Текст книги "Укрепрайон (СИ)"

Автор книги: Герман Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19

– Линия фронта вдвое сократилась, а войск прибавилось. С вооружением и боеприпасами стало лучше – теперь только удержать позиции. И успеть вывезти из Крулевщины все, что только можно.

– И то, что нельзя тоже следует вывезти, без этого нам никак не обойтись, на складах в Полоте многого нет, а в Идрице все выгребли подчистую, там и наш 61-й корпус, и мехкорпус Лелюшенко.

Командующий 22-й армией генерал-лейтенант Ершаков только усмехнулся, услышав слова своего начальника штаба. Ситуация действительно была не совсем приглядная – войска прибывали с Урала, где он был командующим округом. Однако 13-го июня последовала директива Генштаба, а следом приказ наркома маршала Тимошенко, и все шесть стрелковых дивизий стали спешно выдвигаться в далекий путь до «старой» границы, на линию укрепрайонов Себежа и Полоцка. Передислокация происходила в условиях полной секретности – комдивы узнали о пункте назначения только в Москве, во время коротких остановок. И хотя состав всех частей перед отбытием был пополнен прибывшими из запаса на сборы бойцами и командирами, но только сейчас все соединения стали развертываться по полному штату. Зато в наличии была большая часть автотранспорта и практически вся артиллерия, не хватало только противотанковых сорокапяток в отдельных дивизионах, лишь 112-я дивизия имела его в полном комплекте 18 пушек и 21 тягач «комсомолец». Но сила была переброшена внушительная – без малого сотня танков, почти семьсот орудий, треть из которых 45 мм пушки. При армии два корпусных артполка трех дивизионного состава – 545-й и развернутый уже по пути из его 4-го дивизиона 336-й, с внушительным набором из четырех дивизионов гаубиц-пушек МЛ-20 и двух дивизионов 122 мм А-19. Три дивизии успели прибыть еще до начала войны – 98-я, 112-я и 186-я, последняя из состава 62-го корпуса, выгружена в Себежском укрепрайоне. И 112-я уже задействована – отправлена в Краславу уже позавчера, и заняла позиции на правом берегу реки. Дело в том, что 26-го числа непонятно как прорвавшиеся немецкие танки с ходу захватили Двинск, противнику достались стратегически важные мосты целехонькими. Теперь дивизия полковника Копяка обеспечивает стык с войсками Северо-Западного фронта, вступив на территорию Латвию. Судя по всему, 11-я армия СЗФ разбита в приграничном сражении, ее дивизии откатываются к Двине, к Полоцку уже подходят с юга остатки 29-го территориального стрелкового корпуса, большая часть личного состава которого изменила. Литовцы устроили мятеж, а так как их было двенадцать тысяч из пятнадцати, подавить его не удалось. Сейчас управление и остатки 179-й дивизия и 615-го корпусного артполка без матчасти отходят к Полоцку, где за линией дотов будут приведены в порядок.

В Себеж начали прибывать эшелоны 170-й дивизии полковника Силкина с 336-м корпусным артполком – к 1 июля 62-й стрелковый корпус из двух дивизий полностью развернется в укрепрайоне. А вот 51-й корпус растягивается на фронте от Верхнедвинска до Полоцка, не считая выдвинутую к Краславе 112-ю дивизию. У генерал-майора Маркова на протяженный восьмидесяти километровый фронт, половина которого укреплена дотами, пока две дивизии – 98-я у Дисны и 174-я комбрига Зыгина, начавшая прибывать в Полоцкий УР. Там же заканчивает формирование из своего «второго эшелона» 17-я стрелковая дивизия, переданная в состав 22-й армии. Полки, правда, пока двух батальонного состава, но мобилизация идет, еще три–четыре дня, и соединение будет восстановлено. Благо имеется штатный гаубичный полк, противотанковый и зенитный дивизионы, а также большая часть тылов. О самой «первой» 17-й дивизии, убывшей к границе, ни слуху, ни духу – судя по всему разгромлена, раз спешно развертывается «вторая».

