Текст книги "Укрепрайон (СИ)"

Автор книги: Герман Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10

– Немцы в местечке, товарищ полковник, пехоты до роты, два броневика – дорогу полностью перекрыли, посты выдвинули. До них два километра отсюда, но идти через болотину, ноги проваливаются по щиколотку.

Новость была из разряда неприятных, нарвались, так нарвались – командир 184-й стрелковой дивизии полковник Виноградов поморщился. Можно было бы рискнуть и попытаться ночью прорваться, сбить заслон, но не с его силами, когда на руках приходится нести раненых командиров и политработников. А ничего другого и не оставалось – кое-как из Литвы выдрались, думал, что вообще никого в живых не останется.

В первый день войны от дивизии одни ошметки остались, и главная причина в том, что нужно было обе территориальные дивизии 29-го «литовского» корпуса на хрен расформировать, или вообще не создавать, когда Литовская ССР была объявлена. Но в Москве решили использовать армии бывших буржуазных республик – развернули из них три территориальных корпуса в две дивизии каждый. Провели «фильтрацию», оставили на службе примерно по двенадцать тысяч солдат и офицеров, рассчитывая, что с началом войны шеститысячные дивизии за счет мобилизованных русских красноармейцев до полного штата. Но уже в мае стало понятно, что литовские военные в подавляющем большинстве своем не будут воевать, и даже хуже – могут устроить мятеж, и перейти на сторону фашистов. Очень нехорошие пошли среди них пересуды, сами литовские товарищи, проверенные коммунисты и комсомольцы не раз предупреждали, что бывших солдат и офицеров нужно или разоружить, либо отправить вообще куда подальше от Литвы, лучше в Сибирь, свести в строительные батальоны, и пусть работают до посинения. С лопатами в руках, да при жутких холодах мыслей о мятеже в головах не будет, какие восстания за многие тысячи верст от дома.

В Москве выбрали третий вариант – в мае и начале июня пошли массовые аресты комсостава, органы НКВД «изъяли» более трех сотен бывших офицеров, настроенных крайне контрреволюционно. Вместо них отправили русских командиров и политработников – так Матвей Васильевич и принял эту самую «территориальную» дивизию. А вот «прошерстить» младший командный состав и рядовых времени не хватило – они то и устроили мятеж в первый день войны, напали на караулы и захватили складированное оружие. Подавить восстание в дивизии не удалось – началось беспощадное избиение русского комсостава и политработников, досталось литовским товарищам – тех убивали с особым глумлением. Большинство семей успели вывезти, но те жены и дети, что попали в руки озверелых националистов, были зверски замучены. Перед смертью женщин насиловали, детям разбивали головы прикладами винтовок, особенно страшной была участь политработников и коммунистов – на тех набрасывались дикими зверьми, резали и кромсали, все с ужасом смотрели на истерзанные трупы.

Мятеж оказался спланированным немцами, фашисты и оказали помощь – литовцы захватили аэродромы, в Оранах в частности, где тут же приземлились самолеты с подкреплениями – Матвей Васильевич видел их собственными глазами. А приграничные укрепления были прорваны в первые часы – масса немецких танков ринулась вглубь, и к полудню достигла Немана, где в Алитусе были захвачены мосты, и не только в этом городе. В бывшей столице Каунасе вспыхнул мятеж, советских и партийных работников истребляли – все побежали из города, уцелевшие очевидцы страшного избиения, рассказывали чудовищные вещи. Такие счастливцы действительно чудом уцелели и вовремя оказались в его отряде. В самой дивизии тоже имели место подобные случаи, но удалось отбиться в военных городках, все красноармейцы и командиры, коммунисты и комсомольцы оказались морально готовыми к подобного рода событиям. Сопротивление было ожесточенным, все видели, как зверствуют мятежники, и в плен им никто не сдавался, сражались до последнего патрона, переходя в штыковые контратаки. А кое-где уже мятежников истребляли как бешеных собак – один литовец буквально выкосил соотечественников из пулемета, этот «максим» был единственным в отряде, донесли на плечах. Смогли объединиться вокруг комсостава 262-го стрелкового полка майора Радченко, те оказались самыми собранными, все остальные части и подразделения практически исчезли. Оружие в руках имелось – наганы, винтовки и «дегтяри» позволили отбиться от наседавших со всех сторон мятежников. Похватали жен и детей, набралось до пятисот военных и примерно три сотни гражданских, включая семьи, и прорвались в леса. Шли шестой день, ориентировались по карте, нашлись и проводники из белорусов, каких было много на Виленщине, и также как местные поляки они очень плохо относились к «жмудинам». И вот миновали «восточные кресы» панской Польши, голодные и оборванные дошли до «старой» границы, только путь за нее преградили немцы. Небольшой отряд, но там два броневика, а это совершенно меняло расклад перед боем.

