Текст книги "Укрепрайон (СИ)"

Автор книги: Герман Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 25

– Вот так просто мы их не выпустим, Кузьма Никитович – лучшее средство для противотанковой обороны шестидюймовые снаряды, и чем фугасок больше, тем лучше. Мы сейчас все выходы из леса перепашем, воронок понаделаем – танковые атаки нужно срывать в зародыше.

Евдокимов выругался сквозь зубы – все же за пять дней немцы «прогрызли» себе дорогу через болота. И с утра началось – две атаки уже отбили, пусть и вялые, что немудрено под массированным артогнем 152 мм гаубиц и 122 мм пушек, способных бить с расстояния, на котором вражеская артиллерия практически бессильна, кроме 105 мм пушек, но тех всего батарея на дивизию. Зато вражеская авиация бесчинствовала, другого слова не подберешь – Лепель уже трижды бомбили, появлялись даже «лаптежники» – одномоторные пикирующие бомбардировщики Ю-87, с неубирающимися шасси. На необстрелянных бойцов, да еще застигнутых на марше, пикируя с включенными сиренами, они производили гнетущее впечатление, приводя людей в паническое состояние. Но окопавшаяся пехота несла незначительные потери – попасть бомбой в траншею крайне сложно, даже в артиллерийский капонир. Это в рассказах асы Геринга могли забросить «фугаску» в открытый танковый люк, в реальности такого просто нет – бомба попадает в круг диаметром двадцать метров. Так что легенды о точности сильно преувеличены, для танков особой опасности нет, зато транспортные колонны, вытянутые по дороге, могут серьезно пострадать. Но таких нет – вывоз боеприпасов осуществляется исключительно по ночам, получить детонацию арсенала с «грибочком», похожим на ядерный, абсолютно не привлекает.

– А если немцы все же сегодня вывалятся из леса, то нарвутся на кинжальный огонь артиллерии ПТО. Мы сорокапятки «кустами» поставили, как не пытайся обойти, но борт танки поневоле подставят. А еще вдоль воронок придется крутится, и противотанковые ровики имеются, съехать можно, а взобраться уже шиш, нужно стенки эскарпов «стесывать». Вот первые «гости», самые незваные, без приглашения явились, обнаглели до крайности.

Евдокимов усмехнулся, разглядывая в мощную оптику бинокля появившиеся вражеские танки – их было немного, штук тридцать, а это примерно две роты, уже понесших потери. Танки узнаваемые, такие атаковали позиции 359-го полка под Молодечно, легкие машины в десять тонн веса максимум, и вооруженные слабовато – 37 мм пушками Pz-38(t) и 20 мм орудиями, фактически противотанковыми ружьями, Pz-II. Несколько машин выбивались из общей массы – по коротким «окуркам» орудий и чуть большим силуэтам их Василий Павлович опознал сразу. Так называемые «танки поддержки» Pz-IV, чуть больше двадцати тонн веса с короткоствольной 75 мм пушкой. Их в составе каждого батальона одна неполная рота, в два взвода, всего десять танков, на третий взвод машин просто не хватало, в «Барбароссе» и полутысячи таких танков не набиралось на семнадцать панцер-дивизий, задействованных в «дранг нах остен». Пушка для новых советских танков КВ и Т-34 не представляет особой опасности, броню пробить сможет с близкого расстояния. Вроде есть «кумы», но теми стрелять можно не дальше, чем с полукилометра, и точность неважнецкая. Да и «троек» с 50 мм пушками было чуть больше тысячи – ствол в 42 калибра особой бронебойностью не отличался, советские тяжелые и средние танки в борт мог «взять» с трехсот метров при удачном попадании. Примерно тысяча сто «двоек» с их 20 мм «пукалками» хорошо использовать в разведке, на поле боя даже Т-26 их мог превратить в груду металлолома, а с дистанции в километр оставался практически неуязвимым от ответного огня. Все остальные танки – примерно девятьсот «чехов» и триста «троек» ранних модификаций были вооружены 37 мм пушками, против «климов» абсолютно бесполезными, а «тридцатьчетверку» могли поразить в борт с сотни метров, попав в просвет между катками. Такой выстрел практически с самоубийственной дистанции определялся исключительно невероятным везением экипажа, который еще раньше не сожгли вместе с танком. Имелись еще примерно триста штурмовых орудий на шасси Pz-III, но с 75 мм «окурками», хорошими для поддержки пехоты на поле боя, и бесполезными против нормальных танков.

