Текст книги "Капли корсара (СИ)"

Автор книги: Герман Корнаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Попытки найти утонувших в заливе результатов не дали. Через девять дней, когда их разбухшие тела всплыли на поверхность, их нашли все те же рыбаки. Похороны провели за счет фирмы. Не до не после похорон Игорь Сергеевич больше с Антоном не разговаривал и даже в рабочих вопросах всячески пытался избегать его. Между ними образовалась невидимая пропасть, вернее залив. Один был на одном, а другой на другом берегу.

Все произошедшее, плюс дурацкие пресуды по поводу, как и что, крайне негативно воспринимались Антоном. Игорь Сергеевич же делал невозмутимый вид, но, однако тоже болезненно реагировал на эти проявления бурной человеческой фантазии. Через три месяца планировалась очередная московская инспекция, и он не очень-то хотел, чтобы слухи доползли и до их ушей. Но как это сделать? Каждый вечер он изрядно напивался, пытаясь тем самым приглушить что-то в своей душе. Через несколько недель такого внутреннего противостояния он сильно изменился. Обрюзг, стал раздражительным, постоянно срываясь то на одного, то на другого, а однажды перепало и Антону. С той поры он как тигр, почувствовавший вкус человеческой крови, начал свою охоту на Антона. Проверки, разборы, ревизии….. Все, что он делал с утра и до вечера это всячески его травил. Травил тихо, отыскивая повод и играя роль доброго, но требовательного руководителя. Все сводилось к той самой предстоящей московской проверке. Под этим соусом Игорь Сергеевич гонял всех, но в основном Антона.

Жизнь у Антона теперь походила на ад. Он постоянно перед всеми в чем-то оправдывался. Делал и переделывал в который раз отчет и по своей наивности не сразу понял, что происходит.

…. Вернувшись, поздно вечером, домой Антон с удивление увидел на своей кровати старшего брата. Алексей был уже давно женатым человеком и жил со своей семьей отдельно.

– Опять поссорились с Ириной, пояснил отец. Ты ложись в зале, а он пусть спит здесь. И раньше бывало, что Ирина выставляла Лешку из дома, особенно когда он неделю другую начинал безудержно квасить. Ирина терпела, но, в конце концов, выпроваживала к маме на профилактику. Лешка отлеживался, зализывал раны, каялся и через два три дня возвращался домой тихий и трезвый. Отец не обращал на это особого внимания, а мать спускала на тормозах, считая, что когда-то он образумится. Только Антон не переваривал этих пьяных приходов.

– Ты не ругай его – говорила мать – со всяким бывает…. Он и не ругал, просто тихо ненавидел Алексея и его пьянство. Так было всегда, но не сегодня. Сегодня ему просто было не до него, своих проблем было выше крыши. Устроившись в зале на диване, он никак не мог уснуть. В голове крутились и крутились мысли.

– Не спишь? – услышал он голос брата, стоявшего на пороге. Как не странно, но он был абсолютно трезв. – Поговорим? – спросил Алексей, усаживаясь в кресло напротив Антона.

Когда жили вместе, такие ночные беседы бывали у них часто. Обычно говорили обо всем и ни о чем, но обоим это нравилось.

– Давно мы так с тобой не говорили братишка – мягко начал Алексей и завертелось… Полночи, он рассказывал Антону про Ирину, детей, а Антон внимательно слушал и в свою очередь рассказал о своих делах на работе. Впервые за много лет они были нужны друг другу.

– Может тебе бросить эту работу? Скоро получишь диплом, а там…Смысл ломать копья, если тебя выживают, тем более вся эта история на заливе. Ты пойми, я не учу. Я просто думаю, что так для тебя будет проще. Ну а хочешь воевать – воля твоя, воюй, но толку? Себе только нервы изуродуешь, да чего доброго сядешь как я на стакан или иглу.

– Ну, ты загнул.

– Ни чего я не гну. Я тоже как ты когда-то не пил, а сейчас без стакана порог дома переступить не могу. Увижу Ирку и сразу куда – нибудь спрятаться хочу.

– Так брось её.

