Текст книги "Укрепрайон (СИ)"

Автор книги: Герман Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 34

Трусом Дмитрий Григорьевич никогда не был – тем более теперь его «праздновать» не собирался. Просто уселся в канаве, и смотрел, как высыпают вниз бомбы вражеские самолеты. Теперь такое происходило постоянно – налеты участились, немецкая авиация явно намеривалась полностью сорвать перевозки советских войск по железным дорогам. Но из Лепеля вывозили вагоны с боеприпасами по ночам, не желая рисковать, а днем жизнь полностью замирала – демаскировать окружные склады не собирались. И полторы тысячи вагонов того стоили – половина армий Западного фронта получала отсюда все необходимое, от снарядов к сорокапяткам, до овса для лошадей и ящиков с рыбными консервами, которые и до войны были для большинства жителей страны немыслимой редкостью. Так что железную дорогу от Орши до Лепеля еще удерживали, но перегоны разбомбили, а завтра-послезавтра немцы ее точно перережут – войска сейчас отходили под чудовищным давлением. Обе танковые группы нанесли мощные удары, 3-я по 20-й армии Курочкина, а 2-я Гудериана по 19-й армии генерал-лейтенанта Конева, и правофланговым корпусом по дивизиям 13-й армии Филатова, закрывавших Могилев.

Фронт прорвали бы еще вчера, но немцы нарвались на выдвинутые из второй линии стрелковые и противотанковые бригады, и получили отпор. К тому же по приказу маршала Павлов уже успел выдвинуть из резерва оба танковых корпуса, которые сохранили свои прежние номера. Правда, сменили командиров – 5-й возглавил генерал-майор Ахлюстин, от самого Белостока вышедший из окружения с остатками своего 13-го мехкорпуса, где едва насчитывалось полторы тысячи бойцов и командиров. А вот 7-й корпус принял генерал-майор Петров, один из самых опытных танкистов РККА, вместе с ним, тогда еще майором, в тридцать шестом году комбриг Павлов сражался с фашистами под Мадридом. Он в мае командовал 17-м мехкорпусом, в котором Т-26 и на батальон не набиралось, зато в состав передали артиллерию. Павлов про себя матами крыл и Мерецкова, по замыслу которого прошлой осенью были развернуты девять корпусов, и Жукова, который к ним добавил еще двадцать. Оба начальника Генштаба, и Кирилл Афанасьевич, и сменивший его Георгий Константинович, нанесли по танковым войскам удар страшной силы. В свою бытность начальника АБТУ Дмитрий Григорьевич был сторонником именно бригад – по две с половиной сотни легких танков. Их было четыре десятка на однотипной материальной части – в основном на Т-26, с десяток бригад на БТ, а еще четыре получили средние Т-28, по полторы сотни трех башенных танков в каждой. Последние предназначались для прорыва укрепленных линий, в то время как «двадцать шестые» для непосредственной поддержки пехоты на поле боя, и распределялись исключительно по армиям, их усиливая. А вот большую часть БТ-7 распределили по танковым полкам пятнадцати моторизованных дивизий, которые предполагалось использовать в «эшелонах развития прорыва».

На взгляд самого Дмитрия Григорьевича ЭРП должны были стать тем самым инструментом войны, который позволит проводить «глубокие операции», должны были состоять из пары дивизий и одной-двух бригад БТ. И действовать совместно с конницей в составе конно-механизированных групп, причем в состав кавалерийских дивизий включались танковые полки на БТ-5, в четыре эскадрона каждый, плюс эскадрон бронеавтомобилей.

Вот только проверить свои замыслы на практике Павлову не дали – перевели год тому назад на командование Западным особым военным округом, и к последующим реорганизациям он не имел никакого отношения. Более того, когда попробовал вмешиваться, показывая все несообразности, «больно получал по рукам» как раз от тех, кто не понимал, что так формировать танковые соединения нельзя. Но у Мерецкова были свои замыслы, которые воплотил за него Жуков, при котором в составе РККА к нынешнему лету вознамерились полностью развернуть сразу 29 механизированных корпусов, и в каждом более одной тысячи танков. Совершенно безумная затея, на девять мехкорпусов машин бы хватило, но к ним добавили еще два десятка, что являлось абсолютно непосильной задачей для производства. Заводы не могли чисто физически увеличить выпуск тяжелых КВ, которых по штатам должно быть шесть десятков, и еще двух сотен «тридцатьчетверок» на каждую из 61-й формировавшихся танковых дивизий. Замыслы действительно грандиозные, но абсолютно оторванные от реальности.