Удивления достойно – с этим воинством, в котором меньше двух тысяч танков и штурмовых орудий, способных хоть как-то сражаться с новой советской бронетехникой, немцы осуществили грандиозный блицкриг – за лето выгнули фронт от окраин Ленинграда до Смоленска и Киева, а за осень продвинулись до предместий столицы, и вышли к Азовскому морю. В то время как КВ с Т-34 на момент нападения имелось две тысячи, да еще за полгода войны изготовили без малого почти три тысячи – и вся эта чудовищная масса новейших танков не принесла никакой пользы. А ведь в войсках имелось восемь тысяч Т-26 и БТ, и во внутренних округах да на Дальнем Востоке еще четыре тысячи таких машин, да изготовили во втором полугодии свыше двух тысяч малых Т-40 и Т-60. При этом восемь тысяч пулеметных тягачей, плавающих танчиков и танкеток можно не считать – совсем несерьезная бронетехника, хотя сами немцы почему-то принимали ее за танки. Сожаления достойно, но вся масса бронетехники бездарно «профукана», хотя даже врой все эти танки в землю, можно было вдоль «старой» границы один сплошной укрепрайон сделать. Да посади в окопы все дивизии, что имелись в приграничной полосе – немцы бы ничего сделать не смогли, уперлись бы в стену. Но нет – маршалы Сталина так командовали, и такие ошибки допустили, что страна их потом долго исправляла ценой невероятных усилий.

– Уже отползают, Василий Павлович – семь машин мы подбили, этого хватило, выводы быстро делают. Я это в боях на Трабе понял – в лобовые атаки никогда не ходят, ищут слабый стык, чтобы в тыл выйти и коммуникации перерезать. Маневренную войну умело ведут, а мы так не умеем. Вроде все есть – танки, броневики, орудия, бойцы с командирами – а воевать также не можем. И мехкорпуса развернули огромной мощи, а какой толк с них?

В голосе Галицкого сплошная горечь – он вроде и задавал вопросы, но чисто риторические, ответ на них сам хорошо знал. И посмотрев на небо, задрав подбородок, генерал охрипшим голосом произнес:

– Опять летят, бомбить будут. Ничего страшного, окопавшимся войскам налеты вреда не причиняют, а вот артиллерии немцам явно не хватает. Одними танками укрепрайон не пробить, инфантерия нужна, да орудия серьезного калибра. Вот когда на штурм пойдут…

Тяжелый танк КВ-2 со 152 мм гаубицей – подбит у Острова, на «старой» границе. Там же остались сотни других танков – 1-й механизированный корпус, вступивший в войну с начала июля погиб при самом активном участии собственного командования, которое растащило три дивизии по разным направлениям, причем 1-я танковая оказалась за Полярным кругом, и на такой местности, где не то что роте, взводу не развернуться, места нет среди камней и тайги…

Глава 26

– Вы правы, Борис Михайлович – «гинденбургов» у нас нет, и взять их негде. Будем воевать собственным разумением, как вы сами сказали.

Сталин медленно прошелся по кабинету, держа в руке так и не набитую табаком трубку. Маршал Шапошников был единственным человеком, к кому он обращался по имени-отчеству, ко всем другим партийным, государственным и военным деятелям строго по фамилии, как к «товарищам».

– За Павлова просит маршал Тимошенко, ходатайствует генерал Жуков – видимо, оба хорошо понимают, что в случившемся есть и их вина. Пусть частично, но она есть, как и других товарищей, которым руководство страны доверяло, а они нас подвели, крепко подвели. И что нам делать, когда таких военных среди начальства хватает? Как объяснить партии и народу, почему так случилось, и кто виновен в этом безобразии? Тимошенко и Жуков тоже?

Иосиф Виссарионович усмехнулся, в его словах словно прозвучала поговорка – «чует кошка, чье мясо съела».

– Теперь вот и вы присоединились. Но ведь бывшее командование Западным фронтом совершило множество ошибок, которые можно характеризовать как преступление, именно преступление, ведь вверенные им под начало советские войска полностью разгромлены.

