Текст книги "Укрепрайон (СИ)"

Автор книги: Герман Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 22

– Армии нужно продержаться два-три дня, мы еще пока можем цепляться за речные рубежи, и против нас пока только один вражеский танковый корпус. Только один – надо держаться из последних сил.

Командарм-13 генерал-лейтенант Филатов выглядел плохо, воспаленные от усталости глаза отсвечивали кровавыми прожилками. Не лучше выглядели и другие генералы, а также штабные командиры, собравшиеся на совет в небольшом городке Толочин, что на Друти – небольшой речке, протекающей между Березиной и Днепром. И войска ими возглавляемые, сейчас являлись не больше, чем тенью от себя прежних.

За Березину успели отступить оба стрелковых корпуса, в дивизиях осталось едва по пять-шесть тысяч личного состава, несмотря на постоянные «вливания» в их ряды бойцов и командиров из разбитых частей и подразделений, явившихся на сборные пункты. Полки были давно сведены в два батальона, а из двух артиллерийских полков в дивизиях остался один. Под началом комдива Юшкевича, командира 44-го корпуса, отходили 64-я и 108-я стрелковые дивизии, а генерал-майор Ермаков отвел 100-ю и 161-ю дивизии своего 2-го стрелкового корпуса, В самом городе собиралась держать оборону 1-я Пролетарская дивизия, подошедшая 28 июня к Борисову – она сейчас прикрывала отход 13-й армии.

Удержаться на Березине не удалось, войска вначале отошли на восточный берег Начи, но противник продолжал давить, пришлось отступить за Бобр, а вчера получили из Могилева разрешение отойти за Друть. И это были все войска, что остались в распоряжении – далеко в тыл отправили совершенно растрепанный 4-й воздушно-десантный корпус и 209-ю дивизию. За Оршу отвели на пополнение 20-й механизированный корпус, сохранивший боеспособность – в нем насчитывалось, без учета выведенной из состава 210-й моторизованной дивизии, свыше двенадцати тысяч бойцов и командиров, с автотранспортом, но совершенно без танков, которых и так не имелось в составе – корпус предполагалось обеспечить бронетехникой во второй очереди, не раньше осени. Но взамен в дивизии была передана дополнительная артиллерия, которую удалось сохранить. Теперь в обе танковые дивизии поступят, как недавно узнали, переданные из прибывающих на фронт механизированных соединений Т-26 и КВ. В Москве приступили к переводу на «сокращенные штаты», что на взгляд многих было абсолютно правильной мерой – бронетехника использовалась в боях крайне расточительно, ее зачастую просто бросали из-за малейших поломок. Теперь танков по штатам будет намного меньше, и командиры поневоле начнут их беречь – в директиве Ставки специально указывалось проводить эвакуацию танков своевременно, при этом категорически запрещались лобовые атаки легкими танками…

– Наш правый фланг совершенно открыт – между Толочиным и Лукомским озером совершенно открытое пространство. Но туда начато выдвижение 20-й армии генерал-лейтенанта Курочкина, в составе 61-го и 69-го стрелкового корпусов. Так же туда одновременно выдвигаются 5-й и 7-й механизированные корпуса. Совокупно четыре танковых и семь стрелковых дивизий, которые нанесут решительный удар и отбросят германский 47-й моторизованный корпус за Березину. От Днепра начинается выдвижение 21-й армии генерал-лейтенанта Герасименко – в ее составе пока три стрелковых и 25-й механизированный корпуса, которая займет полосу южнее нас. Нас подкрепят «плечами», поддержат – теперь мы не будем сражаться в одиночестве.

Впервые за долгое время Филатов улыбнулся, и то была довольно странная усмешка, больше похожая на болезненную гримасу. Петра Михайловича только два часа тому назад поставили в известность о планах Ставки, с целью проведения наступательной операции с ограниченной целью – восстановить линию фронта на реке Березина. Две новые армии, да еще с поддержкой в виде трех мехкорпусов (шесть танковых дивизий), давали надежду, что зарвавшаяся 2-я танковая группа Гудериана будет разбита, отброшена к западу, и на этом все ее успехи закончатся.

