Текст книги "Укрепрайон (СИ)"

Автор книги: Герман Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 40

– Василий Павлович, нам откровенно повезло, что переброска 16-й армии генерал-лейтенанта Лукина на Смоленское направление была оставлена, и войска успели выгрузиться в Новоград-Волынском УР. К тому же из 5-го мехкорпуса была оставлена 109-я моторизованная дивизия в полном составе, да еще был передан выгруженный батальон БТ от одного из полков. Три стрелковых дивизии 32-го корпуса разгрузились следом в Бердичеве, они сорвали попытку немцев сходу пройти через укрепрайон.

Начальник оперативного отдела Генштаба генерал-майор Василевский являлся по должности заместителем маршала Шапошникова – и вводил Евдокимова в курс дела, как говорится, знакомил с обстановкой на линии укрепрайонов. А она разительно отличалась от той, что должна была быть на самом деле в начале августа. Особенно на юго-западном направлении, где противник играючи прошел «линию Молотова», потом вынесенные совсем к «старой» границе линию дотов предвоенной постройки 1939 года. И со всего размаха нарвались на самые первые укрепрайоны «линии Сталина», давно вступивших в строй, еще в годы 1-й «пятилетки». И хотя к началу войны там находились только малочисленные гарнизоны, больше для охраны, к концу июня укрепрайоны были заняты отмобилизованными пулеметными батальонами. И вот тут немцы встретили мощный отпор – Новоград-Волынский УР был уже полностью занят четырьмя свежими «забайкальскими» дивизиями, имевших при этом три сотни легких танков, тяжелую артиллерию и энергичного командующего армией. И хотя протяженность укрепрайона 120 километров, а из двухсот дотов только семнадцать вооружены пушками (подавляющая часть ДФС старой постройки были чисто пулеметными), но командарм-16 выстоял. А на войне часто такие вот люди и меняют ход противостояния, а тут появилась лишняя армия, пусть и незначительная по составу. И «старый» УР отбил первые атаки, оказался не по «зубам» танковой дивизии, а потом и моторизованному корпусу. К тому же Лукин энергично принялся останавливать отходящие войска, подчинять себе и приводить в порядок. И добился многого – генерал-полковнику Клейсту пришлось останавливать «блицкриг», и ждать подхода полевых армий.

То, что случилось фактически, уже является правилом – любые долговременные сооружения, линии которых занимаются полнокровными войсками, у которых есть несколько дней на подготовку позиций, «подвижные» дивизии прорвать не могут ни в каком случае, только уткнутся лбом, как баран в новые ворота. Так было с Полоцким УР в той реальности, комбригу Зыгину хватило пяти дней, и три недели укрепрайон продержался. Сейчас подобные примеры есть на других участках – Лепеля и Верхнедвинска с Полоцком, где застряла 3-я танковая группа Гота, Пскова и Острова, ставших преградой для 4-й «панцер-группы» генерал-полковника Гепнера. Исключение только Минский укрепрайон, взятый в клещи двумя моторизованными корпусами, с северного и южного направлений. Однако генерал армии Павлов сам принял необоснованные решения, фактически сорвал оборону укрепрайона, для которой можно было сосредоточить не четыре, а девять дивизий с противотанковой бригадой. Тогда бы немцы долбились и там до посинения – выбивать пехоту, которая заняла позиции между и позади бетонных сооружений, то еще удовольствие, особенно когда с избытком хватает сорокапяток и трехдюймовок, способных поразить вражеские танки. Особенно, когда эти пушки стреляют из вкопанных в землю танков – убийственно точно, так как машины неподвижны. И при этом остаются неуязвимыми от огня неприятеля – попасть в небольшую по размерам башню очень сложно.