– Будем прорываться – готовимся к атаке. Нужно поджечь броневики, подобраться и закидать гранатами, есть канистра бензина. Как только вспыхнут, то немедленно атакует сводный батальон 262-го полка, все остальные идут следом. Надо бы связаться с пограничниками – они там караулы несут, и вряд ли от границы отошли без приказа. Если мы с ними ударим с двух сторон под утро, то должны прорваться…

Полковник не договорил, далеко впереди загрохотало, бой пошел серьезный – слышны разрывы мин и орудийная стрельба. Палили из сорокапяток – их «хлопки» ни с чем не спутаешь, как и лихорадочный «перестук» станковых «максимов». Сражение развернулось нешуточное – стало ясно, что ведут его не пограничники, вернее не столько они. Требовалось поспешить – чем быстрее пройдут эти две версты, тем будет лучше.

– Майор, атакуй со своим батальоном немедленно – там наши дерутся, колонна пойдет следом. Передать приказ – всем имеющим оружие немедленно вперед, нельзя терять ни минуты.

Матвей Васильевич расстегнул клапан кобуры и достал ТТ, вокруг него собирались командиры и политработники, все с винтовками, имелись и ручные пулеметы. Правда, патронов мало – по три обоймы на «мосинку», да пара «блинов» на каждый «дегтярь». Но впереди бой, и на врага наседают, возможно, посланная далеко вперед разведка вышла на своих…

Жаркое лето 1941 года – легкий танк БТ-7 являлся основным в большинстве механизированных корпусов. Однако броневую защиту имел крайне недостаточную – со лба 22 мм, с бортов 13 мм, пробиваемую не только снарядами 37 мм пушек, но и противотанковыми ружьями, которые имелись в германских пехотных дивизиях в изобилии…

Глава 11

– Такие города, как говорил незабвенный товарищ Бендер, лучше грабить ранним утром. Ничего, вечер тоже подойдет, и что хорошо, все руководство еще не смоталось со своих кресел, а теперь у них ничего и не получится – как только я объявлю осадное положение, кхе-кхе…

