Текст книги "Укрепрайон (СИ)"

Автор книги: Герман Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 49

– Дмитрий Григорьевич, это не совсем то, что нам нужно, вернее совсем не то. Как не переделывай плавающий Т-40 в легкий танк, он таковым и останется – малым и обреченным на беспощадное избиение, даже если пойдет во второй линии вслед за КВ и Т-34.Да и пушка ШВАК ничем не лучше ДШК, хотя пользы от нее немного больше – все же имеется осколочный боеприпас. Да, лобовая броня немного усилена, поставлена под рациональными углами наклона, кое-где доведена до приличной толщины в 35 мм, но 37 мм снаряд будет легко пробивать борт машины с любых разумных дистанций, а с фронтальной проекции с пятисот и ближе метров. Нет, такой танк нам не нужен. Совсем не нужен, но и без него никак не обойтись. Ведь других легких танков у нас в производстве попросту нет.

Евдокимов отложил в сторону чертежи, которые рассматривал больше для вида, прекрасно зная, что из себя представляет Т-60. Как легкий, даже точнее малый танк был на его взгляд типичным «эрзацем» военного времени, когда на качественные характеристики и боевую пригодность военные заказчики совсем не смотрят, им нужно как можно быстрее получить бронетехники числом побольше, и ценой подешевле.

– Нет, и уже не будет, раз решено все более-менее пригодные «двадцать шестые» и «бэтешки» в самоходки переделать, при этом одновременно провести капитальный ремонт за счет списываемых танков.

Командующий БТВ генерал-лейтенант Павлов сидел напротив Василия Павловича с красными воспаленными глазами – не спал несколько суток в подряд, выполняя приказ Верховного Главнокомандующего. Какие могут быть проволочки – за трое суток составить ведомости наличия полностью пригодных для переоборудования в самоходки легких танков устаревшего типа, обеспечить при этом полноценный ремонт. Впрочем, последнюю задачу будет решать начальник ГАБТУ генерал-лейтенант Федоренко, он же ответственен за сам ход работ, при этом составить графики согласно планам.

– Я встретился с Грабиным – он заверил меня, что совершить переделку УСВ несложно, нужно только перенести механизмы наводки на одну сторону и установить дульный тормоз. Задание ГКО будет Горьковским заводом выполнено до декабря, в то время как пушки Сталинградского завода пойдут в прежнем виде в артполки стрелковых дивизий. Первые полсотни орудий поступят уже в этом месяце, несколько штук он немедленно переделает под рубочную неподвижную установку, основная наводка пушки на цель будет осуществляться поворотом корпуса машины. Кроме того, сама идея установить УСВ и 57 мм пушку ЗИС-2 на танки вызвала неподдельный интерес у Василия Гавриловича, он немедленно отправит специалистов, для монтажа орудий на Т-26 и БТ, и для проведения быстрейших испытаний. Раз немцы ставят 47 мм пушки на свои танкетки, то мы в ответ установим трехдюймовки на устаревшие легкие танки – посмотрим, чья возьмет.

Павлов ткнул пальцем в бумаги, которые Евдокимов просматривал самым внимательным образом. «Процесс пошел», как любил приговаривать один политический деятель эпохи, о которой сейчас никто и не подозревал. И пушка ЗИС-3 у Грабина определенно готова, потому конструктор орудий, находящийся в немалом авторитете у Сталина, со свойственной ему кипучей энергией взялся за дело. Верховный главнокомандующий, оценив возможные перспективы, не мелочился – переделке должно было подвергнуться больше двух тысяч танков. И это при том, что выпуск Ф-22 УСВ возобновился десять недель тому назад, в последние дни июня, катастрофического для Красной армии месяца, и к началу сентября произвели меньше одной сотни орудий. Но вот только к концу года, как помнил Евдокимов, пушек будет сделано еще две с половиной тысячи – мобилизация экономики шла полным ходом, и выпуск военной продукции пошел по нарастающей линии.

– Я видел Т-50 в бою под Лугой. Хороший легкий танк, намного лучше БТ и Т-26, с Т-60 вообще никакого сравнения. Что с их производством будет?