– Это так, Иосиф Виссарионович, но мы сами не ожидали, что противник с первых часов введет в действие крупные танковые группировки, причем на большую оперативную глубину. Столь крайне опасного варианта развития событий никто не предвидел, ни командование фронтом, ни Генеральный штаб – тут нет ничьей вины. Сейчас ситуацию удалось несколько стабилизировать – противник повернул 3-ю танковую группу на Полоцк и Лепель, что для нас является самым благоприятным моментом. Там укрепрайоны, причем Полоцкий оборудован бетонными дотами, а Лепельский возглавляет энергичный и думающий генерал. Думаю, немцы там быстро выдохнутся – каждый из их корпусов у нас есть чем встретить. Командование вермахтом совершило ошибку стратегического значения. На их месте, необходимо не терять времени, сразу сосредоточить обе танковые группы на Березине – думаю, в этом случае, немецкие танки сейчас находились под Смоленском.

– Не только нам одним делать ошибки, Борис Михайлович, противник тоже может допускать промашки, они ведь тоже люди, – хладнокровно отозвался Сталин, остановившись посередине кабинета. И повернувшись к сидящему на стуле маршалу, тихо спросил:

– На какой срок нам необходимо перейти к стратегической обороне?

– Пока не развернем всю армию – мобилизация ведь только началась, Иосиф Виссарионович. Думаю, до зимы, а там можно будет перейти в контрнаступление. Для достижения успеха нужно одно – как минимум двойное превосходство в силах, при значительном перевесе в танках и авиации. У нас слишком велики потери, чтобы можно было их восполнить за несколько месяцев. Мы потеряли инициативу, теперь многое зависит от действий противника. Хорошо, что мы вовремя отвели войска к «старой» границе, лучше уступить территорию, но не дать врагу возможности разбить армию.

В кабинете наступила тишина – маршал сказал главное. Красная армия потерпела поражение в приграничном сражении, и теперь германские войска развивали достигнутый успех. Северо-Западный фронт откатился до Псковско-Островского укрепрайона, разбитые дивизии отходили от Двины за реку Великая, и в Эстонию. И пока войска удерживали занятые позиции – к Пскову вовремя подвезли свежий 41-й стрелковый корпус из трех дивизий, из состава Ленинградского округа передали 191-ю, от Таллинна подошла 16-я стрелковые дивизии. Территориальные 22-й и 24-й корпуса успели увести за «старую» границу, эстонцев и латышей отправили далеко в тыл, а входившие в их состав четыре дивизии свернули в бригады, добавив запасные батальоны. Теперь измены, подобно той, которая случилась с 29-м «литовским» корпусом, можно было не опасаться. Но именно танки 1-го механизированного корпуса, которые успели вывести на позиции укрепрайона не дали немцам прорвать рубеж – теперь германская 4-я танковая группа ждет подхода собственной пехоты, после этого последует штурм.

– Мы недооценили силы противника, а разработанные планы по развертыванию резервов, не учитывали такого неблагоприятного для нас хода развития событий. На подготовку семидесяти резервных дивизий у нас не оказалось времени, пополнение нужно получить немедленно, и предложения товарища Жукова весьма своевременные. Можно за счет увеличенного формирования запасных полков и батальонов, получить в ближайшие две-три недели порядка восьмидесяти стрелковых бригад, при этом к середине августа удвоить это количество. Это позволит в кратчайшие сроки обеспечить все наши фронты вполне подготовленными соединениями, при незначительном снижении их огневой мощи – изъятии одного артиллерийского полка.

Решение действительно спасительное – вывести из всех полнокровных дивизий по наиболее подготовленному стрелковому полку, заменив его запасным. Последние стали развертываться еще до начала боевых действий, но сейчас их количество будет утроено. Легкий артиллерийский полк придавался новообразованной бригаде, гаубичный полк возвращали к прежнему штату 1939 года, с заменой дивизиона 152 мм полевых мортир устаревшего образца на взятые из «мобрезерва» трехдюймовые пушки.

– Думаю, теперь нет необходимости упразднять стрелковые корпуса, будет лучше, если мы переведем их на бригадную основу. А вот такого количества механизированных корпусов нам не нужно, Иосиф Виссарионович – но упразднять их полностью нецелесообразно. Противник наглядно продемонстрировал мощь своих танковых объединений, нам нужно полностью позаимствовать этот опыт, благо нужные документы захвачены.

Шапошников недавно вернулся из Могилева, и собственными глазами видел страшные картины разгрома Западного фронта. Павлов и его штабные генералы находились в подавленном состоянии, и только энергичное вмешательство маршала Ворошилова встряхнуло всех.

– Со стрелковыми корпусами на бригадной основе воевать будет сподручнее, чем без них. Да, дивизии будут ослаблены на два дивизиона артиллерии, но то невелика убыль. А что вы можете предложить касательно механизированных корпусов? Считаю, что нам нужно иметь достаточно сильные соединения по примеру немцев, но танков уже не хватает.