– Её запросто, а вот дочь жалко. Сожрет она её без меня. Она ведь если меня нет, на ней все зло срывает. Свои нервы она так лечит, а я терплю. А кода сил больше нет, напиваюсь. Зря я, наверное, все это тебе говорю….. Ну ладно, хорош на сегодня. Давай-ка маленько подремлем, а то завтра мне на работу, да и тебе завтра во. ева. ть….

Тянулся очередной месяц. Осеннее настроение было во всем. Воздух наполняли запахи опадающей листвы. Антон еле дотянул до конца недели. Он полностью выдохся. Нужна была хоть какая– нибудь разрядка…..

Вечерние огни ресторанов и баров, казино и дискотек. Музыка, шум, толчея…. Как все случилось, Антон не помнил. Только вдруг почувствовал, что ему стало очень хорошо. Так хорошо, как не было ни когда. На задний план ушли все проблемы. Исчезли заботы и тревоги. Было просто хо-ро-шо…о…о… С того вечера всё и началось…..

– Уже два года колется, – сказала Наталья Александровна, – и год как на системе. Помогите, прошу. Он ведь тогда даже институт не окончил, бросил все. Ушел с работы. И в голове теперь только одно – проклятые наркотики. Куда я его только не водила, где не лечила, а толку? Не колется, значит пьет. Не пьет– значит колется. Неужели ни чем нельзя помочь? – она говорила и плакала. Плакала и говорила…..

Конец февраля. На улице был один из таких дней, когда выйти из дома может заставить только большая нужда…..

Тачка.

Дежурство было спокойным. Вызовов мало, да и, кстати сказать, в разгаре май, да еще и суббота. Народ разъехался по дачам и огородам. Вот в воскресенье, вернувшись с плантаций и получив обострение всего, что только можно себе представить, граждане будут усиленно набирать "03".

Я крутился с боку на бок на жестком диванчике, и, начиная дремать, представил себе, как завтра тоже отправлюсь поднимать целину. Спина предупреждающе заныла, словно я уже начал вгрызаться в садовую глину. Прошло какое-то мгновение, и селектор противно зашуршав и голосом заспанного диспетчера, сообщил о вызове в какую-то глухомань….

Сигарета, наждачной бумагой, раздирает горло и прогоняет сон.

– Ну, Федорыч, за – пря – э-гай – и вскакиваю на седушку старенького рафика. Машина тронулась, разгоняя лучами фар ночную темноту.

– Не зря мне грезились сады и огороды, вот тебе и пожалуйте. Хорошо бы туда днем, да Федорыч.

– Сегодня, хоть, слава Богу, вызвали в участковую. Вон в прошлые сутки я тут с Галиной Сергеевной полночи плутал. Здесь только по звездам, ни фонаря, ни указателя – пытается поддерживать разговор Федорыч.

Асфальт петляет между березнячками, но молодой зелени неразличить, мелькает за окном только серая стена. Шуршат скаты, покачивает на поворотах рафик…. Медсестра Любаша, устроившись в салоне, мирно посапывает на носилках… Монотонный звук двигателя и однообразие картины, вновь возвращает меня в полудрему. Один Федорыч, как филин всматривается в ночную дорогу….

….Светлана Ивановна, давно перестала надеяться на обещания великих мира сего, и продовольственную программу решала сама. Несмотря на возраст и гипертония, начиная с апреля, копошилась на даче, копала, сеяла, сеяла и сажала…. На соседних участках, взращивали урожай ее коллеги по НИИ. Доктора наук и кандидаты, по заведенному в стране обычаю, с приходом весны, превращаются в трудолюбивых крестьян. На свежем, воздухе они проветривают головы от умных идей и формул. Ну а в перерывах между окучиванием и сбором жуков, потягивают чаек из листьев смородины и раздумывают над проблемами бытия.

Но не хлебом единым, рассуждала Светлана Ивановна, ежегодно высаживая у покосившегося штакетника огромные георгины так, что бы они осенью завораживали местных плантаторов своим великолепием. Вот и сегодня решила спуститься в погреб и извлечь на свет божий драгоценные корни…. и сделала не осторожный шаг на скользкой, деревянной ступеньке….

