Текст книги "Капли корсара (СИ)"

Автор книги: Герман Корнаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13

Главы нет. Не написал и все….суеверия здесь не причем…… хотя….

Глава 14

….Буд-то бы больше нет силы притяжения, а его тело стало легким и медленно поднимается вверх…. Григорий резко поднялся на кровати. Что-то ухнуло, эхом разносясь по всем уголкам Рая, и вновь появилось ощущение, что сила земного притяжения меняется, так, словно из-под ног уходит мраморные плиты, а стены сжимаются и разжимаются в такт гармоническим колебаниям. Война, вспомнил он слова профессора и вчерашний подслушанный разговор о готовящемся запуске каких-то установок. «Только вот кто? Они нас или мы их?» – и тут же поймал себя на мысли, что непроизвольно разделил всех на «они» и «мы», затем нажал на коммуникатор, желая узнать, что же собственно происходит, но экран не отреагировал, оставаясь черным.

Замигало и как в театре медленно стало гаснуть, а затем резко вспыхнуло освещение. Вновь разнеслось эхо. "Похоже, что это все-таки "мы" выбрасываем куда-то энергию. По сетке – отозвалась услужливая память. Кой черт они творят?"

Сидеть на месте или бежать и что собственно делать Григорий не знал. Выглянув в коридор, он ни кого не заметил и поэтому решил отправиться в центральную лабораторию, туда, где обычно работал Ян Генрихович. На всем нулевом уровне не было ни души. Проходя по длинным, пустым коридорам он ощутил скребущее душу одиночество и жалость к себе. "Бросили, как собаку…. швыряют друг в друга сгустки энергии и решают тысячи лет кто из них хозяин….. черте, что у них тут…. хозяева…. какие они тут хозяева, они все здесь гости….." – думал он, меряя шагами длинные подземные коридоры, – "залезли в свои пещеры и выясняют отношения….. помощи им…..шиш им не помощь…. с собой разобраться не могут, а туда же – кто прав, кто виноват, а люди "наверху" то от жары, то от холода загибаются, а им что, они за идею сражаются….пришельцы хреновы".

Проход, блок, еще переход – Григорий почти бежал по нескончаемому коридору. Дежурный свет мигал под потолком, от чего казалось, что все вокруг затянул синеватый туман, как в голливудском боевике. Ему хотелось раздвинуть туман руками, разорвать пелену и вдохнуть полной грудью свежего воздуха и чем дальше он продвигался, тем сильнее было это ощущение. Увидев за очередным поворотом лифтовый терминал, он, не раздумывая, бросился к лифту, подстегиваемый единственным желанием хоть куда-то вырваться из этой обволакивающей, синей тишины. Сенсор не реагировал на его попытки открыть створки лифта, отражая его испуганное лицо на своей глянцевой поверхности. Паника….. Паника – это когда бежишь, не выбирая дороги, а все чувства и мысли вытеснил страх. Страх впереди, страх сзади, страх вокруг и нет ничего кроме животного страха который гонит вперед выжимая из человека все, без остатка, и тогда он падает, забиваясь в щель, и ждет. Безразлично ждет конца, потеряв какую бы то ни было надежду на спасение…. И он побежал. Толкнув дверь на запасную лестницу, он побежал по маршам выше и выше, подгоняемый собственным страхом и желанием покинуть навсегда этот замурованный в землю Рай.

Этажи давались с трудом. Через каждый пролет он останавливался, пытаясь отдышаться. На смену страху пришла боль за грудиной, все отчетливее дававшая знать о больном сердце. Преодолев еще несколько пролетов, Григорий Алексеевич обливаясь холодным потом, обессилено сел на краю площадки, переводя дыхания и слыша, как пульсирует в горле, а в груди в отчаянном ритме колотится сердце. Вены на висках напряглись, сжимая голову, как в тисках, сузив сознание до уровня боли и дав чувствам единственный смысл – страх надвигающейся смерти. "Не выбраться…", – сверкнула мысль, вперемешку с накатившейся тошнотой. Обессиленный он сидел, тяжело дыша, опираясь спиной на холодный гранит. "Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое…." – само собой всплыло в сознании. Других молитв он не знал, а эту вспоминал всегда, как только становилось плохо. Молился искренне, с душой, ища поддержки и в тысячный раз, давая зароки, но, всегда забывая их выполнять, как только становилось хоть чуть-чуть легче. Сегодня он почувствовал очень остро свою слабость и то, как ему нужна эта поддержка. Боль в сердце несколько успокоилась, еще не позволяя двигаться, но давая возможность думать и рассуждать…