Прибыло полтора десятка стрелковых дивизий, как раз та самая сила, которая могла полностью изменить ход сражения за Минск неделю тому назад – не одна, а три армии, легко отбили бы все попытки врага прорваться через «старую» границу, и, вне всякого сомнения, удержали не только Минский, но и Слуцкий укрепрайоны. Всего неделя, каких-то семь дней и ночей, пусть даже десять – если бы их переброска началась раньше, то все было бы по-другому. Но вот это самое извечное русское «бы» изменяло многое, и потерянного времени никогда не возвратить. Остается сражаться и надеяться на будущий успех – сил все же собрано немало, жаль, что в сражение вступит пока половина стрелковых дивизий, все остальные только перевозятся по железной дороге, или их эшелоны стоят на разгрузке.

– Оба мехкорпуса решено свести в конно-механизированную группу, придав одну из прибывших с Северного Кавказа кавалерийских дивизий. По крайней мере, мне так сказали, но кто возглавит ее, я не знаю. Впрочем, это неважно, удар будет нанесен определенно сильный, хотя дивизии и передали часть своих танков на восполнение убыли других механизированных соединений, в частности наш 20-й мехкорпус. Сейчас принимаются все меры, чтобы восстановить боеспособность танковых соединений.

Подполковник Иванов слушал командарма очень внимательно. Семен Павлович, как и другие генштабисты был крайне неприятно поражен умением противника сосредотачивать на главных направлениях мощные ударные группировки «подвижных» дивизий. В германские танковые группы входило по семь-восемь таких дивизий, распределенных по двум или трем корпусам. В противовес им попытались создать мощные механизированные корпуса из двух танковых и одной моторизованной дивизии – свыше тысячи ста танков и пушечных бронеавтомобилей в каждом. И такой корпус в составе Западного фронта был один – 6-й генерал-майора Хацкилевича, при этом почти половина были тяжелыми КВ и средними Т-34 и Т-28. Во всех остальных пяти корпусах – 11, 13, 14, 17 и 20 имелось совокупно столько же танков, причем исключительно легких Т-26 и БТ, танков новых типов было несколько десятков. И сейчас Генштаб спешно проводил реорганизацию – штатный состав танков был срезан втрое, моторизованные дивизии выводились из состава, их переформировывали в обычные стрелковые соединения. И теперь предстояло проверить непосредственно в сражении эффект от этой самой реорганизации, каких за последний год уже было немало…

Летом 1941 года в семи танковых дивизиях из состава механизированных корпусов РККА имелось достаточное число танков Т-34 – только на Западном фронте их было почти три с половиной сотни. Однако германское командование «тридцатьчетверки» не заметило – насколько бездарно были «слиты» эти машины, большинство из них просто брошено…

Глава 23

– Все же мы прорвались, хотя это стоило нам непозволительно дорого. От корпуса осталось едва восемь тысяч бойцов и командиров, большей частью из моей 24-й дивизии. От Трабы я решил отводить части не в глушь Налибокской пущи, а чуть к югу-востоку, к Юратишкам, туда же повел 17-ю и 37-ю дивизию с 8-й противотанковой бригадой полковника Стрельбицкого. И все потому, что утром 29-го июня удалось связаться по радио с командованием фронта – нам приказали прорываться на Полоцк, через леса к южному обводу укрепрайона. За Молодечно, там каждый куст знаком, тамошние края долго обживали, марши и учения проводили.

Василий Павлович с нескрываемым изумлением слушал бесхитростный рассказ командира 24-й Самаро-Ульяновской Железной дивизии генерал-майора Галицкого, еще моложавого и подтянутого, сорока четырех лет от роду. С ним они были хорошо знакомы, часто пересекались пути-дорожки, общались – служили ведь рядышком.

