Текст книги "Укрепрайон (СИ)"

Автор книги: Герман Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 43

Тысячи людей копошились вокруг, куда не бросишь взгляд. Шли работы циклопического размаха, ни сил, ни средств не жалели, хотя пользы от того, что здесь надрывались жители Ленинграда и местные колхозники, как не крути, значимой не будет. Нельзя быть сильными повсеместно, танковый удар подобен клинку шпаги, которая выискивает щель среди пластин доспеха. Это не штурм пехотой при поддержке тяжелой артиллерии, то удар боевой секирой или алебардой, проминающей рыцарскую броню – а эти наспех возводимые укрепления по бревнышкам раскатают. Но есть один позитивный момент – дороги перекрыты обстоятельно, должные выводы сделаны, уроки, пусть и частично, извлечены. И вот эти уязвимые места имеют серьезную защиту – в Ленинграде освоили производство броневых ДФС сразу четырех видов, весьма существенное разнообразие. Тут и «ящичные» командные пункты, в наиболее уязвимых местах рукотворные холмики – по фронту из-за толстенного броневого листа в полторы сотни миллиметров торчала из прорезанной амбразуру установки казематной «трехдюймовки». С боков и крыши броня была значительно тоньше, но зато прикрыта слоем в полтора-два метра валунов с землей. Собирались прямо на месте – с ближайшей железнодорожной станции плиты тащили на салазках трактора. Ставили с помощью их и крана – затем к работе приступали сварщики, за сутки справлялись. Доты группировали в несколько штук, чтобы обеспечить значительные сектора обстрела. И при этом бронированные артиллерийские капониры усиливались развитыми полевыми укреплениями, особенно много было пулеметных дзотов, полдесятка на каждый БОТ.

И что особенно порадовало Евдокимова – начали выпускать специально дополнительные башни КВ, которые устанавливались на бронированные сварные конструкции, с возможностью кругового обстрела. Поразить собственно башню очень сложно, к тому же с помощью накладок ее броню усиливали до 105 мм – нужно прямое попадание из «ахт-ахт» с полукилометра, но кто же даст на такую дистанции пушку размером с сарай подкатить. А на Ижорском заводе готовилась отливка первой партии «крабов», получивших название «бронеколпаков Евдокимова» – лестно, конечно, но чистейший плагиат. Видимо, именно они и сыграли роль с назначением на должность командующего укрепрайонами действующей армии. И отливать намеривались ни много, ни мало, а четыре тысячи штук, на полторы сотни пульбатов полевых «уровских» бригад, по три на каждую из них.

Что тут скажешь – с размахом принято постановление ГКО, и выполнять его будут неуклонно, в военное время с приказами Верховного главнокомандующего не шутят. Полсотни полевых бригад УР это много, чересчур много – полутысячу километров фронта одними ими перекрыть можно, и это не считая позиционных укрепрайонов на «линии Сталина», и новых, строительство которых велось в лихорадочной спешке. Впрочем, еще неделя, и все – главные полосы Лужского и Новгородского укрепрайонов будут закончены. Позже будут доводить до ума тыловую полосу и отсекающие позиции – глубина каждого нового УР увеличится до двадцати пяти километров, втрое больше, чем прежде. И они не сколько «линейные», а «узловые», и главное – уже насыщены гарнизонами. В самом Ленинграде собрали и подготовили четыре десятка пульбатов, а к ним саперные и стрелковые батальоны и роты, собрали связистов, выделили телефонные аппараты и провода, радиостанции. На оборону работали десятки заводов и цехов, кораблестроительные верфи – какие только можно было соорудить конструкции, немедленно делали, не откладывая. Пошли потоком «ежи» – простенькое противотанковое средство, но срабатывает только в одном случае – при плотном прикрытии артиллерийским и пулеметным огнем, с установленными минными заграждениями.