"Видимо имея возможность слышать мысли, Творец помогал людям, спасал своих заблудших овец….. иногда давал, что просили, поддерживая репутацию, но все же они обращались явно не к нему, а к высшей силе…… к вселенскому разуму…… но до него так далеко…… и слышит ли он нас в этом образе….,а взывают к нему миллиарды на всех языках мира…….Что они возомнили….с моей помощью стерилизовать мозг людей и начать все заново… не дождетесь…", – мысли прервал очередной толчок и раскатистое эхо, но здесь на запасной лестнице, оно было не таким громким и пугающим. Встав на ноги, Григорий огляделся. На противоположной стене, над входом в какую-то нишу мигало небольшое табло, какие он видел в большом количестве на каждой лестничной площадке. На табло отображалась дата, время и еще несколько непонятных символов, больше похожих на китайские иероглифы. Заглянув в нишу, он увидел небольшое помещение, внешне походившее на салон автобуса или трамвая с двумя рядами кресел по бокам. В центре салона возвышался небольшой пульт, явно управляющий этой штуковиной. Уставший от беготни и еще не прошедшей боли, он с удовольствием сел в кресло, от чего весь салон нежно загудел, а на пульте высветилась карта. То, что это было какое-то средство передвижения, сомнений у Григория не было, но как оно работает? Внимательно изучая экран, он медленно прикоснулся к панели. Гул усилился. Двери салона сомкнулись, свет погас, а на поясе и плечах Григорий ощутил ремни, плотно прижавшие тело к креслу.

"Капсула готова к старту", – сообщил мягкий женский голос, – "введите координаты".

"И все-таки ты есть Господи…. Ты услышал меня… теперь хоть в ад, только бы не видеть этого каменного неба и этих умников, знающих…."

"Повторите команду", – вновь прозвучал женский голос.

– Команду? Я не произносил ни какой команды. Ах, да я подумал об аде…

"Команда принята. Пункт назначения южный административный домен"….

Капсула вздрогнула и через шум, Григорий услышал голос кричавшего Яна Генриховича: "Не делайте этого. Григорий Алексеевич, я прошу вас. Оста-но-ви-тесь..", – секунда, и капсула резко пошла вверх, от чего сильно заложило уши и сжало больное сердце…

Глава 15

– Профукали голубчики. Такого человека профукали. Вот это подарок. Последний раз здесь приземлялась их капсула в сорок пятом, когда договаривались о прекращении войны. С той поры я здесь не видел ни одного святоши, – голос раздавался где-то под потолком.

Григорий медленно открыл глаза. Белый потолок, белые стены, белые простыни, белые халаты. Тихо пощелкивает монитор, голова седого врача склонилась над его беспомощным телом. "Больница. Опять больница", – сознание ускользало, но почему-то отчетливо был слышен чей-то голос: "Он еще поживет и не таких доходяг на ноги поднимали. Конфигурация стандартная, но….". Сознание вновь провалилось в пустоту.

– Разряд….шевелитесь черти…..лей до двух грамм…..еще разряд…..мозги в холодильник….кислород….ну вот и ладушки, – суета вокруг Григория прекратилась, на мониторе отчетливо прыгал зеленый "зайчик" в такт биению его сердца.

– Может, сразу отреставрируем, чего мужика мучить сорок раз? – спросил молодой врач седовласого эскулапа.

– Тебе только кромсать. Дай волю, ты всех заштопаешь и не поперхнешься и нас без работы оставишь, – говорил седовласый, посмеиваясь над коллегой, – рано ему еще, давай малость подождем, а там посмотрим. – Даст Бог все утрясется, а ты Мишель не спеши, присмотрись.