– Хороший танк, только очень «сырой», Василий Павлович. Его дорабатывать долго нужно, а мы его сразу в бой бросили, испытание устроили. К концу года все недостатки попробуем устранить, но на многое не стоит рассчитывать. Думаю, что план в шесть сотен машин до конца этого года, если и выполним, то с чрезвычайным трудом. О том я уже написал подробную докладную в ГКО, и лично товарищу Молотову.

У Павлова судорожно дернулась левая щека, прошелся тик – было видно, что нервишки у генерала серьезно «расшатались». Тут бы в санаторий съездить, пролечится – но кто же отпуск опальному генералу сейчас даст, когда каждый час на счету. Сам Евдокимов о сне давно забыл, хотя во время боев за Лепель пару раз выспался под грохот канонады.

– Слишком сложен «полтинник» в производстве, по цене как пара Т-26 выйдет, и то, если в большую серию пойдет. При этом «тридцатьчетверка» немного дороже будет, но так этот танк средний, и на поле боя гораздо полезней. Хотели его производство на завод № 37 в Москву еще перенести, как раз вместо Т-40. Но Астров мне сразу отписал, что технологически сложный танк они выпускать просто не смогут, и Т-60 единственное, на что они сподобиться способны. А других заводов, которые смогут наладить производство Т-50, попросту нет. Да и нам Т-34 сейчас гораздо важнее, он себя на поле боя проявил весьма хорошо. Правда, машина тоже «сырая», поломки следуют одна за другой, и при этом мы ведь танк уже как год производим.

Слова были сказаны с надрывом, видимо, «полтинник» давался крайне тяжело, с немалым «скрипом». В реальной истории его производство прекратили с началом блокады, и не возобновляли – легкий танк по цене среднего был не нужен, а времени на доводку для серийного производства и удешевления машины уже не было. Подумав, Евдокимов кивнул.

– Шести сотен вполне достаточно, если на поле боя Т-50 не отправлять. У него трехместная башня, у командира своя смотровая башенка, радиостанция на всех машинах – просто идеальный танк для ведения разведки, и броня позволяет выжить при обстреле из легких противотанковых пушек и ПТР. Думаю, следует отправлять «полтинники» исключительно в разведбаты всех танковых бригад, и в мотоциклетные полки танковых корпусов – пока по одному взводу для поддержки бронеавтомобилей, потом и полноценную роту из десяти танков. Этого количества вполне хватит, к тому же даже такие вроде хорошо забронированные машины уязвимы в открытом бою – у противника слишком много противотанковых средств, и я собственными глазами видел, как их подбивают. Скажу больше – время легких танков прошло, им нечего делать на полях сражений, на которых их сотнями жгут. Да и цели у них априори другие – вести разведку и служить боевым охранением, поддерживать кавалерию и преследовать противника, сопровождая собственную мотопехоту – вот те задачи, которые легким танкам по силам выполнить. Да и глупо в дозоры «тридцатьчетверки» отправлять, гул дизеля за пару километров слышно, а КВ тем более. Тут танк с автомобильным мотором нужен, простой и дешевый в производстве, но более всего использовать его базу для создания всевозможных САУ, которых попросту нет. А на Т-26 и БТ рассчитывать не приходится – их к весне выбьют, но больше от поломок потеряем, запчасти ведь не производятся. Но выход из создавшегося положения найти можно – потому, Дмитрий Григорьевич, разговор имеется на этот счет…

Уже летом 1941 года для советских военных стало ясно, что «сорокапятка» со стволом в 46 калибров не способна пробивать лобовую броню германских «троек» и «четверок», усиленную «нашлепками». Возникла идея увеличить длину ствола в полтора раза, до 68 калибров – и она была воплощена в серию осенью 1942 года. Попытались реализовать на практике установку такой пушки в варианте ВТ-42 в башню легкого танка Т-70. Однако летом 1943 года, с появлением на поле боя «тигров» и «пантер», стало ясно, что нужно придумывать что-то более радикальное для борьбы с «кошками»…