– Вполне объяснимо – германские танковые и моторизованные дивизии имеют трех дивизионные артполки, с ограниченным боекомплектом, которого хватает для продвижения вглубь, но отнюдь не на долгий бой, связанный с прорывом полевых укреплений. Тяжелых 150 мм гаубиц один дивизион из двенадцати стволов, но часто одна из батарей вооружена 105 мм пушками. Проломить огнем дорогу через бетонную фортификацию, да еще подкрепленную полевыми позициями, занятыми стойкой пехотой, «панцер-группы» не в состоянии. Только двигаться в обход – противник уже не раз нам наглядно продемонстрировал, как можно обойти укрепрайоны, и выйти на «панцер-штрассе», уже у наших войск за спиной.

– Даже если полевые укрепрайоны получат требуемый автотранспорт – а это как минимум батальон, то все равно – как пулеметные батальоны, пусть с сорокапятками и тягачами «комсомолец», вряд ли смогут остановить танки. У ваших полевых бригад недостаточно сил, чтобы справится собственными силами, и удержать десятикилометровую полосу хотя бы на три-четыре дня, чтобы успели подтянуть резервы и закрыть врагу продвижение вглубь нашей территории, защитить наши тылы.

– Александр Михайлович, противотанковую оборону можно организовать за три часа, этого времени вполне достаточно, проверено на боевом опыте. Нужно только выбрать все дороги, именно дороги, и начать их минировать. Причем всем, что есть под рукой, подойдут снаряды с авиабомбами. И разворотить как можно быстрее полотно всех дорог, причем на нескольких участках, сплошную уничтожать все мостики, минировать броды. Это остановит вражеские авангарды на несколько часов, необходимых для восстановительных работ. Именно часов – немцев требуется постоянно беспокоить пулеметным и минометным огнем, нужно мешать вражеским саперам вести засыпку воронок и возведения переправ.

Василевский сделал несколько пометок в тетради для записей, а Евдокимов продолжил говорить дальше.

– Так что нет нужды делать циклопических размеров противотанковые рвы и ставить сплошные минные поля – напрасная трата драгоценных ресурсов и времени. Полевые укрепрайоны быстро выдвигаются к угрожаемому участку, где выявлено сосредоточение танковых соединений вермахта, и ставят эшелонированную оборону чуть в глубине, перекрывая только те участки, по которым возможно продвижение автотранспорта. Требуемые противотанковые средства заграждения перевозить на грузовиках – устанавливаются они быстро. И все – тактика кордонов себя вполне оправдывает, особенно в местности, которая сама по себе серьезно ограничивает действия противника. Это касается Северного и Западного направлений – тут много лесов, болот, рек и речушек, и очень мало нормальных дорог с хорошей пропускной способностью. Далее – обязательны артиллерийские засады, которые могут вышибать танки. Потому каждый из пульбатов должен иметь в своем составе батарею противотанковых пушек с тягачами «комсомолец» – их при необходимости можно использовать как пулеметные танкетки. И батарею 120 мм минометов, они достаточно легки, чтобы передвигать их силами расчета, и при этом достаточно тяжелый фугас. Две пулеметных, стрелковую и саперную роту – батальоны комплектуются по штату отдельных, имеют свой автотранспорт. У комбрига в распоряжении дивизион 76 мм орудий, лучше УСВ, и мобильный противотанковый резерв из батальона танков Т-26 – двух рот по десять машин вполне достаточно, это 21 танк, плюс взвод огнеметных ХТ-130. О КВ мечтать не приходится, но даже одна рота, с подготовленными экипажами действуя из капониров, способна остановить противника надолго. Если же «уровская» бригада сразу получит полк тяжелой артиллерии, то три дня будут выиграны. Польза несомненна, хотя бы по бригаде на армию.

– Лучше по две, там, где вражеские танки точно появятся. Но у нас нет таких частей, а формировать их нужно очень быстро. Чем мы можем помочь?