– Оставить десять, максимум двенадцать корпусов в три танковые дивизии «сокращенного штата». Этого вполне достаточно, Иосиф Виссарионович – можно подобрать проявивших себя командиров на каждый. Все другие корпуса переформировать в стрелковые, оставшиеся от них танковые дивизии надлежит сделать отдельными и передавать на усиление армий. Формирование танковых бригад не имеет смысла, сами дивизии их напоминают по своему составу. Танковые полки, выведенные из состава моторизованных и кавалерийских дивизий считать также отдельными, и придавать на усиление пехоты. Будет лучше, если мы в них сосредоточим тяжелые танки КВ. В Могилеве мы с Павловым обсудили положение в танковых войсках, и пришли к выводу, что необходимо иначе взглянуть на их роль в этой войне.

Последнее маршал произнес с умыслом, и потому как Сталин раздраженно отбросил трубку на стол, моментально понял, что Верховный главнокомандующий оценил потаенную «изнанку». Шапошников давно знал Сталина, много с ним общался, знал многое, а написанная им книга «Мозг армии», давно стала для «хозяина» настольной…

К поздней осени 1941 года в рядах танковых бригад РККА от двенадцати тысяч довоенных БТ и Т-26 мало что осталось. Шло производство только трех танков – тяжелого КВ, среднего Т-34 и легкого Т-60. К идеи однотипных по составу тяжелых танковых полков прорыва пришли только к ноябрю 1942 года, для этого потребовалось полтора года войны…

Глава 27

– Когда на один легкий танк приходится ствол калибром больше ста миллиметров, и еще два поменьше, снарядов к ним очень много припасено – любое наступление захлебнется, не успев толком начавшись. Против артиллерии необходимо выставлять исключительно ее же, авиация тут не поможет, она не всесильна. А вот орудий у немцев маловато, да и с боеприпасами не очень хорошо – подвоз у противника еще серьезно ограничен, автотранспортом по нашим дорогам много не навозишь.

Евдокимов пребывал в некоторой эйфории, разглядывая подбитые германские танки. Их уничтожили порядка тридцати единиц, при этом не позволили неприятелю эвакуировать бронетехнику, подожгли ночью бутылками с бензином. Да и война на здешнем направлении приняла совсем иной характер – 8 июля немцы должны были уже переправиться через Двину у Уллы, и наступать на Витебск, а они до сих пор топчутся у Лепеля, не в силах прорвать плотную оборону. И немудрено – за десять дней подготовились встретить противника, отрыли немало траншей, рвов и окопов, привлекая на работы ежедневно до десяти тысяч местных колхозников и горожан, и мужиков, и женщин. Да и многие десятки тысяч красноармейцев трудились не менее самоотверженно, так что к реденькой цепочке довоенных полевых укреплений добавилось уже три линии «перекрученных» позиций, проломить которые с ходу даже танковым дивизиям вермахта не удалось. Но тут скорее все дело в качественном составе вражеской бронетехники – будь «тигры» или «четверки», давно бы прошлись по позициям, но с легкими танками, у которых борта прикрыты всего пятнадцатью миллиметрами брони, делать против насыщенной противотанковыми средствами обороны нечего. Сорокапяток хватало с избытком – одних буксируемых пушек полторы сотни в составе четырех дивизий и трех стрелковых бригад. Плюс выставленные на прямую наводку три дивизиона Ф-22 8-й противотанковой бригады, присланных из Витебска, которые с двумя дюжинами 76 мм зенитных пушек стали тем самым несокрушимым препятствием для панцерваффе. Бронебойные снаряды в сочетании с длинным стволом легко проламывали 50 мм лобовую броню германских танков. И как «главное блюдо» – три полка корпусной артиллерии, через заградительный огонь которых немцы ни разу не попытались прорваться.

Вот эти самые десять дней и сыграли свою роль – за это время успели достаточно хорошо подготовиться, так же происходило в Полоцке, и сейчас, и тогда – связь между двумя укрепрайонами была плотной, и взаимодействие смогли отладить, на то хватило времени. Да и Себежский УР успели подготовить к обороне, и сражалась там не только поздно подошедшая 170-я, но и прибывшая намного раньше 186-я дивизии, которую в реальной истории пришлось перебрасывать к Улле, когда 3 июля немцы окончательно овладели Лепелем. Дивизия СС «Мертвая голова» вчера у Себежа нарвалась на стойкую оборону, и вроде хорошенько «огреблась» – командарм Ершаков в телефонном разговоре выразился в ее адрес очень «крепко».

