и прочих работах. Своего рода Рабочая Автоматизированная Биосистема, коротко РАБ. Ну, а люди смогли бы спокойно управлять этой массой. У каждого специалиста под рукой оказалось бы армия безропотных, самовоспроизводящихся помощников, готовых за хлеб и воду работать, работать и работать. Вы представляете масштаб? – Амонра жестикулировал в такт произносимым словам и теперь уже окончательно понимал, что согласие совета и прочие препоны он легко преодолеет, так как в его идее вновь торжествует человеческая природа с вечным стремлением потреблять и жить за счет других. – Советую привлечь к этой работе Ниргун и Элохима. Думаю, что их знания вам будут необходимы.

– Это, это, – Паньгу даже задохнулся, представив себе грандиозность этого проекта. – Генетика не знала ничего более великого…. О вас будут писать, и говорить все последующие поколения, – Паньгу смотрел на Амонра, как на Создателя вселенной, ощущая дрожь во всем теле от сопричастности и предвкушения.

….. – Так вы хотите сказать, что человек это автоматическая биосистема?

– Нет. Я хочу сказать, что человек – это человек, а раб – это РАБ. Вот в частности вы, Григорий Алексеевич – человек, а вот ваша бывшая супруга не что иное, как РАБ, – профессор внимательно смотрел на Григория и ловил каждую мысль, мелькающую в его сознании.

– Согласитесь, что и вы о чем-то подобном догадывались и ощущали себя не таким как все.

– Ну, слава Богу, вы меня порадовали. Значит я все-таки человек, а то я вдруг подумал…., Григорий хотел съязвить, но…..

– Да и к тому же прямой потомок основателей генетической революции на Земле. Таких как вы, на Земле, приблизительно пять процентов. Ваша пра-пра-п-р-а бабушка – великая Ниргун конечно и не подозревала, чем все эти эксперименты закончатся, но что вышло, то вышло, а менять-то теперь нам, – голос профессора звучал серьезно и заставил Григория серьезно задуматься.

– Выходит так – прабабка наломала дров, а мне расхлебывать….. Так, что ли, Ян Генрихович?

Глава 8

… Ниргун и Элохим, мягко говоря, вечно недолюбливали друг-друга и Паньгу это прекрасно знал. Генетики от Бога, они вечно делили пьедестал первенства и не упускали возможности уличить конкурента в невежестве или козырнуть своими достижениями. «Заставить их работать в одной упряжке – это заранее похоронить проект» – рассуждал Паньгу после разговора с Амонра, – «эти характеры не исправить, да и…..»

– Проходи, располагайся, – Паньгу на правах хозяина жестом предложил Элохиму место в удобном кресле. Как тебе на новой планете? Скучаешь? Понимаю, понимаю, – Паньгу, по своей привычке, забарабанил пальцами по столу, – настоящей работы нет….. почти весь материал загубили в космосе….н-да…

– Немного шевелимся, но это все не надолго. Вчера закончили модификацию кольчатых для переработки отходов, собственно ты и сам знаешь, а что дальше делать пока не понятно. Совет, похоже, не собирается что-то раскручивать на новой Земле. Вокруг только и разговоров, что о дальнейшем полете и радиопоиске пропавших ковчегов, строят радары, шарят по галактике зондами, а толку спрашивается? Как думаешь, найдут, нет? – Элохим замолчал, он явно переживал не лучшие из своих дней.

– Найдут, не найдут, какая разница. Все равно для нас с тобой ни чего не изменится, если только…, – и Паньгу коротко рассказал другу о разговоре с Амонра.

Элохим слушал молча и не задавал вопросов. С работами Велеса он был хорошо знаком и сам не раз задумывался над этой проблемой. "Это вам не перекрестное опыление, которым занялась Ниргун" – думал Элохим, представляя, как взлетит его авторитет в случае удачи, – "а если не получится, то Ниргун со своими ботаниками, растопчут его…".

– А Ниргун? Ты привлечешь ее к этой работе? – вынырнув из раздумий, спросил Элохим.

– Не знаю, но если считаешь нужным, то в принципе можно и ей дать какое-то направление, – Паньгу хорошо знал друга, поэтому право выбора оставил за ним.

– Ничего нового от нее ждать нельзя, но все-таки признаюсь, что ее эксперименты иногда не лишены смысла.

– Ну, вот и договорились. Тогда приступай и не говори потом, что я тебя…..