– Мочу понюхай, а потом за ножик хватайся, – отозвался из своего угла анестезиолог, растянув в улыбке рот, продолжая колдовать со своими ампулами. – Молодежь она так всегда – сначала отрезать, а уж потом подумать. Ты Мишель аксакала послушай, он плохому не научит, если конечно речь не идет о хорошенькой блондинке, – в операционной прокатился смешок.

– На сканер поглядывай и не чирикай. Упустишь мужика, я тебе сам шею перепилю, – тот которого назвали аксакалом, резко оборвал весельчака. В операционной молниеносно восстановилась тишина, так что стали слышны щелчки мониторов. Многие хорошо помнили, чем закончился промах Фазиля, разобранного аксакалом на "запчасти". – Ну, кажись, стабилизировался. Мишель, командуй здесь сам, но от него, ни на шаг. Чуть что зови. Мы в кубрике перекурим, – врачи неспешно, по одному покинули помещение.

Когда-то белые, пожелтевшие от табачного дыма стены, потрепанный кожаный диван, стол и несколько стульев, заваленные бумагами, обрывками экгешек и прочей мелочью – вот собственно и все, что представлял собой врачебный кубрик. Миленькая санитарочка заварила свежий чай и расставляла разномастные и разнокалиберные чашки на небольшой тумбочке у окна.

– Не ждала меня, – смачно хлопнув девчонку, но пышному заду, заржал, как жеребец, входящий в кубрик анестезиолог.

– Ну, опять вы за свое Эраст Федорович, – чуть закрасневшись, отозвалась Лола, но прелести свои не отдернула, а наоборот повела ими так, что у Эраста заблестели глаза, а руки словно прилипли к намагниченной женской плоти.

– Так бы и держал, – чуть с придыханием проговорил он, перебирая руками все выше и выше, пока не почувствовал упругую, налившуюся жизненными соками грудь, от чего он весь задрожал, прижимая к себе ее тело.

– Эраст, пшел на место – котяра, – голосом аксакала оборвал прелюдию заглянувший в кубрик терапевт. – Ну, что там у вас? – спросил он, не давая отдышаться Эрасту. – Говорят, что мужика из Рая к нам занесло или врут?

– Врут. Все врут. Аксакал нашел доходягу, вот и возится, а я тут потей с ним за кампанию. Шел бы ты Вася своей дорогой, не видишь, что у меня тут любовь намечается, а ты лезешь со своими вопросами. Нам тут с Лолочкой нужно обсудить тактику ведения тяжелого пациента, а ты встрял поперек дороги.

Воспользовавшись замешательством, Лолочка выпорхнула из кубрика, на прощание так мотнув бюстом, что разочарованный Эраст не удержался на ногах и грузно плюхнулся на диван.

– Вот так всегда, как мое дежурство, так привезут какого-нибудь гаденыша. Эх, Лолочка, доберусь я когда-то и до тебя…..

В кубрик веселой толпой ввалилась дежурная смена. Разбирая кружки, наливали чай, звеня ложками, рассаживались по своим местам. Аксакал – седовласый доктор с азиатскими чертами лица и редкой черной бородкой, по-царски раскинув полы белого халата, развалился в углу дивана, водрузив свой бокал на подлокотник.

– Готов поспорить на два ночных дежурства, что святоши специально подкинули нам этого доходягу, – вступил в разговор Эраст. – Как думаешь, Шамиль? – обратился он к аксакалу.

– А на кой черт им его сюда засылать? Парламентером что ли? Я думаю, что он сам сбежал или что-то в этом роде. Какой нормальный человек полезет в капсулу с больным сердцем? А раз полез, значит, нужда заставила. Сбежал он – вот и все. А уж, что и как, наши потом разберутся.

– Ага. Если живым останется, – отозвался Эраст.

– А ты лечи получше, да пореже девкам под юбки заглядывай, а то вон Лолочку всю как растрепал, что смотреть совестно, – Шамиль отхлебнул из бокала и зажмурился от удовольствия.

– Причем здесь Лолочка? – наигранно смутился Эраст. – Я о деле толкую, а ты Шамиль – ата опять стрелки переводишь. Они вон второй день гремят. Пол Европы в воде барахтается, Россия горит, а им только в радость. Мы-то что, так и будем сидеть и ждать, пока эти козлы и до нас доберутся?