Количество тяжелой артиллерии сейчас удвоилось – из Лепеля подошел 360-й. а в самом Полоцке оказался 56-й корпусной артиллерийские полки. Укрепрайоны приводятся в полную боевую готовность, развертываются по мобилизации четыре новых пулеметных батальона. Вооружения хватает, с боеприпасами проблем пока нет – за Полоцком в Полоте артсклад № 69, а вот южнее УРа в Крулевщине артсклад № 275, где сейчас идет спешная эвакуация вооружения и боеприпасов, начатая позавчера по приказу командующего Лепельской группой генерал-майора Евдокимова. Со вчерашнего дня из Полоцка туда отправили эшелоны и автотранспорт, благо близко. Главное, успеть вывезти все ценное до подхода немцев, а там придется взрывать штабеля боеприпасов на многие десятки вагонов. Но может быть, удастся еще удержать склад еще на пару дней – разведбат 17-й дивизии, вместе с усиленным стрелковым батальоном отправлены в прикрытие. Там же находятся части из группы генерала Евдокимова с пограничниками, и отступающие «литовцы». Хорошо, что левый фланг прикрыт у Лепеля – по директиве фронт 22-й армии должен был тянуться до самого Витебска, что удлиняло протяженность на добрую сотню верст, прикрываемую всего одной 153-й дивизией. Но части полковника Гагена передали в формируемый Лепельский укрепрайон, и генерал-лейтенант Ершаков вздохнул с нескрываемым облегчением – лишился одной дивизии, зато избавился от головной боли, ведь оборонять столь протяженный участок крайне затруднительно, не имея для этого сил – неизбежно придется ослаблять другие направления…

– Филипп Афанасьевич, директива из Генштаба – приказано на основе верхнедвинских укреплений сформировать полевой УР, для обороны которого надлежит задействовать управление отошедшего 29-го стрелкового корпуса. В состав включить 112-ю и 98-ю дивизию, и переформированную в бригаду 179-ю. В 51-м корпусе остаются 174-я и 17-я дивизии, они защищают Полоцкий укрепрайон. Штабу армии надлежит выехать из Невеля в Клястицы, поближе к войскам – как раз на равном удалении от Себежа, Верхнедвинска и Полоцка. При необходимости мы можем включить в состав нашей армии отходящие к Двине разбитые соединения командарма Морозова.

– Неожиданное решение, Георгий Федорович, – Ершаков задумался, видимо, дела на двух фронтах пошли скверные, раз немцы вышли к Двине и сейчас штурмуют Минск. Теперь никакой речи о наступлении быть не может, раз принялись спешно обустраивать оборонительные позиции на выгодных рубежах – тут и Лепель, и Верхнедвинск тому свидетельство…

Два Минска – тогда и сейчас, война совершенно изменила город, который превратила в руины. От былого мало что осталось, только в земле находятся следы войны, бомбы и снаряды, и до сих пор непогребенные бойцы…

Часть вторая

Глава 20

– Завтра к утру мы должны добиться результата, хотя бы западнее Полоцка выйти к реке. А вот на Лепельском направлении у нас одни неприятности – продвижение там не заладилось с самого начала, и вот уже третьи сутки бездарно потеряны, продвинувшись всего на три десятка километров. Проклятые болота, леса, дожди и большевицкие фанатики!

Командующий 3-й танковой группой генерал-полковник Герман Гот пребывал не в лучшем расположении духа, хотя поначалу посчитал, что выход его войск к Западной Двине не станет задачей чрезвычайной сложности. И хотя Полоцк прикрывали укрепления устаревшего типа, штурмовать их в лоб не следовало. Верховное командование предоставило возможность 3-й танковой группе действовать самостоятельно, и штаб быстро разработал план операции, на котором настоял сам Гот. Решено было обойти фланги Полоцкого укрепрайона, для чего были сняты с ликвидации «котла» в Налибокской пуще две дивизии 57-го моторизованного корпуса, который заменили подошедшие дивизии 5-го армейского корпуса. А вот 14-я моторизованная дивизия должна будет еще задержаться на два дня, возможно даже на три – окруженные русские отчаянно сопротивлялись, и постоянно проводили атаки, норовя вырваться из «котла». Причем мелким группам это порой удавалось, и они уходили в направлении Молодечно, а там бесследно растворялись в огромных болотистых лесных массивах.