На формирование танковых дивизий пустили все бригады, но этого не хватало, пришлось выдергивать Т-26 из состава стрелковых дивизий, забирая даже двух башенные машины первых выпусков, бесполезные на поле боя. Одновременно во многие дивизии пошли для пополнения БТ, а также КВ и «тридцатьчетверки», а также Т-28 – и получилось «густое варево». Чудовищная мешанина из разнотипных танков, причем как с дизельными, так и с бензиновыми моторами, отличных по своему боевому предназначению, и способные свести с ума тыловые и ремонтные службы.

Однако Жукова это нисколько не смутило – начальник Генштаба требовал как можно быстрее развертывать корпуса, куда направлялся «народ по бору по сосенке». И к началу войны ни один из двадцати мехкорпусов «жуковской выделки» не был готов к войне, ни один. Хуже – только в трех корпусах набиралось половина от общего количества требуемых танков, причем устаревших типов. Большинство соединений из оставшихся представляли собой небоеспособные, полностью «сырые» формирования, в лучшем случае с одним батальоном сильно изношенных учебных танков. В округе такими были 17-й и 20-й мехкорпуса, которые считались во «второй очереди» на пополнение. В эти корпуса передали артиллерию, чтобы хоть как-то усилить, но оставили практически без автотранспорта.

– Говорил же, технику лучше распределять равномерно, нет – все в 6-й корпус отправляли, а как до дела дошло, Хацкилевич ничего сделать не смог, только бесславно погубил дивизии, набитые новыми танками под завязку. В корпусе ведь имелось три с половиной сотни «тридцатьчетверок», а к ним сотня КВ, да еще в 11-м мехкорпусе у Мостовенко несколько десятков КВ. И этого количества вполне хватало, чтобы в каждой из двенадцати дивизий было бы по четыре десятка танков нового типа. И по три сотни устаревших легких танков, как минимум, если равномерно распределить. На моторизованные дивизии тоже бы хватило по сотне танков, да и в 6-м кавкорпусе оба танковых полка укомплектованы по штату были. Так ведь не дали этим делом заняться, всеми делами Москва занималась.

– Жуков распоряжался, а на меня всех собак навесили, под расстрел чуть не подвели, за малым зубы не выбили.

Павлов выругался – налет совершенно не мешал генералу размышлять, он прекрасно понимал, что остался жив просто чудом. Мехлис при разговоре оскорблял, не сдерживаясь, именовал предателем, которого пришибить нужно. Все стало понятно – командование Западного фронта делают «козлами отпущения», и их доводы, что они лишь выполняли директивы Генштаба и приказы наркома, в расчет не принимались.

Неожиданно все прекратилось, состоялся трибунал – он сам и еще пять генералов были приговорены к длительным срокам заключения, которое было заменено отправкой на фронт. А там как повезет – оплошаешь во второй раз, уже не пожалеют. Разжаловали всех на две «ступеньки», партбилеты отобрали, но награды оставили, что удивительно. И он оказался снова на Западном фронте начальником АБТУ, маршал Тимошенко о том несколько раз ходатайствовал, фактически спас. А может из-за каких-то политических соображений их не стали расстреливать – тут только гадать остается…

Этих танков выпустили немного – всего двести штук, но немцы любили делать фотографии на фоне этих пятидесяти двух тонных машин, потому можно проследить путь многих. Вот эти захвачены в Лиде, два десятка танков предназначались 11-му мехкорпусу. Восемь из них разгрузили бойцы 24-й стрелковой дивизии генерала Галицкого, и с успехом использовали в боях, остальные так и остались на платформах и стали трофеями вермахта…

Глава 35

– Танков у меня сейчас столько же, как в июне, и они намного лучше. Да и номер корпуса более «счастливый» – ведь «пятерку» не сравнить с «чертовой дюжиной». Бригадами действовать сподручней, они вроде «боевых групп», как у немцев, причем у нас со штатной структурой.

Дмитрий Григорьевич внимательно посмотрел на командира танкового корпуса – если генерал-майор Ахлюстин улыбается, то дело не так и плохо, как может показаться на первый взгляд. К началу войны его прежний 13-й мехкорпус действительно не успели укомплектовать – в нем насчитывалось две сотни пушечных однобашенных Т-26, полсотни с двумя башнями и два десятка огнеметных машин данного типа, еще по полтора десятка БТ и танкеток, плюс 34 бронеавтомобиля. И ни одного танка нового типа КВ или Т-34 – все ушло в соседний корпус генерал-майора Хацкелевича, где бездарно потеряно – в основном побросали. И погиб корпус также, как все его «двузначные», начиная с 10-го, «собратья». Танковые атаки германские пехотные дивизии, имеющие 75 противотанковых 37 мм пушек и под сотню противотанковых ружей, отбивали с легкостью – 15 мм броня защищала от обычного стрелкового оружия и осколков, никак не от снарядов и бронебойных пуль. Танков с противоснарядным бронированием, способных защитить своей толстой броней легкие машины, не имелось, как исключение их немного выделили в состав только 11-го Мостовенко и 21-го Лелюшенко мехкорпусов.