– Выделить из состава каждой дивизии по сводному батальону, в полном соответствии со штатами. И чтобы «балласт» в них не скинули, за непотребно подготовленных бойцов и командиров взыскивать. Так в мае начали спешно формировать пульбаты в приграничной полосе, только не успели. Идея правильная – но раз дивизия формирует пульбат под ее же номером, комдивы должны за него и отвечать собственной головой. Танки, противотанковые и артиллерийские дивизионы «выдергиваются» в полном составе, автотранспорт придавать сразу батальоном. Каждая армия формирует свою собственную «уровскую» бригаду – это снимет большую часть проблем. А вот что касается «позиционных» УР, то их нужно начинать немедленно возводить – это стратегически важные узлы, и оборону там надо ставить долговременную, благо время и возможности есть.

– Борис Михайлович уже отдал директиву Военным Советам Ленинградского и Центрального фронтов, вам необходимо выехать и уже на месте определиться с тем объемом работ, которые требуется выполнить…

Импровизация ленинградцев 1941 года – стальной артиллерийский дот, лобовая часть из толстых плит, боковые стенки из тонких листов, но прикрыты насыпями. Установлена казематная трехдюймовка – их выпуск на Кировском заводе шел одновременно с «полковушками»…

Глава 41

– Константин Павлович, пока 35-я армия цепляется за Псков, и держит его, немцы прикованы к 25-му укрепрайону намертво. Вряд ли мы его надолго удержим, но хотя бы отыграть еще десять дней надобно.

Евдокимов склонился над картой, внимательно рассматривая россыпь значков. Подступы к Ленинграду прикрывались с трех направлений возведенными на рубеже 1920−1930-х годов укрепрайонами. Насчет северного можно не беспокоится – там шла полоса Карельского УР, которая сейчас была многократно усилена. Бои под Выборгом закончились, город пришлось оставить – финны лезли остервенело, стремясь отбить исторически шведский город, который царь Петр, им овладевший и не думал переименовывать, зато чухонцы живо назвали его Виипури. Впрочем, ни они такие одни – все малые народцы Прибалтики лихо подгоняли историю под свое выдуманное «величие», хотя первый раз обрели независимость всего четверть века тому назад, а письменность так вообще века не прошло. Потому принялись тотально переименовывать русские города, уступленные в двадцатом году в тяжелейший момент гражданской войны, под давлением Антанты. Даже такие древнейшие, с многовековой историей, как Ивангород, Изборск, Корела, Печерский монастырь, Режицу, Динабург-Двинск, Дерпт-Юрьев. Вильно, совсем недавно ставший Вильнюсом, с двумя процентами собственно литовцев, растворенных среди поляков и белорусов, фактически подарен Сталиным, как после войны Мемель, старинный ганзейский немецкий город, моментально после 1-й мировой войны ставший Клайпедой. Но стоило Гитлеру рявкнуть, как литовцы живенько очистили город, тот снова стал Мемелем, и после кровопролитных боев завоеван Красной армией, и опять подарен тем, кто в карательных отрядах заливал кровью Виленщину, пожарами и массовыми расстрелами прошелся по белорусским землям. Сейчас Евдокимов знал только одно – нужно в лепешку расшибиться, но не допустить повторения такой истории. Не нравилась она ему категорически, от слова совсем, чтобы не твердили о пролетарском интернационализме, но эсэсовцев прощать нельзя, как их потомкам, памятуя о том, что яблочко от яблони недалеко укатывается. А ведь именно в Прибалтике было множество концлагерей, в которых уничтожили практически всех евреев поголовно, подчистую, спаслись только те, кто ушел с отступающими войсками Красной армии.

Усилием он отогнал от себя эти мысли – война шла страшная, пусть ситуация сейчас выглядела более благоприятно, чем в той реальности. На севере 23-я армия пятилась, потихоньку отступала с Перешейка, уходила за мощную стену бетонных дотов 22-го укрепрайона. А там финны в нее упрутся – не имея тяжелой артиллерии штурмовать твердыни безумие, которые к тому же прикрыты береговыми фортами Балтийского флота.