Сергей Николаевич, в который раз поглядывал на аккуратно убранный и распланированный участок соседки. И когда она только успевает. Вечерело. Светланы Ивановны, на участке не было видно. Дверь в домике приоткрыта, лопата воткнута рядом со штакетником. Значит еще не уехала – подумал Сергей Иванович. Чем старше он становился, тем пристальнее он вглядывался в лицо Светланы, забывая о своей хваленой холостяцкой натуре. Все чаще он старался перекинуться с ней словцом или чем-то помочь по хозяйству. Но сегодня…. Сергей Николаевич, постучался и перешагнул порог. В домике было пусто и тихо. Окликнул и только теперь заметил открытую крышку погреба, на дне которого бледная и неподвижная лежала Светлана Ивановна.

Мысли запрыгали….. Все давно разъехались и помощи ждать неоткуда. Каких сил ему потребовалось поднять Светлану наверх, он не помнил. Помнил только, что перевязал головным платком её окровавленную ногу и, уложив Светлану на тачку, через лес, по тропинке повез её в больницу….

– Приехали – объявил Федорыч, сворачивая с асфальта, на замощенную гравием дорожку перед больницей. Луч фароискателя скользнул по кустам сирени и уперся в чуть приоткрытые двери приемного покоя, в проеме которых промелькнула белохалатная фигурка…..

У дверей, в садовой тачке, перепачканной землей и навозом, лежала женщина с бледным, искривленным от боли лицом. Сломанная левая голень, перевязанная окровавленным головным платком, неестественно свешивалась и держалась только на мягких тканях.

– Носилки, быстро в приемный – кричу, а сам затягиваю жгут, и пытаюсь прощупать пульс.

Федорыч исчез в темноте. Несколько секунд и вот он уже раскрывает носилки. Перекладываем и иноходью бежим в сторону приемного покоя. Узкие двери, сделанные еще при царе Горохе, одна створка наглухо забита, а за ними тамбур в котором едва разойдутся два человека….

– Не пройдем, давай на руках.

Но дорогу преградила широкоплечая, грязносерая санитарка.

– Ну, счас, так и пустила.

Я опешил. Хотел оттолкнуть серую глыбу, но мгновенно понял, что работать нормально не дадут, только время потеряем….

– Давай в машину.

Чертыхаясь на ходу, укладываем носилки в салон.

– Венозный доступ, гормоны……

Жизнь потекла своим чередом. Любашка набирает, колем, капаем, шинируем….

Минут через двадцать давление стабилизировали, и Светлана Ивановна открыла глаза.

Можно теперь попробовать получить вразумительные ответы о случившемся. Внутренне напрягшись, направляюсь в сторону приемного покоя. Но не тут – то было. Мордатая санитарка, заметив меня, закрывает двери приемного покоя и запирает их на замок. К такому повороту событий я просто не был готов. Попинав ногой дверь, я отступил, и наблюдал, как из окна приемного покоя на меня смотрят "люди" в белых халатах…..

По дороге в травматологию Сергей Николаевич, рассказал всю историю. Все, включая и то, как его не пустили на порог больницы и он еле-еле уговорил вызвать хотя бы скорую.

Поистине бред какой-то. Однако и так тоже бывает. Не буду рассказывать, как я потом долго пытался найти правду. Знаю теперь точно – её нет. У нас каждый за себя, как на собственном огороде. Иногда мне кажется, что не стоит обращать внимание на таких, с позволения сказать, "людей". Жизнь или Бог сами с ними разберутся, а главное просто чувствовать, что ты сам сделал то, что был должен сделать. Но вот беда – чувства удовлетворенности при этом почему-то я не испытываю. Все время остается горечь и ощущение незащищенности перед толпой сереньких людишек. Единственно, чего я хочу – это попробовать избежать соблазна, заплатить им той же монетой.

Остановись.