Василий Павлович закашлялся – а нечего рот открывать, когда в него всякая гадость на лету попасть может. А диспозиция уже выполнялась, и ей немало поспособствовали сами немцы – колонна из машин 50-й стрелковой дивизии проскочила по зажатой лесами дороге, переехав Березину по мосту у Бегомля, а затем через множество других речушек, через каждую из которых был переброшен настил. И везде от колонны отделялись машины с саперами, минирование нужно провести сплошное, и не только мостиков, но и самих дорог, причем повсеместно. Фугасов будет много поставлено – в Стане склад на сто вагонов авиабомб, и это при том, что авиации кот наплакал, хотя в Лепеле и Улле, что к северу, аэродромы двух полков 12-й бомбардировочной авиадивизии. Именно на бомбы и делался расчет, за неимением противотанковых и противопехотных мин, их легко установить, только выкопать ямы и приспособить взрыватели под любой способ подрыва. А «сотка» способна разнести любой мостик по бревнышкам, а воронку от взрыва не сразу и засыпать можно. Да и работа саперов надолго затормозится, если минные заграждения, да еще с полевой фортификацией в виде засек и завалов обороняет стойкая пехота с пулеметами. А в паре километров установлены минометные батареи, что будут обрабатывать такие участки, заранее пристрелянные. А еще есть поставленные на кинжальный огонь в упор сорокапятки, и в буксируемом варианте, и под защитой брони БТ-7 и БА-10. А сзади, уже с пяти-шести километров поддержать огнем могут гаубицы – снаряды весом почти в полтора пуда очень хороший довод для противника, особенно в ситуациях, когда сама местность не позволяет ему рассредоточить технику. И лес тут помогает обороняющимся войскам провести короткий огневой налет, и прекратить стрельбу еще до появления вражеской авиации – пусть «эксперты» люфтваффе выявляют огневые позиции хоть до посинения, рассматривая внизу сплошные зеленые пущи, в которых ни одна дивизия растворится, всю войну тут партизаны скрывались в немалом числе.

Евдокимов хорошо знал, что в реальной истории войск для обороны Лепеля не имелось от слова вообще. Никаких полевых соединений – курсанты, кавалеристы запасного полка, мобилизованные местные жители, которые даже не получили обмундирования – все при крайнем недостатке стрелкового оружия с боеприпасами. Подступы к городу с западного и южного направления прикрывали только пограничники 13-го отряда, противотанковый дивизион из состава 37-й дивизии с восемью сорокапятками, да два саперных батальона. Именно саперы немного притормозили врага, взрывая мосты – но немцы быстро восстанавливали переправы, и на ходе их наступления это мало сказалось – первого начали, а третьего июля бои начались за Лепель, и к вечеру город был захвачен. Хотя имелась артиллерия – целый дивизион 152 мм гаубиц-пушек 360-го корпусного артполка, и собственно минометы училища – но подготовка к бою началась не 27-го июня, а только 2-го июля, когда было уже поздно. Даже боеприпасы со складов взяты курсантами именно в этот день, с чудовищным запозданием, и все потому, что вместо рытья окопов люди занимались лихорадочной разгрузкой складов – автомашины шли из Орши и Витебска, снаряды вывозились десятками тысяч, они были крайне необходимы для подходящих 5-го и 7-го механизированных корпусов. Так что командир 50-й стрелковой дивизии, оставшись без связи, совершенно не разобравшись в обстановке, стал выполнять последний приказ штаба армии – отходить к Березине в восточном направлении, к Зембинской переправе, а не к северу, на Бегомль, как решил поначалу. Именно там 202-й легкий артполк устроил засаду немцам, будучи в арьергарде, но сам ушел с дороги и противник устремился на Лепель уже без остановки, пройдя за двое суток девяносто километров по лесной дороге, сминая попутно пограничные заставы.

Всего одна-единственная ошибка тронувшегося рассудком Евдокимова привела не только к разгрому его дивизии, но спустя всего несколько дней к грандиозному танковому сражению за Лепель и Сенно, которое закончилось чудовищным поражением двух механизированных корпусов, и одномоментной потерей целой тысячи танков…

– Ничего, сейчас успеем, время есть, и его достаточно.