– И ведь прорвались, стоило немцам увести танковую и моторизованную дивизии на север, и не прикрыть толком «дыру» пехотой. Моя дивизия и проломила оборону – остались семь КВ и два десятка Т-26 и танкеток, из эшелона вовремя уйму танков выгрузили. Они и открыли нам всем дорогу на север – смогли проскользнуть в леса, благо все давно знакомо, а дальше перли через болота, пока у южных дотов на пограничников не вышли. Бацанов направился в Полоцк, к своей дивизии, а мы прямиком сюда. Генералы Борисов и Закутный погибли, пришлось самому корпус возглавить, комдив-37 полковник Чехарин получил смертельное ранение.

На эти слова Василий Павлович только покачал головой – погибли из выхода из окружения не только те, кто должен был по истории, но и Закутный. А тот ведь дважды выбирался из окружений, но вроде после Вязьмы попался. В плену ссучился, частенько бывало такое, слаб человек, что тут скажешь. Пошел служить Власову в РОА, и после войны выданный американцами, повешен вместе с другими предателями. Но сейчас, выходит, погиб честным человеком, и теперь никто начальника штаба 21-го корпуса не будет считать изменником. Но тут неожиданно прозвучало:

– Странно повели себя комкор с начальником штаба, непозволительно странно. Они ведь отстали от штаба, потерялись, потом снова нашлись, снова ушли, и с концом. Их в броневике немцы сожгли, там и похоронили.

Галицкий кривовато улыбнулся, видимо не хотел говорить, что случилось на самом деле. Домыслы имеются, но полной уверенности нет – тут все понятно. Ну и пусть – люди погибли, совершая ошибки, а кто их за это время не делал. Да и нет времени задаваться такими вопросами – главное, что уберегли сейчас боевые знамена, без которых все эти дивизии были бы расформированы. Фактически корпус уцелел, не опозорен, как не крути, единственный в Красной армии, где все дивизии являлись «Краснознаменными», а 17-я и 24-я еще за гражданскую войну имели «почетное знамя ВЦИК».

– Из «второго эшелона» 17-я и 37-я дивизии здесь уже развернуты, остатки просто будут в них влиты. И новое управление 21-го корпуса создавать не придется, теперь только объединить штабы – в Витебске ведь корпусные части остались. Так что, Кузьма Никитович продолжай корпусом командовать, причем здесь в Лепеле – на тебе оборона укрепрайона с западного сектора, самая опасная сторона, Эсса фронт не прикрывает. По реке 37-я и 153-я дивизии вытянуты на «очаговых» позициях, боеспособные, личного состава практически по штатам, и артиллерии хватает. А на тебе Лепель – его нужно удерживать всеми силами, и как можно дольше.

– Понял, места знакомые – сегодня все внимательно осмотрю. На что рассчитывать можно, Василий Павлович? У меня в дивизии четырех тысяч штыков не наберется, три десятка легких орудий имеется, да две батареи гаубиц. И один КВ вытащили из принципа, хотя намаялись с ним в пути. Десяток Т-26 с «поплавками» наберется, несколько бронеавтомобилей.

– Запасные батальоны получишь, они подходят понемногу. Сразу вливаем пополнение – в бою всему учатся рядом с обстрелянными бойцами. Полки доукомплектуешь – дня два-три у тебя на это будет, в резерве поставишь, в военном городке. Состав войск у тебя несколько иной будет. Видишь ли, я в свою дивизию 288-й полк из состава 64-й включил, и добавил 91-й запасной, который от Витебска подошел – сейчас они оба к Лепелю медленно отходят, немцев сдерживают, боевой опыт нарабатывают, так сказать. А вот 2-й и 359-й развернуты в стрелковые бригады – «добро» из Генштаба получено. В Москве решили из всех кадровых дивизий по лучшему стрелковому полку вывести из состава, запасным заменив, и в отдельные бригады развернуть, по четыре с половиной тысячи личного состава. Немного, всего на четверть увеличить за счет приданных подразделений, артиллерии, плюсом придать еще один батальон пехоты.

