Текст книги "Капли корсара (СИ)"

Автор книги: Герман Корнаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13

Семеныч мучился бездельем, а особенно тем, что целую ночь не курил. Проводив ребят на пасеку он, как заправский охотник устроил себе скрытную лежку, недалеко от злополучного дерева, так что и без бинокля хорошо видел все вокруг. Осенние ночи сырые и любой хруст ветки или звук вспорхнувшей птицы хорошо слышны на расстоянии. Осторожно переворачиваясь с боку на бок, он то и дело посматривал на ветку с гнездом, где была спрятана непонятная штуковина. Его глаза, привыкшие к темноте, хорошо различали ствол и контуры гнезда. Тишина и напряжение, с которым он пролежал уже несколько часов, начали действовать на нервы, а веки тяжелеть и непослушно смыкаться. Семеныч с силой потер глаза, закутался в кусок старого брезента и решил все же закурить. «Не закурю-усну – думал он – чиркая отсыревшими за ночь спичками.» Вспыхнувший огонек выхватил из темноты еловую подстилку и осветил под брезентовым пологом руки жадно прикуривающего Семеныча. Потушив спичку, он сладко затянулся, так что зазвенело в голове. Сон действительно несколько сдал свои позиции, но готовый в любую минуту навалиться на егеря. Докурив беломорину, Семеныч медленно, стараясь не шуметь, выгляну из-под брезента. Утренний воздух ворвался в легкие, и он чуть не закашлялся, едва сдержав себя, прикрывая рот рукавом. Повернув голову в сторону, Семеныч замер. Как и в то утро, резко разрезая утренний сырой туман в сторону его дома светил луч. Медленно, словно прощупывая бревна, луч скользил по стене, пока во что-то не уперся…. В эту секунду душераздирающий вой собаки, оставленной егерем дома, разорвал утреннюю тишину…. Схватив карабин и на ходу передернув затвор, Семеныч метнулся к дереву. Проклятый прибор работал, а вокруг ни души. Разбросанные им вчера сухие веточки были на месте и вокруг ни одного следа…. Прижимаясь к деревьям, он скрытно обошел вокруг – но ни кого и ни чего не нашел.

Пригибаясь, словно боясь получить пулю, небольшими перебежками, петляя, он направился к пасеке. Вокруг стояла утренняя тишина. Рассветало. Казалось, что туман стал еще гуще, а воздух пропитался запахом размокшей листвы. До слуха изредка доносились неясные вскрики просыпающихся птиц. Промокший и уставший Семеныч ввалился в небольшую сторожку, стоявшую рядом с пасекой, и растолкал мирно спящих в углу на охапке соломы Вику и Сашку.

– Заработал. Снова заработал луч. – шепотом и чуть задыхаясь выпалил егерь.

Сашка хотел что-то спросить, но Семеныч, прижав палец к губам, замер на месте и прислушался. Где-то на просеке проходившей метрах в ста от пасеки и ведущей к трассе явственно слышался звук удаляющейся машины.

– Значит мы все-таки здесь ни одни. Были, были значит гости, да я их ждал не там. – с обидой бурчал Семеныч. – Теперь бегать безтолку, не догонишь, а жаль, посмотреть бы на их хари. Давайте собираться и марш, марш. Глянем на лучик и прикинем, что делать дальше.

Позевывая и ежась от прохлады, не привычная к таким ранним прогулкам Вика шла, постоянно спотыкаясь и наталкиваясь то на Сашку, то на Семеныча. Ее модные полусапожки через несколько минут промокли и начали чавкать. Уезжая в завидовскую глушь, она и не подозревала, что будет спать на голой соломе и бродить по ночам по лесному бурелому.

Пока он добрались до места, совсем расцвело. Прибор был на месте, но не работал.

– Может снять его – предложил Сашка. Снять и посмотреть, что это такое.

– А что толку на него смотреть, если мы ни черта в этом не понимаем. – тут же отозвался Семеныч. Крути его не крути, а тут без спецов не разобраться. Только вот где они эти специалисты? А снимешь, новый аппаратик подвесят, там, где мы и знать не будем….. А не подвесят, то нас с вами за горло возьмут, мы тут одни, так, что спрос с нас… – рассуждал он как бы сам с собой.

