Текст книги "Укрепрайон (СИ)"

Автор книги: Герман Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 37

– Где тонко, там и рвется – старая и многократно проверенная аксиома, Александр Трофимович. Мы грамотно отступили на новые позиции, организованно, только удар последовал совсем не там, где ожидали. А ведь предупреждали не раз и не два командарма Курочкина, чтобы усиливал свой правый фланг, и занялся позициями за Двиной, но он не придал этому внимания. А сейчас расписался – получите «сюрприз»!

Евдокимова одолевала ярость, но генерал всячески старался сохранить хладнокровие, чтобы эмоции не захлестнули и не затуманили дурманом голову. Не стоило недооценивать энергию командующего 3-й танковой группы – генерал-полковник Гот оказался и умнее, и коварства ему тоже хватило. Пока 34-я армия отползала по переправам за Двину, теснимая двумя армейскими корпусами 9-й полевой армии, немцы ударили по войскам Курочкина всей мощью, сбили до Островно, а это уже пригород Витебска, и тут же, не теряя часа форсировали реку, захватив Запрудье и две важнейшие железнодорожные станции, перерезав пути на Полоцк. И суток не прошло, как уже были у Летцев, и начали наступление сразу по двум направлениям – 39-м корпусом на восток к Витебску, а 57-м севернее – на Городок. И это был шок – вражеское наступление разом отрезало все три правофланговые армии Западного фронта, причем 22-я еле удерживала Полоцкий укрепрайон, и фактически потеряла Верхнедвинский, который также обходили. Под Себежем еще дралась 39-я армия – семь соединений не одна дивизия, спихнуть их немцы так и не смогли. Причем стороны с начала июля наращивали силы – у немцев пыталась наступать дивизия СС «Мертвая голова», но ее встретили 170-я и 186-я стрелковые дивизия. Хорошо так встретили – эсэсовцы даже линию недостроенных дотов не прошли, «огреблись» – был убит командир дивизии, какой-то «группенфюрер». Вот это и было первое следствие борьбы за Лепель – не дивизия полковника Силки попыталась удержать укрепрайон, а весь 51-й стрелковый корпус генерала Маркова.

Противник сменил эсэсовцев, жестоко потрепанных, на две дивизии из состава 16-й армии, затем подвел еще одну – и уткнулся уже не в корпус, а 39-ю армию под командованием генерал-лейтенанта Болдина, бывшего заместителя командующего Западным фронтом. Тогда Иван Васильевич должен был управлять действиями КМГ под Гродно, лихим наступление разгромить немцев, и «гремя огнем, сверкая блеском стали», выйти в тыл 3-й танковой группы Гота. Однако фактически позволил себя разбить двум пехотным дивизиям, не вступив толком в сражении. А силу имел страшную – полторы тысячи танков и бронеавтомобилей трех корпусов – двух механизированных, 6-го и 11-го, и 6-го кавалерийского. Полтысячи новеньких КВ и Т-34, а такого количества многие танковые армии образца сорок третьего года не имели, были потеряны, причем большая часть брошена, так и не вступив в первый для себя бой. Зато теперь исправился – укрепрайон, самый слабый из строящихся в тридцать девятом году, выстоял. Немцы в него уперлись, заболоченные леса по флангам и сама труднопроходимая для автотранспорта пойма реки Великой, сильно затрудняла маневр силами. Там действовать практически невозможно из-за того, что невероятно трудно обеспечить снабжение собственных войск в наступательной операции.

Зато ситуация в полосе 22-й армии критическая – на соединения генерал-лейтенанта Ершакова навалились с двух сторон. С запада наступает корпус из группы армий «Север», обходя Верхнедвинские укрепления, а с юга два корпуса из 9-й полевой армии, причем захватившие плацдарм у Дисны, и отсекшие укрепрайон. При этом вовсю идет штурм Полоцкого УР, два сектора обороны взломаны, ситуация становится катастрофической.