Артиллерию выделили – каждый укрепрайон получил по тяжелой артиллерийской бригаде из шести-восьми дивизионов 152 мм гаубиц-пушек и 122 мм дальнобойных пушек. И прибывает пехота, причем полнокровные дивизии перебрасывают из Карелии, уже с реальным боевым опытом схваток с финнами. Причем война там шла не по худшему сценарию – Выборгом и Сортавалой противник овладел, кое-где продвинулся вглубь лесов и тайги, но был остановлен. В реальной истории финнам помогло то обстоятельство, что до порядка десятка кадровых дивизий РККА было переброшено на южные подступы к Ленинграду, ведь к концу второй недели июля немецкие танки уже выкатывались на Лужский оборонительный рубеж, на рывке через леса и болота дошли до Кингисеппа-Ямбурга.

Сейчас ничего подобного не произошло – из всех кадровых дивизий уже выделены стрелковые бригады, развернуты по штатам – их оставляли на фронте. Взамен в соединения отправили полнокровные стрелковые полки из мобилизованных и добровольцев, в Ленинграде таких было особенно много – все же «колыбель революции», мощный промышленный город с почти трехмиллионным населением. Кроме того, командованием округа полностью сформированы три резервные стрелковые и одна кавалерийская дивизии, восемь горно и легко стрелковых бригад, с мотивированным личным составом. В те же возводимые укрепрайоны отправляли в большинстве своем именно жителей «второй столицы», и можно было не сомневаться, что сражаться они будут упорно, бросать броневые доты, которые сами и возводили, не станут.

Особых проблем с вооружением огромного числа призванных не имелось – в городе на ЛКЗ производились полковые 76 мм короткоствольные пушки, которые в войсках именовали «бобиками». В этом августе их сделают порядка семи сотен, в сентябре под девятьсот стволов – и это отнюдь не предел. Так что особой нужды сокращать количество орудий в полках не имелось, тут важно не пропустить немцев дальше, иначе с эвакуацией заводов производство просто остановят, и Красная армия останется на какое-то время без столь нужного вооружения, что чревато последствиями.

Но не сейчас – до Ленинграда немцам еще далеко, от графика противник отстал почти на месяц, а это как раз то самое время, которое позволило и выстроить оборонительные рубежи и закончить мобилизацию…

– С танками не то чтобы плохо, Василий Павлович, Т-26 мы найдем – из остатков былого производства в городе изготовят порядка двухсот новых машин. И еще столько же танков, или даже чуть больше, выйдет из ремонта. На некоторых мы будем устанавливать полковые пушке на тумбах, со стальными щитами. Однако можно устаревшие «дивизионки» закрепить поверху на настиле, есть определенный смысл превратить танк в самоходную противотанковую пушку. На манер тех же СУ-5–1, и ставить на место снятой башни. Также и тягачи «комсомолец» – здравая идея появилась на них «сорокапятки» ставить, при необходимости с опорами.

Пядышев говорил уверенно, по всему видно, что генерал-лейтенант нисколько не сомневался, что такое осуществимо. А вед в реальной истории Константину Павловичу крепко не повезло – за отказ проводить очередное «контрнаступление», задуманное Ворошиловым и Ждановым, его отдали под трибунал, и бывший заместитель командующего ЛВО сгинул в лагере. Да еще установленная немцами в начале сентября блокада Ленинграда крест-накрест перечеркнула мощную военную промышленность «северной столицы», что напрямую сказалось на ходе войны. ЛКЗ успели эвакуировать, а вот только начавшееся производство легких танков Т-50 было полностью сорвано. А ведь судя по всему, эта машина действительно неплохая, в 1-й танковый корпус отправили два десятка, и где-то под Лугой они уже вступили в бой. Все дело в том, что в германских планах после прорыва Островского укрепрайона многое изменилось – немцы нацелились на окружение трех армий, а на Лугу, отнюдь не на Новгород, чего так опасались, бросили моторизованный корпус Манштейна. И там вроде история повторилась – наподобие тех событий, которые произошли тогда под Сольцами…