– Может все-таки его показать кому-то? – вмешалась Вика. У меня в Питере хорошие знакомые есть, в технике разбираются….

Семеныч смотрел под ноги, попыхивая папиросой – Так-то оно так, но пока довезешь, и довезешь ли вообще…. Тот, кто эту штуку сюда приволок, я, думаю, не дурак и явно о ней не забудет…. а вспомнив, вспомнит и о нас…так-то… Тут что-то похитрее нужно придумать.

– А чего мудрить. Я сейчас эту штуку сниму на видео, и отправим твоим в Питер, пусть посмотрят – вытащил из кармана сотовый, довольный идеей Сашка. Снимем, посмотрим и назад положим, как и не было ничего – улыбался он, смотря на Вику.

Аппарат был на много тяжелее, чем казался. Прикрученный струбциной к толстой ветке, он не сразу поддался. Два раза Сашка чуть не уронил его, спускаясь с дерева.

– Килограмм пять-шесть не меньше – прикидывая аппарат на руках, заметил егерь. – Хитрая, однако, вещица…. Давай ее домой, там сподручнее будет….

Утро выдалось хмурым: моросил мелкий еле заметныи дождь, тихо покачивались сырые ветви елей, стелилась под ногами мокрая листва. Дом выглядел унылым и брошенным. Толкнув дверь, Семеныч позвал собаку, но та не отозвалась.

– Чертовщина какая-то. Куда ты делась девочка? – обходя дом, приговаривал он. – Вот и в прошлый раз она все пряталась и жалась ко мне. Явно боялась и чувствовала. Бони, ну где ты?

За дверью в маленькую комнату, куда он сразу и не заглянул, свернувшись калачиком и уткнувшись мордой в живот лежала его Бонька. Егерь протянул к ней руку, что-то простонал и неуклюже сел рядом с ней на пол. Собака была мертва. Слезы текли по его небритой щеке, а он сидел прижав к себе ее безжизненное тело.

– Она знала, она чувствовала, – шептал он, а я ее закрыл… И убежать не смогла…Вот так они и Гришу….

Стоявшая у дверей Вика попятилась и испуганно смотрела на аппарат, лежащий в центре стола.

Боньку похоронили в этот же день за огородом. Семеныч явно скис и был не в силах рассуждать. Он бродил, как потерянный по дому, словно кого-то искал, и все время курил, курил, курил…. он курил, а Виктория сидела за столом и как загипнотизированная смотрела на аппарат, пытаясь вспомнить, где она видела что-то подобное. Единственный кто был занят делом это Александр. Установив аппарат на столе, он внимательно его разглядывал и фотографировал.

– С наружи толком ничего не разберешь – говорил он – надо, наверное, его вскрыть и хоть как-то пощелкать внутренности, а то там твой спец вряд ли что нам подскажет. Он уверенным движением вскрыл боковую панель и присвистнул: – смотрите-ка, к нему обычный сотовый подсоединен. Вот так они и рулили этой штукой на расстоянии. Проще некуда. Когда надо набрал номерок, он и заработал…. Только все это мне кажется какой-то ерундой, не настоящим, как в детском кино про разведчиков.

– Кино говоришь? – взвился Семеныч, – разведчики, игрушки. А собака моя? А Григорий Алексеевич – это тоже, по-твоему, детский лепет? Я не знаю, что это за дрянь, но знаю, что она может, и хочу с этим разобраться. Так, что давай фотографируй, а я отнесу эту штуку на место пока хозяева не чухнулись. А луч тут, скорее всего не причем. Это вероятно, что-то типа прицела, или типа того. И не увидел бы я его, если бы не туман.

– Да не ругайся ты Семеныч, я это так. Понимаешь все как-то не по-настоящему. Ну, захотели, кого убить – Сашка осекся и взглянул на Вику, – ну, в конце концов, способов что-ли мало, а на кой черт тащить в эту глушь диковинный аппарат. Удивить что-ли кого захотели? Не понимаю. Просто не понимаю. Может все-таки отнести эту штуку в милицию? Пусть там сами с этим разбираются, а Семеныч? А мы, что сможем?… Ну, отправим фотки, а толку. Внутренностей этого агрегата не видно и кто тебе чего скажет?