– Я посоветовал командарму-22 начать отводить войска, а тылы как можно быстрее перебрасывать в Невель, пока есть возможность. Генералу Болдину нужно начинать готовить отход на Великие Луки, ведя арьергардные бои – сама местность нам способствует. А нам только на Городок – корпус Галмцкого едва держится, какие на хрен могут быть атаки на Витебск, немцев там как собак нерезаных. Противник продвинулся на Сураж, дальше пойдет на Велиж и Демидов, охватывая глубоко фланг – и это весьма вероятно. И самое худшее – даже начать наступление на Рудню, а там до Смоленска, рукой подать. И тем самым у командования группой армий «Центр» появится прекрасная возможность отсечь нашу 3-ю армию, а то и 19-ю, если быстро дойдут до Смоленска и переправятся на южный берег Днепра.

Евдокимов смял так и не закуренную папиросу, отбросил. Не отрывая взгляда, смотрел на карту, пытаясь найти решение. В голове билась мысль – плод чужого недомыслия и разгильдяйства дорого обошелся. Именно на северном берегу Двины нужно было заблаговременно возводить укрепления, а не тешить себя иллюзиями, что враг далеко, и «потом успеем». Немцы действую быстро – вот что нужно принимать в расчет как данность, а реагировать на действия «подвижных» соединений пехота на своих двоих не успевает. Танковые корпуса отведены в тыл – из полутысячи Т-34 и БТ, не считая танкеток и броневиков, в них осталось едва треть бронетехники, если не четверть. «Проломы» можно «затыкать» только отдельными полками, в которых «климы» и «двадцать шестые». А это не совсем надежные «подпорки», да и малочисленные по штату – меньше полусотни танков в каждом, один довоенный батальон, по сути.

– Немедленно отводить армию к Городку нужно, завтра будет поздно, Александр Трофимович. Поздно – начальник Генштаба пытается восстановить линию фронта, но в условиях прорыва вражеской танковой группы любые меры неизбежно будут запаздывать. Немцы уже разорвали фронт пополам – три армии на северо-западе, четыре по Днепру, резервы только выдвигаются, да и мало их там. Вот потому-то я и отправил свои соображения маршалу Тимошенко и генералу Жукову…

– Ты слишком был резок, Василий Павлович. И учти, отход нашей армии не санкционирован ставкой, наши действия в Москве воспримут как паникерство – и с тебя весь спрос будет…

Плешков не договорил – в комнату вошел связист и передал генералу листок, начальник штаба впился в него взглядом и побледнел. Потом охрипшим голосом произнес, в глазах плеснулась тоска.

– Тебе приказано передать командование армией Галицкому и немедленно, неотлагательно даже, прибыть в Москву…

Доты Полоцкого укрепрайона не были брошены отступавшими войсками – здесь, в отличие от большинства укрепрайонов «линии Сталина», бойцы и командиры 22-й армии отчаянно сражались две недели, и многие оборонительные точки гибли вместе с гарнизонами…

Часть третья

Глава 38

– Да вы присаживайтесь, Василий Павлович. Разговор у нас с вами не столь и короткий будет, чтобы стоять передо мной. Вот на этот стул…

Евдокимов ожидал по прилету в Москву чего угодно, даже того, что за отвод войск без санкции Ставки сразу трех дивизий своей армии, его отправят под трибунал. Ничего подобно – позавчера, оказывается, генерала армии Жукова отрешили с поста начальника Генерального Штаба, и назначили маршала Шапошникова, бесспорного авторитета, царского полковника, еще в те времена окончившего Николаевскую академию по 1-му разряду – то есть причисленного к когорте офицеров-генштабистов. Видимо, Сталин оценивал ситуацию на фронте крайне тяжелой, раз снова вернул Бориса Михайловича, который пользовался его доверием, на Генштаб, и даже время назначения практически совпало с прошлым разом – август ведь только начался. А генерала армии Жукова отправили командовать Резервным фронтом при главкоме Западного направления маршале Тимошенко.

– Как вы оцениваете ситуацию на фронте, Василий Павлович? Понимаю, что командарм не может в точности знать, что происходит, но взгляда на карту будет достаточно. Зря вы от нее отвернулись, наоборот, будет лучше, если вы ознакомьтесь с обстановкой, вам ее следует знать.

