Текст книги "Капли корсара (СИ)"

Автор книги: Герман Корнаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Сергей совсем еще молодой паренек лет двадцати пяти. Недавно женился. Белокурой, пухленькой Наташке сегодня исполнилось всего лишь шесть месяцев. Молодой папаша заботливо укутал ребенка и уложил на низенькую тахту…

Наташкина мать сегодня учится, а он один хозяйничает и всячески оберегал покой своей красавицы. Честно говоря, оставаться одному с дочерью он не очень любил. Всегда было как-то не по себе, но за шесть месяцев он немного привык и почти уверенно справлялся с обязанностями няньки: меняя памперсы и проверяя на запястье, не горячая ли свежеприготовленная молочная смесь. Сегодня все как-то сразу не задалось. Не успела жена закрыть дверь, как Наташка начала хныкать. Стандартные приемы, как то поменять памперс, накормить, напоить и побаюкать результата не дали. Ребенок все хныкал и хныкал. Позвонил жене, поговорил с тещей, а Наташка все больше и больше капризничала. Взял на руки, нарезая круги по маленькой спальной, пел, читал все вспомнившиеся стихи, но…. Она уже не плакала, она кричала, от чего сердце Сергея съеживалось, и он был готов убежать куда угодно, только бы не слышать этого крика. Минуты и часы тянулись. Он с замиранием сердца ждал, когда этот кошмар закончится, но Наташка, бледнея от натуги, кричала. Потеряв всякое терпение, он уложил ребенка на низенькую тахту и выбежал из комнаты, на ходу закуривая сигарету….. Когда через несколько минут Сергей вернулся в комнату….. Наташка лежала на полу около тахты и только судорожно ловила ртом воздух…

Повод: шесть месяцев, травма, умирает, просто выбивался из общей гриппозной картины. Скорая практически сразу прибыла на место.

На тахте задыхалась, бледная, как мел, шестимесячная кроха. Рядом стоял отец, жестикулируя трясущимися от волнения руками, пытаясь объяснить, что произошло…

Дальнейшие события развивались стремительно. Реанимационная палата, аппарат искусственной вентиляции легких, в приемном покое столпившиеся родственники и сиротливо стоящий с опущенной головой Сергей. Уголовное дело и смерть Наташки….

Потом разобрались, и выяснилось, что причиной всему разорвавшаяся аневризма, но Наташки, то нет…. И его не простили…

На засыпанном снегом кладбище он стоял потерянный и одинокий, рядом с маленьким холмиком, усыпанным белыми замерзшими розами….

Чернобыль.

Эту весну я ждал с нетерпением. Хотелось побыстрее размотать свои рыбацкие снасти, устроиться на берегу Волги и вдоволь нарыбачиться. Когда я еще смогу вырваться на Волгу не известно, а сейчас впереди целая рыбацкая весна…. В Куйбышев я приехал на полгода, на курсы усовершенствования, и грех упустить такой шанс. Первую половину дня учился, а вторую половину пропадал на берегу. Честно говоря, не только страсть к рыбалке тянула на Волгу, но еще и то, что частенько просто хотелось есть. Вначале так называемой "перестройки", Куйбышев, представлял собой просто голодный край. Талоны, очереди и пустые прилавки магазинов. Вот так и жили. Учились и ловили рыбку, а по вечерам хлебали из кружек наваристую юшку.

Как-то направили на практическое занятие по радиологии в одну из военных лабораторий. Занятие проходило нудно и малоинтересно. В завершении нам предложили проверить уровень радиации в почве. Пробу земли мы взяли тут же у одного из водостоков. Что-то долго делали, считали и в результате получили, что уровень радиации превышает допустимую норму. Преподаватель страшно разозлился и, обругав горе врачей, отпустил нас с миром, а вечером из программы время мы узнали о Чернобыле. На этом, наверное, мое знакомство с Чернобыльской трагедией и закончилось, если бы не еще один случай…. Закончив обучение, я вернулся домой и часто с тоской вспоминал Куйбышевскую рыбацкую весну…..

