Текст книги "Укрепрайон (СИ)"

Автор книги: Герман Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 46

– Нужно удерживать Невель до крайности, Кузьма Никитович, он перекрывает немцам путь на Великие Луки. Так что если остановим здесь 39-й моторизованный корпус, то не позволим 3-й танковой группе поддержать 4-ю, а там и сентябрь нагрянет, дожди пойдут, все здешние дороги в сплошное бездорожье превратятся. Реки с болотами вздуются, любые наступательные операции проводить противнику будет крайне затруднительно. Да и танков у фашистов не так много осталось, мы их хорошенько уже повыбили.

– У нас об этом только и говорят, Василий Павлович. Ни разу с таким внимание сводки не слушали. Теперь из первых рук стало известно – недаром все на тебя так поглядывают, отличился, ничего не скажешь.

– Да так, сам знаешь, что порой ничего путного не сделаешь, но заслуги припишут. Так и со мной сейчас так – то в одном месте, то в другом.

Евдокимов усмехнулся – нежданно-негаданно после Луги и Новгорода его откомандировали в Невель. Город было решено превратить в сплошной укрепрайон – а приказ Верховного главнокомандующего в выполнении директивы Ставки возложили именно на него, направив из Москвы генерал-лейтенанта Карбышева, назначенного заместителем командующего УР действующей армии. Дмитрий Михайлович и занимался всей полевой фортификацией, благо местность немало способствовала – с трех сторон сплошная цепь озер и болот, речушек с топкими поймами и непроходимые леса – сюда и монголы во «время оно» не проникали, и полякам с литовцами приходилось «несладко» – через город постоянно прокатывались войны в бесконечной веренице событий. Вот и сейчас Невель должен был сыграть свою роль – прошлый раз немцам невероятно повезло, что части Красной армии не смогли оборонять столь важный населенный пункт, открывавший противнику прямую «локтевую» связь между группами армий «Центр» и «Север». А ведь это позволило немцам в конце августа перебросить танковый корпус к Новгороду, а там оборона советских войск была быстро прорвана, и наступление германских «подвижных» дивизий на Любань оказалось для главкома маршала Ворошилова совершенно неожиданным – в штабах никто не ожидал такого крайне опасного поворота событий. В конечном итоге фашисты вышли к Ладоге у Шлиссельбурга, и Ленинград оказался в удушающих тисках блокады – вот такие ошибки и просчеты дорого обошлись трем миллионам жителей, жертвы от голодной смерти представляли страшные цифры.

Однако сейчас обстановка принципиально иная – выигрыш трех недель позволил укрепить южные позиции к городу, протянувшиеся от Чудского озера к Ильменю, сразу четырьмя армиями Ленинградского фронта. Псков пришлось оставить – войска 35-й армии отошли к Гдову и там закрепились на заранее, почти целый месяц создаваемых позициях. И теперь выбить их оттуда было для немцев крайне проблематично. В Новгородском и Лужском укрепрайонах засело по целой армии, полнокровных и хорошо вооруженных, так называемых «сороковых» – 41-я и 42-я, между ними растянулись приводимые в порядок отступавшие от границы дивизии 11-й армии. А вот 40-я армия оказалась в Эстонии, между Чудским и озером Выртсъярв, западнее ее растянулась также отступившая из Литвы 8-я армия.

– Растрепали 56-й моторизованный корпус, его командир попал под гусеницу нашего танка, но чудом оказался живым. Везет Эриху Манштейну, как тому утопленнику, ничего, теперь он вдоволь баланды похлебает, по лагерям поскитается вволю, для него война закончилась.

Василий Павлович усмехнулся – вспомнил, какой совершенно потерявшийся вид стал у «творца» тех самых «утерянных побед», когда осознал, что оказался в плену. И с какой тоской в глазах немецкий генерал взирал на Ворошилова, что немало позабавило «первого маршала». Но не только это – главным было то, что 56-й моторизованный корпус полностью выбит из войны. Причем, если большая часть личного состава прорвалась со стрелковым вооружением и минометами, кое-где немцы выволокли полковые 75 мм и 37 мм противотанковые пушки, а вес этих систем позволял выкатывать их руками, то техника была полностью потеряна – о таких трофеях даже не мечтали раньше. Так что целую танковую бригаду укомплектовать вполне возможно, нужно только подготовить экипажи, а часть танков «каннибализировать» для ремонта других машин. И главное – теперь прямая угроза блокады Ленинграда серьезно отдалена, в 4-й танковой группе остался только один корпус, при этом командование повернуло его дивизии от Новоржева на север, к отбитому у немцев Порхову. Хотя город в конечном итоге снова придется отставить – но уже выиграно время, лишь сейчас пехотные дивизии противника вступили в сражение, и бои пойдут крайне напряженные. А там все – начнется осень, поневоле наступит до зимы затишье, и лишь когда реки и болота скует мороз, возможны будут наступательные действия.