Строительство бронированных или просто стальных (из кораблестроительных материалов с верфей) ДФС в Ленинграде приняло достаточно массовый характер благодаря наличию в городе крупных промышленных предприятий. Тут и башни КВ с дополнительной экранировкой, со специальными барбетами, и командные пункты, одновременно являющиеся пулеметными дотами, которые в народе прозвали «кубиками», и многое другое, что было введено в обращение только там, и нигде на фронтах более не встречалось…

Глава 44

– Откуда у большевиков столько танков, мы же их все истребили. И это не «виккерсы», не «кристи» – что это за танки, Карл? Это ведь не «KV», но очень на них похожи, только намного меньше в размерах.

Манштейн был удивлен – он намеревался наскоком разбить русских, но вместо этого дивизия Бранденбергера нарвалась на встречный контрудар, причем достаточно серьезный. Вот тут-то стало ясно, что резервы у русских сохранились, и достаточно серьезные – против немцев был брошен целый танковый корпус, теперь у большевиков были такие, по численности личного состава чуть больше панцер-дивизии, из трех достаточно сильных бригад, а танков чуть ли не вдвое больше, чем в потрепанной 8-й танковой дивизии Бранденбергера. И если раньше русские Т-26 и БТ легко выбивались 37 мм пушками, за исключением немногих экранированных машин, то эти танки были совершенно не знакомы Манштейну, он их впервые видел на поле боя. Впрочем, еще два месяца тому назад он, как и многие другие германские генералы, не подозревал о наличии тяжелых танков КВ, названных так в честь большевицкого маршала, и средних Т-34, но под Островом имел несчастье свести с ними «знакомство» накоротке. После чего отдал по корпусу приказ – в бой с русскими новыми танками не вступать, сразу выдвигать 50 мм противотанковую артиллерию, а также все имеющиеся под рукой зенитные 88 мм орудия и мощные 105 мм пушки – но последних было всего восемь – по одной четырех орудийной батарее на дивизию.

– Это какие-то новые русские легкие танки, экселенц, очень похожи на тяжелые «климы ворошиловы». Только в башне установлена 45 мм пушка – она небольшая, это хорошо видно. Сейчас наши противотанковые пушки их пожгут – возможно, лоб хорошо забронирован, но борт любого легкого танка поражается без проблем – там не может быть места толстой броне. Но проходимость у них хорошая, можно сказать отличная – наши танки там увязли бы. А вот «тридцатьчетверки» прошли без затруднений – у этих танков мощный дизель и очень широкие гусеницы.

Адъютант говорил уверенно – гауптман Шульц хорошо разбирался в бронетехнике. Однако эти полтора десятка небольших размеров танков, выползающих из болота, произвели и на него впечатление – такого маневра от большевиков никто не ожидал. К тому же за ними следовали русские пехотинцы, их высыпало не меньше батальона – двигались умело, перебежками, часто залегали, или скрывались за корпусами танков, не желая попадать под пулеметный огонь. Но это не спасет – целая рота из двенадцати 37 мм противотанковых пушек готовилась открыть огонь. Дистанция в семьсот метров приемлемая – с нее русские Т-26 пробивались влет. Так что вылазка большевиков, безмерно отчаянная, но безрассудно глупая, получит должный отпор, а он через мощную оптику бинокля будет наблюдать за происходящими событиями – Манштейн любил рассматривать подобные схватки.

– А вот это русские «KV», экселенц. Их полдесятка… нет, вот еще выползают. Майн готт, да их много, а позади «виккерсы».

Голос адъютанта неожиданно охрип, и было отчего – повернувшись, генерал уставился в чудовищное зрелище, от которого кровь стыла в жилах. Он не ожидал увидеть столько русских тяжелых танков – десятка три, хотя раньше их не бросали в бой большими группами, обычно полдесятка. А тут самая настоящая орда, ведь за тяжелыми танками, что ползли по лугу, двигались Т-26, русский вариант британского шести тонного танка, тех на первый взгляд вдвое больше. И шли во второй линии, как бы скрываясь за корпусами огромных КВ, среди которых выделялась парочка машин с высокими башнями и «обрубком» шестидюймовой гаубицы.

