Текст книги "Капли корсара (СИ)"

Автор книги: Герман Корнаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10

«Примерно наказать Элохима сейчас было не возможно, никто не поймет, особенно после того, как он сделал Адама и Еву, но и простить….» – Амонра разрывали сомнения. Он не привык ничего откладывать на долго. Его сущность требовала поставить на место зарвавшегося генетика, но как? Решение пришло, как всегда внезапно, озарив мраморное лицо правителя пугающей улыбкой….

– Внимание! Членам верховного совета срочно собраться в зале заседаний. Повторяю…, – голос референта разносился по всем службам и строительным площадкам Рая.

Зал заседаний на ковчеге давно уже использовали в своих целях астрономы, а заседания Верховного совета, Амонра проводил в своей новой загородной резиденции на Земле, в долине Нила, защищенной от набегов "неандертальцев" горячими песками пустыни. Здесь не было нужды прятаться под землей, как в Раю, так как многолетние наблюдения свидетельствовали о том, что эта часть планеты практически не подвержена метеоритным атакам.

Отполированные грани белого известняка переливались рубиновым отблеском, в свете заходящего солнца, утопая в зелени виноградников, обрамлявших дворец Верховного совета. Капсульные лифты доставляли членов совета из любого уголка Земли за считанные секунды. Из открывающихся шлюзов они попадали на огромную, вымощенную белым камнем площадь, больше походившую на космодром, откуда открывался весь потрясающий своей грандиозностью вид на резиденцию, от чего многие начинали себя ощущать муравьями у пьедестала вселенского могущества.

Элохим не ощутил ни какого душевного трепета, получив персональное приглашение на заседание Верховного совета. Его отношение, к какой бы то ни было власти вообще, было хорошо известно всем. Признавая лишь власть разума и научного факта, он не раз открыто глумился над властью, но ему всегда это сходило с рук, и причина этих поблажек – его научный гений. Чего стоила только идея создания системы единоутробного вынашивания и поэтапного развития плода – ЕВ-1а, перевернувшее научные представления человечества, разделенного по половому признаку весьма условно и создающего собственные клоны в преклонном возрасте, как новое вместилище для своего разумного начала. Что же касается АДА-м, то это изобретение генетика поставило его на уровень равный творцу Вселенной. Способность биосистемы к переменной мутации генов открывала абсолютно новые перспективы в освоении планеты и космоса. Естественно, что такой человек стал научным кумиром для многих, как и стал, ненавидим теми, чье мировоззрение и устои он так активно разрушал. Однако, вся эта суета мало касалась Элохима. Творец по природе, он тратил свое время на поиски истины, не обращая внимания на интриги и сплетни.

Капсула лифта разомкнула створки передней плоскости, открывая перед Элохимом вид на дворцовую площадь. В отличие от членов Верховного совета, его ни кто не встречал. Окинув взором роскошную резиденцию Элохим устало вздохнул и медленно стал подниматься по сверкающим ступеням, ведущим в зал заседаний. Шаг за шагом, с каждой ступенью он все более явственно ощущал нарастающее чувство одиночества и тоски, переполнявшее его сердце.

Зал заседаний, по требованию правителя, был сделан в виде огромной наклоненной мраморной чаши. Невысокий подиум в центре освещали лучи заходящего солнца, от чего фигура стоящего на нем Амонра, казалось, сама излучает оранжево-кровавый свет.

– Вот наш триумфатор, приветствуйте его, – голос Амонра эхом разнесся над залом, а вслед за ним, остававшиеся в тени трибуны переполнились возгласами членов совета, приветствующими входящего Элохима.

Элохима не радовала и не смущала такая встреча, он был просто равнодушен к всему помпезному и не естественному. Коротко прижав руку к груди в знак благодарности за оказанную ему честь, он прошел к трибунам и занял место для приглашенных.

– Он скромен и застенчив, не смотря на свои великие открытия подаренные человечеству, но мы помним о них и хотим выразить свою благодарность его гению, – Амонра говорил так проникновенно, что у членов совета не возникало и малейшего сомнения в неискренности его слов. – Созданные им, по нашему образу и подобию, псевдо люди класса Адам и Ева позволили человечеству сделать огромный шаг в колонизации планеты. Руками рабов созданы, как вы сами можете убедиться, прекрасная резиденция Верховного совета, – зал одобрительно загудел, – резиденции черной, белой и желтой рас, завершено строительство Рая и все это перечисленное произошло благодаря этому великому человеку, – Амонра направил ладонь в сторону сидящего Элохима, призывая зал еще раз приветствовать генетика. – Большие труды должны быть щедро вознаграждены, – глава Верховного совета обвел взглядом зал, – с сегодняшнего дня своим указом я назначаю Элохима пожизненным консулом этой планеты…… – восторженные восклицания поглотили последние слова Амонра.