Сегодня я как-то по-особенному взглянул на привычные для меня вещи. По-новому взглянул на знакомые улицы, деревья, кусты и вдруг осознал, что меня восхищает и завораживает великолепие окружающего. Да, именно восхищает, если не проходить мимо, а хотя бы на одну минуту задержаться и внимательно всмотреться. Любой куст, любое дерево или скромная травинка это целый мир. Мир красоты и гармонии.

Сквозь утреннюю дымку пробиваются солнечные лучи. Очертания домов и скверов чуть размыты, словно на огромных акварелях. Приглушенность тонов…. Веселый щебет птиц…. Нет привычного городского шума. Все звуки размеренны и легко узнаваемы. Город еще спит, запертый в бетонные коробки, от утренней прохлады и аромата наступившей весны. Не просохшие от росы чернильно-фиолетовые кисти сирени слегка склонились и источают едва уловимый аромат, соперничая с едва приоткрытыми, нежно-розовыми, бутонами шиповника. Борясь за свою жизнь, пробился сквозь асфальт и тянется к солнечным лучам одинокий, желтоголовый одуванчик. Перепорхнула с ветки на ветку, потревоженная звуком шагов, синица. Капельки, не просохшей росы, переливаются и искрятся на ярко-зеленых листьях подорожника. Дымка рассеивается, и небо постепенно прибавляя красок, становится ярко-голубым.

Скрежетнул на повороте первый трамвай. Отдаленный гул и шуршание автомобильных скатов разорвали утреннюю тишину. Город просыпается и вяло потягивается. Хлопают и скрипят двери домов, выпуская на свободу озабоченных людей. На улицы возвращается городская суета… Красота растворилась в гуле и гомоне. Она спряталась в тихих переулках и парках. Скрылась в зарослях черемухи на берегу городского пруда. Укрылась тенью старых лип. Она притаилась и ждет. Ждет, когда ее заметят в грохоте и толчее большого города.

Остановись. Посмотри вокруг. Приложи ладони к белому стволу березы. Вдохни аромат цветущей сирени так, что бы от удовольствия закружилась голова. Посмотри, как легко и свободно перелетает, с цветка на цветок, серебристый мотылек. Как проворно перепрыгнул через канавку всклокоченный воробей. Как колышется на ветру тонкий ивовый прутик…. Вокруг тебя жизнь и радость бытия и её надо только рассмотреть и услышать. Конечно, это не прибавит заработной платы и круто не изменит жизнь, но однозначно сделает ее несколько легче, по крайней мере, мне помогает, и замечу даже не хуже валерьянки…. Жаль только, что я не могу кому-то об этом рассказать… Мы абсолютно перестали понимать с Ларисой друг-друга…

Вероника.

Частенько мелькают на телеэкране мыльные оперы про людей в белых халатах, где больничные дела – только антураж и декорации, на фоне которых кипят настоящие страсти как в какой-нибудь "Санта Барбаре". Однако в жизни бывают вещи и покруче, чем телевизионные сопли и слюни. Единственно с чем соглашусь, это то, что лечебные учреждения, где медики практически днюют и ночуют, как нельзя более полно исполняют роль почвы, на которой расцветает любовь и вырастает бурьян ревности.