Генерал бормотал себе под нос – штабная «эмка» подскакивала на ухабах, какими «богат» любой провинциальный городок, затерянный в лесной глуши. В Лепеле, как ни странно, войны тут словно и не было, текла обычная мирная жизнь, даже милицейские патрули отнюдь не в усиленном составе, что поразительно. Но удивительно как раз это – милиция имелась, что однозначно свидетельствовало ободном – из райцентра ответственные работники еще не устроили «драп-марш», обычный в других городках Белоруссии. А сейчас уже поздно – грузовики с пехотой 2-го Краснознаменного стрелкового полка уже вкатывались в городок один за другим, действуя по заранее подготовленному плану – каждый ротный командир знал свою задачу. Полковой комиссар Сумар на своей «эмке» направился прямиком в райком. Начальник артиллерии дивизии полковник Медведев устремился в Боровку, к артскладу №391. Там же стоит дивизион 390-го артполка, который не имел тракторов для тяги, а на самом складу новенькие 152 мм гаубицы, с которых курсанты перед оставлением города вынут затворы и утопят в ближайшем озере. Но теперь такой дурости не будет – 27 стволов серьезного калибра настоятельно необходимы. А там подчиненные Ивану Нестеровичу командиры отправятся до Уллы, и переедут на тот берег, чтобы «разжиться» собственной артиллерией – Василий Павлович из той реальности знал, что там сейчас блуждают целых два артполка, причем его собственный 257-й гаубичный, командир которого отчаянно разыскивает дивизию.

«Эмка» повернула на восток, проехав через город – на железной дороге дымили паровозы, таская вагоны, здесь конечная станция, ветка только на Оршу. Миновали деревню Боровно, в стороне множество бараков и строений – страшно представить, что здесь на складе №393 шесть с половиной сотен вагонов продовольствия, которым долго будут подкармливать «зольдатен» вермахта в их походе на Москву. И вот конечная цель маршрута – впереди корпуса и казармы Лепельского артиллерийско-минометного училища, в которых раньше размещались кавалерийские полки, а дальше пакгаузы и строения разъезда 116 – а вот там артсклад №591, и множество автомашин, дымят два эшелона. Впору перекреститься – появись сейчас бомбардировщики противника и начнется апокалипсис «местного разлива» – там сотни вагонов всевозможных боеприпасов, фронт воевать долго может.

Поежился, покосился на небо, выдохнул с нескрываемым облегчением – через два дня начнется дождь, это он знал точно, ведь потому не удалось поджечь леса по приказу армейского комиссара 1-го ранга Мехлиса. Погода будет нелетная, и за эти несколько дней только 76 мм и 45 мм снарядов вывезут триста тысяч штук. И без них вряд ли удержали «витебские ворота», и немцы куда быстрее прорвались к Смоленску. И откинув дверцу, вышел из «эмки», бросив взгляд на два мотоцикла – посыльные приехали раньше и уже начальник училища генерал-майор Терпиловский ожидает его в кабинете, вон как спешит к нему дежурный по училищу с красной повязкой на рукаве. Посмотрел на капитана, перевел взгляд на подтянувшихся курсантов с винтовками, коротко представился:

– Командир 50-й стрелковой дивизии генерал-майор Евдокимов.

– Дежурный по училищу капитан Синцов. Прошу следовать за мной, товарищ генерал, вас ожидают…

Курсанты артиллерийского училища в составе орудийного расчета 76 мм дивизионной пушки на занятиях. Мало кто из этих парней дожил до победного мая 1945 года…

Глава 12

– Вчера я получил приказ командования фронтом защищать Лепель до полной эвакуации военных складов. Направил на работы по погрузке один батальон курсантов, второй батальон приводит в порядок вооружение – завтра решил выдвигать его на возведение оборонительных рубежей на Эссе южнее Лепеля. На разгрузке складов задействован личный состав 87-го запасного кавалерийского полка, но вчера вечером подполковник Пучинский получил приказ выдвигаться к Ново-Борисову, и сегодня с полудня вышел с тремя эскадронами, четвертый с пулеметным пока здесь, готовятся к выходу из казарм. Есть 161 истребительный батальон из местных призывников, но он в распоряжении НКВД, как и взвод милиции. В военном городке в Боровках 3-й гаубичный дивизион 390-го артполка. Полностью развернута «мобячейка» 37-й стрелковой дивизии, но для бойцов нет обмундирования и вооружения. Больше войск в моем распоряжении не имеется, Василий Павлович, и как оборонять Лепель со всеми складами не представляю.