– А милиция тебе что скажет? У них образования два класса и коридор, а ты им технику притащишь. Положат на полку, как очередной вещьдок, вот и все. А я тебе говорю – не унимался Семеныч, – что разобраться хочу, сам разобраться… понимаешь? Я им так просто, этого не прощу.

– Кому им? Кто они, с кем ты собрался разбираться? – Сашка в упор смотрел на егеря, – если они такой аппарат соорудили, то сам подумай кто они и кто мы. Нам помощь нужна серьезных людей. Но куда и к кому обратиться я не знаю. Хотя…. У отца и дяди Гриши был один школьный товарищ, он кажется где-то в органах, но где?

– В ФСБ, – тут же отозвалась Вика, как будто очнувшаяся от сна, – Артем Сергеевич, его зовут. Отец часто с ним встречался, когда в Нижний приезжал. Он меня хорошо знает, а в Москве есть еще один его товарищ он, кажется, генерал и работает где-то в правительстве.

– Ну, вот это уже кое что – протянул Александр, – вот с ними нам и надо побыстрее связаться. Они, пожалуй, и смогут…..

– А на счет кто эти подонки и кому это понадобилось, скажу так: – прищурив глаз, проговорил егерь, – это те, кому понадобились деньги Григория Алексеевича, а деньги как я понимаю не маленькие. Он сюда-то приволок целую сумку.

– Какую сумку? – отозвалась Вика.

– Сумка как сумка, спортивная. До верха набитая деньгами. Он ее с собой привез, а потом я ее в милицию передал…. ее как вещественное доказательство забрал наш следователь, и все удивлялся, что я ее не спер – ответил Семеныч, – а что дальше было, не знаю, наверное, так и лежит у них.

– Как юрист могу точно сказать, – подключился Александр, обращаясь к Вике, – дело закрыто, так как ни какого криминала не было обнаружено, и ты их спокойно можешь забрать, если конечно хочешь. Ты же прямая наследница отца, но, правда, забрать сможешь через полгода не раньше…. ну, то есть когда вступишь в права наследства. Вот так…. Собственно так же и с его центрами в Нижнем и Питере. Так, что теперь ты весьма состоятельный человек, а Семеныч мне, кажется, прав. Кому-то понадобились деньги твоего отца или они решили прибрать к рукам весь его бизнес. Вот тут и надо, наверное, искать…. Разработки Григория Алексеевича наверняка стоят миллионы и миллионы… тем более, что он в последнее время, сама знаешь, занимался каким-то новым препаратом….

– Знаю, но отец мало об этом мне рассказывал, считал, что не стоит меня в это впутывать, а вот похоже Ивану Сергеевичу он что-то рассказал. Знать бы только что… – Вика задумалась.

– Не знаю насчет сказал, а вот передать что-то передал. Я вчера случайно слышал как этот Шнайдер – Сашкино лицо стало злым, – расспрашивал мать о какой-то флешке.

– Ну, вот видите, как много чего можно интересного узнать, если спокойно поговорить, – встрял Семеныч, – про электронику вашу не знаю, но вот часы у Гриши пропали – это факт. Вечером были на руке, а утром, когда он… их уже не было. Мелочь, но кто-то позарился, значит, были нужны. Деньги не взяли, а часы увели, – он тяжело вздохнул, словно снова оказался рядом с Григорием.

– В них и была флешка, – заговорила Виктория, – отец всегда носил их с собой, говорил, что очень удобно свою информацию иметь при себе.

– Так раз они были у него, значит он их отцу не передал, – уточнил Александр, – а может… Думаю надо взглянуть у отца….

День так и не разгулялся, дождик уныло моросил, навевая осеннюю тоску, перемешанную с запахом прелой листвы и порывами холодного ветра. Отправив фотографии друзьям Виктории, Сашка хотел уже вернуть на место аппарат, но подумав, отсоединил блок питания и заговорил:

– Бояться нам теперь все равно придется, с аппаратом или без. Если нет смысла эту штуку сдавать в милицию, то есть смысл ее показать друзьям отца и Григория Алексеевича в Нижнем или в Москве, тем более, что мы с Викой завтра уезжаем, вот и прихватим аппарат с собой. Как думаешь? – Александр повернулся в сторону Виктории, – по крайней мере, хоть что-то можно показать, а не объяснять на пальцах.