……Григорий вот уже несколько дней не видел Яна Генриховича, но время от времени очень коротко общаясь с ним по коммуникатору. Профессор явно был чем-то занят, да и вообще во всем подземном раю наблюдалась какая-то суета. Выходя на прогулки, Григорий заметил, что абсолютно один бродит по парковым дорожкам, а в ставшем уже любимом японском саду почему-то перестал течь ручей, от чего желтые ирисы пожухли и приняли неухоженный вид. Появилось ощущение общей заброшенности, так словно в подземный мир постучалась беда, и забота о красоте сразу же отошла на задний план. В принципе заняться Григорию было чем, одной исторической информации было столько, что пересмотреть даже ее часть не хватит ни какой человеческой жизни. В эти дни он часто вспоминал свою жизнь "наверху". На фоне всемирной истории или еще по какой-то причине, прошлые проблемы стали казаться ему мелкими и скучными. Его теперь мало интересовало прошлое, он все больше и больше начинал задумываться о будущем. Вот только иногда наваливалась необъяснимая тоска по голубому небу и сожаление, что не может пообщаться с Викой. Небо небом, а вот как она там?

– Ну, что толку мучиться. Пошвыряйтесь в коммуникаторе, найдите родственников, да и смотрите себе в удовольствие, – раздался знакомый голос.

– А это возможно, – вырвалось у Григория, – ну да, при вашей-то технике, что я собственно спрашиваю…..весь мир опутали…..все у вас как под лупой…..в сортир без оглядки не сходишь…. Однако, полученной подсказке был рад и тут же начал листать меню.

"Вот, черт, натуральное реалити шоу…." подумал он, увидев на экране дочь, которая сидела на диване, поджав под себя ноги, и читала его письмо.

……Вика!…. Ни чего в этой жизни не бывает просто так. За все, за каждый свой шаг мы, когда – то должны ответить. И если уж не перед людьми, то перед Всевышним это точно. Еще раз прости, что все так получилось. Надеюсь, что ты все же меня простишь.

Люблю. Папа.

"Вот еще бы, при вашей технике, обнять ее и поговорить….. странно, но в той жизни на это постоянно не хватало времени…"……

Навалившаяся хандра немного отступила, и его мозг с новой силой принялся анализировать факты….

И так…. Переселенцы создали себе РАБов. Получилось это конечно не сразу. Попытки соединения ДНК человека и животных чаще приводили к появлению на свет различных уродов не способных размножаться, обучаться, а следовательно, и подчиняться. Сказки о кентаврах и прочих разумных существах оказались реальностью, а не вымыслом воспаленного разума. Григорий не однократно убеждался в том, что выдумать что-то вообще не возможно, если нет ни какого аналога. Все о чем когда-либо говорили или писали люди, все это – реальные факты, только иногда немного приукрашенные рассказчиком и об этом он теперь знал наверняка, изучая историю собственной планеты.

К работе генетиков были привлечены лучшие умы и в результате они получили универсального РАБа, соединив генетический материал человека и обезьяны.

"Видимо за грехи прабабки отвечать мне все-таки придется" – думал Григорий, рассматривая фотографии первых рабов, которых вырастила в своей лаборатории Ниргун. Волосатые монстры сильно напоминали неандертальцев из краеведческого музея. Они мало чего умели, но это уже была победа, так как они часами могли работать в каменоломнях, добывая камень для строительных нужд переселенцев. Конечно, эти работы могли выполнить и машины, но их было не достаточно и к тому же, они часто ломались, а ремонтных баз и заводов на Земле еще не было так, что рабы для этих целей были самой выгодной биотехникой. Так началось строительство первого города названного Раем. Строили его в северном полушарии под землей, так как метеоритные атаки на планету были довольно частым явлением…..

….. – То, что ей удалось сделать этих отвратительных скотов, не говорит о том, что моей работе нужно мешать, – Элохим кипятился и брызгал слюной.

– Делай, делай, кто тебе не дает, – Паньгу не обращая особого внимания на расшумевшегося друга, внимательно рассматривал под микроскопом очередной препарат.

– Тебе я вижу все равно, но я докажу.

– И докажи, докажи, а пока твои кентавры изгадили и вытоптали своими копытами все в округе. Люди не могут выйти на поверхность, не перепачкавшись в их навозе. Скоро мы все задохнемся от их вони. Так, что давай считать, что твои парнокопытные – это неудавшийся эксперимент. Отпусти их с миром и пусть себе потихонечку унаваживают почву где-нибудь подальше от Рая, а не хочешь, так и сам с ними отправляйся на какой-нибудь остров, но боюсь, что через пару лет он превратиться в огромную кучу навоза, – Паньгу хохотал, как маленький ребенок, беспрерывно барабаня пальцами по столу. Он знал, что Элохим ни когда не забудет его выпада, но так же знал и то, что его друг, не превзойденный гений генетики и с таким запалом, он может свернуть горы. Теперь оставалось только ждать.

