Текст книги "Капли корсара (СИ)"

Автор книги: Герман Корнаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– Точно не знаю, но могу предположить…..

Глава 18

К пейзажу за окном Григорий привык. Уже не так, как в первый раз его радовали зелень и солнце и это понятно – к хорошему быстро привыкаешь. Все его мысли теперь были сосредоточены на одном – как жить дальше? «Вот задача, которую еще ни кому не удалось правильно решить. Задача, над которой бились лучшие умы человечества. Вечная головная боль интеллигенции и вечный вопрос – что делать? Боль и мука ищущей души – кому верить? Размытость идеалов – во что верить? Где и в чем, правда?» – он мучительно думал, физически страдал, понимая, что наступило время сделать выбор и наконец-то принять решение.

– О чем задумались профессор?

– У вас дурацкая привычка Эраст. Вы всегда входите без приглашения.

– Может и так, но мне нравиться наблюдать за людьми и при этом быть не замеченным.

– То есть вам нравиться подглядывать?

– Боже упаси. В слове подглядывать есть что-то грязное. Я предпочитаю слово – наблюдать.

– А в чем собственно разница? – Григорий присел у стола, ему нравилось балагурить с Эрастом. Не ординарное мышление этого молодого врача часто наталкивало Григория на интересные умозаключения. Так случилось, что в Аду Эраст стал для Григория собеседником, о котором он, наверное, мог только мечтать, поражая глубиной и лаконичностью рассуждений.

– Ты говоришь, что Творец завещал вам учить людей, но чему? Что принесло просвещение? Ну, стали лучше разбираться в физике и тут же придумали ядерную бомбу. Продвинулись в медицине и изобрели бакоружие. То же самое в химии и тд. и даже литература с философией – это тоже оружие. Я, конечно, понимаю, что у любой палки есть два конца, но как не странно оба всегда бьют по голове. Будешь возражать?

– Что-то вы сегодня ополчились на меня. Нутром чувствую, что куда-то клоните, но не пойму, – Эраст почесал затылок и состроил капризную гримасу.

– Чего не понятного. Рай переплюнул вас во всем. У них лучшие специалисты, техника, деньги, поддержка политиков, а у вас? Мечты, идеалы, желание исправить мир, который вы не можете изменить уже несколько тысяч лет. А что дальше? Задача не выполнима в принципе, так как всех исправить нельзя. Всегда будут те, кому мир, поделенный на рабов и господ, будет удобен. Всегда будут те, кто наплюет на ваши идеалы и ввергнет Землю в новый кровавый виток. Тогда ради чего вся ваша возня? – говоря, Григорий внимательно следил за Эрастом, губы которого медленно вытянулись в струну и на лице проступил яркий румянец. – Вижу, что тебе не нравится все, что я говорю, но попробуй возразить мне, а не пыхти, как паровоз.

– Психологией баловались? Похвально, но что вам известно о душе?

– Раньше представлял это в виде какой-то энергетической субстанции, но если честно, то вряд ли кто-то сможет мне толком объяснить, что есть такое – душа. В любом толковом словаре десяток различных трактовок, да и в библии мало чего найдешь на эту тему, ну за исключением, конечно, того, что душа бессмертна. Церковь тоже ничего толком объяснить не в состоянии, да собственно ей и некогда. Политика, коммерция – когда уж тут о душе, – Григорий тяжело вздохнул. Эта тема была для него неприятна, так как вера и церковь давно уже стали для него не пересекающимися понятиями. – В Раю объяснили, что душа это – некое дополнительное устройство шлюза автоматики, – Григорий произнес когда-то заученную фразу, – Ян Генрихович говорил, что собственно из-за нее и пошел разлад при создании рабов. Ну, уж а, правда это или нет сказать не могу. Вот собственно и все мои познания в этой области.

– Не густо, – подытожил Эраст, – но, а что вам уважаемый известно о черных дырах? Об этом вам не рассказывали, или тоже что-то наплели?

– Помилуй Бог, Эраст, дорогой, но откуда я об этом могу что-то знать? Как все обыватели знаю, что они существуют, ну, слышал, что притягивают материю и даже не пропускают свет – вот собственно и все.