Западное направление тоже надежно перекрыто – на «старой» границе с Эстонией давно возведен 21-й Кингисеппский укрепрайон, протяженностью по фронту от берега Финского залива на семьдесят километров. И теперь многократно усиленный дополнительными позициями, с обширным предпольем до самой реки Нарова, и дальше, чуть ли не до Кунды, далеко к западу от города Нарва. Прошибить оборону на крайне неблагоприятной лесисто-болотистой местности и «панцер-группа» не сможет, даже если у немцев появится в умах бредовая идея начать там наступление.

Юго-западное направление перекрывалось 25-м Псковским укрепрайоном, еще до войны имевшим боеготовыми полсотни дотов. А вот южнее его Островский укрепрайон стали строить на десять лет позднее, как и Себежский УР, а потому из 250 ДФС построили только семь десятков. Но вовремя занятые танками 1-го мехкорпуса и пехотой 41-го стрелкового корпуса укрепрайон держался, но неделю тому назад германская инфантерия его проломила – все же немцам не откажешь в умении вести штурмы в позиционной войне, да и с артиллерией у них полный порядок.

Сейчас командование Ленинградского фронта, фактически бывшего Северного, поделенного на два, оказалось в трудной ситуации. Прорыв Островского УРа нес в себе смертельную угрозу. Войска 11-й армии откатились к Порхову, и сейчас отбивались там от наступавшего 57-го моторизованного корпуса. От Псков по северному берегу реки Черехи, до важнейшей станции Карамышево держали позиции дивизии 35-й армии, благо работы на данный случай были начаты три недели тому назад. Да и в самом Ленинграде маршал Ворошилов и командующий фронтом генерал-лейтенант Попов, понимая, что произойти может всякое, заранее начали строительство позиций по северному берегу реки Луга. Протяженный Лужский рубеж прикрывал «вторую столицу» с южного и юго-восточного направлений, и в реальной истории на нем боевые действия приостановились на полтора месяца. Полоса оборонительных позиций шла до Кингисеппа, при этом на левом фланге спешно возводили позиционный укрепрайон большой глубины – от Шимска до Новгорода. И еще один в центре – в самой Луге, через город проходила важная железная дорога от Пскова. И ведь немцы в тогда прорвались именно на флангах – чуть южнее дотов КиУРа, и через недостроенную полосу укреплений Новгородского укрепрайона у Шимска. А наиболее мощные позиции в центре проламывать не стали, просто «обтекли» их с флангов и Лужская оперативная группа попала в окружение, из которого лесами и болотами удалось вырваться немногим – частью дошли до Колпино, частью до самого Волхова, перебравшись через реку, или вообще на северо-восток, к Ладоге.

– Именно на Черехе и Шелони нужно задержать немцев, иначе не успеем выстроить полосу обороны. Перекрывать нужно только дороги, ставить кордоны – нет необходимости ставить сплошную полосу заграждений. И минировать все что можно, хватило бы взрывчатки.

– Этого хватит, – спокойно отозвался заместитель командующего фронтом генерал-лейтенант Пядышев, который и отвечал за строительство ЛОРа. – Морские мины стали прикапывать, взрыватели на них ставят с замедлением – на флоте хорошие минеры. Все мосты и мостики получили под себя по одной «банке» – щепок не останется, как только рванет.

– Я должен все увидеть собственными глазами, Константин Павлович, и уже на месте определится с первоочередность работ. У нас осталось всего несколько дней – армия Морозова отступает. Как только немцами будет занят Порхов, они прорвутся к Шимску.