– Если так, то я тоже, пожалуй, рвану поближе к цивилизации, а то засиделся я в своей берлоге – сказал Семеныч, – да и мне так будет спокойнее. А вот ехать предлагаю порознь, а уж в Нижнем и встретимся…… а у отца посмотреть, не осталось ли чего тебе перед отъездом обязательно надо, тем более что сюда из Нижнего не наездишься. Может действительно ему что-то Григорий передал, как думаешь Сашк?….

Сборы были недолгими и вот по раскисшей от дождя дороге, подпрыгивая на кочках и барахтаясь в грязи, медленно, но уверенно пробиралась к поселку старенькая Нива. Всклокоченные нервы, ночная засада, смерть собаки, все осталось там, на кордоне… Семеныч дремал, пригревшись на заднем сидении, обняв чемоданчик в котором среди смены белья, лежал аккуратно запакованный прибор. Решили, что он сегодня же выедет проходящим, и заберет с собой чемодан. Поездом долго, но зато меньше вопросов…..

Полностью стемнело. В привокзальных лужах отражался желтый, одинокий свет фонарей, а мелкий моросящий дождь рисовал вокруг них искрящиеся купола. Проводив Семеныча, Вика и Александр устроились в маленьком уютном кафе и маленькими глотками потягивали из пластиковых стаканчиков, жутко горячий, пахнущий почему-то затхлым сеном, чай.

– Странно, – заговорил Александр, – но во всех придорожных кафешках страны чай имеет одинаковый вкус. Ты не замечала?

– Как и пирожки, – улыбнулась Вика и потрогала указательным пальцем сморщенное творение человеческих рук, с единственным пробным надкусом в боку.

Сашка рассмеялся, он ни когда раньше не видел чтоб кто-то вот так изящно и одновременно брезгливо мог это проделать.

– Эх, жаль, что доберемся до дома за полночь, а то бы напросились к тетке на пироги, – и демонстративно повторил движение Вики и от этого оба расхохотались так, что дремавшая за барной стойкой продавщица выглянула и по-хозяйски осмотрела помещение.

– Согрелась? Может еще? Или хватит на сегодня настойки из соломы?

– Не из, а на, – уточнила Виктория, поднимаясь из-за стола. – Думаю, что нам пора, хотя, честно говоря, выходить на эту сырость совсем не охота.

В кармане у Вики брякнул мобильник, сообщая о пришедшей SMSке. Виктория достала телефон и прочитала в слух – "Что за хр… не знаю. С приветом Юрик."

– Так собственно и должно было быть, внутрь этой штуковины так просто не залезешь, а сверху понять…про-бле-ма-тично… – подытожил Александр. – Значит все правильно, что Семеныча отправили. Приедем на месте разберемся. Пойдем, нам пора.

Машина по трассе шла ровно, не сравнить с раскисшей лесной дорогой. Шуршали шины и как метроном, отбивали такт дворники, размазывая по стеклу осеннюю непогоду.

– Переночуем, попрощаемся и сразу в Нижний, а утром я загляну в тайничок, мы его когда-то с отцом ради шутки устроили, мать о нем ничего не знает, – передергивая скорость, говорил Александр.

– Значит и Шнайдер не в курсе, – отозвалась Вика.

– Наверняка…. Мы как-то решили с отцом сделать заначку, так чтобы мать не знала. Накопить решили ей на день рождение, ну а потом так и повелось, ели что-то спрятать нужно, то в тайничок. Если уж у отца и было что прятать так точно туда. Там ни кто не найдет, – вспоминал и рассказывал Сашка.

– Саш, мне может и не нужно тебя об этом спрашивать, но этот Шнайдер он, то тут каким боком оказался? Крутится все время с твоей матерью, как родственник. Если не хочешь, не отвечай, – Виктория смотрела на него и пыталась разглядеть в полумраке что-то на его лице, и не заметила, как от ее слов Сашка нервно дернул щекой и тут же потянулся за сигаретами.