Само продвижение дивизий панцер-группы на север, начатое с утра 2-го июля, встречено передовыми отрядами русских с чрезвычайным ожесточением – 19-я танковая и 18-я моторизованные дивизии только позавчера к полудню с трудом смогли смять несколько русских заслонов, что насмерть встали от Глубокого до Крулевщины. А возле последнего селения прогремел чудовищный силы взрыв, и ночное небо осветилось огненной вспышкой. Как выяснилось, большевики несколько дней в подряд оттуда вывозили боеприпасы с огромного склада, причем поездами и автомашинами прямо в Полоцк. И стоило 18-й дивизии продвинуться за ними следом, как ее авангард у Ветрино нарвался на огонь замаскированных дотов. Проведенная разведка показала, что дальше идет целая цепь всевозможных укреплений, занятых двумя кадровыми дивизиями, причем полнокровными, и усиленных не менее чем тремя полками тяжелой артиллерии. О штурме не могло быть и речи, и он сегодня вечером приказал генералу танковых войск Адольфу Кунцену не зарываться, а лишь демонстрировать присутствие у стен крепости. И попытаться завтра форсировать Двину у Дисны, благо сегодня танкисты очистили от русских южный берег, на котором русские продолжали оказывать сопротивление, и целыми бандами нападали в лесах, перейдя на диверсии. Но 57-й корпус это не остановит – 19-я танковая дивизия завтра переправится на ту сторону, а подошедшая 14-я моторизованная будет пока в резерве для развития будущего успеха. Ведь Полоцк можно будет обойти с северо-западного направления, и тогда русские окажутся в окружении, пусть пока неполном – поддержку смогут получать через Лепель.

– Проклятое место! Тут нет никаких достижений, одни потери!

Гот отмахнулся от жужжащих комаров – он специально приехал в небольшое местечко, с совершенно непроизносимым названием, которым едва удалось овладеть к вечеру, причем с большими потерями. И если верить карте, то до речки Эссе осталось всего десять километров, а там местность начинает «раскрываться», леса расступаются, и еще пройти семь-восемь километров до окраины Лепеля. При этом наступление ведется одновременно с четырех направлений, тремя танковыми и одной моторизованными дивизиями, и большевики ни одно из них не оставили без присмотра, все дороги превратились для соединений 39-го моторизованного корпуса в одно сплошное противотанковое препятствие. На котором нет предела самому гнусному человеческому коварству. Причем присущего именно диким азиатам, в полном смысле этого слова, или византийцам, ведь русские ортодоксы.

Такого количества всевозможных взрывных устройств никто из немцев не ожидал встретить. Были и мины, но чаще закопанные авиабомбы весом от центнера до четверти тонны и целые связки тяжелых шестидюймовых снарядов, которые подрывались всевозможными способами – от наезда, от подрыва по замаскированному проводу, от часового механизма, а некоторые сразу взрывались, стоило саперам приступить к их обезвреживанию – они были поставлены на подрыв. Пришлось все взрывать прямо на месте, а там засыпать воронки, тщательно трамбуя для прохода танков и автотранспорта.