Отказываться от такого предложения маршала было категорически невозможно – даже такой замаскированный приказ следует незамедлительно выполнять. А тут не всякий командующий фронтом может быть допущен к ознакомлению с обстановкой на всем огромном театре военных действий, протянувшегося от Заполярья до Днестровского лимана. Но первое, на что обратил внимание Евдокимов, на обстановку в своеобразном угольнике, из линий Западной Двины и реки Великой. Обстановка моментально прояснилась – разрешение на отход для 39-й, 22-й и 34-й армий дано, пунктирами отмечено, указаны промежуточные рубежи. Его армия, вернее бывшая, должна была занять рубеж от Невеля до Усвят, фронтом на юг, к Витебску. За Городок еще шли ожесточенные бои, там удерживала позиции 24-я дивизия, но немцы ее теснили, охватывая с флангов. Отброшенный от Шумилино 21-й стрелковый корпус отступал на Невель – протяженный участок Двины уже был под контролем противника, пехота которого начала переходить реку. Единственное, что играет в пользу – обширные леса с озерами, речками и болотами, и неразвитой сетью дорог, лучшие из которых обычные проселки. Вести там маневренную войну немцам будет крайне тяжело – не та местность, тут воевать можно только исключительно пехотой.

От Полоцка уже отходила 22-я армия, сильно потрепанная при штурме, но не сломленная. И направляли ее к Великим Лукам, путь не близкий, вот только множество позиций для арьергарда, каждую из которых противнику придется буквально прогрызать. Туда же, но вдоль железной дороги через Идрицу начала отступление из Себежского укрепрайона 39-я армия Болдина, и не могло быть иначе – германский 41-й моторизованный корпус 4-й танковой группы Гепнера, уже продвинулся до Новоржева, наползая на Великие Луки с северо-запада. А рядышком еще 56-й моторизованный корпус, тот самый, которым Манштейн сейчас командует, что 26 июня уже в Двинске был. Навалилась вся 4-я танковая группа, а с юга наступает 3-я – классическая операция на окружение, причем сильнейший удар нанесен в обход 27-й армии – та ведь оборонялась на широком фронте по реке Великой от Опочки и не доходя Острова – вот там немцы и прорвали недостроенный укрепрайон, где держала оборону 11-я армия. Та отходила на Порхов, а 27 армия сгребалась до «кучи» с тремя отрезанными армиями Западного фронта.

– Противник пытается устроить нам «котел», и занять Великие Луки раньше, чем мы туда успеем отвести войска трех армий. Но вряд ли что получится – командарм-39 держит пути отхода, у него в распоряжении железная дорога. Если поторопится вывести в резерв одну-две дивизии, то поддержит 27-ю армию. Хотя Новоржев уже у противника – ситуация крайне опасная, и с далеко идущими последствиями, крайне негативными для нас.

– Что вы имеете в виду, Василий Павлович?

– На Порхов пойдет 56-й корпус – по двум направлением разъединили действия 4-й танковой группы. Не знаю, удержит ли город отходящая 11-я армия, ведь дальше немцы могут продвинуться до Сольцов и Шимска, и вполне вероятно до Старой Русы. И там разъединят наши фронты…

– Не успеют, мы ведь тоже принимаем ответные меры.

Шапошников тяжело дышал, лицо землистое – было видно, что маршалу нездоровиться, последнее время он сильно болел, и только серьезная нужда в нем, вера самого Сталина в его знания, заставила Бориса Михайловича снова принять Генеральный штаб.

– Мы выдвигаем резервные армии – к Шимску 42-ю из Ленинграда, она из новых – там четыре стрелковые дивизии, придадим один из стрелковых корпусов и танковую бригаду. Старая Руса прикрыта дивизией, туда выдвигается 32-я армия, к Холму выйдет 72-й стрелковый корпус. Эти две армии, а также 8-я в Эстонии, 35-я в Пскове и 11-я в Порхове, войдут в состав Ленинградского фронта генерал-лейтенанта Попова – в него будет также включена 23-я армия, которая воюет с финнами на «перешейке». Три других армии и две оперативные группы остались в составе Карельского фронта, командующим которого назначен генерал армии Мерецков, а штаб в Петрозаводске. Главкомом Северного направления остается маршал Ворошилов, проведена, как вы видите, соответствующая реорганизация. А вот управление Северо-Западного фронта перебрасывается в Торопец – позиции по Ловати до Старой Русы, исключая город. В составе все те четыре армии, что могут попасть в «котел». Их нужно выводить и восстанавливать фронт, управление которого не справилось с возложенными на него задачами. Генерал-полковник Кузнецов отозван в распоряжение Ставки. Командующим Западным фронтом назначен генерал Еременко, штаб в Мстиславле. Сам маршал Тимошенко находится в Вязьме, откуда руководит войсками.