– Да я и сам не понимаю. Учился он, правда, вместе с отцом и Григорием Алексеевиче, а потом работал с ними в НИИ. Ну, а когда оно, в перестройку, развалилось, Шнайдера взял к себе дядя Гриша… А дальше непонятно….Приехал к нам, а на следующий же день умер твой отец, за ним и мой…… – Сашка вздохнул, словно переводя дыхание. – Это ты и без меня все знаешь…. а что до матери, – тут он замолчал, – не знаю….вижу, что увивается за ней этот Шнайдер… вот и все, а меня это бесит….

– Ну, увивается он, положим не только за твоей матерью. У него в Питере роман с моей Ларисой был, я это точно знаю. Отец, кажется, догадывался и как-то устроил ей скандал, но она выкрутилась как змея, а я ее еще больше стала ненавидеть…. У меня с ней с детства война…., – Виктория обиженно замолчала, словно рядом с ней сейчас сидел не Александр, а ненавистная ей Лариса Геннадьевна.

– Во блин дает…

– Кто?

– Да Шнайдер…. – Казанова хренов, – Сашка выругался, нажал на тормоз, так что машину резко занесло на мокром асфальте. – Все хорош о них, а то так и до дома не доберемся….

….Серенькое утро и все тот же моросящий дождь. Оксана собирала на стол, поглядывая на часы. Стараясь не кому не мешать, прикрыла дверь на кухню, где она позвякивала посудой, и шумел закипающий чайник. "Только приехали, а уже уезжают, – думала она, расставляя на столе чашки. Ивана нет…. Сашка уедет, вот, и останусь одна, – слезы сами собой закапали на белую скатерть. Миша пока был здесь, было легче, да и тот уехал в Питер. Обещал скоро вернуться, но не приедет, не приедет, я знаю…".

Вставать не хотелось, и поэтому Сашка долго ворочался, с боку на бок, пытаясь урвать, еще несколько минут сна. Из кухни тянулся запах блинов, земляничного варенья и свежего, ароматного чая. Виктория сладко спала, уткнувшись в подушку своим симпатичным личиком так, что ее курносый носик еще больше приподнялся и выглядел очень мило и породному. Чувство, охватившее Сашку от этой картины, мягко сжало его сердце, и от этого удовольствия он широко улыбнулся.

– Вставай красавица, проснись…, – его чуть было не повело на стихи и он присев на кровать, стал нежно гладить ее мягкие, чуть с рыжеватые волосы, – вставай нам пора….

Вика улыбнулась и, натянув простыню на голову, о чем-то засмеялась….

Перед отъездом оставалось еще одно дело. Нужно было заглянуть в отцовскую заначку на чердаке. Не особенно надеясь что-то там найти, Сашка все же полез, усердно громыхая приставной лестницей…. Чердак был завален всякой рухлядью, которую жалко выкинуть, но и пользоваться ей никто не собирался. Сундук, оставшийся еще от прадеда, Сашкин трехколесный велосипед, старое оцинкованное корыто…. Из-под балки он извлек пол-литровую банку с полиэтиленовой крышкой, завернутую в старый, пропахший плесенью журнал….

Вытряхивая содержимое, Сашке в руку посыпалась разнокалиберная мелочь, которую он же когда-то и положил: оловянный солдатик, медный екатерининский пятак, армейская пуговица….несколько сотен, явно заначенных отцом, и маленькая, ни чем не примечательная, флешка. "Ну, вот ты и нашлась" – подумал Александр, засовывая ее в карман. Несколько минут он еще перебирал в руках свои сокровища, одновременно перебирая воспоминания детства…