В отличие от радостных и восхищенных лиц членов совета, лицо Элохима не выражало ни радости, ни тем более восхищения. Поднявшись со своего места, он еще раз коротко прижал руку к груди и принял от Амонра символ консульской власти – золотой пояс, украшенный голубым сапфиром, обозначившим место Земли на выгравированной на золоте карте галактики.

– Верховный совет……приветствует….. консула Земли…….

Элохим вернулся в Рай крайне уставшим от церемоний и погруженный в глубокие раздумья.

Став консулом он взваливал на себя бремя власти, которую сам же раньше не признавал. С первых дней он почувствовал тяжесть консульских забот, золотой пояс давил, лишая его личной свободы, к которой он так привык. Свободолюбивая натура оказалась запертой в рамках статуса, и Элохим мучился этим, но терпел, не подозревая, какой еще сюрприз готовит ему Амонра.

Ждать пришлось собственно не долго, так как в обязанности консула входила и война с "неандертальцами", то на очередном Верховном совете, которые теперь обязан был посещать Элохим, Амонра предложил свою идею борьбы с вышедшим из-под контроля экспериментом генетиков. Предполагалось под руководством консула создать в районе южного полюса административный домен (АД) для доработки непокорных "неандертальцев".

– Кто как не консул Элохим – гений нашей генетики, способен решить столь важную для человечества задачу, – говорил Амонра, а в сущности получалось, что Элохима убирали из Рая и направляли в АД, подальше от людей и злой памяти главы Верховного совета. Расчет Амонра был прост и он сработал…..

….. – Вот так дорогой коллега появился в Антарктике ад, тот самый в котором якобы "жарят" на сковородах грешников, отнюдь Григорий Алексеевич, отнюдь, там происходили конечно вещи намного интереснее, – профессор встал, разминая уставшее тело.

– Так уж не с силами ли ада вы воевали, что они вас так измотали? – глядя на профессора, спросил Григорий.

– Вот видите, вам и объяснять Григорий Алексеевич ничего не требуется, вы и сами все схватываете на лету, но об этом поговорим после ужина, а пока отдыхать, отдыхать и отдыхать.

– А Ниргун? – не удержался Григорий.

– Ниргун, как и Паньгу выслали на ковчег, где они и доживали свой век, запретив им, решением галактического трибунала, очередное собственное клонирование. Правители и ученые, знаете ли, редко могут между собой договориться, если это конечно не касается войны или захвата власти, что собственно одно и то же.

Глава 11

На поверхности уже бушевала весна, разливаясь ручьями по косогорам, радуя первой зеленой порослью среди которой желтели нежные лепестки первоцветов. Видя все это только на экране и не имея возможности прикоснуться, вдохнуть полной грудью влажный с привкусом земли весенний воздух, Григорий затосковал, приводя для себя десятки доводов, почему там ему было бы лучше, чем в этом подземном Раю. Но скучал он не только о голубом небе, зелени и терпкому воздуху, а скорее о свободе, которая ассоциировалась у него с весной… Уникальный город, тайны мироздания, наука, конечно, его увлекали, но все же Григория не отпускало ощущение «золотой клетки» в которую он попал помимо своей воли….. Последние разговоры с Яном Генриховичем постоянно наталкивали на мысль о том, что его постепенно втягивают в какую-то интригу, где ему отвели заранее приготовленную роль, но о которой избегают говорить. Определиться самому и сделать свой выбор, в этом новом для него мире, без чужих подсказок, мешали ему недосказанность и не ясность своего положения.

– Почему же сразу клетка, тюрьма? Почему, например не убежище, которое вы сами искали или так быстро стерся в вашей памяти весь негатив прошлого? – профессор, как всегда появлялся в самый напряженный момент размышлений, что жутко раздражало Григория, так как он ни как не мог привыкнуть к тому, что кто-то посторонний слышит его мысли. – На любой предмет, уважаемый коллега, можно посмотреть, как минимум, с двух сторон и у каждого наблюдателя заметьте, будет о нем свое мнение, иногда даже диаметрально противоположное. Вы согласны?

– Наверное, я просто устал от неопределенности и как маленький ребенок хочу домой, в привычный и понятный для меня мир. Скажите честно, я могу покинуть ваш райский уголок? Или это для меня невозможно?