Осенью госпитализировали восемнадцатилетнего парнишку с огромным фурункулом на левой щеке. День был суматошный и я слегка приустал, но не заметить не мог, что парень выглядит ужасно плохо. Лицо бледное, с каким-то странным, зеленоватым оттенком. Температуры нет, болей нет, а сам фурункул, как огромный белый бугор. Решил не тянуть и сразу же взять в перевязочную. Вскроем, а там разберемся… Рассек скальпелем кожу вместо крови выделилась еле желтоватая жидкость. Дальше все как обычно: удалил стержень… дренировал…. и в этот момент забегает лаборантка и сообщает, что у парня в крови менее миллиона эритроцитов. Ну не бывает у живых людей такого! Честно говоря, не поверил, заставил переделать, но результат тот же. Ну и откуда ты на мою голову свалился – спрашиваю его. А он, как-то вымученно улыбаясь, говорит, что из Припяти. До меня медленно дошло, что Припять это же Чернобыль….. это же лучевая…. самолет… военный госпиталь, но парень вскоре, не смотря на усилия врачей, погиб……

С того дня слово Чернобыль для меня обрело совершенно иной смысл. Эта ужасная трагедия до сих пор представляется мне умирающим пареньком с бледно– зеленоватым лицом.

Марго.

На дворе февраль, а погода на улице мартовская. Небо голубое, небольшой морозец, искристый снежок и пахнет весной. Солнце по-весеннему припекает. В реанимационной палате тишина. Бело-золотистый солнечный свет чуть колеблется на выключенных мониторах, кардиографе и прикроватном столике. Единственная в палате кровать застелена и, кажется, чего-то ждет…..

Светлане Ивановне уже за сорок. Без мужа поднимала дочь, работала и ждала, что вот, вот Марго подрастет, и они заживут легко и счастливо. Не замужнее положение давно не пугало и даже отчасти радовало. Нет на шее лишнего человека, о котором нужно думать и заботиться. Так легче и проще. Легче для нее и для Маргуши. Зачем ребенку такой непутевый отец, когда рядом любящая и заботливая мать. Заботилась Светлана о Маргуше всегда и везде. Учитель в школе она и дома всегда была учителем. Поэтому свою Марго она растила как принцессу, не нуждающуюся ни в чем, а для этого работала, работала, работала.

– Не знаю как у других, а для своей я сделаю все, что в моих силах – говорила Светлана подругам, убегая на очередной частный урок. Конечно, репетиторство отнимало много сил и времени, зато позволяет жить, не считая копеек от зарплаты до зарплаты. Как-то очень быстро Маргуша подросла и превратилась в полне симпатичную, как сейчас говорят сексапильную девушку. Позади годы учебы в школе. Гормоны, возраст, любовь и в результате весенним утром на пороге Светланиного дома Маргуша стояла с длинноногим и ужасно не симпатичным Андреем. Мамины слезы и уговоры не подействовали, и в их идеальный мирок прокрался этот прыщавый Андрюша. Первенца молодые назвали тоже Андреем. Одного было мало, теперь еще Андрей Андреевич, ворчала Светлана Ивановна, всем своим видом показывая отношение к новой Маргушеной жизни. Для молодого отца наступили суровые тёщины будни. Не там сидишь, не там стоишь не самое страшное в их домашних перепалках. Ежедневная проработка мужской половины походила на какой-то ритуал, без которого Светлана теперь уже не могла и дышать. Андрей Андреевич рос симпатичным и славным ребенком. К трем годам он уверенно декламировал стихи, а к пяти уже вполне бегло читал все, что попадалось в маленькие ручонки. Маленький Андрей рос, а большой бледнел и худел…. В начале февраля он не выдержал и громко хлопнув дверью ушел. Ушел, навсегда убегая от тёщиного – "Вы Андрей не умеете и не можете содержать семью….". Маргуша плакала, но перечить матери не могла, а через неделю как-то внезапно заболела. Врачи сказали сильный грипп и забрали в больницу, а ночью Маргарита тихо умерла….