Неандертальцы Ниргун ворочали камни, кентавры паслись на островах средиземноморья, а Элохим колдовал в своей лаборатории, закрывшись в ней вместе с двумя учениками. Что происходило за ее дверями, точно не знал ни кто. Многие считали, что Элохим сдался и просто прячется от насмешек Ниргун. Думали многие, но не Паньгу. Он терпеливо ждал.

Рай постепенно обретал свое лицо. Семь этажей здания были уже заселены и работали, привнося некоторое постоянство в жизнь переселенцев. Заложенный ботаниками под руководством Ниргун на одном из этажей дендрарий усыпанный белым цветом лепестков благоухал, когда на коммуникатор Паньгу пришел вызов от Элохима с просьбой встретиться. Встретиться Элохим просил в укромном уголке сада, подальше от любопытных глаз людей. "Затворник вышел из пещеры. Вероятно, очередной эксперимент провалился, и радовать нечем, иначе давно бы уже бегал по моему кабинету и рассказывал о своих подвигах" – думал Паньгу, шагая по аллеям.

– Зачем звал? – увидев Эллохима сидящего у небольшого грота, спросил Паньгу, пристраиваясь рядом с ним на крае каменного выступа.

Еще приближаясь, он заметил, что Элохим очень изменился за эти месяцы. Белая туника совсем обвисла, лицо вытянулось, кожа казалась прозрачной, а длинные седые волосы небрежно лежали на плечах, придавая еще больше уныния его облику.

– Выглядишь не лучшим образом, похоже, что сильно устал, – смягчая тон, продолжил Паньгу, ожидая ответа друга.

Странно, но Элохим ни как не отреагировал на приход друга. Он сидел, задумавшись, не отрывая взгляда от цветущего дерева, под которым резвились два подростка, которых Паньгу не сразу и заметил.

– Кто это? – пытаясь настроить Элохима на разговор, спросил генетик.

– Я их назвал АДА-м и ЕВ-1а…. Правда, хороши? – от услышанного лицо Паньгу вытянулось, он что-то сбивчиво говорил, жестикулировал и крепко обнимал друга….

…."Однако, переплюнул Элохим прабабку, но за ней, надо заметить, первенство, а это кое чего да стоит"….

Глава 9

– Стоит, стоит, еще как стоит, столько стоит, что мы четвертые сутки не спим и не едим, – голос профессора был взволнованным, но довольно миролюбивым. Он шагал навстречу Григорию и выглядел сильно уставшим, но довольным, словно стахановец, выполнивший четыре дневные нормы. – Скучаем, а напрасно. Сейчас самое время поговорить и поразмыслить.

– Вот так сразу или все-таки для начала поздороваемся? Вы где пропадали Ян Генрихович? Что-то случилось? – сыпал вопросами Григорий.

– Про-про-пробабка ваша, царство ей небесное, любезный Григорий Алексеевич уж которое тысячелетие покоя людям не дает, – профессор говорил серьезно, без малейшего намека на шутку.

– И что же она натворила, позвольте узнать, – принял разговор Григорий.

– Ну если уж честно, то может и не она, а на нее просто грешат, но после того удачного эксперимента у Элохима, Ниргун якобы отпустила на волю своих "неандертальцев", так кажется вы их назвали и решила начать все с чистого листа. Хотя я сам в это мало верю. Думаю, что был еще кто-то, кто хотел приостановить эксперименты с рабами. Так или нет, точно не знает ни кто, но по привычке костерят Ниргун.

– Несчастная женщина и после смерти ей нет покоя. Ну, отпустила она своих камнетесов или не отпустила, что собственно произошло, что человечество так расстроилось? Отпустил же Элохим кентавров и ничего, а пробабка видите ли беды натворила. Где логика, Ян Генрихович? Или у вас, если что случилось, то все шишки валятся на беззащитных женщин? – Григорий соскучился по разговорам с профессором, от чего постоянно пытался шутить, но профессору явно было не до шуток.

– Вы новости с "поверхности" смотрели? Вижу, что нет.

– А что там собственно стряслось? – Григорий не понял, куда клонит профессор.

– Аризона и Сибирь горят, в Европе жара, как в Эквадоре, а в Эквадоре валит снег. Тайфуны, смерчи. Цунами накрыло Японское побережье, а в Антарктике тают ледники и это не полный перечень климатических чудес на планете.