Но все эти фугасы полбеды – стрельба шла со всех сторон, не прекращаясь ни на час. В первый день бронемашины и танки авангардов постоянно нарывались на засады, и горели от попаданий снарядов противотанковых пушек, умело замаскированных в засадах. А стоило колоннам растянуться по дороге, как они сразу же попадали под артиллерийский и минометный огонь, сильно мешавший продвижению и приносивший неоправданно высокие потери. Пришлось воевать по всем уставам, спешивая мотопехотные батальоны, выставляя сильные боковые дозоры, и выдвигая роты далеко вперед. И в лесах пошла беспощадная война, теперь большевикам пришлось не сладко – попадая под охваты и обходы, они были вынуждены пятится, пусть медленно, очень медленно, но отходить к Лепелю. Однако это не мешало им всячески пакостить – мосты уничтожались подчистую, броды минировались не только с двух берегов, но порой и само дно, а дороги всячески портились, становясь сплошным бездорожьем.

– Еще сутки такого марша, и мы все же вырвемся на оперативный простор, – пробормотал Гот, оглядывая вереницу чешских танков, замерших на марше длинной колонной. Постоянно воевала пехота и минометчики, саперы надрывались, восстанавливая дорогу, а танкисты терпеливо ждали своего часа, когда смогут, наконец, выкатится из бескрайних лесов и болот на своих машинах. Дожди помешали продвижению, машины вязли в грязи, но по большому счету спасли – русские несколько раз пытались поджечь леса, и страшно представить, если бы им это удалось совершить. При этом первые дни войны стояла очень жаркая погода, и страшно представить, чтобы произошло, если бы тогда большевикам пришла в голову мысль повсеместно поджигать сухие леса, каких по дорогам Литвы и Белоруссии множество.

Генерал снова отмахнулся от комаров, которые кружили над немцами неистребимыми полчищами. Выписанные из Германии средства, помогавшие от германских кровососов, почему-то не оказывали останавливающего действия на их белорусских «коллег», даже наоборот, вроде как притягивали. Спасались перекурами – в табачный дым комары не совались.

– Ничего, завтра еще сутки марша, затем два дня боев за Лепель – вряд ли дольше затянется сопротивление русских. А начиная с восьмого числа…

Гот не договорил, но разум уже сделан необходимые расчеты. Затем полсотни километров до Двины – еще одни сутки. Пара дней на подготовку к форсированию реки, не меньше – придется подтягивать тылы. Но с южного берега наступать можно сразу, обеспечивая с севера левый фланг танковой группы Гудериана. «шнелле-Гейнц» к этому времени, а пойдет одиннадцатое число, форсирует Березину тремя корпусами и устремится к Днепру полным ходом. Вряд ли сопротивление русских будет серьезным, их основные группировки уже разгромлены, началась массовая сдача – счет перевалил за сто двадцать тысяч пленных, такого потрясающего результата никто не ожидал. Ведь удалось разгромить четыре десятка дивизий и не менее дюжины танковых бригад – впечатляющая победа, за две недели войны только на Минском направлении уничтожить силу, лишь немногим меньше польской армии по людям, но по танкам равную всем вместе взятым панцерваффе.

Дальнейший план победоносной кампании уже будет достаточно легко воплотить в жизнь – его 3-я танковая группа зайдет на Витебск с севера, совершив глубокий обход, Гудериан постарается атаковать в лоб, и совместными усилиями можно будет прорваться дальше до Смоленска, открыв «ворота» на Москву. Конечно, кое-какие резервы большевики соберут, но это будет такая малость, и скорее всего пехота, которую можно будет без затруднений намотать на гусеницы наступающих танков…

Легкие танки Pz-38 (t) из состава 7-й танковой дивизии, зажаты колонной на лесной дороге в Белоруссии. Впереди идет бой, русские стараются поджигать леса, чтобы «выкурить» неприятеля, но уже прошли проливные дожди. Остановить продвижение врага никак не удается – немцы умеют воевать в лесах, и легко проламывают наспех выставленные заслоны…

Глава 21

– Я мало воевал, и слишком долго не воевал, чтобы не получить такой итог. Завтра немцы пробьют себе «коридоры», а там навалятся на Лепель с трех направлений, и вскроют укрепрайон как консервную банку.