Пятилетний Андрей Андреевич прижался к отцу, крепко обхватив его ручонками за шею. На коридорной кривоногой банкетке резко постаревшая Светлана Ивановна. Тишина. Только под потолком потрескивает и мигает лампа дневного света. Маргуши, её Маргуши, больше нет…. Мысли путаются и тонут в слезах. Через широко распахнутую дверь видно, как февральское солнце освещает пустую реанимационную кровать, а в её душе пусто и черно….

Катер.

Кому-то может показаться, что мне нравиться описывать истории, где все заканчивается смертью. Поверьте, что это не так. Дело в том, что смерть это лишь логическое завершение жизненного пути, а слово из песни, как говориться, не выбросишь. Поэтому мои записи такие, какова сама жизнь. Попробуйте взглянуть на неё по-другому, не как на набор случайных происшествий, а наоборот, как на четкую логическую цепочку взаимосвязанных, вытекающих друг из друга событий. Поверить в то, что каждый наш шаг прогнозирует нашу дальнейшую жизненную ситуацию не трудно. Нужно только попытаться понять суть происходящего с нами. Просто так жизнь ни кого не наказывает, она учит. Учит, как малых детей. Иногда, как нам, кажется, очень строго, но справедливо. Наказывая, оберегает от чего-то большего, что могло бы с нами случиться. И только в последнюю очередь отнимает разум и лишает нас собственно самой себя-жизни. Жаль только, что за наши ошибки иногда приходится расплачиваться невинным. Говоря это, я в первую очередь, имею в виду наших детей.

С Натальей Александровной мы встретились в конце февраля. На улице был один из таких дней, когда выйти из дома может заставить только большая нужда. Пронизывающий северо-восточный ветер, серое низкое небо и сплошной гололед разогнали всех моих пациентов, а она пришла. Пришла после суточной смены, уставшая, еле передвигая больные ноги. Вошла и грузно уселась на предложенный стул. На вид ей было далеко за шестьдесят, скуластое озабоченное лицо, неряшливая и изрядно поношенная кофточка была заштопана черными нитками. Разговор как-то не клеился. Она слушала крайне не внимательно и все время вставляла какие-то фразы, пытаясь всем своим видом и словами показать, что она все знает и понимает, но ничего сделать не может….. Она плакала и рассказывала. Рассказывала и плакала…..

Замуж Наталья вышла поздно. Не сказать, что по большой любви, а потому что уже несколько месяцев была беременна и, пытаясь скрыть свое положение, практически женила на себе Алексея. Осознав свое положение, Алексей запил. Да так крепко, что уже через несколько месяцев молодая жена решила расстаться с новоявленным супругом. Так бы, наверное, и произошло, если бы не мать Алексея. Она взяла на себя все хлопоты и заботы и начала мытарства по больницам. Господь ее услышал или ей повезло, но Алексея поставили на ноги, да так, что он не пьет, и посей день уже тридцать шесть лет. Семья сохранилась, и вскоре на свет появился первенец Алексей Алексеевич, а через год его брат Антон. Семья зажила обычной жизнью. Парни росли, родители работали. Все как у людей: квартира, машина, дача. Дети получились толковые, но уж очень самостоятельные. Может в первую очередь потому, что были предоставлены сами себе. Уже позади школа и техникум у младшего, а мать с трудом выговаривает название вуза и понятия не имеет где, этот техникум находится.

– Мам, – ты хоть посмотри на мой диплом – как-то с горечью сказал Антон. – Да, да конечно, как нибудь – и забыла, вновь закрутившись в обычной рутине. Антон явно переживал, но вида не показывал. Окончив техникум, он очень быстро устроился на работу и поступил в институт. Работа ему не очень нравилась, несмотря на хороший заработок. Он искал чего-то нового, наверное, в первую очередь для души. И вот, как говорят, подвернулось. Московская фирма открыла свой филиал, и ей был нужен молодой, толковый специалист. Антон как нельзя, кстати, подошел по всем статьям, но вот заработок обещали пока слабоватый. В перспективе вот… а пока только так. Антон не сомневался, а вот Наталья Александровна закатила дома истерику. Чувствую, говорит нутром, что что-то здесь не так. Пошумела, поплакала, но настаивать не стала. Парень уже большой сам разберется. Новая работа Антона закрутила и завертела. Новые люди, новые заботы. Привык быстро и даже, казалось, что занимался этим всегда. Работа и учеба занимали все его время. Друзей, в общем-то, и не было, за исключением ребят с которыми вместе работал.