Глава 14

Всю дорогу Виктория была задумчива, а Сашка устав от всех детективных перипетий спал. Обсуждать находку было бессмысленно, так как посмотреть флешку в Завидове не успели, и от Семеныча пока никаких сообщений не было, ну а отсутствие новостей – неплохой повод отвлечься и выспаться, так решил Сашка, чем собственно и занимался, раздражая своим спокойствием Викторию, снова и снова прокручивающую в голове все события последних дней. До Нижнего добрались без приключений, благо, что самолеты еще летают, хотя и не так часто как раньше. Нижний встретил моросящим дождем и вечной суетой большого города. Какого-то четкого плана, что делать дальше у них не было, единственно, что сейчас их интересовало это то, что хранилось на флешке. Едва переступив порог квартиры, небрежно бросив сырую куртку на диван, Виктория тут же включила компьютер, а Александр замер, за ее спиной ожидая увидеть то, что хоть как-то объяснит все что случилось. Компьютер угукнул сообщив о новом носителе, и развернул на экране единственный файл.

На экране высветилась химическая формула по структуре напоминающая гликозид, а в низу приписка: "эффект связан с блоктрованием матричной активности ДНК в системах ДНК-полимеразы и ДНК-зависимой РНК-полимеразы" а дальше абракадабра: R– ghjbpdjlyjt,enbhjatyjyf S. вв струйно при частоте 10Гц.

– Что это, как ты думаешь? – как-то не уверенно, словно оправдываясь, спросил Сашка, всматриваясь в экран.

– Ну, я конечно не на все сто уверена, но мне кажется, что это папина шутка.

– Шутка?

– Ну, если хочешь точнее, то дай немного времени я разберусь, – сейчас Виктория говорила как специалист, неплохо разбирающийся в медицине и фармакологии. Годы обучения и работа в отцовской клинике не прошли даром. Она хорошо знала свое дело, и это придавало ей уверенности в своей правоте, хотя…

Остаток дня они провели, перелистывая медицинские книги и справочники, пока Викторию не осенило….

– Слушай, мы зря с тобой полезли в дебри, здесь, кажется все проще. Дайка вон тот синий справочник, – она протянула руку, принимая увесистый том. Быстро, со знанием дела пробежала оглавление и…

– Ну, что я говорила, – Виктория ткнула пальцем в страницу, – вот эта формула. Это рубомицин – давно известный противоопухолевый антибиотик, несколько усовершенствованный отцом. Он им лечил бабушку. Собственно о нем всем давно известно….

– Значит…

– Значит вся эта затея с флешкой просто обман. Отец явно хотел сбить кого-то с толку и подсунул совершенно не то. Но вот что он хотел спрятать и почему?…. И к чему все это?….

Оставалось ждать приезда Семеныча, может аппарат хоть как-то прольет свет на всю эту запутанную историю.

За окном по-прежнему моросил осенний дождь, а они уставшие от догадок и предположений, молча, пили кофе на маленькой кухне под беспрерывную телевизионную болтовню. С началом "новостей" они словно вынырнули из собственных размышлений, как по команде, взглянули на экран, а в следующую секунду уже стояли, застыв от слов диктора и телевизионной картинки….

…по версии правоохранительных органов произошло срабатывание самодельного взрывного устройства, что привело к крушению пассажирского поезда…. точное количество жертв и пострадавших устанавливается….. начато расследование….по предварительной версии…. взрыв произошел….. работает горячая линия…. направлена группа психологов….

Сашка слышал все так, словно каждое слово вколачивали в голову молотком, а на экране догорал синий искореженный вагон со знакомым номером 09876, тот в который еще вчера сел Семеныч….Последняя ниточка оборвалась, спрятав от них тайну Григория Алексеевича….

– Может…., – Виктория с надеждой посмотрела на Александра.

– Нет, совпадения быть не может. Просто кому-то очень было нужно, что бы аппарат не попал в чужие руки, – Сашка говорил уверенно так, словно всю жизнь только и делал, что распутывал криминальные истории. Он не закончил свою мысль, когда в дверь позвонили. Оба в нерешительности переглянулись. Звонок повторился, а за ним раздался из-за двери голос соседки: "Вика открой это я. Извещение тебе с почты".

Сашка рывком открыл дверь и увидел на пороге маленькую, сутулую женщину в старом застиранном халате и домашних потрепанных тапочках.