– А что ты собственно предлагаешь? – аксакал с раздражением отставил бокал. – Войну? Мало нам геморроя с ледниками, климатом и недокормленными папуасами, так нам еще и пострелять охота. Ты Эраст только болтать горазд. Миллионы лет умники головы ломают, и разобраться никак не могут, а ты пришел и на раз-два все разрулил….. Сталкивать лбами людей нельзя, у них и так от проблем животы пучит. Их так запутали, что они уже скоро разобрать не смогут где белое, а где черное, а ты война….

– Хорошо пусть не война, но не сидеть же, сложа руки и ждать у моря погоды. Делать же что-то нужно….

– А вот эта мысль – разумная, – аксакал расплылся в улыбке. – Пойди-ка, глянь, как там у Мишеля дела, раз в бой рвешься, – довольный собой он вновь откинулся на спинку дивана, а в кубрике дружно засмеялись.

– Ну да, ну да. Вы тут ешьте, пейте и ни в чем себе не отказывайте, а мы будем за вас работать, как завещал Творец, – говоря, Эраст принял театральную позу и, сделав реверанс, удалился под общий хохот собравшихся.

Белый потолок сначала приблизился, словно пытаясь раздавить, а затем удалился так, что Григорий едва различал крошечный светильник. Его обдало холодным потом, крупные капли катились по лицу, закрывая влажной пеленой глаза.

– Эраст, Эраст смотри не переборщи, он и так еле дышит.

– Не каркай под руку Мишель. Здесь одно из двух…. либо я…… – Эраст пыхтел и тоже обливался потом от напряжения, медленно, очень медленно вводя миллилитр за миллилитром сложные комбинации препаратов.

– Может за аксакалом послать?

– Не мешай Мишель….с-ч-а-с мы его выдернем….

Белый потолок больше не падал и Григорий чувствовал, что внутри, что-то отлегло и больше не мешает дышать. Сознание полностью прояснилось, и он четко понимал, что происходит вокруг.

– Ну вот, а вы боялись. Теперь можно и папу позвать. Слышишь Мишель, дуй по-молодецки за аксакалом. Передай, что к приходу его величества все готово…..

– Где я? "Этот вопрос, пожалуй, становится для меня привычным" – промелькнула в голове мысль.

– Судя по обоссанной простынке, то явно не в сортире. Эй, девочки, поменяйте мальчику подгузники…. в Раю явно еще не научились мочиться, как положено.

– Прекращай цирк. Что у тебя? – аксакал выскочил из-за спины Эраста, как черт из табакерки.

– Вот полюбуйся, – Эраст брезгливым жестом ткнул пальцем в простынь, – новую простыночку они изволили загадить, а в остальном живы и здоровы и желают знать, где они находятся.

– Паяц ты Эраст, но молодец, – аксакал склонился над Григорием.

– Как вы?

– Ничего, кажется, пронесло…

– Ну, и слава Всевышнему, что так, а то я уж начал переживать.

– В кои веки такой гость прибыл, да и тот чуть было не помер и чтоб мы без него делали? – не унимался Эраст.

– Эра-с-т, – зашипел аксакал.

– Как ваше имя помните?

– Да, да конечно, – но вместо ответа Григорий задумался, и на его лице появилась извиняющаяся улыбка. – Я, я, кажется…..

– Не мучайтесь, это пройдет…

– Я врач, – с силой выдавил из себя Григорий.

– Тогда спите спокойно коллега, а потом разберемся. Эраст начинай сканирование и смотри без фокусов.

Потолок вновь слегка качнулся, и Григорию показалось, что он спит и видит длинный сон, а в это время на экране монитора замелькали изображения Райского сада, Яна Генриховича, Ларисы, Виктории, Шнайдера…

– Пиши аккуратнее, ни чего не упускай.

– Шамиль, взгляни-ка, да у него мозг, как у основателей. Вот это ка-д-р!

– Не суетись, по аккуратнее говорю, главное не спеши.

На экране один за другим возникали образы всего, что когда-то видел Григорий. Они менялись, переплетались и мелькали как кадры немого кино, иногда перебиваемые помехами естественной наводки.