– Не густо, – вновь повторил Эраст.

– Не густо, не густо, что ты заладил. Сам-то знаешь?

….. Закатные лучи раскрасили пустынную местность в желто-розовые цвета. Западная часть горного хребта, окружавшая полукольцом равнину, отбрасывала огромные, замысловатые тени на скудную зелень предгорья. Вглядываясь в сторону горной гряды, консул решил не рисковать и остановиться лагерем на равнине. Годы путешествия по планете научили Элохима уважать и считаться с природой. Потеря каждой единицы тяжелой техники больно сказывалась на всей экспедиции, ставя ее на грань провала. Из пятидесяти землеходов осталось только тридцать три, остальные были разбиты на перевалах, в ущельях или затоплены при переправах. Было еще несколько машин, которые по его приказу были оставлены в новых поселениях рабов, организованных им на пути следования, но теперь он больше этого делать, не намерен. Дикая природа Земли была безжалостна к железным монстрам, утюжившим и рвущим гусеницами ее девственную плоть. Давно уже забыты ночные переходы, в которых экспедиционный корпус Эллохима потерял самое большое количество техники. Каждый вечер приходилось останавливаться лагерем и возобновлять движение только с восходом солнца. Приборы ночного видения постоянно что-то врали, а в результате гибли техника, люди и рабы.

Консул давно устал от бесконечных переходов. Медленно меняющиеся пейзажи, покачивающийся эргоном и вечерние стоянки под открытым небом с миллиардами мерцающих звезд, настраивало Элохима на размышления о вечном. Давно исчезло острое желание кому-то доказывать свою правоту, спорить и куда-то спешить. Он стал сентиментален. Теперь он часами был готов созерцать творения живой природы, изящество и бесконечность ее форм. Потрясающая лаконичность и разумность просматривалось в каждой капле, в каждом лепестке, в каждом дуновении ветра и это его потрясало, рождая в душе ощущение сопричастности к бесконечному и могущественному космосу. Смысл бытия, загадки мироздания, постижение истин занимали его разум и наполнили жизнь новым смыслом.

– Защитный экран установлен, люди отдыхают, – доложил дежурный центурион и несколько замешкался на выходе.

– Что-то еще? – спросил Элохим, заметив неришительность офицера.

– Консул, как вы думаете, мы когда-нибудь доберемся до места? – простой вопрос поставил Элохима в тупик. Много раз он сам себе пытался ответить на него, но всегда находился повод прервать размышления, оставляя вопрос без ответа. Консул видел, как центурион, ожидая ответа, переминается с ноги на ногу, проявляя признаки явного волнения, не свойственные таким бывалым войнам, как он.

– Вы что-то не договариваете Дарк. Вижу, что вам есть, что сказать, – консул жестом пригласил офицера присесть рядом.

– Не знаю с чего начать, – проговорил офицер, – вы знаете, что вчера на переправе мы потеряли еще один землеход, погибли пять человек и десяток рабов.

– Мне очень жаль Дарк, но ты знаешь, что потери неизбежны. Мы прокладываем путь там, где до нас еще ни кто и ни когда не был, – говоря это, Элохим понял, что не такого ответа ждал от него центурион. Он не из тех, кто боится трудностей и бежит от опасностей. Презрение к любым тяготам у него в крови. Он участвовал в сотнях десантов, штурмовал Омегу, высаживался на Арктуре, был первым из переселенцев на Земле. – Я не прав Дарк, говоря с тобой так. Вижу, что дело не в потерях. Говори, что думаешь, я слушаю тебя.

– Консул, люди устали. Несколько лет мы идем, а для чего? Что будет дальше и стоит ли это наших потерь? Я солдат и привык подчиняться приказам, но даже я вижу бессмысленность этого похода. Офицерам надоело спать в лагерях, они плохо несут службу…. Консул, поверьте мне…. зреет заговор, я чувствую его, как солдат чувствует мозоль. Я не смогу долго сдерживать людей. Нужно что-то решать.

– Что я могу Дарк? Проще всего идти к цели короткой дорогой, но у нас ее нет. Тем, кто доберется до места постройки домена, я тоже не могу обещать ни мягких кроватей, ни легкой жизни. Конечно, было бы проще перебросить экспедицию по воздуху, но в нашем с тобой распоряжении нет таких средств, да и неандертальцы, если ты не забыл, еще тревожат переселенцев…..