Глава 50

– Как танк Т-60 на поле боя лучше не использовать – уничтожат. Для разведки машина подходит – низкий силуэт, шум от автомобильного мотора небольшой, скрытность будет обеспечена. Однако, Дмитрий Григорьевич, в разведке нужна связь, следовательно на некоторых танках нужно предусмотреть место для радиостанции. Но опять же – экипаж всего два человека, башня одноместная, командир выполняет обязанности четверых – еще наводчика, заряжающего и радиста. Так что вместо пушки на таких машинах лучше устанавливать макет, будет место для приемника с передатчиком, и командир взвода сможет заниматься своим прямым делом. Да, этот танк нам не нужен, но раз есть постановление ГКО о производстве, надо его выполнять. Но с умом, подготовив за полгода достойную замену.

– Начать выпускать танк и уже думать о его замене на более совершенную машину, хорошо забронированную и с 45 мм пушкой. Но вес ее неизбежно возрастет, а двигатель имеет мощность в семьдесят лошадиных сил. На том же Т-26 их 95, более мощный мотор. Не потянет, никак не потянет.

Павлов скептически хмыкнул, покачав головой – в танках он хорошо разбирался и возможности производства автомобилей знал хорошо. Но и Евдокимов знал, о чем говорил, обладая нужной информацией послезнания.

– На ГАЗе этот мотор могут спарить, один за другим последовательно разместить два. Причем работы идут, нужно только поторопить заводчан. У «спарки» мощность уже двойная, 140 лошадиных сил. Параллельно размещать не надо – синхронизация работы затруднительна, а последовательно само-то, чуть удлинить моторный отсек, соответственно корпус танка станет длиннее на один каток, и уширить гусеницы для улучшения проходимости, торсионы тоже придется улучшить. Выйдет чуточку больше, и по массе, и по размерам, чем Т-60. Но танк небольшой, компактный, с таким же низким силуэтом. В трехместной башне «сорокапятка», с радиостанцией, весом в десять тонн, максимум на полтонны больше. Лобовую броню корпуса и башни можно довести до 45 мм, как на «тридцатьчетверке», борт 15–20 мм, у башни 35 мм. Потом нужно будет провести модернизацию – форсировать мотор до 170 «лошадок», установить пушку с более длинным стволом, в 68 калибров, как только такая появиться – в башне место оставить для перевооружения, с запасом делать заранее. Вот так, примерно и выглядит.

Евдокимов достал из папки заранее заготовленный листок, и выложил перед танкистом. Там он изобразил Т-60, под ним Т-80 и СУ-76, добавив кое-что от себя, но очень немного. Длинноствольную пушку ВТ-42 на танк, изменив саму башню, и оставив ее без лобового скоса и кольца барбета. Кроме того ширину танка сделал одинаковой с самоходкой, потому что та была шире на тридцать сантиметров, а на Т-80 этого как раз и не хватало – скос башни нависал над мотором, и чтобы тот вытащить, приходилось снимать башню вместе с подбашенным листом. Да и превращать обычную сорокапятку в зенитную пушку с большим углом возвышения, по настоянию тогда еще не ставшего маршалом Конева, было крайне необдуманно – больше мороки, чем пользы от гипотетической стрельбы по верхним этажам зданий и вражеским самолетам. Тухачевский тоже Ф-22 видел, как некое «универсальное» орудие, для стрельбы по наземным и воздушным целям. Грабин, конечно, изловчился, вот только результат от такого симбиоза плачевный вышел.

– На Т-60 обкатаем производство, заводы его освоят – а там на новые машины перейдут, их две, как видишь, только у САУ корпус еще на один каток удлинен – всего по шесть на борт. И вместо УСВ можно поставить новую противотанковую 57 мм пушку или 25 мм зенитный автомат, можно спарку ДШК, или загрузить 120 мм миномет с расчетом. При надобности превратить в транспортер для перевозки боеприпасов, или вообще отделение пехоты посадить на броню и в рубку – полтора десятка бойцов свободно перевезет. Вот и выйдет многоцелевая машина, своего рода «Фока, на все руки дока».