– Сегодня же выедем, через Любань прямо в Новгород, а там проедем по всей оборонительной линии вдоль Луги…

Линия БОТ (бронированных огневых точек) из вкопанных легких танков, не подлежащих ремонту. Перекрывали ими в основном «панцер-штрассе», и пока не сковырнешь, проехать мимо проблематично. Самое простое и быстрое средство для создания позиции за считанные часы – нужны мужики с лопатами, и трактора для транспортировки десятитонных груд вооруженного сорокапятками железа – а как иначе можно назвать танк, потерявший всякую возможность двигаться самостоятельно…

Глава 42

Эрих Бранденбергер, командир 8-й танковой дивизии, кривя губы, обвел взглядом застрявшие в грязи танкетки Pz-I 59-го саперного батальона. Поход на восток дорого стоил его дивизии – из одиннадцати этих шести тонных машин осталось в строю только полдесятка, и вот потеря еще двух – в бортах сквозные пробоины от попаданий снарядов русской «сорокапятки», стрелявшей из засады – тонкая броня, чуть больше полдюйма, защищала эти легкие машины исключительно от пуль. Позади танкеток еще дымились машины, попавшие под огонь пулеметов – только выучка саперов спасла их от полного разгрома, хотя рота понесла тяжелые потери, совершенно недопустимые. Что хуже всего – подобные вещи стали повторятся изо дня в день, с пугающей для генералов регулярностью.

Силы дивизии таяли с каждым днем, едва осталась половина танков, сведенных в шесть рот. Перед началом похода в составе трех батальонов числилось три десятка средних танков Pz-IV с 75 мм «окурками» и полсотни Pz-II с 20 мм «пукалками» – последние никогда не действовали самостоятельно, для этого они были слишком слабы – повзводно, по пять танков, они распределялись среди других рот каждого батальона. Основу составляли, вместе с командирскими машинами, 125 Pz-38 (t) – десятитонные танки, которые изготавливались в «протекторате» – с 37 мм пушкой, у половины из них броневая защита лба корпуса и башен была усилена до пятидесяти миллиметров, той самой величины, которая защищала машины от попаданий русских 45 мм снарядов. Правда, с бортов полтора десятка миллиметров хрупкой чешской стали пробивались с любых дистанций влет, и собственные сколы причиняли куда больше ранений экипажу, чем вражеские «изделия».

– Это абсолютно неправильная война – так не воюют цивилизованные народы. Большевики пользуются тем, что в окрестных лесах и болотах можно упрятать целую армию диверсантов, которые принялись за уничтожение наших транспортных колонн. Именно они замедляют наше продвижение – а русские специально оставляют нам дороги, которые сами же приводят в полнейшую непригодность, и повсеместно устраивают засады.

Командир 56-го моторизованного корпуса генерал пехоты Манштейн был взбешен – поставленная ему командующим 4-й танковой группой генерал-полковником Гепнером задача оказалась невыполнимой – занять Порхов быстрым продвижением вперед, а затем продвинуться на север, до Луги. И если не удастся захватить город сходу, то отправиться дальше на северо-запад, мимо Сабского озера, и выйти к Ямбургу и Гдову, завершив окружение 35-й русской армии, засевшей в псковских укреплениях. Поддержку ему окажет идущий справа 41-й моторизованный корпус, захвативший Новоржев. Но не сейчас, чуть позже, потребуется время – дивизии Рейнгардта, должны продвинуться до Великих Лук. А там они встретятся с 57-м моторизованным корпусом 3-й танковой группы – в окружении окажутся сразу три русские армии – 27-я, 39-я и 22-я, отступающие с полосы укрепрайонов «линии Сталина». А вот 34-я, судя по всему, из охвата вырвалась, отошла в Невель, и сейчас 57-й моторизованный корпус генерала Кунцена пытается сбить русский заслон и открыть себе путь до Великих Лук. Так что нужно потерпеть до блестящей победы, а там Рейнгардт передаст ему одну свою танковую дивизию – 6-ю, с чешскими Pz-35(t), взамен ему временно подчинят 14-ю моторизованную дивизию, а Гепнеру весь 57-й корпус – 12-ю и 19-ю танковые и 18-ю мотопехотную дивизии. Эти два мощных соединения рывком продвинуться до Новгорода, и начнут наступление вдоль левого берега Волхова до Ладожского озера. И все, война на северном направлении будет победоносно закончена – огромный город, «рассадник большевицкой заразы», как сказал фюрер, окажется в окружении. И все русские армии, его защищающие, а также 8-я по номеру, что еще удерживает Эстонию, со всем флотом, продержатся недолго – блокада их просто удушит, а подвоза уже не будет.