Хотя разговор с центурионом закончился ни чем, однако, его слова о зреющем заговоре крепко врезались в сознание Элохима. Он давно ждал чего-то подобного. Ждал и не верил, что Амонра отпустит его, из-под своего крыла с миром. Не было ни какого сомнения, что его люди есть в корпусе Элохима, и они всячески вредят ходу всей экспедиции, а вот как их вычислить и избавиться, и при этом не потерять доверия остальных – вот задача, над которой он не раз ломал голову. Живущий наукой и далекий от политических интриг он мучился, не представляя, что предпринять. Оставалось одно – делать все так, как он привык, изучая запутанный мир генетики.

– Капрал.

– Слушаю консул.

– Пригласите ко мне центуриона Дарка, срочно.

– Слушаюсь, – как только дверь за капралом закрылась, Элохим развернул на экране карту местности, полученную после последней топографической съемки. На карте красными точками он обозначил все места аварий землеходов и заложил даты, время происшествий и сеансы связи с Раем На полученную диаграмму он наложил график дежурств центурионов, нажал клавишу и….

– Разрешите, консул? – в дверном проеме появился запыхавшийся Дарк, – что-то случилось?

– Ты с какой планеты Дарк? – не отводя глаз от монитора, спросил консул.

– С Европы, – неуверенным тоном ответил центурион. – Что-то случилось? – он вновь повторил вопрос, но консул не удостоил его ответом.

– Тебе нравилось на Европе?

– К чему эти расспросы?

– Я не просил тебя отвечать вопросом на вопрос. Тебе нравилось жить на Европе? Да или нет. Я жду ответа, – Элохим устремил взгляд на растерянного центуриона.

– Я…. я не знаю, наверное…. Я плохо помню то время. Несколько последних циклов я был в космосе, – не понимая, к чему ведет свои расспросы консул, сбивчиво отвечал Дарк.

– А таких, как ты много в нашем корпусе?

– Практически все, – растерянно смотря на консула, проговорил Дарк.

– О чем ты мечтал, что искал, когда впервые ушел в космос?

– Как все…. Консул, это допрос?

– Нет. Пока нет. Это разговор по душам, но он легко может перейти в допрос, если ты не будешь отвечать четко и правдиво на поставленные мной вопросы, – Элохим сделал, как мог, суровое лицо и внимательно посмотрел на своего офицера.

– Если так, то прошу выдвинуть ваши обвинения в присутствии старшего офицера, – лицо центуриона стало бледным, глаза наполнились холодной решительностью, а в голосе центуриона зазвучал металл, характерный для любого офицерского чина.

– Ну, до этого еще не дошло, но…… все же я жду ответа, – их взгляды встретились. Колючий и холодный у обиженного недоверием центуриона и испытывающий и полный надежды у Элохима.

– Давай попробуем еще раз, – голос Элохима был достаточно миролюбив, – и так, о чем ты мечтал, уходя в космос?

– Не понимаю, чего вы добиваетесь консул, но надеюсь…., – центурион несколько смягчил свой пыл, – спрашиваете, о чем я думал – да, ни о чем. Просто хотелось приключений, а все эти разговоры о познании мира – это для необстрелянной молодежи.

– А как быстро тебе надоел космос? – вопрос, поставленный Элохимом, явно не удивил Дарка, так как ответ прозвучал молниеносно, как выстрел.

– Да сразу же.

– Как сразу, – удивился Элохим.

– После первого десанта. Все разговоры политиков о высших материях ни что, по сравнению с одной высадкой на Хайфе. Мы захватываем, грызем, вырываем кусок и убегаем, как крайты на Тарнусе. Ищем другую планету, и все повторяется снова, а зачем? – было понятно, что центурион говорит о наболевшем, о том. о чем не однократно думал длинными ночами, на бесконечных дежурствах или трясясь в кабине головного землехода.

Элохим долго молча, смотрел в монитор, перебирая диаграммы.