Евдокимов усмехнулся – он хорошо знал, что именно СУ-76 стала второй по массовости после «тридцатьчетверки», а Т-70 третьим. Вот только на танке оставили тогда одноместную башню, а одно это свело на нет все улучшения. Но теперь «семидесятка» трансформируется в «восьмидесятку», и в следующие лето придется как раз кстати. Как и СУ-76, что появится на год раньше, а это дорогого будет стоить. ЗИС-2 останется в производстве, пусть небольшими партиями по несколько десятков ежемесячно, но пушку будут выпускать, причем исключительно в самоходном варианте. Уже сейчас идут работы по установке ее на БТ, лишенного башни, но на шасси «жу-жу» самоходка выйдет гораздо перспективней. Да и на «тигр» найдется управа, как только тот выползет на поле боя – но раньше следующего лета этого не произойдет. Это от безнадежности ее старались на тягач «комсомолец» водрузить, не сообразив, что даже Т-26 как платформа более устойчивый.

– Зимой наступать будем с тем, что есть, но к будущему лету надо подготовиться серьезно, и не так, как к нынешнему. По мере наращивания выпуска Т-34 штаты бригад нужно увеличить, новые легкие танки передать в мотострелковые полки и разведывательные батальоны, усилить бронетанковые эскадроны кавалерийских дивизий. КВ отправлять в отдельные тяжелые танковые полки, оборону ими рвать. Только этот танк надо существенно облегчить, довести до сорока двух тонн – он не тянет собственный вес, отсюда и частые поломки. Буксируемую артиллерию дополнить самоходной, танковые корпуса сделать больше по численности, и намного сильнее. Тогда и начнем побеждать, главное научится это сделать.

– Научимся, я на корпусах только самых лучших командиров оставил, уже войной проверенных. Твоими предложениями немедленно займусь – сам съезжу на завод, переговорю с Астровым. Действительно – поставить спарку моторов, чуть увеличить танк, лучше забронировать и перевооружить. САУ тоже нужна, причем в таком варианте особенно. И когда ты только время находишь, Василий Павлович, знал бы раньше, еще бы перед войной тебя бы на корпус определил, а там и на армию, вместо Голубева. Но сам дурак, не о том тогда думал, и не предполагал даже. И как ты ловко с КВ-2 придумал – гаубицу не в высоченную башню, которую не провернешь на склоне, а прямо в корпус поставить, на манер немецкого «штурмгещютце». Я ведь танкист, и то не сообразил, а вот оно простое решение.

Павлов сокрушенно помотал головой, а Евдокимов потянулся к пачке папирос. Теперь Павлов по своей должности поставит в известность вышестоящие инстанции, а он Сталина и начальника Генштаба маршала Шапошникова. Танки и САУ нужны именно к контрнаступлению следующим летом, пока есть качественное превосходство, которое в 1943 году сойдет на «нет». Но нынче потихоньку возрастет и количественный перевес в бронетехнике, если немцы все же не доберутся до Харькова. А ведь и не дойдут в этом году – начало сентября, а они еще к Днепру не вышли, рвутся, но не дошли, хотя таранят оборону с ожесточением, понимают в Берлине, что время упускать никак нельзя. Ситуация под Киевом начала понемногу напрягать – там практически прорвались к обводам КиУРа, вышли на ближние подступы. Так что придется выезжать и уже на месте решать, что к чему…

Первый опыт по созданию «панцер-ягеров» осенью 1941 года у РККА оказался тем самым «первым блином», который всегда «комом» выходит. На трехтонный тягач водрузили 57 мм новейшую противотанковую пушку, превратив несчастный «комсомолец» в самоходный ползающий лафет. Для стрельбы нужно было ставить опоры, без них машину могло опрокинуть при выстреле. Странность в том, что использовать в качестве шасси Т-26 не сообразили, хотя в том же осажденном Ленинграде на эти танки ставили 76 мм полковые пушки с бронированным рубочного типа щитом. Немцев эта русская противотанковая САУ под индексом ЗИС-30 изрядно удивила (есть немало фотографий), но совсем не так, как надеялись творцы этого «ноу-хау»…

Глава 51

– Повыбивали у немцев танки, а без них воевать противнику уже как-то несподручно. Ничего, пусть долбят оборону, а мы ее сзади подкреплять резервами будем – такая «игра» надолго затянуться может.