– Эх, еще бы услышать, – с горечью в голосе заговорил Эраст. Картинка это конечно хорошо, но без звука – это не кино, а так….

Глава 16

Третьи сутки в лаборатории энцефалоскопии было на редкость шумно. Специалисты десятка отделов пытались понять и растолковать записи полученные Эрастом. Безусловным было то, что свалившийся из Рая гость был не похож на простого человека, и об этом убедительно говорила его уникальная структура мозга. Вторым доказанным фактом можно было считать, что Григорий Алексеевич – так он себя назвал, был ученым и вероятнее всего врачом. А вот третий факт – побег Григория из Рая, вызывал горячие споры и не однозначное толкование. Как говорится – мнения ученых разошлись. Одни считали побег Григория – удачной инсценировкой «святош», и таких было подавляющее большинство, другие предполагали, что побег был реальным, но доказать свою точку зрения не могли, опираясь только на данные энцефалоскопии. Чем бы все это закончилось трудно предположить, если бы не пронырливость, и вездесуйство Эраста. Изначально заподозрив в Григории, не иначе, как райского шпиона, он всем и вся пытался это доказать, приводя все новые и новые доводы.

– Ты мне скажи, – горячился Эраст, – психиатр, отработавший со своим пациентами десять, пятнадцать лет, становится похожим на них? У него есть та или иная степень профессиональной деформации или нет? Есть. Так, как же он может оценивать психическое состояние другого, если сам давно стал дураком? Переводчика нужно с собачьего на узбекский вот, что я думаю. Пусть хоть по губам читают, но разберутся, что он там лопочет. В Раю давно уже мысли читают, а мы все топчемся на месте. Сканер сделали, а толку? Один хрен никто разобрать ничего не может. В Африке с голода дохнут, банкиры с долларом играют, а мы сидим хрен знает чего ждем.

– Творец сидел и нам велел.

– Чего велел-то? Ждать пока все перемрут или мозги свои перевоспитают….. Чего там перевоспитывать, если их давно пропили или прожрали.

– Остынь и не ори, а то сам бегаешь, как полоумный, – Шамиль говорил тихо и уверенно, – в дело рвешься? Вперед. На Земле в просветителях нужда была всегда, но результат там не быстрый, а тебе все сразу и сейчас подавай. А сам-то ты уверен, что безоговорочно прав? А вот за идею с переводчиком хвалю. Думаю, что стоит попробовать…..

На большом экране мелькали лица.

– Не стоит залезать так далеко, вы поближе прокрутите. Вон он с кем-то разговаривает достаточно долго. Да, да вот здесь. Скорость выровняйте, а то все сливается, – командовала молоденькая переводчица из отдела собственной безопасности. – Честно говоря, разобрать что-то сложно, но отдельные слова понятны.

– Ну, что он там говорит, – наседал Эраст.

– Явно ругаются, – девушка наморщила лоб, пытаясь, сосредоточится, – еще разок прокрутите. – Выходит вроде, что он говорит, что проживет и без них. Вот он…. секундочку, еще раз последний кусок. Он сказал: "Нравится вам жить, как кротам – живите, а я тут причем?" – это дословно, здесь четко видно артикуляцию. В этот момент он наверное был очень взволнован и поэтому этот эпизод так хорошо записался на энцефалоскопе.

– Вы уверены, что именно так, а не иначе? – аксакал строго смотрел на молодого специалиста.

– Точно. Здесь точно. Можно конечно и еще поискать что-то.

Эраст был расстроен. Поимка шпиона с поличным не удалась, но зато аксакал праздновал полную победу.

– Вы лапушка меня просто к жизни вернули, – радуясь, как ребенок он тряс ее маленькую руку, – в людей, можно сказать, дали еще раз поверить. Творец был прав, трижды прав, не все еще потеряно. Не всех вольнодумцев еще сожгли на кострах, а значит, еще поживем…. Душа в людях еще жива и рвется на свободу, а это дорогого стоит.

Белый потолок, белые стены, белые халаты, но сегодня они выглядели как-то иначе. Никто не шутил и не хамил. Все дружески улыбались и были торжественно – молчаливы.