Так что, практически не принеся никакой пользы на фронте, мехкорпуса спешной «жуковской выделки», имеющие в составе медленно ползущие Т-26, вечно ломающиеся во время долгих маршей, очень скоро превратились в обычные пехотные части, с минимумом автотранспорта, которого также выделяли недостаточно. В общем, если начистоту, затея начальника Генерального штаба генерала армии Жукова, по созданию сразу двух десятков новых механизированных корпусов оказалась не просто «мертворожденной», откровенно вредной для РККА, для них не было ни бронетехники, ни танков в нужном количестве. Намного лучше, если данные соединения или вообще не развертывались, либо формировались по сокращенному штату, как сейчас, и новые танки распределялись равномерно. Однако что сделано, того уже не исправишь – из всех шести механизированных корпусов Западного фронта ни одного не осталось, только под Калугой заново формируют восстанавливаемые по новому штату 3-й, 6-й и 11-й уже танковые корпуса, управления которых все же повыбралось из окружений.

На Северо-Западном фронте переформировывался 10-й и с ним разбитый противником 12-й мехкорпус. Воевал на фронте только 1-й, в состав которого вернули из Заполярья ушедшую туда танковую дивизию. Но и бронетехники перед войной насчитывалось практически по максимуму – свыше тысячи ста машин, из которых осталось порядка трех с половиной сотен.

Новые танковые корпуса не шли ни в какое сравнение с прежними, теми самыми, «жуковской выделки». Коррективы внесла сама война, состав дивизий сильно сократили, с десяти до четырех с половиной тысячи. Восемнадцать тысяч личного состава набиралось, вдвое меньше, и состояли корпуса из трех танковых бригад, вместо прежних дивизий, плюс корпусной гаубичный и мотоциклетный, последний больше по названию, полки. Материальная часть стала практически однотипной – исключительно средние Т-34 и легкие БТ-7, способные достаточно быстро передвигаться по полю боя и маневрировать под огнем вражеских орудий. Танки распределялись теперь равномерно по всем шести полкам корпуса, их перевели на сокращенный штат для кавалерийских дивизий, по четыре роты вместо эскадронов, временно упразднив батальонное звено, для которого все равно танков не имелось в должном количестве. Зато в наличии в АБТУ с избытком оказались опытные кадры уже повоевавших танкистов, нужные именно в управлении полков и в резерве для быстрого пополнения танковых частей и подразделений.

Сами дивизии быстро переформировали в бригады, каковыми они уже и являлись, по сути, по прежних четыре полка в каждой, но очень сильно сокращенных. Танков в полку как раз на батальон прежнего состава оставалось – четыре десятка, по роте средних Т-34 и три роты БТ. Еще одна рота радийных танков БТ в составе разведывательного батальона, с десятком пушечных БА-10 (те повсеместно изымались из состава стрелковых соединений), и какое-то количество танков в управлении полков и самой бригады – всего до полной сотни танков. В мотострелковых полках бригад, сокращенных на батальон при «скукоженных» ротах, а также мотоциклетном корпусном полку оставили по роте броневиков БА-10. Имелся в бригаде дивизион противотанковых сорокапяток с тягачами «комсомолец». В артполку восемь новых 122 мм гаубиц и столько же 76 мм пушек УСВ. Все нужное изымалось у пехоты, потому что больше взять было неоткуда, а приток бронетехники из ремонта не покрывал потерь совершенно, как и поступление новых танков.

Так что нынешние танковые корпуса, как ни странно, отнюдь не бледная тень от былого могущества, танков осталось по три сотни, семь десятков тридцатьчетверок, а в идеале будет и все триста по мере наращивания производства, резко увеличивали именно пробивную силу. Вдвое большую по числу танков, чем у равной по численности германской панцер-дивизии. Да и сама структура бригад как «боевых групп», способных действовать самостоятельно и даже без поддержки корпуса, как нельзя наиболее удачно приспособлена к сложившимся реалиям войны, столь неудачно начавшейся…

– Петр Николаевич, ты только «бэтешки» в атаки не бросай без прикрытия «тридцатьчетверок» – действуй ими из засад. Береги танки – у нас их совсем мало осталось, сейчас не наступать, а контратаковать нужно, но при постоянной поддержке артиллерии и пехоты. Твой левый фланг прикрывает 69-й корпус 20-й армии, правый 153-я дивизия и 5-танковая бригада из 34-й армии Евдокимова, так что тебя не охватят.