Вероника, как и многие ее сверстницы с детства мечтала о карьере модели. Как прекрасно в шикарном наряде от кутюр продефилировать по сияющему огнями подиуму. Восторженные взгляды, блеск глянцевых обложек, любовь поклонников…. Мечты, мечты, но, а в жизни все получилось иначе. Красотой, да и знаниями, как говорят, не блистала. После восьмого класса решила, что нужно куда-то подаваться, но куда? В ПТУ или к станку что-то не манило, так что выбор сам собой пал на медицинское училище. Училась не шатко не валко. Особой тяги к медицине не испытывала, но все же лучше, чем у станка. Время летит быстро, вот в руках и диплом и нужно куда-то устраиваться на работу, но не тут-то было, медсестер и без Вероники, полным полно. Походила, походила, да и кое-как устроилась на скорую помощь. Чем, собственно говоря, не работа? Сутки отработал, трое дома делай что хочешь. Ну, что хочешь-то, скажем не получалось, так как жила вдвоем с мамой и сестрой в однокомнатной комнатушке. Спала с мамой на одной кровати, а в углу на раскладушке примостилась сестренка. Требуя своего угла, по дому бродила старенькая кошка, а на кухне в клетке посвистывал кенарь. В такой толчее о чем-то личном и не подумаешь. Таких как Вероника на скорой было пруд-пруди. Кто от безработицы сбежал из деревень, и перебивались в общагах. Кто с кем-то на пару снимал жилье и…. всех и не пересчитаешь. Жилье, как говорят, в России такая же беда, как дураки и дороги. Вот и справляли порой девчонки свою женскую потребность на суточных дежурствах, то в коморке среди бинтов и коробок с лекарствами, то в салоне припаркованного санитарного автомобиля. Экзотика? Вряд ли. Скорее безысходность. Ну, а мужики, как в таких случаях водится нарасхват. Хоть косой, хоть кривой, а был бы с колбасой. Упрекаете? Зря. А где путевого-то, да на всю жизнь единственного найти? Путевые они уже давно прибраны к рукам, а те, кто спился или ширяется и так не нужны. Ну а уж если повезло, и попался холостой или разженя, то за него и побороться не грех….

Вот и попался такой разведенный доктор Веронике. Хоть и разведенный, но молодой и даже где-то симпатичный. Вот и закружилось. Любовь, не любовь, а…. Встречаться с Владимиром поначалу стеснялась. Прилюдно ни каких знаков внимания не принимала и называла только по имени и отчеству – Владимир Викторович. Скрыть свои взаимоотношения на скорой помощи практически невозможно, поэтому уже через короткий промежуток времени, вся подстанция знала, что у Сорокина появилась новая пассия. Кто-то нашептывал Веронике о том, что он обыкновенный бабник, поиграет и бросит. Кто-то откровенно завидовал, а кому-то было просто все равно. Встречались они в основном на скорой, а любовь крутили, как и все по ночам в салонах машин или временно пустующих ординаторских. Ночью между вызовами поспать бы, вытянувшись на жестком как камень топчане, а в углу в темноте кто-то пыхтит и постанывает, вот и летит в ту сторону ботинок, как в разгулявшихся мартовских котов. В такой обстановке не до любви, вот и начала Вероника выпивать, по немногу, по чуть-чуть, так для храбрости. Вчера чуть-чуть, завтра чуть-чуть и…. подсела на стакан. Теперь без водки не проходил и день. Без водки сходила с ума, нервничала, не спала. Теперь пила и с горя и с радости и просто так и за компанию, но ума все же хватило понять, что пропадает, что сама не может выйти из запоев. Рассказала все как есть любимому, он же врач – поймет и поможет. Он посоветовал и сделал первую инъекцию реланиума. Сам сделал, сам и списал на какого-то пациента. Жизнь вроде наладилась. Теперь она пила, а когда вновь без стакана не могла уснуть, то приходил на помощь Владимир и вводил очередную дозу. Это не было уже секретом потому, что Сорокин бегал по станции за врачами и уговаривал списать очередную ампулу. Уже год, как они были вместе, но жизнь все никак не налаживалась. Почему? Да потому, что к тому времени у доктора образовалась еще очередная новая связь. Вероника безумствовала. То закатывала публичные скандалы, то напивалась, то, как побитая собака приходила мириться к любимому доктору. Еще с полгода тянулся период разрыва отношений и вот она снова одна. Одна, но крепко привязана к алкоголю и транквилизаторам. Понять и представить это сложно, когда несколько суток не можешь уснуть, а когда на минуту задремлешь, то в голове возникают ужасные кошмары. Голова разрывается от боли, а спасение спрятано на дне стакана. Алкоголизм только в кино выглядит смешным и безобидным. В жизни – это мука, перенести которую не всем под силу. И однажды не выдержав, она сдалась….

Когда дома кроме кошки и кенаря не было никого, она выпила, целую упаковку снотворного…., но ее удалось спасти. Очнувшись в реанимационной палате, она поняла, что попутка свести свои счеты с жизнью не удалась, и она сбежала. Сбежала из больницы и сделала все еще раз…..