– Григорий Алексеевич, – начал доктор, поправив рукой седую шевелюру, – мы рады, очень рады видеть вас в Аду, – последнее слово бичом хлестнуло по сознанию Григория.

– А-д? Боже за что? – едва выдавил Григорий и потерял сознание.

На секунду все растерялись, не понимая, что произошло.

– Эраст давай в вену…

– Вот блин нежности, – набирая в шприц, бухтел анестезиолог….

– Не знаю, что они вам про нас наговорили, – произнес аксакал, как только Григорий открыл глаза, – не пугайтесь больше так, мы не такие уж и страшные.

– Я и не боюсь. Переволновался только, наверное. Из одной норы в другую угодить это еще нужно постараться, – Григорий казалось, что он полностью справился со своим волнением, но даже мысль о подземных городах вызывала в нем неудержимый приступ тошноты.

– Вижу, что вы не совсем оправились. Отдыхайте. Поговорим потом.

– На кой черт мне это нужно? Мне надоели все разговоры об истории, философии и тайнах мироздания. Для чего мне все, если жить с этим можно только под землей? И не смотрите на меня так. Я устал от разговоров и хочу нормально жить или нормально умереть, а не таскаться из одной норы в другую.

– Ну, вот это по-нашему, – оживился Эраст, – кто бы подумал, а я его чуть в святоши не записал.

– Собственно мы вас и не звали, – выразил недоумение Шамиль.

– А что, я разве сюда по собственной воле попал? – в свою очередь спросил удивленный Григорий.

– И не просто сам, а с доставкой на место, – хихикнул Эраст. – Не знаю, что ты с ними не поделил и впопыхах рванул к нам.

– Ни с кем я и ничего не делил, – огрызнулся Григорий Алексеевич, страшно не любивший любого проявления панибратства, сквозившего на километр от этого наглого молодого врача. – Убегал, врать не стану – так война же.

– Война? – лица присутствующих вытянулись от удивления.

– С кем?

– С вами я полагаю, – Эраст расхохотался так, что на его глазах выступили слезы, а Григорий смотрел на него, как на прокаженного, не понимая, что собственно происходит.

– Боже упаси нас от этого, – еле сдерживая улыбку, произнес седовласый доктор, – уверяю вас, не было этого и ни когда не будет, так что не беспокойтесь.

У Григория появилось ощущение, что он плохо понимает, что с ним происходит и готов согласиться с тем, что все случившееся больше похоже на расстройство психики, а окружающие его люди это вероятнее всего сотрудники психиатрической клиники. "Дожился…. и меня не миновала чаша сия" – мысли теперь крутились вокруг этого соображения, а ранее происходившие события он с некоторым душевным облегчением причислил к галлюцинациям связанным с его болезненным состоянием.

– Нет смысла коллеги надрывать так животы от смеха. Не зарекайтесь, может, и вам когда-то понадобится психиатр, – произнесенная унылым тоном фраза, вывела всех из состояния равновесия и породила просто не человеческий хохот. Люди в белых халатах тыкали друг в друга пальцами и дружно смеялись, от чего Григорий сделал вывод, что он сошел с ума окончательно и бесповоротно. Единственно, что не укладывалось в диагноз – это его способность свободно рассуждать, что собственно и зародило в душе надежду на то, что может быть не все еще потеряно…..

– Так вы полагаете, что находитесь в психиатрической больнице? – глотая слова и давясь от смеха, спросил седовласый доктор. – Если так, – аксакал строго посмотрел на Эраста. – Я же тебя паразита предупреждал?

– А что собственно случилось? – возмутился Эраст. Ну, немного крыша у мужика поехала, так это пройдет. Лишнего ничего не делали. Все в тему. Ну, а с психотропов, сам понимаешь, иногда бывает. Я ж не предполагал, что ты ему тронную речь толкать будешь.

– Предупреждать надо – психиатр хренов, – бросил на ходу аксакал. За ним к выходу потянулись и остальные, продолжая весело гоготать, оставляя Григория в полном недоумении по поводу происходящего. Глава 17.