– Услышала, что ты, – она поправилась, взглянув на Александра, – что вы дома, вот и принесла, – она протянула Виктории почтовое извещение на посылку, – ее еще днем принесли, но тебя не было, – и почему– то смутившись, соседка быстро ушла, так, что Виктория даже не успела ее поблагодарить.

На сером, казенном бланке сообщалось….. руки Виктории затряслись, а перенесенные переживания последних дней словно нашли выход и, вырвавшись, потекли слезами по щекам….

Утром на почте было не многолюдно. Миловидная девушка, в синей блузке. получив от Виктории извещение и паспорт на несколько минут скрылась в служебном помещении, из которого вынесла небольшую опечатанную по всем правилам фирменную почтовую коробку…. Посылку отправил Виктории сам Григорий Алексеевич еще месяц назад из Нижайска где-то по дороге в Завидово….

Привет Вик!

Первый в жизни раз мучаюсь и не знаю с чего начать. Честно говоря, я не так часто с тобой разговаривал, поэтому, наверное, и не знаю о чем рассказать вначале. Я два раза уже пытался тебе что-то написать, но все не получалось. Понимаю что глупо. Можно было бы просто поговорить, но видимо уже не судьба… Когда ты все прочитаешь и посмотришь то наверняка поймешь и простишь меня. Пожалуй, это единственно, что мне сейчас нужно.

Виктория сидела на диване, поджав под себя ноги, исписанные, отцовской рукой, листы бумаги тряслись, буквы разбегались, а из глаз постоянно текли слезы. Сашкины уговоры явно не помогали. Она уже в третий раз пыталась прочитать письмо, но оно словно тяжелый камень выпадало из рук…

…Пожалуй, это единственно, что мне сейчас нужно. Я очень хочу, что бы ты меня поняла. Поняла и простила. Я был для тебя плохим отцом…

– Бы-ы-ы-л. Значит, он все знал. Знал, чем все для него закончится и молчал, – слезы вновь брызнули из ее глаз.

Александр пристроившись у стола, больше не пытался ее успокаивать. С чувством раздирающим душу, он смотрел на Викторию, понимая как ей сейчас тяжело.

… Я был для тебя плохим отцом. Чаще я думал о науке и собственно, только о себе, и не уделял тебе должного внимания. Я только сейчас понял, как был не прав и поэтому хочу этим письмом хоть что-то исправить. Исправить в первую очередь то, что не сделал раньше. Я хочу доверить тебе самое сокровенное – это свои мысли и чувства. Я собрал свои "дневники", вернее записи того что я видел и меня трогало. Раньше эти записи никто не читал….теперь они твои….прочти их и попробуй понять. Когда-то я хотел все это систематизировать и написать книгу, но постепенно это превратилось просто в привычку разговаривать по душам с бумагой.

Теперь о клинике. Внимательно просмотри документы. Думаю, что тебе потребуется грамотный юрист, поэтому считаю, что лучше, если ты попросишь помочь тебе Александра. Кстати говоря, Сашка отличный парень и я был бы очень рад, если вы….. ну это собственно твое дело, ты уже взрослая девочка и сама вправе все решать без моих подсказок.

Ну и о…..

В коробке были аккуратно сложены листы исписанные Григорием Алексеевичем, множество документов, диски и его записные книжки. Виктория плакала, перебирала записи отца и снова плакала…..

Ну и о том ради чего я потратил свою жизнь….Рассказать это тебе я хочу, наверное, в первую очередь потому, что мне нужно хоть как-то оправдаться перед людьми. Перед богом каждый ответит, а вот перед людьми ответить получается не у всех. Многие уходят из этой жизни ни кем не понятые, и это мне кажется не справедливым, потому что каждый в своей жизни должен иметь шанс быть услышанным и понятым.