– Покинуть – пожалуйста, но все что вы узнали, останется здесь, а вы вернетесь в ваш мир, но кем? Палвывчева Григория Алексеевича там ни кто не ждет. Его давно похоронили и оплакали родственники. Как вы предполагаете там жить? – профессор говорил с сожалением в голосе, так словно мог потерять что-то очень важное.

– Ну, вот и обложили, как волка обложили, а вы говорите не клетка. Клетка, профессор, еще какая клетка, из которой вылететь себе дороже получится. Получается, сиди и жди, пока благодетели покормят, только вот вопрос для чего откармливают? Может на заклание готовят, а, Ян Генрихович? – Григорий говорил резко. Ему порядком все надоело. – Ну, а как жить, так это – мои проблемы. Как-нибудь разберусь. Ведь жил же без вашей помощи и ничего и сейчас проживу. Нравится вам жить, как кротам – живите, а я тут причем? – чем, дольше говорил Григорий, тем серьезнее становилось лицо профессора и выражало, теперь, не только сожаление, но и явное разочарование. – Что вы на меня так смотрите или считаете, что я не имею права высказывать свои мысли? Почему вы решили, что знаете, что мне нужно, как собственно однажды уже решили за всю планету. Предначертали, что есть хорошо, а что плохо, пытаясь навязать всем свои правила игры, а вы у других спросили? Нужно ли им все это? Вы далеко продвинулись по пути технического прогресса, но кто из вас осмелится сказать, что знает, в чем состоит высший смысл бытия? Вы до сих пор воюете, привлекая на свою сторону, таких как я, а для чего? Какие идеалы вы отстаиваете? Кого хотите облагодетельствовать? И самое главное, Ян Генрихович, что ответов на все эти вопросы у вас нет, – Григорий говорил, словно вколачивал гвозди, от чего профессор как-то сжался, и казалось, пытается спрятаться от его слов.

– Вы, вы…. вы еще молоды, так рассуждать, – тихо отозвался Ян Генрихович, – у человечества огромная история и не вам его осуждать.

А кому? Где тот, кому это позволено? Кстати, я ни кого не осуждаю, а только, пытаюсь рассуждать и в этом полагаю, есть большая разница. Хотите, я сам отвечу, для чего я вам нужен?……

…….Шел дождь. Экспедиция Элохима медленно продвигалась по равнине в сторону южного полюса планеты. Даже этим Амонра решил наказать строптивого генетика, не предоставив ему ни какого воздушного транспорта, а обязав консула организовать наземную экспедицию с целью изучения жизни "неандертальцев" в их естественной среде обитания. Звучит правильно, а по сути это мучительная дорога через всю планету, которая займет ни один год. Если предположить, что все сложится удачно и экспедиция Элохима все же достигнет точки назначения, то с тем ресурсом, который был в их распоряжении, построить АД вряд ли удастся. Элохим это хорошо понимал, но противиться решению Амонра не стал, лелея мечту о полной свободе. Сейчас он хотел только одного – поскорее вырваться из-под опеки правителя, думая, что статус консула дает ему этот шанс и делает хозяином собственной судьбы.

Шел дождь. Раскаты грома разносились над равниной. Молнии с треском разрывали черное небо, озаряя его холодным светом. Капли барабанили по фибропластику кабины землехода, навевая тоску на консульский экспедиционный корпус. Рабы класса Ева жались к мускулистым спинам Адамов, сидя в своих отсеках, сотрясающихся от рева стихии заглушающей шум двигателей.

Элохим не спал. Покачиваясь в эргономе, он размышлял о том, как можно исправить ошибку Ниргун при условии, что ведение тотальной войны с "неандертальцами" не возможно из-за отсутствия в его распоряжении сил и средств. Его размышления прервал сильный толчок, от которого он еле удержался в эргономе.

– Большая расщелина, – виноватым голосом доложил пилот, – повреждено несколько отсеков, так что потребуется пару часов на ремонт.

– Есть пострадавшие? – спросил консул, потирая ушибленную руку.

– Пострадавших среди экипажа нет, – отрапортовал пилот, – но из поврежденных отсеков сбежали рабы, видимо сильно испугались. Прикажите найти?

Консул задумался, а что если само провидение подбрасывает ему решение, над которым он так долго ломал голову…..

….. – Однако, прежде чем вы примите свое решение, вам все таки придется меня выслушать. Оценить ситуацию можно только получив в распоряжение наибольшее количество фактов, иначе решение будет однобоким и с этим я, думая, вы согласитесь, – профессор намеренно говорил тихо, пытаясь тем самым уменьшить напряженность, возникшую при разговоре.

– Я не против. Говорите, что считаете нужным, Ян Генрихович.