Григорий проснулся от яркого света. Солнечные лучи врывались через оконное стекло, разбивались о панели приборов, дробились, разлетаясь на сотни маленьких искринок, сверкая и веселя сердце. Только лишенный возможности видеть мир и однажды прозрев, может в полной мере оценить то, на что зрячие не обращают своего внимания. Их "замыленный глаз" теряет остроту восприятия, прячет прекрасные мелочи, скрывает красоту, топя ее в повседневной суете и заботах. Какая обыденность – солнце, небо, трава, но без них душа чернеет и рассыпается, теряясь в холодном пространстве бескрайнего космоса.

События последних дней все отчетливее проступали в сознании Григория, поочередно проявляясь, как кадры немого кино, так словно солнечные лучи разорвали сумеречную пелену, освобождая его разум. Не было теперь необходимости задавать вопросы. Он четко понимал, где он находится и что с ним произошло. Незначительная слабость не смущала, он медленно встал и подошел к окну, за которым открывалась будоражащая душу панорама зеленой долины с бьющими гейзерами и голубым небом над снежными, искрящимися шапками сопок. Эта будничная картина Ада так увлекла, что он был готов впитывать ее каждой клеткой своего тела, наполняя душу солнечным светом и живостью природных красок. Он стоял, как в детстве прислонившись носом к оконному стеклу, и не заметил появления в палате Эраста. Вечный балагур смиренно ждал, словно боясь нарушить неустойчивое равновесие тишины, пейзажа и душевного состояния пациента. Переминаясь с ноги на ногу, он невольно начал всматриваться в привычную для переселенцев картину, медленно переводя взор к сверкающему горизонту. В какой-то момент ему показалось, что сопки вздрогнули, словно пытаясь стряхнуть белые шапки. Раскатистый гул накрыл долину, и в такт ему задребезжало оконное стекло. Григорий рефлекторно отстранился и сделал несколько испуганных шагов назад, чуть не сбив с ног Эраста, смутился. Секунда и из земли ударил огромный столб воды и пара, завораживая своей красотой и мощью.

– Чакра – самый большой гейзер, – словно не заметив секундного замешательства Григория, спокойным тоном произнес Эраст. – Он всех здесь пугает своим ревом и непредсказуемостью. Я в Аду давно, но ни разу сам не видел его выброса. Все гейзеры, как гейзеры – работают по расписанию, а этот – нет, нет, да и вдарит. Нравится?

– Красиво, – согласился Григорий. – Я и не подозревал, что на этом континенте может быть что-то подобное.

– Это все издержки обучения. Нарисовали на глобусе белое пятно, а об остальном и ни гугу. Хотя, кому нужно – те конечно знают.

– И о вас?

– И о нас, – оба конечно говорили о переселенцах, живущих в Аду.

Оба разговаривали так, словно много лет знали друг-друга.

– Кстати, меня зовут Эраст.

– А меня – Григорий, – говоря это и тот, и другой не отрываясь, продолжали смотреть в окно на бьющий из земли огромный фонтан Чакра.

– Странная вещь эта природа. Могучая, пугающая и одновременно завораживающе красивая. Подумать только, ну бьет из земли фонтан, а я смотрю, как дурак и мне это почему-то жутко нравится. И, похоже, что я в этом не одинок? – Григорий обернулся и впервые посмотрел на Эраста.

– Таких дураков сейчас у каждого окна – хоть пруд пруди. Чакра он и есть Чакра, – подытожил Эраст.

– А почему так назвали?

– Точно не знаю, но говорят, что на Азии было что-то похожее.

– А я подумал….

– Ну, нет…. Ни к какой восточной лабуде это отношение не имеет. Их "чакры" – более поздние выдумки, хотя, в языковом смысле, наверное, чем-то и связаны.

Как будто подтверждая сказанное, Чакра в очередной раз выбросил к небу огромный столб воды и пара.

– Я спрашиваю, ты отвечаешь, но, наверное, и сам хочешь меня о чем-нибудь спросить? Например – о райских кущах, – Григорий ожидал расспросов, но Эраст продолжал, молча смотреть в окно.

Постояв некоторое время, молча смотря на утихомиривающегося Чакра Эраст как-то очень буднично и по простому произнес: "Ну, посмотрели и хватит. Пойдемте Григорий Алексеевич, я вас с ребятами познакомлю".