– Наши «флаки» открыли огонь, герр генерал.

Доклад был не нужен – Манштейн прекрасно видел, как стоявшие в засаде зенитные пушки открыли стрельбу, орудия были убийственно точны. Всего две пушки, но три тяжелых танка подбиты за полминуты. Вот только русские теперь воевали по другому – часть КВ продолжала переть вперед, не обращая внимания на потери, а вот несколько танков, включая пару шестидюймовых монстров, остановились, и стали стрелять с места по 88 мм пушкам, быстро выяснив, где они находятся. И подавили батарею, накрыв позиции снарядами – трудно промахнуться с расстояния километр, причем особой точности для гаубиц не требуется – 40 кг. снаряды дают массу осколков, которые буквально выкашивают канониров, чьи тела ничем кроме серых кителей не защищены. Теперь выстоять под ударом инфантерия никак не могла – русские продолжали давить, танки гусеницами прошлись по первой линии окопов, не успевшей толком окопаться инфантерии.

– С двумя дивизиями мы не сможем одержать победу над численно превосходящим противником, а потому нужно отходить. И постараться отбиться самостоятельно, путь обратно нам перекрыли.

Манштейн говорил спокойно, хотя осознавал, что обе его дивизии отсечены, пути отступления на Струги Красные (очень непонятное для любого немца название местечка) перекрыты. Но даже в полном окружении, сохранив танки и артиллерию, можно успешно сражаться, тем более надолго это не затянется, через два-три дня подойдут армейские корпуса.

– Танки от болота прорвались, они передавили наши пушки!

От выкрика, перекрывшего грохот орудий, Манштейн вздрогнул, и моментально обернулся. И обомлел – легкие танки оказались совершенно не чувствительными к обстрелу из 37 мм пушек. Хотя не совсем так – четыре машины все же подбили, но генерал заметил рикошеты, когда попавший под сильным углом снаряд отлетает сверкнувшим «всплеском». А на других советских танках он заметил множество отметин, и стало страшно – броня хорошо держала удар. И ситуация стала отвратительной – примерно дюжина оставшихся машин накатывалась на вынесенный, по обыкновению, далеко вперед, НП корпуса. Нужно было уходить как можно быстрее – не дело генерала вступать в рукопашную схватку с русскими пехотинцами. И Манштейн, посмотрев на бледные лица собравшихся вокруг него офицеров штаба, негромко распорядился, всем нутром понимая, что терять время нельзя.

– Господа, нам нужно отходить, возможно, придется прорываться с боем – так что озаботьтесь разобрать винтовки и автоматы, с одними пистолетами тут много не навоюешь…

Немцы осматривают подбитый Т-50 – новейший легкий танк с противоснарядным бронированием в 37 мм, причем плиты установлены под рациональными углами наклона. Танк хорошо держал удар – он весь во вмятинах от попаданий, хватает и пробоин. К сожалению, выпуск начался в июле (15 машин), а к сентябрю, когда Ленинград попал в блокаду, успели сделать еще 33 танка. На этом выпуск и закончился, доделали только меньше двух десятков Т-50 после эвакуации завода в Чкалов (Оренбург), а там выпуск прекратили – Т-34 был гораздо полезней пусть совершенного, но легкого танка, который просто опоздал на войну…

Глава 45

– Товарищ маршал Советского Союза, укрепрайоны сами по себе не «жильцы», хоть из бетона их возводи, либо из броневой стали. Огромные ресурсы, без всякой пользы для страны и армии, просто закопанные в землю. Но вот если они заняты полевыми войсками – дивизия на одну «уровскую» бригаду на фронте в двенадцать километров, или растянутыми по линии кордами в тридцать-сорок километров, тогда какая-то польза будет. А так противник играючи прорывал недостроенные УР, но там где наши войска успели встать в оборону, у немцев с успехами пошли серьезные проблемы. В принципе вести столь дорогостоящие работы теперь не нужно, мы все транспортные коммуникации взяли под контроль – какого-либо быстрого прорыва к Ленинграду быть не должно, пойдет долгое «прогрызание» обороны. А позиционные бои всегда сопровождаются тяжелыми потерями для атакующих войск, обороняющиеся при наличии достаточного числа стволов тяжелой артиллерии несут меньшую убыль в живой силе.