На похороны он не пришел, а за гробом тянулась вереница скорых, завывая сиренами и разрывая душу на куски….

Переживал ли он уход Вероники? Вероятно, но утешение быстро нашел в новой любви. Она не была из медицинской среды и больше походила на маленькую застенчивую девочку, хотя и не была юной и имела уже взрослого сына. Познакомились на очередной гулянке. Она не замужем, да и не когда не была. Он как говорят холостой и в вечном поиске, хотя уже не раз был в браке, и где-то растет его сын…..

– Ну, Сорокин, когда определишься? Не мальчик уже. Пора и к какому-то берегу прибиться – рассуждала на очередном дежурстве, заток скоропомощной жизни Васильевна.

– Тебе ж внуков пора нянчить, а ты все со своими бабами не разберешься.

– Знаешь ты все, вот и посоветуй, – как-то без особого энтузиазма отозвался доктор, потягивая крепкий чай из видавшей виды алюминиевой кружки.

– Тебе легко рассуждать, а мне выбирать сложно. Вот Оксанка она хоть куда, но женись на ней и только смотри, чтоб налево не сбежала. А мне это надо? Сама говоришь, что не мальчик уже.

– Ну, а новая-то твоя– Раиса, чем тебе не пара – радуясь, что ее хоть кто-то слушает, продолжала Васильевна. И мать богатая и квартира, и машина, и парень у нее уже большой. Да и сама она на тебя с открытым ртом смотрит. Не забот, не хлопот. Живи да радуйся. Чего тебе ещё?

– Так-то так, но боюсь, а вдруг чего….

…..Чего ни чего, а выбрал все же Раису. Сначала вроде в шутку, а потом и всерьез женился. Пару лет его жизнь шла в гору. Теща подарила машину. Жена холила и рядила, а он улыбался и щурился как мартовский кот на завалинке. Многие уже стали забывать и привыкать к новому образу остепенившегося доктора Сорокина, но…. Но как волка не корми он….. Толи жизнь сытая наскучила, толи просто потянуло на старое, но вновь в его жизни появилась новая любовь. Поначалу они тщательно скрывали свои отношения, но шила в мешке не утаишь. Скорая это маленькая деревня, где жизнь каждого видна, как на ладони. Слухи о его новом приключении явно докатились и до жены. Раиса частенько стала наведываться к нему на работу, благо сама не была обременена таковой. Её, сына и зятя содержала мама. Она кормила, поила, одевала и выводила их в свет, а Раиса больше походила на избалованного ребенка, где муж это необходимый семейный атрибут и основа для плотских утех. Приходить приходила, но за руку не ловила, однако остро чувствовала, что молодая семья рушится и до крушения не так и далеко…..

У каждого человека есть что-то, что приносит радость в этой жизни. Вот и у Раисы была своя радость. С детских лет она любила всякую живность, а в особенности собак. Собаки для нее были и радостью и горем и работой и развлечением. Так как ни одного дня в своей жизни она не работала, то однажды решила, что будет разводить собак. Решила и… Собачья жизнь затянула. Клуб, люди, встречи, разговоры о собаках….. Ничего удивительного, поскольку каждому своё.

Почему-то сегодня на работу доктор Сорокин собирался крайне долго. Вставать не хотелось, хотя на будильнике было уже без четверти семь. Время странно тянулось, и он все никак не мог сосредоточиться. Ключи от машины забыл, и пришлось вернуться. Вернулся и вспомнил, что сам же их сунул в другой карман. Что за чертовщина? Сегодня я явно не в своей тарелке, думал он, направляясь на работу. Рабочая суета успокаивает и вынуждает, хочешь того или нет подчиниться единому ритму жизни на скорой. Вызовы, пациенты, утренняя суета коллег заставят любого очнуться от спячки.

– Курьер 708 вызов на Садовую принял, – сквозь шум радиопомех, прозвучало в рации и больно кольнуло Сорокина где-то в районе грудины. Он четко услышал, как реаниматоры с соседней подстанции приняли вызов по адресу, где он уже несколько лет живет с Раисой. Вот только слуховых галлюцинаций мне сегодня и не хватало, подумал он и вопросительно взглянул на сидевшего рядом фельдшера. Васильевна тоже с недоумением посмотрела на него, желая вероятно услышать какое-то пояснение.