Евдокимов усмехнулся, прошелся по комнате – в висках пульсировало, на затылок ощутимо надавливала боль. Иной раз в глазах темнело, и он начинал понимать, что в этом мире, и новом для себя теле, его пребывание продлиться недолго. И уже вполне серьезно рассчитывал на две недели максимум – настоящий Евдокимов погиб как раз где-то в начале второй половины июля, между 15 и 18 числами. Непонятно почему появился этот фатализм, но именно в таком исходе Василий Павлович уверился.

– Но сегодня началось пятое число, а немцы должны были быть в Лепели ровно сутки тому назад, а это значимо. Сегодня мы еще продержимся, а вот как раз завтра, уже завтра, – он машинально посмотрел на часы, стрелки отмечали половину третьего ночи, – все и начнется. Две танковые и моторизованная дивизии сила неимоверная, нас просто раздавят. Не сразу, конечно, мы дадим бой – все же из Витебска дивизии прибыли, пусть и с запозданием для моих расчетов. Просто война вносит свои коррективы, ее ход уже пошел по несколько иному сценарию – я все же внес изменения.

Василий Павлович устало опустился на диван, отпил остывшего чая из стакана, поморщился. Покосился на забитую окурками пепельницу – помотал головой, от курения во рту горчило. И немного посидев, прикрыв глаза, поднялся и подошел к столу, склонившись, посмотрел на оперативную карту. С западного направления немцы преодолели рубеж Березины в трех пунктах, и от реки уже прошли по двадцать с лишним верст. Отступавшая под напором 50-я стрелковая дивизия отчаянно отбивалась от противника, задействовав пушки и минометы, продолжая минировать все в подряд – из Стана везли ФАБы безостановочно. Их и ставили на дорогах – «сотки» и даже «катеньки», а так почему-то окрестили пятисоткилограммовые фугасы, взрывы которых были действительно устрашающими. Среди них было очень много бомб с переделанными и кустарными химическими или часовыми взрывателями, последние из которых, из необнаруженных вражескими саперами, взорвутся через трое суток. Немцы постоянно засыпали воронки, машин у них было много, стояли одна за другой, а под ними или на обочинах, постоянно что-то взрывалось, и только колеса с обломками вверх летели. Но перли вперед, на потери не взирали, видимо, Лепель им позарез требовался. А с другой стороны понятно – уже трое суток потеряли, возвращение обратно займет столько же времени, потребует массу усилий и топлива, и главное – может значительно принизить воинственный дух «зольдатен».

Не помогли знания из будущих времен, избыточный запас переделанных боеприпасов вместе с двумя саперными батальонами, которые все это «добро» и устанавливали. И при этом пограничники постоянно устраивали в лесах и болотах засады, дерзко нападали на вытянувшиеся по лесным дорогам автотранспортные колонны, вели боевые действия днем и ночью. Но мало их, а потому из полков отбирали добровольцев из промысловых таежников, да и местных жителей, ставших партизанами. Это ведь на вид «комариные укусы», но снайпера целенаправленно убивают офицеров, истребляют артиллерийские и пулеметные расчеты, высунувшихся из башен танкистов – а там какой-нибудь генерал под точный выстрел подставиться может. И в такой «малой войне» преимущество гитлеровцев в маневренности и опытности роли не играет, наоборот – потери не просто сопоставимые, у немцев их заметно больше. Особенно в первый день, когда нарывались на засады, в которых потеряли три десятка единиц бронетехники, а два танка чешского производства даже стали трофеями – не уползли с перебитыми гусеницами, а экипажи частью постреляли, а других взяли в плен. Танки доволокли до Лепеля тракторами и отремонтировали, прибывшие танкисты их изучали.

Именно так, теперь имелась танковая дивизия, пусть «сокращенного» состава. В группу передали целую танковую дивизию, «старую знакомую», 5-ю танковую, отошедшую от Алитуса. К Борисову 26 июня отошло три с половиной тысячи бойцов и командиров, два танка БТ и четыре броневика, и почти четыре сотни всевозможных автомашин, с помощью которых и был устроен этот потрясающий по быстроте «драп». Танки ведь пропали, но при этом в полках имелось чуть более сотни «безлошадных» экипажей, полностью обученных и подготовленных, кадровых военных.