Начальник артиллерийско-минометного училища генерал-майор Терпиловский посмотрел на Евдокимова с отчаянной надеждой в покрасневших глазах. И там читался один только вопрос – «сними с меня ношу сию, не вытяну я ее, отвечать придется за чужие ошибки». И абсолютно правильно это немое обращение – так оно и будет – за то что со столь малыми силами не остановил две танковые дивизии, его возьмут за «жабры» и дадут полновесный срок, припомнив, что он и царский офицер, и «выдвиженец» маршала Тухачевского, «врага народа». Позже наскоро амнистируют несчастного генерала, и отправят в войска, но судьба уже будет капитально исковеркана. И решив не терзать начальника училища, тот и так сейчас весь на нервах, Василий Павлович отрывисто сказал:

– У меня дивизия, вполне боеспособная, с артиллерией – мы и будем сражаться за Лепель. У вас связь со штабом фронта в Могилеве есть?

– Имеется провод через коммутатор – он в училище подведен. Линия военная, пока действует. Сейчас прикажу соединить!

Борис Робертович за секунды переменился – землистая бледность с лица схлынула, ее заменил легкий румянец. И оно понятно, нет для военного слаще момента, когда с него снимают груз чудовищной ответственности, перекладывая «ношу» на другого. Сейчас такая ситуация, что собственными головами за чужие «косяки» расплачиваются. А тут целая дивизия подошла из Полоцка, причем специально подготовленная для укрепрайона, не разбитая, как большинство соединений Западного фронта, с командиром знаком накоротке. Как тут не обрадоваться – пришли те, кому и предстоит сражаться, так что распоряжение было сразу отдано, и не прошло и трех минут, как Терпиловский протянул ему телефонную трубку, коротко сказав:

– Сейчас на связи будет начальник штаба фронта.

Так оно и произошло, щелкнуло, и через шумы раздался знакомый голос, мало искаженный помехами:

– Генерал Климовских слушает.

– Командир 50-й стрелковой дивизии генерал-майор Евдокимов. Докладываю обстановку – я с дивизией вчера и сегодня вел бои под Молодечно и Вилейкой, отступил к Плещеницам под сильным давлением двух танковых и одной мотопехотной дивизий противника. Захвачены важные оперативные документы и карты, пленен офицер штаба 39-го моторизованного корпуса. Немцы прорвали линию укрепрайонов у Радошковичей, заняли Острошицкий городок и Логойск. Завтра будет штурм Минска – с юга подходит 47-й моторизованный корпус, у Ракова 12-я танковая дивизия 57-го корпуса. Одновременно 7-я танковая дивизия начнет наступление на Борисов, тем самым отсекая 2-й стрелковый корпус – на карте нанесены соответствующие стрелки. В документах указано, что после ликвидации нашей Минской группировки, а у немцев для этого семь «подвижных» дивизий, 3-я танковая группа генерала Гота пойдет одним корпусом на Лепель, вторым к Полоцку. После форсирования Западной Двины наступать с северо-запада на Витебск. А вот 2-я танковая группа Гудериана, всеми тремя корпусами выйдет на Березину от Борисова до Бобруйска, чтобы наступать дальше к Днепру, на Оршу и Могилев. Документы и карты отправил в штаб фронта с охраной.

Евдокимов говорил сейчас чистейшую правду, прекрасно зная, как будут действовать немцы – в документах, захваченных под Минском, как он точно знал, таких подробностей не было. А так как в портфеле оказался соответствующий карандаш, он только чуть подкорректировал трофейную карту. За такие «фокусы» отдают под трибунал, вот только вся штука в том, что противник именно так будет действовать, он только чуть забежал вперед, используя те несколько минут, когда пробыл с документами в одиночестве.

– Где твоя дивизия сейчас, в Плещеницах?