– Ты слышала или мне показалось? – как бы продолжая прерванный разговор, спросил Сорокин.

– Да вроде адрес твой – как-то неуверенно ответила она и внимательно посмотрела на доктора.

Он явно забеспокоился и тут же переспросил адрес по рации у диспетчера. Она подтвердила, но в голосе прозвучали какие-то странные нотки.

– Я на курьере – прокричал Сорокин в рацию и машина, резко развернувшись, помчалась в направлении его дома….

….Раиса вставала рано, так как свора изголодавшихся за ночь щенков поднимала в квартире невероятный лай. Надо всех накормить, а потом вывести погулять породистую маму. Сегодня как обычно она хлопотала со своими питомцами, не особенно замечая, что любимый доктор собирается на сутки и постоянно что-то ищет. Утреннюю перебранку она отнесла к их теперь уже ставшей постоянной теме. Той, о которой во всеуслышание рассуждала вся станция и по причине, которой они уже несколько дней не разговаривали друг с другом. Новый роман Сорокина на станции набирал обороты, а их семейная жизнь становилась просто невыносимой. Лучше не замечать, как он намывается и собирается к своей докторше и не портить себе настроение с утра – думала она, теребя за ухо маленького неуклюжего фокстерьера. Собаки – вот кто не предаст и не сбежит к очередной сучке…. Эта мысль ее расстроила, так как именно они и сбегут, весело виляя своими купированными хвостиками.

– Кобель, – с горечью вскрикнула она и отпихнула взвизгнувшего щенка, а собирающийся на работу Сорокин застыл на половине пути в ванную.

"Так больше продолжаться не может или я или она. Вот придет, обязательно все выскажу, и пусть будет, что будет, – думала она, переливаясь неестественным для нее румянцем".

Он ушел и демонстративно громко хлопнул входной дверью…. Одна. Опять одна. В маленькой комнате спит великовозрастный сын, а она одна. Щенки суетились у ног, когда раздалась трель телефонного звонка.

– Привет Рай, на твоих ушастиков есть желающий, – говорила Марина из клуба собаководов, – я дала твой адрес. Он минут через сорок заедет посмотреть. Смотри дешево не отдавай. Ну, пока, – и она повесила трубку.

– Хоть чего-то хорошего, а то с этим Сорокиным я вас некуда и не пристрою, – разговаривая с собаками, Раиса направилась устранять утренний беспорядок в комнате.

За хлопотами она и не заметила, как пролетели сорок минут. Курлыканье домофона заставило еще раз окинуть взглядом комнату. Вроде все как у людей, не стыдно и приглашать….

На пороге стоял высокий, симпатичный, но слегка манерный мужчина.

– Вам звонили. Я по поводу щенка, – сообщил красавец и быстрым взглядом оглядел комнату. Хорошо, что успела прибраться, поймав его взгляд, подумала Раиса.

– Проходите, я вам их сейчас покажу.

Через минуту на середине ковра весело кувыркались два кудрявых создания, уморительно хватая друг – друга за холки.

– Красивые, – подытожил новый знакомый. Несколько минут, казалось, заворожено смотревший на щенков.

– Да и вы, кстати говоря, тоже, – как-то само собой вырвалось у Раисы, и она несколько смутившись, улыбнулась.

После тянувшейся уже несколько месяцев домашней междоусобицы, появление в ее доме симпатичного мужчины, вызывало у нее какое-то ощущение надежды. Надежды, что не все еще потеряно и что она еще сможет быть счастлива в этой жизни.

Её, казалось, еле уловимый флирт, заставил незнакомца напрячься. И так, не очень-то словоохотливый, он мгновенно превратился в скованного молчуна, тупо смотревшего на разрезвившихся собак.

– Может чаю? – больше для того чтобы хоть как-то разрядить обстановку, предложила Раиса.