Шапошников почему-то говорил медленно и подробно, у Василия Павловича, только росло недоумение – к чему ставить в известность планов Ставки обычного командарма. Только в одном случае – если его хотят назначить командующим этим новым СЗФ. И хотя честолюбие свойственно любому военному, но сама мысль о том, что придется делать, ужасала, как и та ответственность, которую пришлось бы взвалить на себя.

– Принято решение назначить нового командующего Северо-Западным фронтом, который теперь будет подчинен главкому Западного направления. Для обеспечения стыка выдвигаются три армии Резервного фронта генерала Жукова, которому подчинена 20-я армия Курочкина, фронтовой штаб в Ельне. Нужно незамедлительно исправлять ситуацию под Смоленском, северная часть которого уже захвачена противником, мосты стратегического значения взорваны по приказу коменданта. Как сами видите, не все у нас благостно, положение архисерьезное, вам стоит взглянуть на южное направление.

Тут пришлось только кивнуть, сам Евдокимов в отличие от маршала мог сравнивать обе войны – и ту, которая жила в его памяти, и эту, нынешнюю. И не раз искренне удивлялся – что может сделать один человек, вернее не сколько совершить, а в той или иной мере приложить руку к событиям. В принципе для страны отыграно три важнейших недели войны, немцы уже десятого числа должны быть в Смоленске и за Порховым, но не задался победный марш, на дворе второе августа, блицкриг резко сбавил обороты. Это видно на всех фронтах, на юге особенно – только сейчас до Бердичева прорвались, до Киева топать и топать. «Первая» полоса укрепрайонов ранней постройки держится, но так в каждый не дивизию-другую посадили, а по целой армии. К тому же 16-я армия генерал-лейтенанта Лукина не под Смоленском оказалась, с большим запозданием – она ведь у Шепетовки в конце июня начала разгрузку эшелонов. И вовремя встала на пути 1-й танковой группы. А теперь состав армий на ЮЗФ фактически удвоился, и это при том, что до войны фронт был сильнейшим, там было сосредоточено восемь мехкорпусов, причем 4-й Власова и 8-й Рябышева буквально набитых новыми танками КВ и Т-34 – полные аналоги 6-го Хацкелевича в Белоруссии. И также себя ничем не проявившими – собрать прорву танков не означает получить эффективно действующие танковые соединения.

Но как не крути, немцы там потеряли время, а оно для них драгоценно. И в Уманский «котел» не попало две армия – 6-я Музыченко воюет в Летичевском укрепрайоне, а 12-я Понеделина отошла за Днепр, в один из УР в полосе Южного фронта, где успешно, если смотреть на карту, отбивает наступление румын вместе с 18-й и 9-й армиями…

Весь левый берег Днестра еще с начала 1930-х годов был покрыт дотами на очень большом протяжении – готовились к войне не только с панской Польшей, но и боярской Румынией. Именно армии «малой Антанты», собранные воедино, и при поддержке «большой Антанты», в конце двадцатых годов рассматривались главной угрозой. Вот потому и строили вдоль «старой границы» укрепления, которые потом за рубежом не без оснований стали именовать «линией Сталина»…

Глава 39

– Вы вызваны в Москву по приказу Верховного главнокомандующего – и с сегодняшнего дня надлежит вам исполнять те задачи, которые были возложены ранее на меня.

Негромко сказанные маршалом слова, словно кипятком ошпарили, сам Евдокимов при этом напоминал вытащенную на берег рыбу – только беззвучно раскрывал и закрывал рот. Наконец голос прорезался, и Василий Павлович брякнул первое, что пришло на язык, совершенно дикое:

– Товарищ маршал Советского Союза! Я ведь обычный генерал, всю жизнь провел в пехоте – и в академиях не учился, не довелось как-то. Мое дело воевать – на фронте от меня больше пользы будет.