– Да, но только арьергард из двух полков, потихоньку отбиваемся от танков противника, сожгли пару. Главные силы сейчас стягиваю к Лепелю, тут склады фронта, немцы на них нацелились. Принимаю все меры по созданию оборонительного рубежа, резервов пока не прошу, ситуацию понимаю. Сами справимся, нужно только подчинить мне все части, действующие на северном фланге нашего фронта. Тогда отобьемся, город удержим, головой отвечаю – потери в дивизии незначительные, нужно не такое и большое усиление, а войск вполне хватает в Лепеле и округе. Настоятельно нужна только отправка «вторых эшелонов» управления 21-го корпуса с тяжелой артиллерией, а с ними частей 37-й стрелковой дивизии из Витебска, и моей 50-й дивизии из Полоцка, которые полностью закончили мобилизацию.

На конце провода раздались странные шумы, ощущение, будто кто-то хрюкнул. Евдокимов знал что говорил – только он один мог повлиять на исход грандиозного сражения, что может развернуться через десять дней, и никто другой. Потому и развернул перед Климовских всю картину неизбежного поражения советских войск, и никакое наступление мехкорпусов ситуации не изменит, если Лепель с его складами будет потерян.

К тому же он прекрасно знал, что начальник Генерального штаба генерал Жуков уже отдал указание командованию Западным фронтом обратить пристальное внимание именно на Лепельское направление, которое на самом деле прикрыть нечем, кроме имеющихся там войск, находящихся под командованием начальника минометного училища. Генералу армии Павлову взять резервы неоткуда – у него практически не осталось войск. А тут взялся «спасатель» по собственной инициативе взваливший на себя бремя, и ничего не требующий взамен. Поневоле схватишься за данное предложение, ведь нужно чем-нибудь обрадовать Москву.

– Немедленно принимайте все меры к строительству укрепрайона, раз вы знаете, что нужно делать, и ваша дивизия «уровская». Все требуемые войска будут немедленно отправлены в ваше распоряжение, а находящиеся в Лепеле с этого часа переходят под ваше командование. Приказ о создании Лепельской оперативной группы будет отдан незамедлительно, вы назначаетесь ее командующим. Василий Павлович, вы действительно рассчитываете удержать Лепель? И на какой срок?

Климовских перешел на «имя-отчество», и это добрый знак. Жаль генерала, его отстранят от должности через несколько дней, а там арест, трибунал и расстрел. И за дело – слишком много ошибок и разного рода непонятных решений он допустил, за такие вещи на войне по голове не гладят, при жестком руководстве под суд сразу отдают.

– Десять дней твердо гарантирую, Владимир Ефимович, если будет маршевое пополнение. Как только прибудет хотя бы одна полнокровная стрелковая дивизия и полсотни легких танков Т-26, то оборону можно держать три недели. Укрепрайон создадим достаточно быстро, полевого типа, мобилизуем на работы местное население.

Евдокимов понимал, о чем говорил – и его слова отнюдь не были пустым бахвальством. Дорог и проселков всего семь, глубиной от шестидесяти километров и больше, по таким топать и топать, причем под постоянными обстрелами и подрывами мостов. Засады и налеты будут проводить пограничники, есть взводы разведки в полках. Сама местность для «подвижных» дивизий панцерваффе тяжелейшая, вокруг густые чащи, речушки, болота, межозерные дефиле. И главное – если стянуть к выходам тяжелую артиллерию с неограниченным количеством боеприпасов, а их на складах как раз под такое требование, то генералу Готу поневоле придется сворачивать наступление и перебрасывать моторизованный корпус на другое направление. А пехотные дивизии быстро не подтянешь, как раз три недели и уйдут…

Лепель стал ключевым местом войны на западном направлении в первую декаду июля 1941 года – за него состоялось сражение, которое привело к потере двух последних полнокровных механизированных корпусов РККА…