– Можно, – будто допуская ее к чему-то сокровенному, проговорил он. После чего они долго сидели на кухне, пили чай и разговаривали. Говорила, правда, больше она, а он как-то односложно отвечал и кивал головой. Она рассказывала о собаках и о жизни, так словно встретила доброго попутчика. Было около десяти, сын еще спал в своей комнате, когда он поднялся и вроде бы прощаясь, направился в прихожую.

Не доходя до двери, он вдруг резко повернулся к ней и вонзил в живот, неизвестно откуда появившийся нож. Она громко и пронзительно закричала, падая как подкошенная на пол. Встревоженный криком матери сын выбежал из комнаты. Спросонья и от вида крови, в его голове все завертелось. В панике он бросился бежать мимо матери, над которой склонился незнакомец, продолжавший методично один за другим наносить ей удары ножом.

На отчаянные крики сына о помощи стали выглядывать из дверей встревоженные соседи, когда по перепачканному кровью подъезду быстро удалялся высокий мужчина…..

Похороны становятся поистине печальными, когда из жизни уходят молодые, да еще так…… Странным казалась только бурная деятельность, которую пыталась развить новая пассия Сорокина…..

Ужасные события этой трагедии не могли быть не замеченными. Народ в страхе содрогнулся. Несколько месяцев детей в школу водили за руку и провожали по тёмным, заплеванным подъездам. Вечерами ходили, оглядываясь, и не писали объявления в газеты…..Мерзавца так и не нашли. Какое-то время потаскали Сорокина, но алиби…

….Через год он еще раз сделал свой выбор. Он снова женат, но поговаривают, что она пьет и сильно напоминает Веронику……

Жаркое солнце, белый песок, пальмы, голубое море, что может быть лучше и что так не успокаивает после жизненных передряг…. На пляже молодая супружеская пара, похожая на тысячи и тысячи других обожженных жизнью и солнцем….

Иванова-Рентгард.

– Достали эти мамочки. Два раза икнул – скорую им подавай, – раздосадовано говорила молодая врач – педиатор, разместившись на переднем сидении скорой.

– Не греши Марья Сергеевна, сегодня не больно гоняют, – отозвалась из салона фельдшер Ирина, – вон вчера у Прохоровой двадцать восемь вызовов.

– А я что, просто обидно. Держат нас за холуев, а сами даже пожалеть собственного ребенка не в состоянии.

Машину резко накренило на повороте. Скрежетнули тормоза и мимо промчалась, не разбирая дороги и правил, молоденькая фифочка на ярко красном BMV.

– Вон видала что творит. Ей разве до детей?

Разговор, наверное, продолжался бы бесконечно, если бы не добрались до очередного адреса.

– Что там у нас? Температура?

– Ага – отозвалась Мария – широкими шагами направляясь к подъездной двери.

Домофон запиликал и правильный мелодичный голос осведомился – Кто?

– Скорую вызывали? – нарочито грубо спросила Мария Сергеевна.

– Открываю, проходите.

– Нет бы встретила, а то проходите, – пробурчала себе под нос распаленная разговором врач педиатрической бригады.

Лифт как всегда не работал. Маршируя по лестничным переходам, борясь с накопившейся в нутрии нее злобой на всех и вся, все не переставала бурчать и проклинать тот день, когда она решила посвятить свою жизнь экстренной медицине.

– Лифты не работают, позакрывались на сто засовов, во двор не заедешь…..

– Маш, кончай. Не выспалась что ли? Бубнишь целый день без перекура.

– Тебе хорошо. Уколешь в зад, и сиди, а мне по сотому кругу объясняй "этим", чем хрен от редьки отличается. И ладно бы хоть слушали и делали, а то сидят, тупо кивают головой, а таблетку и ту дать не могут. Ум-ны-е, деваться некуда от их умища. Вон смотри, ждут, как же. Мы тут корячимся на шестой этаж, а они даже дверь не открыли.

Звонок проиграл веселенькую мелодию и из-за двери раздался мелодичный женский голос – Вам кого?

– Автослесаря, – уже нарываясь на грубость, вспылила Мария Сергеевна.

– К автослесарю в 93 квартиру, пожалуйста, – не меняя тональности, ответил все тот же женский голос.