Сказал, и тут же стал соображать – нет, вроде не «прокололся» в горячке. Все же «сжился» с реципиентом, хотя впредь нужно быть осторожней. В академии ведь учился, даже в двух. Обе закончил с отличием, но в той, прошлой-будущей своей жизни… И про пехоту сказал правду, только ведь мотострелковые войска от нынешней «пехтуры» небо и земля. У него в бригаде под командованием было три батальона на БМП-2 и БТР-70, да еще четыре десятка танков Т-72, плюс самоходная артиллерия с РСЗО – мощь по нынешним временам прямо-таки неимоверная. С ней он мог сейчас любую панцер-дивизию в труху перемолотить, против 125 мм танковых пушек ни один из нынешних танков не устоит даже на двух километрах, тут надо только попасть. И это без учета ПТУРС, и РПГ-7 – противотанковых средств хватало с избытком, и рассчитаны они были отнюдь не на Pz-38(t), а на «абрамсы», «леопарды» и «чифтены» с всякими «челенджерами». И союзники рядом были надежные – дивизия ННА, с который нужно было воевать совместно, наступать на запад, где находились войска НАТО.

Генерала тогда мог получить, но тут грянула «смута», и Союз распался чуть позже «Варшавского договора», из Германии армию вывели. Так что беспросветные погоны с вышитой звездой мимо «проехали», хотя очень надеялся их получить, время «подошло». Зато в этой реальности сразу генерал-майором стал, а там и третья звездочка на красных петлицах появилась. Да и наград прибавилось – орден Ленина и второе Боевое Красное знамя, а сейчас лето сорок первого года на дворе, и за сорок дней два ордена получить невероятно сложно. Видимо Лепельскому укрепрайону уделялось в Москве очень пристальное внимание, раз его с подчиненными так наградами осыпали безмерно по нынешним крайне «скупым» на это временам.

– Я давно не возглавляю академию, и вам нет нужды ее опасаться, – Шапошников болезненно улыбнулся, – хотя генерал армии Жуков возглавлял генштаб, не проучившись в академии и закончив только курсы. Думаю, вы могли бы вести курс – в своей области вы профессионал высочайшего уровня. Один из немногих генералов, кто свои предвоенные разработки уже проверил на практике – на пустом месте подготовили за несколько дней укрепрайон, причем выбор позиций был произведен настолько умело, что оборона затянулась на месяц, несмотря на два штурма. Да и дивизия ваша непростая – предназначена исключительно для позиционной обороны УР, как и те несколько бригад, которые есть в Красной армии.

Шапошников говорил медленно, иногда по лицу пробегала гримаса – он выглядел скверно, все же туберкулез начал свою разрушительную работу. Но слов хватило, чтобы Василий Павлович моментально ухватил суть. И его догадка тут же подтвердилась.

– Вы назначаетесь заместителем наркома обороны по полевым укрепрайонам. Не по строительству, как я до войны, хотя именно возведением и придется заниматься. Но больше командованием и подготовкой частей именно «уровского» предназначения. А их нужно много – ход войны складывается для нас крайне неудачно, противник владеет инициативой.

Евдокимов промолчал – не говорить же маршалу, что то, которое посчитали «неудачным», на самом деле весьма позитивно, если знаешь, что должно быть на самом деле в начале августа 1941 года.

– А у вас «чутье», Василий Павлович – вы умеете предвидеть, где противник начнет наступление с вводом танковых соединений. И тут не разовое событие, это не угадывание, именно расчет. Скажите, как вам это удается?

– У противника есть такой термин – «шверпункт», то есть ключевой пункт войны на одном из направлений, центр приложения усилий, захват которого упрочит положение наступающих. И сразу определяются «панцер-штрассе», те самые дороги, по которым бросаются в наступление танковые дивизии. А без этого никак – «подвижным» соединениям требуется регулярный и бесперебойный подвоз всего необходимого – боеприпасов, топлива, продовольствия, подкреплений. Обратно направляют поврежденную технику для заводского ремонта и раненых. И все зависит от автотранспорта, на наших скверных дорогах, которые после дождей превращаются в бездорожье – сама природа тут помогает.

Евдокимов сделал паузу, взглянул на маршала – Борис Михайлович смотрел на него теперь как-то странно, оценивающе, все же был на полтора десятка лет старше, по нынешним временам старик. И молчал, пришлось заканчивать, как бы подводя итог сказанному.