В кубрике собралась вся дежурная смена. Увиденная картина напомнила Григорию далекую юность, когда в перерывах между занятиями собирали студентов в первой попавшейся аудитории на очередную политинформацию или комсомольское собрание. Маявшись ожиданием, рассевшийся где попало народ, в белых халатах, гудел о своем, как всегда не осознавая остроты и сложности политической ситуации и только ответственный за проведение мероприятия, нервными шагами мерил коридор, в ожидании лектора и в сотый раз уговаривал собравшихся не галдеть….

– Вот и мы, – объявил собравшимся Эраст, протискиваясь среди собравшихся к центру кубрика, где был приготовлен стул для удивительного гостя. – Чакра отвлек, а то б мы давно пришли, – извинялся он, таким образом, за опоздание.

– У тебя вся жизнь сплошная чакра…. Я тебя за своей смертью пошлю, – резвился собравшийся народ.

Эраст, по своему обыкновению, не огрызался, а чинно усадив Григория на стул, встал рядом, картинно отставил в сторону ногу и произнес: "Вы, уважаемый Григорий Алексеевич, не обращайте внимания на этих тупоголовых. Их жизнь сплошной цирк. Вы посмотрите только на их лица, и вам откроется вся их жалкая сущность. Дети греха и генетической ошибки Творца, скалят зубы перед такими светилами медицинской науки, как мы с вами, не понимая при этом самой сути исторического момента" – под дружный смех и аплодисменты он окончил фразу, грациозно кивнул и с размаху плюхнулся на диван, выжимая для себя место среди сидевших.

Встреча, как говорится, проходила весьма не ординарно. В воздухе царила абсолютная свобода и непосредственность. Кто-то, как Джозеф, седовласый инженер – генетик, представлялся и затем задавал интересующий его вопрос, а кто-то бесцеремонно перебивал говорившего, влезая со своей репликой. Григорию все это напоминало дискуссии шестидесятников и поэтому с каждой минутой нравилось все больше и больше. Народ кипятился, спорил, вычурно ругался, но вокруг всего происходящего царила атмосфера общей заинтересованности и добродушия.

– Раз так наседают на технику, значит, хотят в ближайшее время отсюда свалить, – настаивал Эраст, поддерживая свои слова взмахами рук. – Они уже полвека гонят свои космические программы. Что НАСА, НАСА? – он огрызнулся на встрявшего. – Все космические агентства давно повязаны. Аксакал, да скажи ты им.

– Ну, все не все, а то, что хотят поднять ковчег – это факт. Они и всю чехарду с космосом только ради этого затеяли.

– Ну, что я говорил…. Туристов, кстати, космических поразвилось…. Говорю вам, готовятся слинять суки…. Все изуродовать и слинять…

– Может и так, – напустилась на Эраста мадам из отдела биоэнергетики. Её морщинистое лицо, расцвело багровыми малежами, от напряжения, – Черт с ними, пускай валят, но суть-то не в них, а в тех, кто останется, и что они уготовили нам на прощание?

– А вот тут, ты права, – отозвался Эраст. Аудитория, соглашаясь, загудела.

Григорий не всегда понимал то, о чем они спорят, но в целом сообразил, что речь идет о готовящемся отлете жителей Рая. Он с интересом наблюдал за говорившими и, чувствуя, что от волнения все чаще и чаще бьется его сердце. Когда-то слышанное им о "золотом миллиарде", уменьшающихся биоресурсах и прочих грозящих катастрофах, теперь начинало приобретать иной смысл. Впервые он реально задумался о будущем умирающей Земли.

– Так ты его и спроси, а на меня не ори, – ткнул пальцем в Григория Эраст, тем самым оторвав его от своих размышлений.

– Григорий Алексеевич, – стараясь быть вежливым, проговорил координатор Ван. Его хитрые от природы узкие глаза изучающее и выжидательно смотрели на смутившегося Григория, – скажи, а на кой черт ты им понадобился? – Что ты там такого изобрел, что они выдернули тебя из земной жизни? Не за красивые же глаза? – последняя фраза Вана, развеселила Григория.