– Это не дорога, а гнуснейшее болото – нам подсунули неправильные карты, или специально суют в места, из которых не выбраться. А еще эти русские партизаны – они никогда не дают спать смертельно уставшим солдатам. Грязные болота, и эти комары – откуда такие кровососы⁈

Генерал выругался, хлестко и смачно – нервы уже не выдерживали тягот продвижения. Все было против него – сама местность, и полчища гнуса, доводящие всех до безумия. От кровососущих насекомых не оберегали специально выдаваемые солдатам отпугивающие жидкости, которыми пропитывали униформу. Может быть в германских лесах, чистеньких и опрятных, снадобья действовали, но отнюдь не в здешних болотах.

Корпус постоянно попадал именно в такие жуткие условия – после захвата Двинска, Гепнер направил его на Опочку, где 3-я моторизованная дивизия на французских автобусах и хлебных фургончиках с парижскими такси, увязла в самых мерзостных болотах. Причем, весь автотранспорт пришлось вытаскивать чешскими танками, которые тоже порой тонули в месиве по самые башни. Провозились драгоценные две недели, пока привели себя в порядок, при этом обратная дорога оказалась куда тягостней – русские подожгли леса, и эта напасть стала страшней противника. При этом на марше потеряли приданную корпусу дивизию СС «Тотен копф» – ее бросили штурмовать русский укрепрайон у Себежа. Все эсэсовцы храбрые парни, и полезли напролом на русский корпус, перед дотами полег целый полк, а второй был отрезан, прижат к болоту, и оказался на целых пять дней под беспрерывным обстрелом русской артиллерии. И теперь дивизию, полностью оснащенную германским автотранспортом, отправили в тыл на пополнение – эти болваны из ведомства Гиммлера только зря погубили великолепный арийский материал, ничего не смысля в методах современной войны. Правда, взамен Манштейну придали еще одну моторизованную дивизию СС, набранную из полицейских. Эти дрались также хорошо, но так их командиры были сплошь из ветеранов прошлой мировой войны. Но соединение отправили к Луге, прикрывать фланг корпуса, и там началось что-то нехорошее, совсем непонятное, судя по радиограммам. Доты и оборудованные позиции – в этом нет ничего удивительного, ведь русские всегда отличались тягой к обороне, но их танки начали наносить такие удары, что не склонный к панике Хауссер, генерал-лейтенант рейхсвера, стал просить о помощи.

– Русские сами перешли в наступление, экселенц. Надо возвращаться – наши танки нужны под Лугой. На Гдов можно отправить 3-ю мотопехотную дивизию – она справится с задачей. А там подойдет и наша инфантерия – на этот раз она не сильно отстала, ведь мы еле продвигаемся.

Манштейн задумался над предложением – возвращаться по Лугу было необходимо. Ведь если «Полицай» опрокинут, то 56-й корпус окажется в фактическом окружении, посреди болот и лесов. В таком случае, все необходимое ему можно будет доставлять исключительно транспортной авиацией. И ждать подхода армейских корпусов, как манны небесной, отбиваясь от диверсантов и полчищ летающих кровососов. Лучше уж драка – нанести по русским удар всей 8-й танковой дивизией, не дать им возможности отступить за реку, укрыться за примитивным частоколом из вкопанных бревен, и как только будет успех, попытаться организовать переправу.

– Хорошо, мы возвращаемся, дадим русским еще один урок…

Строительство Лужского оборонительного рубежа летом 1941 года – вот такими сооружениями пытались остановить продвижение противника, не дать ему возможности организовать переправу. Титанические усилия, затраченные впустую – противник за считанные часы наводил понтоны, артиллерия в щепки разносила подобного рода препятствия…