– Последний вопрос, Дарк. Чего ты хочешь сейчас, о чем мечтаешь? – этот вопрос тоже не вызвал никаких затруднений у центуриона.

– Хочу вернуться на Европу, но не знаю, как. Или… – Дарк задумался, – обосноваться бы где-нибудь надолго, так что бы забыть весь этот космический кошмар, но считаю, что это невозможно, – теперь оба собеседника молчали, думая каждый о своем.

Тихий ночной ветерок едва шевелил полог штабного шатра, нанося незнакомые запахи цветущих трав. В бездонном черном небе над лагерем, мерцали далекие звезды.

– Как ты полагаешь, – Элохим говорил тихо, так что со стороны могло показаться, что он рассуждает сам с собой, – как ты предполагаешь Дарк, как много офицеров потерявших интерес к космосу, и думающих так же, как ты?

– Мне показалось, что я ответил на все ваши вопросы, а говорить за других я не привык, – взгляд центуриона вновь стал холодным.

– Не обижайся Дарк, я не пытаюсь затронуть твою честь, я просто пытаюсь разобраться. Взгляни сюда, – Элохим указал пальцем на экран. – Все аварии с нашими землеходами происходили в твое дежурство, после сеансов связи с Раем. Простое совпадение или…? Вот записи исправленных тобой топографических данных, – центурион напрягся всем тело и попятился к выходу. – Молчишь, а зря. Я понимаю, что твои разговоры о заговоре – это дело рук Амонра. Догадываюсь, что ты все это придумал не сам, а выполнял приказ главы Верховного совета, но так или иначе, я должен предать тебя трибуналу, – консул замолчал, наблюдая, как на лице центуриона проступает мраморная бледность, – однако, я этого не сделаю. – У меня другие планы и ты мне поможешь…… а я в свою очередь обещаю вернуть тебя на Европу.

– Но это не возможно, – почти выкрикнул Дарк.

– Для Амонра невозможно, как и невозможно для всех остальных, но только не для меня. Слово консула.

Утреннее солнце медленно поднималось над горизонтом, но команды свернуть лагерь и продолжить путь все не поступало. В ожидании приказа люди бесцельно бродили по равнине, собирались небольшими группами и что-то обсуждали. Весь офицерский состав, во главе с генералом Снейком, ждал консула в штабном шатре. Нарушение обычного порядка вызывало всеобщий интерес, и было поводом для предположений и разговоров. Наиболее пронырливые, из числа младших офицеров, заключили пари, где на кону стояли ночные дежурства.

– Дарк, о чем вы так долго говорили вчера с консулом, конечно если это не военная тайна, – центуриона смутил язвительный вопрос генерала Снейка.

– Спросите его сами, я собственно не обязан отчитываться перед вами о делах консула, – и хотя Снейк страшно не любил ни каких возражений и тем более выпадов против себя, но на этот раз он не отреагировал на грубость подчиненного, надеясь, что их разговор ни кто не слышал.

– Господа офицеры, консул, – прозвучала команда дежурного капрала.

В штабной шатер быстрыми шагами вошел консул, он и два его телохранителя только что вернулись в лагерь. Все утро они бродили по окрестностям, делая какие-то замеры. Такое поведение консула было крайне не обычным. Всем было понятно, что консул ни кому не доверяет, если не приказал выполнить простейшую работу подчиненным, но так все выглядело со стороны, на самом же деле, Элохим делал только вид, что занят исследованиями, а сам просто прогуливался по равнине и размышлял о вчерашнем разговоре с центурионом.