Вовсю бушевала летняя пора. На девчонках коротенькие платья, жаркое солнце, а до защиты институтского диплома всего несколько месяцев. Отдохнуть бы, развеяться, поваляться на пляже, но строгое начальство не давало расслабиться не зимой не летом. Антон работал и бойко продвигался по карьерной лестнице, как– никак, а уже левая рука руководителя. Июнь, июль… и вот уже август наполнил воздух запахами Астраханских арбузов, а в сквериках распустились золотые шары. В пятницу назначен первый корпоративный праздник. Два года успешной работы на рынке, чем не достойный повод развлечься и наконец-то отдохнуть. Поездка планировалась за город, к морю и это радовало Антона больше всего. За последние несколько лет он так был занят, что даже ни разу не выбирался на природу, а тут случай…..

Дымок от мангала, запахи готовящегося шашлыка, выпитая водка и медленно уходящее за горизонт малиновое солнце навевали романтическое настроение. С противоположного берега огромного залива еле слышно доносился шум начинающейся дискотеки. Казалось, стоит немного пройти, и ты окажешься на расцвеченной разноцветными огнями танцевальной площадке.

Темнело. Солнце полностью скрылось за морским горизонтом, и только облако еще подсвечивались его желтовато-малиновым светом. Прохладный ветер теребил небольшие набегающие на берег волны. Выпитая водка подталкивало к действиям. Потянуло на подвиги. Туда, где сейчас музыка и много молодых и красивых лиц.

Катер шел быстро, слегка подпрыгивая на небольших волнах. Внезапно он резко остановился, сходу зарывшись носом в набегающую волну, накренился, и как-то медленно черпнув бортом, стал погружаться в воду. Не успев осознать происходящее четверо сидящих в катере, включая Антона, оказались в воде, шумно отплевываясь и пытаясь понять происходящее. Катер погрузился в воду, но не утонул, а встал как поплавок, высоко задрав нос над водой.

Ни разу не попадав в экстремальную ситуацию, Антон, однако не испугался и не растерялся. Ухватившись руками за борт, он быстро оценил ситуацию и начал окликать товарищей. Все были живы и целы, только испуганы и растеряны. До берега с десяток километров, ночь и только музыка дискотеки, доносящаяся с соседнего берега и плеск волны, ударяющийся в борт перевернутого катера.

Решение пришло быстро. Двое старших и наиболее опытных решили добраться до берега вплавь, а Антона с Андреем, щупленьким тридцатилетним бухгалтером, оставить у катера дожидаться помощи. Всплески разрезающих воду рук, минута и они растворились в ночном сумраке. Там в темноте, они боролись с волнами, давая надежду на спасение.

Ночь, казалась, бесконечной. Лунная дорожка разделила залив и их жизнь на до и после…. Катер медленно покачивался, убаюкивая и с каждой минутой все больше и больше отнимая веру в спасение. Андрей молился, медленно про себя проговаривая слова. Он был с детства слабым и никогда не отличался выносливостью. Профессию бухгалтера и ту выбрал только потому, что она ему, казалась, тихой и спокойной.

Предрассветные часы стали самыми страшными в жизни Антона. Андрей совсем ослаб, и его постоянно приходилось поддерживать, но его худое, скользкое тело выскальзывало и наконец, почти безжизненно повисло, перестав бороться за жизнь. Антон из последних сил, цеплялся одной рукой за борт катера, но силы начали покидать и его. Сознание медленно ускользало.