Евдокимов прошелся вдоль линии оборудованных траншей – позиции вокруг Одессы строились качественно, средств и сил на их возведение по обыкновению не жалели. Да и везде шло возведение укреплений – возникшая пауза использовалась с предельной решительностью. Впрочем, еще в июле озаботились строительством «отсечных» позиций, и возвели полевые укрепрайоны – таких сформировали три, ими прикрыли Первомайск, Вознесенск и Новую Одессу, теперь в траншеях засела отступившая 12-я армии, левофланговая на ЮЗФ. Сам Николаев в устье реки превратили в мощный «позиционный» укрепрайон, прикрывающий не только город, но и Херсонское направление. Тут, от Новой Одессы и до Очакова встала в оборону 33-я армия, пребывавшая ранее в резерве Ставки, а в Днепровский и Бугский лиманы вошли корабли Дунайской флотилии.

События на южном направлении советско-германского фронта в конце сентября приняли неожиданный оборот, скверный донельзя – пришлось отправлять сюда с трудом накопленные Ставкой резервы. Противнику все же удалось разорвать Юго-Западный фронт на две половины – но если северные армии удержали Киевский УР, и после долгих упорных боев отошли из Коростеньского, то южные армии стали в беспорядке откатываться за Днепр, на левобережье. Пришлось Ставке принимать самые жесткие, неотложные меры – генерал-полковника Кирпоноса немедленно отстранили от командования, на место командующего Юго-Западным фронтом без промедления назначили генерала армии Жукова, с категорическим приказом удерживать Киев и левобережье Днепра до Кременчуга включительно. Южнее по реке до самого Херсона, прикрывая важнейшие города Днепропетровск, Запорожье и Никополь, превращенные в самые настоящие крепости за последние недели, заняли позиции три армии нового, недавно образованного Днепровского фронта, управление которого было сформировано из выделенного штаба одной из резервных армий. Командующим назначили генерал-лейтенанта Музыченко, имевшего крутоватый характер – но именно ему удалось удержать города, обеспечивая на правобережье столь важные плацдармы. Теперь сдавать областные и промышленные центры врагу никто не собирался – за них дрались упорно, обороняя дома, подвалы которых превращали в огневые точки, а улицы перекрывались баррикадами и заграждениями. Гарнизоны получали приказ сражаться до последнего патрона, коменданты заранее предупреждались о строгой ответственности за сдачу вверенного им города противнику, и что головой заплатят не только они лично, но и семьи. И расстреливали трусов и паникеров беспощадно, наведя за короткий срок суровый порядок в отступивших войсках – что было, то было, время такое, миндальничать не приходится. Тем более ситуация действительно скверная.

В результате прорыва 1-й танковой группы Клейста к Днепру, Южный фронт оказался практически в окружении, пришлось выстраивать круговую оборону. Позиции по Днестру надежно прикрывались Тираспольским и Рыбницким укрепрайонами, мощными, довоенной постройки ДФС и сейчас многократно усиленными полевыми позициями. В оборону здесь засели 9-я и Приморская армии, растянувшись по фронту от Одессы до Рыбницы. Противником против них румыны, которые несколько раз попробовали форсировать не столь и широкую реку, но крепко получили по «щам» – понесли серьезные потери без всякого позитивного для них результата. И сейчас любители мамалыги успокоились, уже не дергались – война там словно замерла, успокоилась. Но надолго ли – непонятно, однако валахи не тевтоны, дисциплина не та, и чего бы там не желал Антонеску, но есть еще король, и много тех, кто считает крайне опасным занятием воевать сейчас против огромных Британской империи и советской России, которым уже неприкрыто оказывают действенную помощь из-за океана США.