Евдокимов говорил осторожно, надеясь, что маршал Ворошилов, член ГКО и Ставки, примет его доводы к сведению. Да и момент был как нельзя удачный – нет приятней для любого военного зрелища, чем полный разгром доселе непобедимого противника. И отнюдь не полка, а полноценного моторизованного корпуса, пусть и состоящего всего из двух дивизий. Правда, для достижения победы потребовалось четыре стрелковые и одна кавалерийская дивизия, да еще при активном участии шести бригад, из которых полдесятка танковых. Именно «подвижные» соединения сыграли главную роль – противопоставить им противнику оказалось нечего – у немцев и сотни танков не набиралось, причем исключительно легких, при десятке Pz-IV.

Задавили врага не просто числом, перевес в численности был и в июне этого года на всем протяжении советско-германского фронта. Сейчас действительно наступали танковые войска, действуя более согласованно, чем раньше – все же при Павлове, ставшем командующим БТВ РККА, начали уделять этому повышенное внимание. К тому же разжалованный бывший командующий Западным фронтом сам возглавлял КМГ во время проведения контрудара под Сенно, и получил от Гудериана жестокую трепку. Выводы сделали очень серьезные – и хотя в дичайшей спешке, в условиях войны, в целом, на взгляд Евдокимова, они были правильные. Механизированные корпуса не упразднили, переформировали в танковые. Численность дивизий уменьшили до бригад, с десяти до четырех тысяч, появилось подобие германских «боевых групп». Здесь под Лугой состоялся первый контрудар реорганизованных танковых войск, в котором приняли самое активное участие полдесятка новых-«старых» танковых бригад, пополненных бронетехникой по новым штатам, снова сокращенным.

Ставка дала свое «добро» на использование половины от общего количества произведенных за июль и первую половину августа КВ, а таких набралось без малого полторы сотни – хватило на шесть полностью укомплектованных полков, по 22 КВ и 14 Т-26 в каждом. Так что в составе войск фронта имелось три полнокровные бригады, по новому штату состоящие из 45 КВ и 30 Т-26, плюс десяток Т-40 в составе разведбатов. Нехватка танков компенсировалась пушечными броневиками БА-10М, выпуск которых наращивался на Ижорском заводе – цеха покидало по полдесятка машин ежедневно. Все «двадцать шестые» являлись новенькими танками, недавно сделанными из остатков корпусов и башен, что скопились от производства этих машин в Ленинграде, которое прекратили в конце декабря прошлого года. Ставка разрешила оставлять все выпущенные Т-26 и половину броневиков на фронте, в результате на каждую бригаду выделили по две роты БА-10М – два десятка машин существенно повысили огневую мощь.

К тому же в июле начался выпуск легких танков Т-50, весом всего в четырнадцать тонн. Однако с броневой защитой чуть меньшей, чем у Т-34, и с «половинкой» дизеля В-2. Пусть машина еще «сырая», с массой недоделок, но она оказалась намного крепче к попаданиям 37 мм снарядов, чем Т-26 и БТ, практически идеальный легкий танк. Пока изготовили всего две дюжины, и сразу бросили в сражение вместе с тремя десятками «тридцатьчетверок» и без малого сотней имеющихся в составе фронта БТ-7, но это уже, «как говорится, остатки былой роскоши. Танков едва хватило, чтобы укомплектовать всего две 'быстроходные» бригады 1-го танкового корпуса, именно он и совершил обходной маневр, перекрыв немцам пути к отступлению.