Павлов сделал характерное движение руками, словно сжимая кого-то в объятиях. Немцы всегда старались проводить охваты и обходы, действовали согласованно, хорошо умели воевать. Но сейчас этому научились противодействовать, пусть и недостаточно умело – приходилось учиться прямо на войне, а такие «уроки» дорого обходятся.

– За тобой выдвигается 7-й корпус Петрова – он и поддержит, и сменит, если что не так пойдет. В резерве только одна кавалерийская дивизия – но на стыке с дивизией полковника Гагена. Так что рассчитывать пока можем только на то, что собрали – и это против семи дивизий противника, не считая вражеской инфантерии. Впрочем, и к нам две стрелковых дивизии подходят, а там еще что-нибудь получим…

К первой половине 1941 года производство легких танков в СССР было практически остановлено, до войны выпускали в небольшом объеме (чуть больше двухсот машин) плавающий малый танк Т-40, вооруженный крупнокалиберным пулеметом ДШК. Броневая защита хуже чем на БТ, откровенно никудышная, пользы было еще меньше. С начала войны по октябрь выпустили почти полтысячи этих танков в упрощенном варианте Т-30, без возможности «плавания», на последних машинах ДШК заменили на 20 мм ШВАК, а еще два десятка «танкеток» переделали в установки «катюш». Но именно этот малый танк стал основой для производства Т-60 – тот имел увеличенную броневую защиту (со лба местами до 35 мм), с хоть какими-то шансами пережить попадание 37 мм снаряда ПТО…

Глава 36

– Ни хрена у нас не получается, ни с наступлениями, ни с контрударами. Каждый раз огребаемся, видимо, не пришло время, не научились толком. Зато обороняться уже умеем, отбиваемся, как можем от немцев. Но сейчас они крепко за нас взялись – еще три-четыре дня трепыхаемся, а там нас основательно придушат, как хорек курицу.

Василий Павлович расстегнул верхний крючок кителя, будто воротник стал удавкой и душил, не давал дышать полной грудью. Но так оно и было – в последние дни ситуация на Западном фронте резко осложнилась – совместного удара сразу двух танковых групп армии генералов Курочкина и Конева не выдержали, откатились к Витебску и Орше. Промежуток между ними, те самые «Смоленские ворота», прикрывающие дорогу на Москву, прикрыла вовремя выдвинутая 3-я армия генерал-лейтенанта Кузнецова, уже пополненная свежими или восстановленными соединениями. Позиции три армии все-таки удержали, как и Могилев с Быховым, за которые отчаянно цеплялась 13-я армия. Зато Гот развернулся на Лепель с востока, и тут Евдокимову резко поплохело – Лепель был охвачен с трех сторон и стиснут. Надежды не было – КМГ генерал-лейтенанта Павлова сдержать Гота не смогла, откатилась за Сенно, где произошло встречное танковое сражение. Видимо, история не терпит пустоты, и ей свойственно повторятся в знаковых местах.

У Павлова были три корпуса – два танковых, 5-й и 7-й, 69-й стрелковый – десять бригад, если считать противотанковую, а фактически одиннадцать, вместе с кавалерийской дивизией. Да и сам Евдокимов, понимая, что дело может окончиться уже для его армии скверно, подкрепил фланг стрелковой дивизией полковника Гагена и 5-й танковой бригадой полковника Федорова. В там выдвинул последний резерв 21-й стрелковый корпус генерал-лейтенанта Галицкого, и Кузьма Никитович не подкачал, показал, что повышении в звании было не случайным. И началось побоище, которое в истории явно войдет под названием Сенно-Лепельского, другого имени для этого события нет. Для успеха сил банально не хватило – танковые корпуса, по сути, аналоги германских танковых дивизий, а стрелковый корпус с противотанковой бригадой, примерно равен двум мотопехотным дивизиям. А у немцев этих дивизий семь, хотя одну из них бросили на Гагена – но 153-я выстояла на позициях. А когда в дело вступил 21-й стрелковый корпус с танкистами Федорова, немцы уже задействовали весь 57-й моторизованный – бои пошли страшные, но противника остановили. Зато Павлов начал отступать под натиском трех танковых, одной моторизованной и двух пехотных дивизий вермахта, последние соединения совсем не вовремя пришли на помощь Готу, в несчастный час для советских войск…

– Но свое дело мы сделали, ровно на месяц задержали немцев под Лепелем. Теперь надо отходить за Двину, на северном берегу успели выстроить полевые укрепления, в них и засядем. Главное, войска без больших потерь отвести, оборонять нам тут уже нечего, остатки из складов выбираем.