Первые солнечные лучи, и холодный утренний ветер заставили открыть напухшие веки. Медленно осознавая реальность происходящего, он понял, что жив. Жив благодаря рубашке, рукав которой оп привязал ночью к поручню катера. Он жив, но он один. От этой мысли ему стало страшно. Там под водой Андрей… сознание вновь покинуло его….

Утренняя зорька. Что может сравниться с красотой поднимающегося из воды солнца. Его блики дробятся в водной ряби, тишина и умиротворенность. Медленно покачивающийся поплавок и предвкушение рыбацкого счастья. Поворачиваясь в лодке за наживкой, Сергей Иванович заметил на горизонте ярко белый бликующий треугольник. Толком разглядеть не удавалось, уж слишком далеко. Бог с ним, а у меня рыбалка это самое важное, что есть в жизни у настоящего рыбака.

Рыба клевала вяло, неохотно, не смотря на все ухищрения. Сергей Иванович пыхтел, менял наживку, от души плевал, но что-то не заладилось. Время от времени он поглядывал в сторону, где на воде блестел непонятный предмет. Рыбалка явно не удалась. Решив больше не мучиться, Сергей Иванович, запустив мотор, и направил лодку в сторону отвлекавшего его все утро блестящего предмета.

Шустрая казанка хлопая брюхом, резво помчалась по воде….

В сознание Антон пришел только в больнице. Бело-розовые стены качались, в голове шумело, знобило и мутило. Сознание возвращалось, медленно прорисовывая отдельные картины вчерашнего дня. Мангал, музыка, катер, ночь, вода. Вода, везде одна вода и безжизненное тело Андрея. Антон вскрикнул, как от острой боли, на одну минуту ему показалось, что он пытается удержать в руках скользкое тело товарища.

– Все, все кончилось. Ты в безопасности – голос доходил откуда-то сверху, от туда, где под потолком висел белый, стеклянный шар светильника. Антон повернул голову. Склонившаяся над металлическим столиком молоденькая медсестра ловко набирала в шприц очередную ампулу. Она разговаривала и даже улыбалась. Чему радуется, подумал Антон. Я здесь, а Андрея нет. Он там, в заливе под проклятой водой. Медленно потянулся к карману, где обычно лежал телефон. Трубки не было, видимо потерял вчера в море.

– Мне бы позвонить – глухим, и показавшимся ему чужим голосом проговорил Антон. Или сами наберите – тут же оговорился он, чувствуя, что сил для разговора у него явно не хватит. Мысль о смерти Андрея теперь поселилась в его голове и начала пульсировать, так что Антона начало снова знобить и трясти.

– Я сейчас помогу – сказала она, вводя какое-то лекарство Антону. Тряска немного отпускала, но лучше не стало. Вновь и вновь мысль об Андрее беспокоила его, вызывая нервную дрожь. Введенное лекарство постепенно начало действовать и Антон почувствовал, что тело становится ватным, руки перестали его слушаться, а голова как будто погружается в мягкую подушку. Стало клонить в сон. Мысли путались и были отрывочными и вскоре он заснул.

Очередное пробуждение после этой проклятой ночи на воде было не радостным. В палате полумрак. Из приоткрытой двери доносятся звуки шагов, приглушенные, раскрашенные эхом голоса. Свет из дверного проема падает на пол, и светлая полоса разделяет ее на две равные части. Так было в заливе, когда лунная дорожка разделила его на до и после. Он не вскрикнул и не испугался. Четко осознавая все происходящее, позвал медсестру. На его голос в палату вошли мать и отец.

– Откуда вы здесь? – спросил Антон. – Кто вам сказал? Мать не ответила и присев на стул тихо заплакала, а отец стал путано объяснять, что позвонили из больницы и сообщили. – Как они узнали наш телефон – как-то без особого интереса, приподнимаясь на кровати, спросил… и, не дожидаясь ответа начал рассказывать о том, что произошло этой ночью в заливе…..