В молодости я был честолюбив и мечтал о славе и признании, но судьба посмеялась надомной и спрятала все мои разработки за колючей проволокой и ширмой секретности. Там я работал не ради спасения человеческой жизни…. Правда судьба дала мне еще один шанс, но как мне кажется, я использовал его не на все сто, вновь увлекшись идеей и наукой, не предусмотрев всех последствий. Такое часто встречалось и раньше. Создавая что-то, люди не думают о будущем. И это, наверное, не иначе, как эгоизм и недальновидность изобретателей. Конечно, те, кто стоял у истоков ядерной физики не думали о жертвах Хиросимы, но это их мало оправдывает, так как их знания попали в руки военных мерзавцев. На эту кривую дорожку попал и я….Как-то Лариса мне рассказала о Бальтазаре Коссе – знаменитом пирате ставшем папой Римским и его аптекаре, чьими снадобьями он отправил на тот свет десятки людей, включая своих родных и любимых…. Не подумай, что я уподобился ему, нет Боже сохрани. Просто его злой гений натолкнул меня на мысль создать то, о чем мог бы мечтать любой ученый. Я синтезировал лекарство способное изменить весь человеческий род, изменяя полностью личность человека, его психику, его я. Скольких негодяев можно было бы сделать приличными людьми. Скольких неучей можно было бы трансформировать в гениев но…. Но сделав этот препарат доступным для людей кто гарантирует, что, наоборот, из приличных людей какие-нибудь военные или спецслужбы не будут делать моральных уродов, подчиняя их своей воле….

Мои опасения были не напрасны. Чем дальше я продвигался в исследованиях, тем больше чувствовал, что за мной начали пристально присматривать как раз те самые организации. Похоже, что интерес к этому препарату возник сразу у многих, хотя я и пытался скрывать все, чем занимался. В какой-то момент времени я понял и решил, что люди еще не созрели для того что бы так радикально вмешиваться в человеческое сознание. Могу с гордостью сказать, что мне удалось заглянуть за грань не возможного, но заглянув, я испугался последствий и уничтожил все, что хоть как-то касалось этой темы. Теперь я чист перед людьми. Я рад тому, что не стал таким же, как физики, принесшие в этот мир ядерную бомбу…. Пусть все идет своим естественным путем и помни, что природа совершенна, ее не надо ломать и усовершенствовать, нужно просто научиться подражать ей…. Пусть

За окном барабанил осенний дождь, дробившийся на сотни желтых искр в свете уличного фонаря. Порывистый ветер рвал листья с одинокого клена и безжалостно бросал их на мокрый асфальт спящего города.

Записки Григория Алексеевича.

С сегодняшнего дня я решил записывать все, что меня волновало или волнует. Не знаю, что из этого получится, но попробую…

Бабаня.

….Смерть наступила мгновенно. Дыхание резко оборвалось. Его лицо стало бледным, черты заострились. Кардиомонитор запищал, рисуя на экране прямую линию. Разряд, еще разряд…. Тело неестественно вытянулось, не подавая ни каких признаков жизни…. В 6.32 была констатирована смерть…. Сели в ординаторской, молча закурили….. Погода за окном явно разгуливалась. Выглянуло солнце и перекрасило грязоснежную серость. Мутные лужи заискрились, отражая рваные облака, и на тополиной ветке, разгоняя утреннюю тишину, призывно зацвенькала синица….

….. Впервые я встретился со смертью, когда из жизни ушла моя бабушка. К тому времени, окончив медицинский институт, я думал, что знаю о смерти всё….

Страха перед покойниками я не испытывал и поэтому сам собирал моего дорогого человека в последний путь. В тот день я не только испытал боль утраты, но и физически ощутил присутствие смерти.

Описывая подобное состояние, умники от медицины, обычно все рассуждения сводят к игре нашего воображения. Не исключаю, но думаю, что дело не только в этом. Любой врач, столкнувшийся с критической ситуацией, точно не знает, чем она закончится. Бывает так, что оказывая помощь пациенту, вдруг появляется ощущение, словно кто-то пристально смотрит тебе в спину. Холодок пробегает вдоль позвоночника, появляется чувство присутствия чего-то невидимого, и осознание, что перед тобой просто тело из которого, как песок сквозь пальцы, ускользает жизнь. И наоборот. Когда смерть вдруг отступает и вопреки всем медицинским канонам человек продолжает жить. Попробуйте уложить все это в рамки медицинских букварей.

Подобное ощущение неоднократно испытывали и мои коллеги, но объяснить затруднялись. Есть только предположение, что человек, часто общающийся с тяжелобольными, со временем каким-то образом начинает чувствовать биологические часы пациента.