Что же это как не «драп», непозволительный при этом!

Полковнику Федорову предоставили возможность искупить вину «кровью» – вместо того чтобы отвести дивизию в тыл, как случилось в истории, ее направили в Лепель, где она расположилась в военном городке в Боровках, приводя себя в порядок. Сам Евдокимов с болью в сердце вернул обратно 5-й мотострелковый полк под командованием лихого майора, что вывел его из окружения, двух батарейный дивизион 122 мм гаубиц, вместе с теми шестью БТ разведбата, которые генерал «приватизировал» еще в Молодечно.

Нужно только время, два, а лучше три дня, чтобы довести дивизию до ума, она только позавчера получила переданные танки из состава 5-го механизированного корпуса, прибывшего из Забайкалья. Он направлялся на Украину, но по дороге его завернули и направили на Могилев, на Западный фронт, испытавший жуткое потрясение. Обе танковые дивизии корпуса полностью укомплектованы, и даже со значительным избытком, и вот их по указанию Генштаба начали буквально «потрошить», выдернув половину батальонов с легкими танками «старых» типов. При этом, как помнил сам Василий Павлович, на «сокращенный» штат должны были перейти только 8-го июля, но тут генерал армии Жуков явно торопился, осознав масштабы катастрофических потерь бронетехники. Танковые полки из состава моторизованных дивизий выводились, переформировывались в отдельные бригады для непосредственной поддержки пехоты на поле боя. Сами дивизии получали один из запасных стрелковых полков, из них изымались «излишки» автотранспорта, спешно заменяемые на конные повозки.

Это абсолютно правильно, и очень своевременно сделано – в обороне нужна обычная пехота, тут не до жиру, особенно когда «полуторок» с «захарами» в войсках катастрофически не хватает. При этом большинство отошедших моторизованных дивизий можно смело именовать «так называемыми» – у них и до начала боевых действий с автотранспортом было «негусто», а сейчас вообще крохи в наличии, остатки былой «роскоши». И отходили на своих двоих, потеряв большую часть танков, если не все.

– Ускорились события с нашей стороны на целые сутки, немного вроде, но разница ощутима. Резче стали действовать, намного резче, видимо допекло, или «хозяин» раньше опомнился от потрясения.

Действительно, Сталин обратился к народу со своей знаменитой речью не 3-го, а 2-го июля, на сутки раньше. При этом приказом самого председателя учрежденного ГКО и Верховного Главнокомандующего, на четыре дня раньше положенного, командующим Западным фронтом был назначен маршал Тимошенко, вчера отрешенный раньше срока от поста наркома обороны, став заместителем Иосифа Виссарионовича, взвалившего на себя этот пост вкупе с остальными. А вот генерала армии Павлова сняли также тридцатого июня, и что с ним будет дальше, не нужно догадываться – расстреляют за все его ошибки, действительные и мнимые, и то, что серьезный «разбор полетов» уже начался, сам Евдокимов нисколько не сомневался…

Германские танки чешского производства Pz-38(t) были для советских БТ и Т-26 серьезным противником, как ни странно, уступая им по весу. Все же эти танки были более новыми и совершенными, отличались продуманной конструкцией (выпуск начался с 1939 года). И перед «Барбароссой» на многих машинах стали устанавливать дополнительную экранировку – лобовая плита подбашенной коробки и башни с помощью дюймовых броневых накладок вдвое увеличена – до 50 мм, как на среднем танке Pz-IV, при этом благодаря продуманной подвеске «чех» хорошо таскал отнюдь не лишнюю тяжесть, в отличие от «двадцать шестого». Такая толщина уже не бралась сорокапятками, только с самого близкого расстояния. В то время как 37 мм пушка противника уверенно пробивала тонкую противопульную 15–20 мм броню советских танков на реальных дистанциях боя…