– Я не хотел, я его держал – уже в который раз он произносил эту фразу, как будто пытаясь кого-то доказать и самого себя еще раз убедить в том, что это настоящая, правда. – Вы верите мне? Мать, не переставая плакать, по-прежнему сидела, склонив голову, и не отзывалась, а отец, при каждом его слове похлопывал его по плечу и тоже молчал. – Я хочу домой – сказал Антон и тоже замолчал. Странная тишина и только из глубины сознания доносящийся плеск волн….

Утром в больничном коридоре было суетно, то тут, то там мелькали белые халаты. Постучавшись в дверь ординаторской, Наталья Александровна вошла и с порога объявила, что Антона они забирают домой, и что там ему будет лучше. Сказала и только теперь взглянула на врача.

– Хорошо – не уговаривая её, и как-то безразлично ответил эскулап, и взглянул на неё из-под очков. – Несколько дней подавайте седатики или дайте выпить немного коньячка, я, думая, что все будет у него в порядке. Он парень крепкий. Везунчик.

Они возвращались домой по дороге вдоль залива. Антон впервые в жизни попросил у отца сигарету. Дрожащей рукой с третьего раза раскурил, закашлялся и выбросил ее в окно, закрыл лицо руками и заплакал. Плакал он тихо, без истерики, но от этого всем стало страшно. Отец остановился у обочины и чтобы этого не видеть вышел из машины.

Приехав домой, Антон начал названивать по всем телефонам, пытаясь узнать, что-либо о своем шефе. Если Андрей утонул, то, что стало с ними? Отправившись, вплавь за помощью, добрались ли они до берега? Живы или… Телефоны молчали. Не отвечали ни сотовый, ни городской. Молчал даже телефон фирмы. Молчали так, словно все в этом мире исчезли. Самые печальные мысли начали роиться в голове Антона. Вероятно, все погибли, а в живых остался только он. Ему было даже страшно об этом думать.

Субботу и воскресенье Антон провалялся в постели, практически не ел и тупо смотрел в потолок. Что дальше делать и как с этим жить? Несколько раз к нему подходил отец и пытался завести разговор, каждый раз похлопывая его по плечу, но Антон молчал.

В понедельник он встал, очень аккуратно и тщательно побрился. Медленно, как будто никуда не торопясь принял душ. Надел новую рубашку и неторопливым или скорее сдержанным шагом направился в офис. За ночь он десятки раз представил себе, как ему придется рассказывать и объяснять работникам и начальству в Москве о том, что произошло. Рассказать-то он, конечно, расскажет, но как объяснить людям, что в живых остался только он? Кто сможет его понять? Все эти размышления его просто выводили из себя. Единственная мысль о том, что кто-то может подумать, что он виноват в смерти трех человек его просто бесила. Даже сейчас в душе, наедине со своими мыслями он ощущал свою вину за то, что остался в живых. Как объяснить, что это просто счастливая случайность и что своей жизнью он обязан банальному любопытству простого рыбака?

Перешагнув через порог офиса, Антон остановился. Он был готов увидеть что угодно. Практически был готов с порога начать отвечать на все вопросы. Но… Офис жил обыденной жизнью. Обычная утренняя суета понедельника. Антон медленно двинулся по коридору. На встречу попадались сотрудники, обыденно и без затей здоровающиеся с ним и перебрасывающиеся дежурными фразами. Антона резко замутило. Он еле сдерживался, чтобы на них не закричать. Как, как они могут работать, когда случилось такое? Как всегда в предбаннике, перед кабинетом шефа сидела миловидная Оксана.

– Что-то ты сегодня припозднился – улыбаясь одними глазами, констатировала она факт его появления. Шеф раз десять уже спрашивал о тебе.

– Он что жив? – вырвалось у Антона.

– Все шутишь, а заказчики названивают и с самого утра ищут твою милость, а я тут должна… Антон, не дослушав её, без стука вошел в кабинет шефа.

Лицо Игоря Сергеевича слегка вытянулось и даже несколько побледнело. – Ты от. откуда – выдавил он и нервно начал теребить и растирать рукой мочку правого уха.