– Прошу прощение за то, что заставил ждать, – начал Элохим с порога. – Прошу всех садиться. По-видимому, пришло время серьезно поговорить и принять ряд решений касающихся дальнейшей судьбы нашей экспедиции, – Элахим коротко взглянул на Дарка, от чего на лице центуриона проступил румянец. – Мне доподлинно стало известно, что большинство из присутствующих офицеров не довольны сложившейся ситуацией: кто-то устал от многодневной работы, кого-то просто не видит смысла в этой затее, ну, а кто-то потерял, какой бы то ни было интерес изучать чужие миры, – среди офицеров прокатился гул удивления, а лицо центуриона Дарка стало пунцовым. – Думаю, что в этом нет ничего зазорного, – продолжил консул, не обращая внимания на шум. – Чего собственно можно хотеть от людей несколько лет бороздящих чужую планету, – удивление сменилось на одобрение. – Трудно представить себе человека желающего всю свою жизнь повести в дороге и тем более, если не знаешь для чего все это нужно, – офицеры открыто кивали головами, в знак согласия с говорившим консулом. – А если учесть понесенные нами жертвы, потери части тяжелой техники и арсенала, то любые сомнения можно с легкостью удвоить, – обычно молчаливый и сосредоточенный генерал Снейк не выдержал и бросил вопросительный взгляд, казалось, на вросшего в походное кресло центуриона Дарка. – Изучив все обстоятельства и посоветовавшись со всеми уважаемым и опытным центурионом Дарком, я решил…., – услышав свое имя, Дарк окончательно сник, а генерал Снейк смотрел на него, как смотрит брахицефал на зарвавшегося микроцефала. – Я решил на этой, подходящей по всем параметрам, равнине, создать промежуточный домен под командованием центуриона Дарка и данной мне властью наградить его титулом проконсула, – шум всеобщего ликования наполнил штабной шатер, только генерал Снейк сидел с омерзительно грустным выражением лица.

Глава 19

– Эраст, черт тебя дери, что за привычка всегда внедряться в исторические дебри, – Григорий просто негодовал. – Я досыта наслушался разных сказок в Раю, а теперь еще ты. Почему нельзя просто и доступным языком объяснить то, что хочешь сказать? Начали с черных дыр и о них-то как раз ни слова.

– Так, не дослушал.

– Что? Опять рассказы о предках? Уволь. Хочешь говорить говори, но только по сути дела, а не начинай с Адама.

– Вот про Адама-то я и хотел, – Эраст состроил невинное личико. – Ладно, ладно, могу и короче. Промежуточный домен сделали и всех сомневающихся и прочих неугодных, Элохим там оставил, а с собой взял только тех, кто хотел идти дальше.

– Ну и что?

– Да ничего. Для создателя так было проще.

– Ну, а остальных-то чем заманил?

– Свободой, Григорий Алексеевич, свободой и тем, что сумеет вернуть их на Родину.

– И что, поверили?

– Кто-то поверил, кто-то нет. Сомневающихся было конечно больше, тем более, что не представляли, как консул сможет выполнить свое обещание, а он собственно и не очень распространялся о своих планах, однако, не верить ему повода не было.

– Они же понимали, что ковчег поднять в космос не получиться, так на что же надеялись? – Григорий тоже не понимал, куда клонит Эраст.

– А ты почему Григорий Алексеевич решил, что вернуться на Родину можно только на корабле? – вопрос Эраста явно озадачил. Мысль о перемещении в пространстве каким-то иным способом никогда раньше не приходила Григорию в голову.

– Собственно, почему бы и нет, – рассуждал Григорий, – ведь улетает же куда-то душа…

– Вот это в точку. Молодец профессор, дотумкал, значит еще не все потеряно, – Эраст улыбался, растягивая рот, демонстрируя все тридцать два зуба.

– Так получается, что собственно не человека Элохим обещал вернуть на Родину, а только его душу?

– А душа – не суть ли человека? – взвился Эраст, – что такое человек без души?…Тлен, куча навоза….

– Ладно, не ершись, давай дальше…..

…. Снежные шапки сопок, зеленая долина и яркое солнце вокруг нового дома. Фонтаны гейзеров дополняли общую картину девственной красоты. Несмотря на все сложности, возникавшие в пути, Элохиму все-таки удалось довести остатки экспедиционного корпуса до южного полюса Земли. Все попытки Амонра помешать теперь были позади и как бы, не хотелось, но ему пришлось признать очередную победу за неугомонным генетиком. Административный домен устраивался и разрастался, и у многих его обитателей уже созрело острое желание получить обещанную когда-то награду – вернуться на свою Родину – это было собственно то, ради чего они продолжили свой путь с Элахимом. Однако, казалось, что консул забыл о своем обещании. Ни одной попытки, построить какой-либо летательный аппарат и тем более предпринять попытку восстановить ковчег Элохим не предпринимал, чем немало удивлял переселенцев. Последнее время он все больше тратил времени и сил на странное желание – изучать давно всем известную систему клонирования человека. Бесконечные опыты и работа в лаборатории вырвали его из повседневной круговерти. Всеми текущими делами Ада занимался генерал Снейк, затаивший обиду на Элохима за историю с центурионом Дарком. Генерал не завидовал Дарку. Причина была в том, что консул не счел нужным хотя бы с ним посоветоваться, в таком важном деле, а теперь взвалил на его плечи всю тяжесть управления, отгородившись от мира дверями лаборатории.