– Вполне разумно – нам сейчас бригада на фронте гораздо важнее, чем формируемая в тылу дивизия. Если на их развертывание готовые полки идут, то времени неделя, не больше. Разумная мера, нам войск не хватает.

– Сейчас разбитые дивизии приказано как можно быстрее на бригадный штат временно переводить. Именовать по номеру сводной бригадой, в отличие от «отдельных». Корпуса теперь смешенного типа – состоять будут из трех-четырех бригад, плюс одна дивизия опорой. Большинство дивизий войдут в состав армий наравне с корпусами как «отдельные». У меня два полка «выдернуты», самые боевитые, «Краснознаменные» за «зимнюю войну», уже выставлены на позиции. Так что обе эти бригады в твоем полном распоряжении, в стойкости можешь не сомневаться, и с ними пара пульбатов полевого УРа. Пять дивизионов тяжелой артиллерии выделю для поддержки – при неограниченном количестве боеприпасов. Артсклады за неделю и наполовину не вывезли, сейчас чуть ли не весь Западный фронт обеспечиваем. Больше резервов у меня пока нет – все три стрелковые дивизии оборону держат, немцы сильно давят, танковую до ума доводим. Курсантов я учиться отправил, нечего их губить, кавалерийский полк у меня отобрали. Так что рассчитывать мы с тобой можем только на собственные силы. Сегодня отбились, не прорвались «фрицы», лишние сутки отыграли. А вот завтра к вечеру ситуация ухудшится – нас оттеснят к самому укрепрайону, а послезавтра штурм будет, тут к бабке не ходи гадать.

– Отобьемся,тут войск, как я понял, более чем достаточно. У противника меньше, всего четыре дивизии, и воюют немцы намного лучше нас. Однако «подвижность» тут особой роли не играет, местность для танков неудобная – леса с болотами, да россыпи озер. Ничего страшного – седьмого я их встречу, благо соответствующий опыт имеется.

Галицкий усмехнулся, было видно, что генерал оживился. Одно дело отступать по лесам и болотам, а другое получить под командование боеспособные и полнокровные соединения. Зная его предприимчивость, можно не сомневаться, что за сутки будет сделано немало, и все то, что было упущено из внимания. Кузьма Никитович не пропустит. И главное – Галицкий один из немногих генералов Красной армии, который даже перед войной не побоялся высказываться за подготовку войск к оборонительным боям, и готовил так свою дивизию, что само по себе являлось крайне рискованным делом. И на Трабе его дивизия держала позиции уверенно, остановив танки с мотопехотой 57-го корпуса, и не раз сама контратаковала – за четыре дня сражения немцы так и не продвинулись вперед, даже отступали, и сами перешли к обороне. Потому-то сейчас 24-я как дивизия крайне необходима – в ней костяк сохранился, которому в опыте и боевитости равных в РККА нет…

В лесах восточнее Лепеля в начале июля 1941 года впервые танковые дивизии генерала Гота попали под мощный контрудар механизированных соединений. Сами немцы считали, что их спасло то, что русские генералы совершенно не умели воевать, ничего не понимали в «танковой войне», при этом сам Герман Гот отмечал, что опытное руководство войсками видно только в Полоцке…

Глава 24

– Нет у немцев столько авиации, чтобы задавить нас полностью. Просто используют они ее интенсивно, пилоты делают по несколько вылетов в день. Мы их сбиваем, допрашиваем, вот картина и проявляется. Сейчас число вылетов у противника достаточно серьезно снизилось, и объяснение тут простое – идет перебазирование на захваченные аэродромы, а на многих цистерны с топливом сумели сжечь, а склады с бомбами взорвали.