– Вы заговорили о свободе, но позвольте вас спросить от кого или от чего? Творец тоже думал, что свободен в выборе, но, однако, поступил сообразно сложившимся обстоятельствам.

– Вы имеете в виду Элохима?

– Безусловно. Решение, которое он выбрал, было просто, как все гениальное, толчком к которому были сбежавшие рабы. По пути своего движения к Аду, он решил создавать поселения из своих рабов, что позволит при любых условиях внедрить генетический материал, в первую очередь программу контроля и дополнительного устройства шлюза автоматики (ДУША), в девственную систему "неандертальцев", посредством межвидового размножения. Завоевывая "Адамовы поселения", неандертальцы со временем утратят свое не управляемое вольнодумство, подчинившись закону Адама и Евы. Этот процесс похож на атаку компьютерного вируса, размножаясь, подчиняя себе все управление процессором. Требовалось только одно – внедрять, внедрять и внедрять законопослушные биосистемы в среду генетического хаоса. Собственно вот так и было создано новое человечество. Элохим – творец – великий генетик даровал "неандертальцам" ДУШУ. Вся остальная история Земли – это история войн походов и завоеваний. От перевеса генетического материала они меняли только знак с плюса на минус, как например Римская империя и нашествие варваров, но суть всегда одна – единство и вечная борьба противоположного. А вы говорите свобода… Хотите отстраниться от общего процесса? Постоять в стороне? Это конечно возможно, но тогда не разумное начало возьмет верх и погубит всю планету, что сейчас собственно и происходит, – профессор замолчал, погрузившись в свои раздумья.

– Так может, вы посвятите меня в свои планы, или так и будем играть в угадайку? – Григорий еще колебался.

– Почему люди всегда торопятся сорвать не созревшее яблоко? – но вопрос профессора остался без ответа. Григорий задумался….

Глава 12

Ежедневные сводки радовали Амонра. Человеческие расы все меньше и меньше беспокоили проблемы с «неандертальцами». Рассеянные Элохимом семена дали свои всходы. Его народ стал не плохим отвлекающим средством, на которое с удовольствием переключились варвары. Дети творца строили и сеяли, а варвары Ниргун отнимали и разрушали, но Адамово племя безропотно зализывало свои раны, вновь и вновь поднимаясь из руин и с каждым разом становясь все более сильным и менее уязвимым. Все это устраивало главу Верховного совета, за исключением того, что Элохиму наперекор обстоятельствам удалось построить административный домен на южном полюсе, больше похожий на научно-исследовательский центр, нежели на колонию переселенцев, при этом сделав его практически не подвластным Амонра, что собственно страшно раздражало последнего. В действиях Элохима он почувствовал угрозу своему величию и своим идеям. Последней каплей, переполнившей чашу терпения Амонра, стала группа ученых сбежавших из Рая в Ад, под крыло ненавистного консула.

– Он пренебрег нашими законами и нашим доверием. Сделал себя хозяином ада, – лицо Амонра стало совсем бледным, – консул Элохим предал идею исключительности человеческой расы. Заселил Землю псевдо людьми. Мы не можем позволить горстке обезумевших невежд от науки разрушить наш мир, – Амонра резко прервал речь, переводя дыхание, словно задохнулся от бега. Его глаза светились ненавистью и злобой, которую он не пытался скрывать. – Я требую объявить войну и уничтожить весь этот сброд генетиков. Ударом с ковчега смести с Земли тех, кто потерял человеческий образ.

Трибуны молчали. Пылкая речь главы Верховного совета их, конечно, тронула, но не настолько, что бы ввязываться в схватку с Элохимом. Многие из членов совета, в особенности Африканцы, сами были не прочь создать, по примеру консула, свой независимый домен.

Трибуны молчали. Амонра напряженно ждал….

– Дальше случилось непоправимое, – профессор рассказывал так, словно сам наблюдал когда-то разыгравшуюся на Земле трагедию. – Не получив согласия совета, Амонра решил действовать на свой страх и риск, так же как он однажды принял решение о приземлении ковчега. До сегодняшнего дня нет точного ответа, почему удар, нацеленный по административному домену на южном полюсе, не попал в цель, и почему его мощность во много раз превысила реально допустимую. То, что произошло в дальнейшем известно вам, как ледниковый период. Да, да, Григорий Алексеевич, именно ледниковый период, который начался с огромного кратера и на его месте давно уже Байкал.

Удар видимо оказался настолько мощным, что едва не расколол планету, выбросив в атмосферу колоссальное количества пыли и пепла. В считанные секунды все живое было погребено в образовавшемся слое льда. На несколько лет вся планета погрузилась во мрак, лишив переселенцев, какой бы то ни было надежды на выживание.