Немцы попались в «капкан», как в прошлый раз под Сольцами, причем одна и та же 8-я танковая дивизия из 56-го моторизованного корпуса генерала пехоты Манштейна. Только на этот раз «клещи» оказались с намного более крепким захватом, из которого немцы почти не вырвались. «Почти» потому, что не сдались, значительной частью вырвались из окружения, побросав оставшуюся без горючего технику и артиллерию без снарядов. И доставку по воздуху организовать не успели – в распоряжении окруженных не оказалось аэродрома, к тому же господство в небе над Лугой захватила советская авиация – как из состава ВВС фронта, так и истребительных авиаполков ПВО Ленинграда и Балтийского флота. Да и возглавлял ее действия генерал Новиков, кому суждено скоро стать командующим ВВС РККА и первым главным маршалом авиации. Да и он сам отметился, вовремя «примазался» к успеху – оказался в нужное время в нужном месте.

– Да понимаю все, сколько труда приложили на «новой» и «старой» границах, немцы там все раскатали, во многих местах играючи прорвались, – проворчал счастливо улыбавшийся Ворошилов. И повернувшись к Евдокимову, пристально глядя на него, произнес:

– Вот и напиши о том докладную записку, а мы на заседании Ставки ее рассмотрим. Да, и что ты там говорил о необходимости немедленного формирования самоходных артиллерийских полков, которыми нужно усиливать нашу противотанковую оборону? Понимаю, что к месту прорыва нужно как можно быстрее перебрасывать пушки, но даже тягачи «комсомолец» с «сорокапятками» не поспевают. И где мы эти самые «самоходки» возьмем?

– Вот они стоят, правда, подбитые, – Евдокимов показал на чадившие Т-26 и БТ, сходивших в свою последнюю атаку. Победа далась дорого – немцы выбили еще полудюжину КВ и несколько Т-50. Один танк, удивительно похожий на тяжелого «клима», но с командирской башенкой, застыл неподалеку, застряв в отрытой немцами траншее.

– Снять башни, и сверху поставить длинноствольную пушку, снабдив ее дульным тормозом для уменьшения отдачи. Прикрыть противоосколочным щитом – получим противотанковую самоходку, способную быстро выдвинутся к месту прорыва, и с километра повыбивать вражеские танки. Т-26 и БТ как танки бесполезны, их моментально выбивают. Но как САУ еще принесут немалую пользу, и нужды в буксируемых пушках не станет – их ведь просто не успевают доставить, да и грузовики с тягачами защиты даже от осколков и пуль не имеют. А танки есть готовая бронированная платформа для трехдюймовой пушки, и главное – их еще у нас очень много.

Ворошилов задумался, мотнул головой и негромко приказал:

– Напиши мне о том немедля и все подробно, что и как мыслишь. Я в Москву поеду, покажу Сталину. Ты смотри, чего это бойцы руками размахались, никак какого-то важного немца в плен взяли, из траншеи извлекли, из-под гусениц танка. Стоит бродяга, качается – пойдем, поговорим, посмотрим что за важная «птица» – лампасы на штанах генеральские…

Абсолютно бесполезную на поле боя пулеметную танкетку Pz-I немцы со всей их прагматичностью вначале переделывали в машину управления (или «командирский танк»), потом решили найти самоходный лафет для чешской противотанковой 47 мм пушки. Симбиоз оказался на диво удачным, в июне 1941 года в частях «восточного фронта» имелось пять дивизионов. И там где действовали с панцер-дивизиями, эти «панцер-ягеры» буквально выносили танки – сотни подбитых Т-26 и БТ, «матильд» и «валентайны». Но где их придавали пехоте, шло наоборот – те пытались использовать машины как «штурмгещютце», в результате потери зашкаливали. Так что советская, что германская инфантерия, использовать собственные танки не умела, и относилась к бронетехнике как к «расходному материалу» – подбили, ну и хрен с ним, не нам же ремонтировать…