Последнее верно – действительно остатки, огромные склады на полторы тысячи вагонов были сейчас полностью пусты. В последние дни задействовали весь имеющийся автотранспорт, вывозили на «полуторках» в Уллу, оттуда на северный берег по мосту и переправе, дальше на железнодорожную станцию Ловша, куда постоянно прибывали пополнения для 34-й армии. Согревало душу обстоятельство, что все эти девять сотен вагонов с боеприпасами, и даже авиационные бомбы пригодились (ставили фугасы) обрушились на врага, причинив немцам значительный ущерб. И не может быть иначе – войска на смоленском направлении отступили к дефиле, но устояли, удержаны позиции по Днепру, немцам не дали за реку прорваться.

Но то временно – немцам нужно вырываться на оперативный простор, так что оборону 13-й армии нужно проламывать и овладеть городом Могилев. И Центральный фронт попадет под наступление – противник явно заторопился, подтянув отставшие армии. Это в той реальности Гудериан с Готом творили что хотели, а германская инфантерия маршировала следом – сейчас на многих участках идет позиционное «бодание», но вермахт еще сильнее, с опытным и умелым командованием, совершенно непонятно на каком участке фронта фрицы сокрушат оборону.

– Тылы корпусов и дивизий мы уже отвели на правый берег Двины, так что войска можем отвести рывком. Думаю, если отвод начнем ночью, то к утру 21-й корпус отведем на другую сторону, дивизиям потребуется еще два дня на отход «перекатами», на каждом промежуточном рубеже оставим сильные арьергарды. Вначале выводим 37-ю и 153-ю дивизии, потом 24-ю с 5-й танковой бригадой, прикрывает отступление 50-я с 17-й противотанковой бригадой, вместе с ними за озера уходит полк пограничников.

– На той стороне позиции полностью готовы?

– Практически да, Василий Павлович, фронт армии от Островляны до Будилова – со всеми изгибами Двины до семидесяти километров. Дальше уже 20-я армия, а части Ершакова справа от нас, немцы пытаются взять южный сектор Полоцкого укрепрайона. Подтянули тяжелую артиллерию – доты передовой линии уже снесли – там 210 мм мортиры ведут огонь. Наши долго не продержатся – их просто сносят.

Плешков вздохнул – когда Лепель стали обстреливать из такого калибра, город пришлось оставить, как и оборонительный рубеж по Эссе – войска организованно отошли за Уллу, где был второй рубеж обороны с крепкими полевыми позициями. Но и там долго не продержались, ушли за Камень, где сами озера прикрывают, там был заранее создан 3-й оборонительный уже тыловой рубеж, с восточной стороны прикрытый речкой. Теперь все – укрепрайон потерян, нет смысла продолжать оборону – нужно уходить за Двину, сберечь части, не дать их окончательно обескровить. Да и река сама по себе является большим противотанковым рвом, наполненным водой. И на ее северном берегу чуть ли не месяц возводили позиции – Евдокимов хорошо помнил, как в той реальности 39-й моторизованный корпус после занятия Лепеля через пять дней снес 186-ю дивизию, 9-го июля немецкие танки вкатились в Витебск. А сейчас месяц уже на исходе, а через возведенные позиции он не то, что корпус, всю танковую группу Гота не пропустит, войск достаточно. Тот же командарм Ершаков только благодаря прибывающим резервам и пополнению столь долго Полоцк удерживает, который две недели тому назад немцы должны были взять. Только история сейчас пошла иная…

Т-60 был не просто улучшенной без всяких кавычек модификацией Т-40, но реально приспособленным для войны. Корпус получил рациональные углы наклона, уязвимые участки нижней части лба корпуса и «будка» механика-водителя прикрыты 35 мм броней, способной на средних дистанциях выдержать попадание 37-мм снаряда. Башня с 20 мм пушкой и пулеметом имела вкруг 25 мм, пулю ПТР держала, а из пушки еще попасть надобно – слишком маленькая, на одного человека. типичный «эрзац-танк» – простой, дешевый, на автомобильных узлах, вес шесть тонн. И появился как раз в тот момент, когда с бронетехникой было очень «туго»…