Евдокимов всмотрелся в голубое небо, покрытое кое-где облачками. Он ведь знал точную цифирь, но не объяснять же каждому, что сложившееся мнение о тотальном превосходстве люфтваффе не более чем субъективное восприятие тех, кто оказался под налетами. На самом деле все далеко не так, вернее совсем не так – качество в войне играет важную роль, но оно никогда не сможет перешибить намного большее количество. Немцам исключительно повезло – командование советских ВВС было настолько ошеломлено нападением, что большая часть самолетов была просто брошена на аэродромах. Так что возникла пауза, которой нужно воспользоваться, а там немцы снова начнут ощутимо давить с воздуха.

Впрочем, и на земле схожая ситуация – «подвижные» дивизии танковых групп вырвались далеко вперед, но они сейчас ведут наступление в одиночестве. Пехотные соединения намного отстали, и к линии фронта выйдут не раньше, чем вначале второй декады. Так что, как ни странно, желание Ставки начать контрнаступление с последующим выходом на Березину имеет под собой основу, в Москве явно желают переломить ситуацию. Вот только ничего не получится, даже с вводом армий «второго стратегического эшелона» – в худшей для себя ситуации Гудериан просто отскочит, а там подойдут армейские корпуса, и вражеская инфантерия устроит хорошенькую трепку. Придется отходить к Днепру, закрывая «витебские ворота», но две недели точно будут выиграны. А это немало, даже очень много – развернутся 19-я армия Конева и 16-я Лукина, и будут введены в сражение не поспешно, по частям по мере подхода, а всей массой, окопавшись на позициях. Да и еще не прибывшие дивизии из состава 20-й и 22-й армий подтянутся к этому времени, встанут на Днепре – получится даже не «пробка», а достаточно крепкая «плотина», разрушить которую для противника станет не таким простым делом. Все дело в резервах, и в той плотности пехотных соединений, которая позволяет держать устойчивый фронт. С самого начала войны приступили к перманентной мобилизации, развертывая десятки новых резервных дивизий с «трехсотыми» номерами. Вот только вся штука в том, что за месяц дивизию не подготовишь, даже два для нее мало. Немцы и громили эти «сырые» соединения одно за другим, не замечая в них препятствия. Но какие-то потери несли, потому к поздней осени «выдохлись», а там зимнее контрнаступление и началось, когда противник совсем без резервов остался, и с не восполняемыми потерями в собственных соединениях. Однако и Красная армия к тому времени безвозвратно потеряла убитыми, раненными и пленными порядка трех миллионов бойцов и командиров – выбранный способ ведения войны оказался жутко расточительным к собственной «живой силе».

Все упиралось в сроки подготовки резервов, которыми можно было бы быстро наполнить фронты, и в октябре недаром приступили к формированию огромного количества бригад. Теперь эти три с половиной месяца «вычеркнуты» – пошла массовая подготовка резервных и запасных полков и батальонов, а это занимает три недели для первых, и десять дней для вторых. Видимо, в Генштабе подсчеты сделали, перед тем как начать тотальную, так сказать, «бригадизацию» РККА. Причем не свежих, только что сформированных соединений, выделенных из состава дивизий наиболее подготовленных, лучших полков, получивших от «донора» все необходимое, включая полк легкой артиллерии. Оставшиеся артиллерийские полки дивизий переводятся на штаты 1939 года из трех дивизионов – два смешанных гаубичных и одни пушечный, из складских трехдюймовок «мобилизационного резерва». И процесс начинает стремительно набирать обороты – начальник Генштаба генерал армии Жуков имеет непреклонный характер, и к счастью, начал весьма настойчиво гнуть не прежнюю линию, а выбрал намного более выигрышную – сохранить стрелковые корпуса на бригадной основе, а вместе с ними множество отдельных стрелковых дивизий, еще имеющихся в массе. И во внутренних округах, судя по всему, новые дивизии формировать не будут – и это к лучшему, намного важнее быстро отправлять в действующую армию полки и батальоны, последних как можно больше, непрерывным потоком. Да и на самих фронтах разгромленные и потрепанные дивизии не выводят в тыл на пополнение – быстро доводят до бригадных штатов, по сути, усиленные полки, и снова отправляют на позиции. Это позволяет создать устойчивую оборону, достаточно плотную, и если Верховный главнокомандующий решил перейти к ней уже на стратегическом уровне, то разгромов с «котлами» больше не будет – немцы лишаться возможности разбивать советские войска по частям.