Все, что в течение нескольких дней копилось в душе Антона, сейчас рванулось наружу. Он не говорил, он несколько минут просто кричал, как будто стараясь перекричать самого себя. На шум в кабинете, осторожно приоткрыв дверь, заглянула и тут же исчезла Оксана. Антон выдохнул и, как будто свалив с себя огромный груз, медленно сел в кресло, стоявшее в углу кабинета. Теперь оба молчали. Только лицо Игоря Сергеевича было малиновым, как после жаркой сауны.

Пауза затянулась.

– Послушай Антон – медленно подбирая слова, проговорил шеф и снова замолчал….

Игорь Сергеевич с детства неплохо плавал. Учась в институте даже как-то, пару раз выступал на соревнованиях за свой факультет. В ту ночь, он не раздумывая, принял решение плыть за помощью. Его зам и товарищ еще со школьной скамьи, прозванный еще в школе "тритоном", кажется, вообще не испугался, а ночное происшествие принял за очередную забаву подгулявших мужиков. Вдвоем рассекая набегающие волны, они плыли к берегу, поочередно громко отфыркиваясь и поначалу даже пытаясь разговаривать, но берег казавшийся близким совсем не приближался. Уже через час оба поняли, что их бравада может им стоить жизни. В очередной раз, перевернувшись на спину и пытаясь перевести дыхание, они смотрели в черное звездное небо. Все, что было вчера и то, что будет, их мало интересовало. Единственная мысль – доплыть, а значит выжить, пульсировала в головах, вытеснив все из их сознания. Ни когда раньше так не хотелось жить. Жить, еще один гребок, доплыть, вдох, все медленнее становились взмахи, и все чаще приходилось переворачиваться на спину, чтобы отдышаться. Волны теперь не казались маленькими. Когда сил практически не осталось, они все еще некоторое время на автомате пытались перебирать отяжелевшими руками. До берега оставалось не более километра, когда "тритон" сделал последний отчаянный рывок и со сведенными судорогой ногами, вскрикнув, ушел под воду. Игорь видел это как во сне. Он не пытался помочь, он все также автоматически продолжал раздвигать воду руками, уже не осознавая, что происходит. Берег он почувствовал, когда волной его потащило по острой гальке. В голове шумело, руки и ноги его не слушались. До рассвета он лежал на берегу, тщетно пытаясь осознать происшедшее. Вместе с рассветными лучами он поднялся на еще плохо его слушающихся ногах и стал вглядываться в горизонт. Вода, одна вода и никаких признаков жизни. Ни "тритона" ни катера не было видно. Страх и паника набросились и погнали его прочь от берега. Как он добрался домой, он не помнил. Помнил только растерянное и заплаканное лицо жены. Выпив полстакана коньяка, упал на постель и проспал до следующего утра.

Утреннее пробуждение вернуло Игоря к ужасающей действительности. Теперь он все четко понимал и осознавал. Мысли завертелись с огромной скоростью, так как обычно у него бывает, когда он просчитывает все варианты предстоящей сделки. Потребности делиться с другими своими мыслями у него ни когда не было. Он сам всегда все тщательно обдумывал и принимал решение, а потом только его озвучивал в виде приказа к исполнению. Однако сегодня это у него не получалось. Чувствуя острую потребность с кем-то поделиться и обсудить все произошедшее, Игорь позвал жену и подробно, как на совещании, начал ей рассказывать. Рассказал, как взяли и утопили катер – страшно дорогую игрушку, московского начальства, как погибли ребята и что в живых остался только он….. Слез не было. Супруга нахохлившимся воробушком сидела на краю кровати и слушала его исповедь. Один раз она только попыталась его переспросить, но тут, же осеклась и замолчала.

– Теперь ты знаешь все – сказал Игорь и внимательно посмотрел на жену. Как думаешь, что делать? Последние слова как часовой механизм бомбы, подействовали на миниатюрную женщину. В доли секунды в ее голове промелькнуло, что расплачиваться за все это придется ей, так как Игоря явно попрут с работы и может еще и привлекут к ответственности, что у москвичей явно не заржавеет, а она останется одна с ребенком и будет перебиваться на нищенскую зарплату. Решение пришло само собой.