Наибольшая опасность на северо-западном участке фронта – Балтинское направление прикрывала 18-я армия, вовремя отошедшая своим правым флангом из Летического УРа за речку Кодыма, что правый приток южного Буга. Из укрепрайона сумели вывезти многое, а гарнизоны дотов, после того, как «притормозили» немцев, отошли в порядке. И вот теперь в огромном квадрате со сторонами по две сотне верст, три из которых прикрыты реками, а четвертая Черным морем, вытянулись в линию пять армий. И с учетом переброшенных резервов пехоты собрали здесь немало – восемь стрелковых корпусов и двадцать две дивизии, три десятка расчетных единиц. И это не считая гарнизонов многочисленных укрепрайонов – трех дивизий и восьми бригад – для управления ими и был отправлен из Москвы Евдокимов. С ним прилетел генерал-лейтенант Карбышев, Дмитрий Михайлович занимался созданием фортификационных сооружений вокруг Николаева, с его важнейшими для страны судостроительными заводами – те, с их безграничными запасами листовой стали, уже занимались неотложными работами на оборону. В полном объеме учли ленинградский опыт, да и Одесса с огромным портом и многочисленными предприятиями, потихоньку также превращалась в огромную крепость, от Днестровского до Березанского лиманов.

Позавчера они собрались вылетать обратно, вот только пришел неожиданный приказ Верховного Главнокомандующего – генерал-полковника Черевиченко отправили командовать округом в Харьков, а вот на командование фронтом назначили Евдокимова, чему он был несказанно удивлен, причем неприятно. Опыта подобного просто не было, это и напрягало. Однако в армии приказ подлежит безусловному выполнению, и раз Южный фронт нужно превратить в огромный по сравнению с Лепелем укрепрайон, нужно это сделать обязательно. Благо под рукой два больших промышленно развитых города, в местных средствах фронт ничем не ограничен, продовольствия хватает с избытком. Населения несколько миллионов, полностью лояльного к советской власти, в большинстве своем евреев, русских и украинцев, хотя есть и немецкие колонисты, но тех потихоньку вывозят. На работы без принуждения вышло до двухсот тысяч, никакого саботажа.

– Сжимать внешний контур противник будет пытаться, сдавливать со всех сторон, только вряд ли что получится, пока в центре мы имеем сильные резервы, способные выдвинутся за одну ночь на участок прорыва. К тому же у нас два танковых корпуса, шесть кавалерийских дивизий, три отдельных танковых полка. Так что в любой момент сможем нанести контрудар из глубины. К тому же доставка подкреплений идет не только морем в Одессу, но пока железной дорогой от Херсона. При необходимости можем отступить от Балты на Котовск, но не стоит этого делать – обводы сокращать нельзя, у нас оба фланга подкреплены сильными позициями.

– Вы правы, Василий Павлович, тем более ставка отправляет к нам 47-ю армию – 72-й стрелковый корпус из трех бригад, четыре стрелковых дивизии и отдельный танковый полк. Ей мы сможем прикрыть северное направление достаточно плотно, к тому же на Херсон перебрасываются из Крыма соединения 51-й армии – это еще один корпус и три дивизии с кавалерией и танками. И мы сможем сосредоточить главные силы 33-й армии исключительно для обороны Николаева.

В лице начальника штаба фронта генерал-майоре Антонове сам Евдокимов получил крепкую поддержку – ведь Алексей Иннокентьевич должен стать начальником Генерального Штаба РККА, и единственным кавалером ордена «Победы», будучи не маршалом, а лишь генералом армии…

С принятием на вооружение этого легкого танка, получившего индекс Т-80, безнадежно запоздали, причем на полтора года, что в условиях войны есть определяющий фактор. Ведь еще осенью 1941 года прорабатывался вариант двухместной башни для Т-70, но сделали большую ошибку, решив оставить одноместную, хотя расширение корпуса танка можно было сделать, и довести до параметров, близких к СУ-76М – разница пошла бы в сантиметрах, чуть переработать чертежи. Но спешка сыграла злую шутку – январь 1942 года, идет зимнее контрнаступление, решили выпускать Т-70, по «милой русской привычке» – « и так сойдет». Не сошло – и гибель многих экипажей, где командир был вынужден совмещать функции троих членов экипажа, а то и четверых, летом 1942 года прямое следствие этой ошибки генерал-лейтенанта Федоренко, не решившегося настаивать на необходимости изменений. А когда, как говорится, «дошло», и танк срочно переделали, время уже было безвозвратно утрачено – в сентябре 1943 года у немцев на поле боя имелись «тигры» и «пантеры»…