– Генерал, консул вновь заперся в своей лаборатории, и вряд ли будет присутствовать на малом совете, – доклад капрала в очередной раз всколыхнул в душе Снейка копившуюся обиду. "Вышвырнуть из Ада все это адамово племя и тогда он, может быть, задумается и о нас, а не будет все время проводить с рабами, обучая их премудростям жизни" – раздраженно думал Снейк, тупо смотря на застывшего в ожидании распоряжений капрала.

– Ты еще здесь? – словно прозрев, прокричал генерал. – Созывай совет, у меня есть, что сказать людям, в отличие от этого генетического червя, – последние слова он просто проревел, как зверомаст попавший в охотничий капкан.

В командном кубрике было тесно и жарко. Уперевшись руками в стол так, что возникало ощущение, словно он завис в невесомости, Снейк выкрикивал все наболевшее в адрес ставшего невыносимым для него консула: "Пусть явится к нам и все объяснит, а иначе я готов принять на себя командование и вышвырнуть этого творца прочь". (Однажды кто-то назвал Элохима "творцом" и это прозвище так к нему и приклеилось, как осенний лист к гусенице землехода.)

Кубрик наполнился голосами споривших и надрывавших голосовые связки офицеров.

– Депортировать его в Рай…

– Но он обещал…

– Плевать на обещания, пусть забирает своих рабов и катится, куда хочет, – напряжение в кубрике нарастало, когда все заметили консула, молча стоящего на пороге и оценивающе глядящего на разгоряченного речью генерала.

Не повиновение, революция, бунт, в какие бы времена и где бы то не происходило – это всегда вызов, брошенный власти и только реки крови способны остудить взбунтовавшийся разум и заставить его вновь подчиниться силе. Вразумлять толпу бессмысленно – это как бензином тушить пожар, но Элохим все же решил проверить справедливость этих человеческих законов.

– Я благодарю генерала Снейка за столь лестное предложение и даже готов принять его с большим удовольствием, – начал Элохим еле слышно произнося слова, от чего в кубрике воцарилась полная тишина, и только зависший над столом генерал напоминал о недавней баталии. – Присаживайтесь Снейк, – годы службы приучили генерала беспрекословно подчиняться чужим приказам, и сегодня это сыграло с ним злую шутку – Снейк, как подкошенный упал на кресло, учтиво подставленное ему Элохимом. – Я повторяю, я готов принять ваше предложение генерал и уйти, но, – Элохим выдержал паузу, наблюдая, как в глазах людей борется извечный страх перед верховной властью и живой интерес к любым переменам, – но, – продолжил консул, – я думаю, что приняв ваше предложение я не смогу выполнить данное мной обещание и вернуть всех желающих на Родину, но…, – Элохим вновь сделал паузу, – но если это ни кого не интересует, то я готов уступить свое место храброму генералу, может он сможет сделать то, чего не удалось мне, – консул замолчал и в полной тишине стал внимательно наблюдать за лицами собравшихся офицеров, пауза затянулась.

– Консул, разрешите вопрос? – поднявшись со своего места, обратился широкоплечий капитан, бывший второй пилот ковчега.

– Не возражаю.

– Когда и на чем вы планируете отправить нас на Родину? – черный цвет кожи капитана говорил о его Африканском происхождении, а в его вопросе сквозила не прикрытая издевка.