– Видимо, Георгий Константинович оказавшись перед выбором, не стал расформировывать корпуса, что являлось ошибочным решением, а просто уменьшил их состав, довел до «управляемого состояния». Теперь к августу фронт будет наполнен войсками, главное сейчас не дать себя разбить, а потому оборона намного предпочтительней тех суетливых и непродуманных контрударов, которыми летом и обескровили Красную армию.

Евдокимов пожал плечами, поморщился – он тихо говорил сам с собою, боясь поверить в то, что начальник Генштаба прислушался к его доводам. Но, видимо, так и есть – будущий «маршал победы» умеет вычленять главное, и великолепно знает то «детище», которое сложилось за двадцать три года советской власти, с сильными и слабыми сторонами. Вот только идеи Свечина на счет перманентной мобилизации были интерпретированы советским руководством не в ту сторону – в чисто количественном увеличении числа дивизий, которые с началом войны стали «выпекать» как те «горячие пирожки». Вот только пользы от такого подхода была минимальной – одна разбитая в пух и прах плохо обученная дивизия заменялась другой такой же, отводилась в тыл и спешно пополнялась слабо подготовленным контингентом. И снова отправлялась на фронт, где через месяц от нее оставались те самые фигуральные «рожки и ножки» – а потому история повторялась раз за разом. Некоторые дивизии за лето и осень сорок первого года ухитрились сменить личной состав три-четыре раза, в таких условиях и речи быть не может о накоплении боевого опыта и его передачи. В то время как по самой идеи такой мобилизации поток живой силы идет непосредственно части, причем постоянно, с маршевыми пополнениями, как и доставка боеприпасов. Восполнение убыли в частях и подразделениях бесперебойное, при самих дивизиях формируются не только учебные, но и запасные батальоны, позволяющие сразу же восполнить одномоментно тяжелые потери, которые порой случаются. При таком подходе действующие на фронте части не обескровливаются, в них постоянно присутствует большой по количеству костяк ветеранам, что передают боевой опыт. И только в сорок третьем году начался потихоньку переход именно на такие способы ведения войны, стали даже учитывать полученные бойцами и техническим персоналом гражданские специальности, до этого совершенно не принимавшиеся в расчеты, и на учет не ставились. Опомнились и стали думать только с того момента, когда расход человеческих ресурсов уже перекрыл все возможные показатели. И ведь не скажешь что в командовании РККА глупцы, отнюдь – люди вполне опытные и умные, только инерция мышления с отсутствием рационального подхода зачастую не позволяет вводить полезные новшества.

– Надеюсь, что сейчас все пойдет по-другому. Тогда война примет совсем иной ход – не придется отступать до Москвы, не будет «котлов» под Смоленском, Вязьмой и Киевом. А до Ленинграда вермахт просто не дойдет. Остается надеяться, что немцы к осени просто увязнут перед эшелонированной обороной – у нас пехоты будет вдвое больше.

Евдокимов взмахнул рукой, оторвавшись от размышлений – на западе гремела канонада, немцы продвигались к Лепелю, вокруг которого лихорадочно возводились всевозможные укрепления – дзоты и артиллерийские капониры, командные пункты и блиндажи, рылись километры траншей и окопов, ставились тысячи фугасов и кустарных мин, а кое-какие участки перекрывались кустарными «ежами». Но главное – войск теперь хватало, той самой «царицы полей», без которой никаких позиций не удержишь…

В середине июля 1941 года пришло горестное осознание, что о наступлениях нужно забыть, и лишь тогда Красная армия перешла к обороне, привлекая к работам по сооружению позиций и укреплений сотни тысяч жителей. И следы их упорного труда до сих пор хранит сама земля…