– Кто знает о том, что вы собирались к морю – спросила она, в упор, взглянув на мужа.

– С полной уверенностью сказать нельзя, но вероятно никто, так как тех, кто знал уже больше нет – сказал и сам удивился простоте и логичной мысли жены. Пусть мертвые возьмут все на себя, а я не причем. Забыть, забыть как страшный сон все, что было, а в понедельник на работу, как ни в чем не бывало. Сделать вид и слегка озаботиться отсутствием сотрудников. Он нежно поцеловал жену, так как не делал уже много лет. Так, словно она подарила ему новую жизнь. Обрадовавшись найденному решению, он встал с кровати и направился на кухню завтракать. Однако мысли о несправедливости, дружбе с "тритоном" и ребятах не дали получить от еды удовольствия. Потянуло на коньяк. Одним глотком проглотив стопку, поковырялся в салате и ушел на диван к телевизору. Обычное воскресное безделье тяготило. Вообще он не мог долго бездельничать и даже воскресенья обычно проводил на работе, с той разницей, что приходил часам к одиннадцати и в тишине офиса придавался своим размышлениям. Не стоит менять свои привычки, подумал Игорь, чтобы там не случилось. Встал, быстро оделся и направился в офис.

Тишина кабинета почему-то его не обрадовала. Усевшись в дальнее кресло, он потянулся к бару…. Жена несколько раз звонила на сотовый, но он не отвечал. Медленно потягивая бренди, запрокинув голову, он тупо смотрел на люстру, как будто изучая все её изгибы. Домой пришел поздно и изрядно выпивший.

– Ужинать будешь – обыденным голосом спросила жена.

– Нет. Завтра, все завтра – сказал он толи ей, толи себе и отправился спать….. Утром на планерке с деланным удивлением поинтересовался, где народ, накидал всем работы и как всегда закрылся у себя в кабинете……

Послушай Антон – медленно подбирая слова, проговорил Игорь Сергеевич, я думал, что вы с Андреем тоже утонули.

– Утонул только Андрей, а я как видите, жив и здоров.

– Нет не только. "Тритон" тоесть Сергей Иванович, тоже погиб. Не дотянул с километр до берега. Что будем делать Антон? Они там, а мы здесь. Ничего не изменишь. Надо как-то с этим жить. Он говорил, одновременно наливая в широкобедрые бокалы бренди.

– Давай помянем пусть им зем…. вода будет пухом.

Говоря, Игорь судорожно соображал, что ему делать и краем глаза внимательно следил за Антоном. Каждый думал о том, что произошло и в тоже время о чем-то своем.

– Знаешь Антон, нам с тобой надо серьезно подумать, как выпутаться из этой истории.

– Мы уже выпутались, а они….

– А катер? – осторожно спросил Игорь.

– Что катер, стоит на своем месте, рыбаки притащили.

У Игоря отлегло. Значит все дело теперь только в тех, кто погиб, а это уже полбеды, а вернее их беда, подумал Игорь и налил еще бренди.

– Наверное, не стоит об этом ни кому рассказывать – скорее в утвердительном, чем в вопросительном тоне проговорил Игорь Сергеевич, упирая на слове, не стоит.

– Они погибли, а мы как крысы забьемся в норки и будем молчать? – прошептал Антон, но Игорю показалось, что он кричит. Кричит так, что все, на всех этажах офиса его слышат. Он побледнел и пересел в свое кресло воглаве огромного письменного стола.

– Разговор у нас с тобой Антон явно не получается. Иди работать, а там посмотрим, что да как….

Известие о гибели зама и Андрея облетело офис в считанные минуты. В каждом уголке интересовались только о том, что да как произошло. Болтливая Аксана, только и делала, что под великим секретом рассказывала всем о том, что слышала и о том, что сама додумала. К вечеру вся история обросла какими-то странными подробностями и сплетнями о жене шефа и ее взаимоотношениях с бывшим замом и о том, что всё знает и прикрывал Антон…..