– Ну и причем здесь моя пра-пра-пра…бабка? Или вы считаете, что это все дело ее рук или ее беглых "неандертальцев"? – Григорий вновь хотел все свести к шутке.

…. – Верховный совет спрашивает тебя Паньгу, как такое могло произойти? Как могло случиться, что генетический эксперимент вышел из-под контроля? – голос Амонра гремел, – тебе доверили люди и дали в руки ресурсы всех рас, а ты лелеял амбиции генетиков и не думал о последствиях. Я не оправдываю действия Ниргун, с ней разберутся, но ты…. Решением Верховного совета я требую передать руководство над группами генетиков Элохиму, а судьбу Паньгу и Ниргун отдать в руки галактического трибунала….

Торжество разума, как это часто бывает, бессильно перед политическими интригами. Где тот политик, который не предает друзей ради своей выгоды, когда самый сладкий плод – это власть? Власть вне законов бытия, она считает себя всесильной, мудрой и всегда знает какое место отведено каждому в этой жизни. Она способна порабощать и ломать слабые души, но не может ничего сделать с возвышенной душой, от чего всегда негодует и мечется. Однако, отсутствие власти и иерархии еще страшнее, так как ведет к хаосу и в этом – парадокс жизни.

Вырвавшиеся на свободу рабы в короткий срок населили большую часть планеты.

– Они как тараканы едят и плодятся, плодятся и едят, грызутся между собой за еду и опять плодятся и все повторяется снова и снова, – Амонра негодовал. Инструмент, предназначенный для удовлетворения нужд человечества, стал частью пищевой цепи, отгородив от нее человека. Раб не стал смиренным помощником, а превратился в злого, беспощадного разрушителя. Свирепые стаи рыскали на всей территории от северного до южного моря, сметая и разрушая все на своем пути.

– А чего вы собственно ждали от них? – Элохим рассуждал медленно, пытаясь донести смысл сказанного до раздраженного сознания главы Верховного совета. – Их психотип именно это и предусматривал, так что в этом смысле Ниргун все сделала правильно. Они не прихотливы, физически выносливы, способны к размножению и подчиняются установкам. Единственная проблема, что установок у них сейчас нет. Когда дополнительное устройство шлюза автоматики (ДУША) не функционирует, то действует только чистая физиология на уровне звериных инстинктов, что собственно мы и наблюдаем, они едят, пьют и размножаются.

– Не считайте меня за полного идиота и не читайте мне здесь лекций по генетике. Без вас тошно. Вы думаете, что мне не понятно, что блок управления с заложенной в него программой подчинения человеку – это главное в работе с РАБом? Вот лучше скажите, почему блок не работает? Ведь у ваших систем, что у ЕВ, что у АДА, как мне известно, сбоев нет, – Амонра смотрел прямо в глаза генетика.

Обычно под таким взглядом человек смущался, терялся и был готов полностью подчиниться воле главы Верховного совета, но это не касалось Элохима. Его выцветшие, уставшие глаза не выражали ни испуга, ни тревоги. Достоинству, с которым он держался перед верховным правителем, мог бы позавидовать любой из членов совета. Элохим был тем, кто не признавал авторитетов ни в науке, ни в жизни.

– Уж лучше это спросить у Ниргун, а мне нет смысла соваться в чужие разработки и не надо сверлить меня взглядом, я не поддаюсь на такие уловки. Ваша проблема не рабы Ниргун, а собственное эго, с которым вы не можете справиться.

Такого поворота Амонра не ожидал. За годы правления он привык во всех видеть только подчиненных, слепо выполняющих его приказы. "Гордец, но знает себе цену" – размышлял Амонра. Теперь от его решения будет зависеть не только судьба генетического проекта, но и судьба Элохима. Амонра все помнил, и прощать не умел……

…. – Про-про-про…бабкины рабы дали когда-то сбой, а цунами-то причем? – вновь оживился Григорий.

Ян Генрихович устало присел на свое излюбленное место возле озера и глубоко вздохнул, словно собираясь выдохнуть из себя всю накопившуюся усталость последних дней.

– Давайте коллега немного посидим. Вы знаете, я чертовски устал за эти дни, и честно говоря, просто хочется немного спокойно посидеть и подышать этим воздухом, мне этого так не хватало…., а про Ниргун обязательно поговорим, но если позволите, то чуть позже, – профессор откинулся на спинку садовой скамейки и закрыл глаза. Он сделал глубокий вдох, и на его лице отразилось полное блаженство.