Война в полосе 22-й армии сейчас пойдет ожесточенная, и вскоре грянет штурм, через дней пять-семь, не позднее. Туда, к «старой» границе подходят германские армейские корпуса, причем сразу из групп армий «Север» и «Центр». Войск у командарма-22 не так и много, но уже получили несколько запасных полков с россыпью маршевых батальонов, закончили мобилизацию всех выехавших с Уральского военного округа соединений. Вроде даже успели развернуть выделенные из дивизий бригады – по крайней мере, стык между Полоцким и Лепельским укрепрайонами обеспечивает одна такая. А дивизий пять, не считая «восстановленную» 17-ю, та в качестве «донора» непригодно, и так кое-как заново сформировали, генерал Бацанов проявил недюжинную энергию, и теперь «уровская» дивизия вполне боеспособна. Так что войск у Ершакова хватает, через Двину вывели остатки 11-й армии генерал-лейтенанта Морозова – управления двух стрелковых корпусов, остатки семи стрелковых дивизий, которые отводились в тыл для переформирования. Но одну оставили, 126-ю – в ней после приграничных боев осталось четыре тысячи бойцов и командиров, а потому сразу свели в сводную бригаду.

Изменения в истории были заметны – мобилизованные в июне красноармейцы и командиры запаса теперь отправлялись не в формируемые резервные дивизии, а прямиком в войска, причем многие не успели получить обмундирования, настолько торопились с отправкой в части. Пришлось изыскивать на месте возможности, благо на складах можно было найти что угодно, даже трофейную польскую униформу и вооружение. Отыскали даже несколько противотанковых пушек «бофорс» и полсотни противотанковых ружей с боеприпасами, распределенных поштучно по передовым отрядам. Эти 7,92 мм ПТР достаточно уверенно пробивали бортовую броню германских «панцеров», жаль, что мало досталось РККА в «освободительном походе», хотя сами поляки изготовили их где-то три с половиной тысячи.

А то, что в Москве приняли решение перейти к стратегической обороне намного раньше, позволяло надеяться на лучшее. Оборонительные рубежи теперь развертывались заблаговременно, укреплялись линии – Лужская, прикрывающая Ленинград, и Днепровская, перегораживающая путь на Москву. Да и на Двине давно велись работы – на основе подготовленных в тридцать девятом году укреплений, по директиве Ставки развернут Верхнедвинский УР полевого типа – между Себежом и Полоцком возникла центральная связующая позиция, и отступившая от Краславы 112-я стрелковая дивизия его и заняла. Бои шли в Дисне – там 98-я дивизия при участии 126-й бригады, при поддержке двух корпусных артполков, спихнули в реку переправившихся немцев на захваченный плацдарм немцев. А ведь в реальной истории на это просто не хватило сил, хотя бои там шли чуть ли не неделю.

Ершаков должен удержаться, подкрепления туда отправят. Его войска «шверпункт» держат, «ключевое место» войны, как сами немцы любят выражаться. До Двинска дотянутся можно, в тылы группы армий «Север» выйти. Полоцкий УР нависает над Минском, как и Лепель, без их взятия поход на Москву невозможен. Так что штурм укрепрайонов неизбежно последует, и в самом скором времени – к Минску подошли отставшие в пути от «панцер-группен» армейские корпуса сразу трех армий. Пехотных дивизий в них много, никак не меньше четырех десятков, считая с резервами – а это слишком много, чтобы рассчитывать остановить их одними силами едва восстановленного Западного фронта. И то, что сейчас предпринято войсками сразу четырех армий наступление на Березину как раз из той «оперы» – врага лучше встречать на самых дальних подступах…

Противотанковая огневая точка Полоцкого укрепрайона, замаскированная под сарай, представляла достаточно массивное бетонное сооружение, наверху которого устанавливалась башня от легких танков Т-26 или БТ, с 45 мм пушкой. В годы войны при спешном строительстве оборонительных рубежей прибегали к более простому способу – ставили не подлежащие ремонту танки, вернее их пустые корпуса, и закрывали поверх плитами, могли залить бетоном, или наваливали камни. Недостаток был один – тонкая броня самой башни в 15 мм, впрочем часто на нее устанавливали или наваривали дополнительные броневые накладки, которые выдерживали прямые попадания 37 мм снарядов…