– Но ведь выжили же.

– Выжили. Вы правы, но только те, кто в это время был в ковчеге, Раю или в Аду. С того дня в общем-то и начался отсчет новой истории на Земле – история не прекращающейся войны Рая и Ада. Войны за все: за ресурсы, рабов и даже их души.

– Надо предполагать, что Амонра выжил? – почему-то в этот момент Григория интересовала именно этот вопрос.

– Глава Верховного совета, как только понял, что произошло – покончил с собой, разгерметизировав одну из шлюзовых камер ковчега, – профессор взглянул на свой мигающий коммуникатор, – мне пора, – но на секунду задержался, – я забыл вам сказать о главном. С того времени что-то случилось и переселенцы потеряли свою возможность к самоклонированию. Вот теперь, кажется все, – Ян Генрихович встал, как-то по-старомодному слегка кивнул и быстро удалился.

Профессор ушел, а у Григория было ощущение, что все, что он знал, о чем думал, во что верил, пытался анализировать, все это – рушится. Рушатся такие вечные понятия как душа, вера, любовь, высшая справедливость….. "Не верю, да и не хочу верить в то, что душа – это всего лишь программа, вместившая в себя определенные понятия" – думал он, идя по коридору. Навстречу попадались спешащие куда-то люди. Они уже привыкли к нему, узнавали, многие при встречи кивали головой, но в их глазах Григорий видел один и тот же вопрос, словно они все хотели знать кто он и с кем.

За очередным поворотом, там, где были лифтовые шахты, связывающие этажи Рая, стояли двое не молодых мужчин и что-то очень бурно обсуждали. За дни пребывания в Раю, Григорий в основном разговаривал с Яном Генриховичем, и поэтому ему захотелось узнать, о чем они спорят, скорее из любопытства, хотя…. Подойти и вступить в разговор, было, понятное дело, неудобно. Ну, бывает же так, что идя по улице, кто-то обращает на себя внимание, тебе просто вдруг хочется понять, о чем он думает, говорит и ты, начинаешь напрягать слух, ловя обрывки фраз, забиваемых городским шумом, силясь понять их смысл. Поняв бесполезность, делаешь еще попытку, подходишь к интересующему тебя объекту, как можно ближе, при этом делая вид, что это простая случайность и еще раз пытаешься вслушаться….. Многие, у кого психика более лабильна, не выдерживают, начиная переспрашивать, или вообще бесцеремонно вступают в разговор. Чужие разговоры, как и чужие окна, частенько приковывают внимание обывателя, хотя и многие возвышенные натуры не прочь подсмотреть и подслушать сородича и дело здесь, явно, не только в праздном любопытстве. Григорий замедлил шаг и встал в небольшой нише так, что его не могли видеть, но при этом он хорошо слышал собеседников.

– Они уже подготовили большую часть установок к запуску, – голос был низким, произносящим слова несколько на распев и явно принадлежал низкорослому, крепкому мужчине в сером форменном костюме, в каких обычно ходили живущие на инженерном этаже, – я их уже говорил, что может быть есть смысл подождать. Может этот доктор примет решение, и мы сможем что-то реально изменить, а что толку гонять энергию по сетке. Сегодня мы, а завтра они.

– Вы правы, Сергей Иванович, но отчасти, поверьте мне, – отозвался худощавый собеседник. – Эти дети греха и порока должны видеть нашу силу. Видеть и бояться, а иначе они скоро совсем обезумят.

– Сила – это хорошо, но где это видано что бы силой хоть когда-то, хоть чего-то положительного добились. Напугать – да. Можно напугать один раз, но дальше-то к страху привыкают, и получается, что с каждым разом пугать нужно все страшнее и страшнее. Ощущаете, до чего мы в этом случае можем докатиться? Сначала отправим энергию по сетке, а потом будем антиматерией потрясать, а с нами-то, что потом будет? Вы подумали о последствиях? Может все-таки поискать иные способы?

– А чего их искать. Они есть. Вон стоит, слушает, а помогать, похоже, не собирается, – последняя фраза резанула Григория так, что он покраснел, словно мальчишка, пойманный в момент подглядывания в женскую раздевалку. Резко развернувшись, он почти бегом скрылся за поворотом, ощущая спиной всю неловкость своего положения.

"О какой помощи идет речь и чего они от меня ждут?" – вновь пытаясь анализировать, думал он, прохаживаясь по комнате, в которую поспешил спрятаться от посторонних глаз.