– Насколько мне известно, я не обещал ни кому возвращения на Африку, тем более что от этой планеты осталась только пыль, думаю, что это известно пилоту лучше, чем мне. Ну, а к вопросу на чем, то тут я вас могу удивить капитан, но не сейчас, – попытка атаковать, явно провалилась и в кубрике повисла давящая тишина. Желающих задавать вопросы больше не было. Все ждали, что скажет генерал, затаившийся в своем кресле. Элохим еще некоторое время выжидающе молчал. – Ну, если так, то с этой минуты, – решив положить конец всему, произнес Элохим, – я снимаю с вас обязанности генерал Снейк и депортирую к проконсулу Дарку. Ваше место займет центурион Девил. Прошу всех разойтись по своим местам и приступить к выполнению прямых обязанностей, – офицеры, молча, словно извиняясь, покидали командный кубрик, так и не услышав от консула ответа на основные вопросы: как и когда?

Депортация была не таким простым делом – капсульные лифты в Аду были только что смонтированы, но не испытаны. Такой поворот событий запросто мог стоить жизни первопроходцу и генерал прекрасно понимал, что его депортация равносильна смертному приговору. Подавленный и униженный он бесцельно бродил по коридорам. Его ни кто не охранял, да и какой в этом был смысл, если куда-то сбежать или спрятаться он не мог. Все кто встречали его в полутемных коридорах Ада, уклонялись от любых разговоров, отводили взгляд или просто убегали, едва заметив опального генерала. Большего оскорбления он и не мог себе представить. Те, кто еще вчера склоняли перед ним голову, предали его, не видят и не слышат, словно он исчез, растворился, превратился в звездную пыль и затерялся в бесконечном космосе. Если бы он мог все это предположить вчера, он наверняка перерезал бы себе горло лазерным кортиком, только бы….. Единственные, кто не изменил почтительного отношения к Снейку, и так же как и всегда, учтиво кланялись и отвечали на любые его вопросы это – рабы, для них он по-прежнему был человеком – высшим разумным существом. Вчера он был готов вышвырнуть их вон, а сегодня обрадовался возможности хоть с кем-то поговорить.

Если человека предает человек, то он готов искать поддержки у любого живого существа – так было и так будет – и в этом скрыта вся не логичность грубой человеческой сущности – вначале собаку бьют, а затем ее гладят и разговаривают, как с человеком, зная, что она никогда не предаст, будет любить и преданно смотреть в глаза.

– Как тебя зовут? – испытывая желание услышать хоть чей-то голос, произнес Снейк.

– Адам Љ 666 – так меня называет создатель Элохим, – услышав имя консула, Снейк побледнел и рефлекторно сжал кулаки, готовый бросится на презренного раба. Сжав до боли зубы, он едва сумел сдержаться. В его глазах горела не прикрытая ненависть и злоба, готовая в любую минуту выплеснуться наружу.

– Ты говоришь создатель, но он не Бог, а жалкий ремесленник, собравший тебя из того, что дал ему в руки Всевышний. А….кому я это говорю? – генерал хотел уже уйти, но какая-то мысль его остановила. – А знаешь ли ты раб, что тебя ждет? – вопрос, был не понятен для шестьсот шестьдесят шестого, он нахмурил брови и, казалось, пытался думать. Снейк впервые за этот день криво улыбнулся. – Я спрашиваю, что с тобой и такими как ты будет, когда вы закончите строительство Ада? Что с вами сделает ваш создатель?

– Я этого не знаю. Создатель не говорил об этом.

– Зато знаю я, – Снейк злобно улыбнулся. – С тобой поступят так же, как поступили со мной. Тебя убьют и выбросят, как ненужный, отработавший свое мусор. Тебя и всех твоих сородичей ждет одна свалка, а твою душонку создатель вмонтирует в нового Адама, – генерал наблюдал, как на лице раба отразилось недоверие. – Не веришь? А ты сам посмотри, что пишет твой умник, – сказав это, Снейк повернулся к вмонтированному в стене монитору и быстрыми движениями пальцев набрал запрос – "Программа АДАМ и ЕВА". Секунда и на экране появился краткий план разработки рабочих автоматизированных биосистем. – Читай, надеюсь, хоть этому тебя научил твой гений.

– Мне запрещено получать информацию предназначенную людям, – сухо ответил Адам, – это наше правило.

– А ты читай, я разрешаю, – раб растерянно крутил головой, – читай, я приказываю тебе…..