– Потому воздействие на логистическую связанность должно производиться постоянно и всеми имеющимися средствами, минирование и диверсии должны стать обязательным для выполнения правилом на тактическом уровне. Что касается оперативной постановки задач, то выявление «шверпунктов» и «панцер-штрассе» необходимо делать заранее, и желательно задолго до того, как противник решит воспользоваться последними. При обороне Лепеля мы применили сплошное минирование «панцер-штрассе», и тем, три раза срывали продвижение моторизованных колонн.

– Я ознакомился с действия как 34-й армии в целом, так и 50-й дивизией, который вы командовали в июне. Необычно, скажу сразу – необходимо, чтобы этот опыт был немедленно внедрен. Я имею в виду ваш подход к делу – очень много нового, особенно в обороне, включая организацию противотанковых, так называемых «кустов». В принципе, в укрепрайонах оборона строится на узлах, но для ПТО необычно. А что вы скажите по «шверпунктам», можно ли их выявлять заранее?

– Можно, товарищ маршал…

– Давайте обойдемся без чинопочитания, Василий Павлович, – Шапошников улыбнулся, – мы одним делом занимаемся.

– Борис Михайлович, по большому счету вариантов у противника не так и много этих «шверпунктов», вернее у нас, чтобы их нельзя было рассчитать заранее, и не предпринять нужные меры противодействия созданием подготовленных позиций на опасных направлениях, имеющих стратегическую связность. И всем отвечающим условиям таких точек несколько.

– Интересно, давайте обозначим их на карте, возьмите карандаш.

Евдокимов снова подошел к карте, и негромко произнес, чуть повернувшись к стоявшему рядом начальнику Генерального штаба:

– Думаю, противник на Смоленском направлении перейдет к обороне, ему опасно рваться к Москве с «подвисшими» флангами. А потому обе танковые группы начинают разворачиваться – 3-я от Витебска на Великие Луки, а вот 2-я пойдет вниз по Днепру, с его восточной стороны. Немцам нужно «свернуть» всю нашу оборону, и тогда появится возможность добиться на следующем этапе грандиозных успехов, которые приведут к возможному окружению Ленинграда, а это четверть военной продукции страны, и Киева – последнее даст возможность овладеть Донбассом. А это металл и уголь, украинские черноземы дают зерно и сахар – сейчас идет война экономик, и этот фактор при планировании операций всерьез учитывается. Именно так – Ленинград и Донбасс, после чего наступление на Москву объединенной танковой группировкой, при обеспеченных и прикрытых оборонительными позициями флангах. А «шверпункты» здесь – два на Ленинградском фронте, и вот здесь на юге, тоже два – один в полосе Центрального фронта, другой от Бердичева. И нанесут удары, вот так и так, сразу в глубину – вот первый этап, а после подтягивания тылов пойдет и второй. Как мне кажется…

Последнее было сказано второпях – Евдокимов знал, как пойдет война, и был стопроцентно уверен, что немцы именно так и будут действовать. А иначе бы не стали уже сейчас поворот танковых групп – просто понимают, что необходимо отыграть время, оно для них главное.

– Думаю, вы правы, Василий Павлович, раз настолько уверены в своем знании. Вот этим вы и займетесь в первую очередь, не подведите товарища Сталина, и его выбор. Требуется как раз боевой генерал с соответствующим опытом именно общевойскового командира, отнюдь не сапера или фортификатора. Понимаю, дело для вас сложное, и в академиях вы не учились, хотя прекрасно оцениваете ситуацию, которую не каждый генштабист сможет, хм, правильно решить, далеко не всякий. И оперируете терминами, что не в ходу, хм, но ведь знаете. Ладно, от рутины вы будете избавлены, заместитель у вас как раз из таких будет – две военные академии закончил, одну после русско-японской войны. Из самых авторитетных генералов как раз по строительству укреплений. Думаю, вы с ним сработаетесь…

Германские бронеколпаки до сих пор остаются в земле, хотя с окончания войны прошло более восьмидесяти лет. Они, поросли деревьями и кустами, как и бетонные советские доты, и есть немые свидетели эпохи, «живые» участники когда-то громыхавших боев…