Но это и означает тот самый перелом в войне, в которой сохранившаяся в целости промышленная мощь Ленинграда сыграет свою определенную роль. Это в первую очередь тяжелые танки КВ, которым противнику нечего будет противопоставить до лета следующего года, когда появится «длинная рука» – танковая и противотанковая 75 мм пушка с длиной ствола в 48 калибров. Целых десять месяцев войны в запасе имеется, чтобы переломить ее ход в лучшую сторону. Не столь малый срок, если Ставка распоряжаться будет толково резервами, которые уже имеются – «бригадизация» пошла полным ходом, практически все стрелковые корпуса восстановлены в боеспособности, пусть пока из трех, редко из четырех бригад, и по численности состава лишь немного превосходят пехотные дивизии противника. Но их уже много – семь десятков, хорошее такое дополнение к тем двумстам дивизиям, что уже сражаются на фронтах. И той сотни дивизий, которые или сформированы в ходе мобилизации, либо спешно восстанавливаются после разгрома в июньских боях. И если в июне преимущество было только в количестве соединений, но примерно на четверть меньше личного состава, чем в вермахте, то сейчас примерно полуторный перевес в живой силе, при значительном количестве дивизий и бригад, особенно за счет последних.

Восстанавливаются и танковые войска, по крайней мере, из тех шестидесяти одной дивизии большая часть уже переформирована в бригады. Да и полсотни отдельных танковых полков немалая сила, даже при сокращенных, минимально допустимых штатах. При этом превосходство в числе танков РККА сохранила, при этом с июля по август РККА получила тысячу новых танков, а будет еще больше, производство только развертывается.

И вот тут в Берлине серьезно просчитались, сильно недооценив возможности СССР, и переоценив свои собственные. Теперь Гитлеру нужны новые дивизии, а их пока нет, на развертывание потребуется несколько месяцев, до полугода. А за это время много воды утечет, и снега прибавится. Единственное, что плохо – господство в небе за врагом, и отвоевать его практически невозможно в течение года. И даже когда пойдет ленд-лиз, ситуация в воздухе мало изменится – нужны кардинальные перемены, без которых в ВВС РККА не обойтись, да и выпуск самолетов нужно увеличить.

– Главное, Кузьма Никитович, вышибайте у противника танки. Чем больше, тем лучше – вечером подбили, ночью бутылки с бензином внутрь кинули. А выгоревший танк уже непригоден для ремонта, только в переплавку. У тебя целая армия на один город завязана, как совсем недавно на Лепель, а Невель держать нам намного сподручней, особенно когда три других армии из окружения потихоньку вышли, сохранив боеспособность.

И это был факт – Северо-Западный фронт быстро восстановили, просто включив в его состав к оставшейся 27-й армии три правофланговые армии Западного фронта – 39-ю, 22-ю и 34-ю. В них пошло потоком маршевое пополнение и вооружение, стрелковые части быстро приводили в порядок, благо действовали железнодорожные перегоны до Великих Лук. Без взятия этих двух городов немцам не обойтись – они опосредовано прикрывают Ленинград и Москву, как раньше Лепель закрывал дорогу на Смоленск…

К лету 1942 года оставшиеся в вермахте легкие танки, бесполезность которых на поле боя стала полностью очевидной, начали переделывать в «панцер-ягеры», снимая башни, и вместо них устанавливая длинноствольные пушки, часто переделанные советские Ф-22, которые захватили трофеями…

Глава 47

– Бердичев – одна из важных ключевых точек войны. Отсюда противник может выйти к Днепру на достаточно широком протяжении, Василий Павлович. И отсечь Юго-Западный фронт от Южного фронта – думаю, вероятность такого развития событий достаточно велика. Да, мы принимаем меры, по правому берегу Южного Буга развертываем сразу пять «уровских» бригад, а города Вознесенск и Николаев нужно превратить в укрепрайоны. И даже если противник прорвется к Днепру, обеспечивать Южный фронт мы сможем морем, с Кавказского побережья и Крыма, на Одессу и Очаков.

Маршал Шапошников отложил карандаш – ему сильно нездоровилось, тяжело дышал, на лбу выступили бисеринки пота. А вот Евдокимов внимательно изучал нанесенную на карте обстановку, без особого труда разбираясь в россыпях значков и условных обозначений. Ситуация выглядела неплохо, особенно в сравнении с той, что могла иметь место. Немцам до Днепра топать и топать, сейчас они только начали вбивать клин на южном фланге ЮЗФ, но 6-я, 16-я и 38-я армия упорно держали позиции. «Прогнулись» достаточно серьезно, но вроде отбивались, да и переброска резервов к ним пошла потоком. Севернее на киевском направлении действовали 26-я армия, управление которой было переброшено в спешке, и выдвинутая из КиУРа 37-я армия – немцы там пытались пробить брешь, пока безуспешно. Коростеньский укрепрайон упорно держался, хотя противник действовал в южной части Полесья тоже агрессивно. Отошедшая от границы в укрепрайон 5-я армия, вовремя получив подкреплением стрелковые бригады и несколько полков тяжелой артиллерии, уверенно отбивалась. К тому же во второй линии в качестве резерва находились три танковых корпуса – 4-й, 8-й и 9-й, боеспособность которых была уже восстановлена. Дело в том, что танки Т-34 из Харькова направлялись исключительно войскам южного направления, а за июль-август их сделали и еще подготовят к отправке где-то около полутысячи, а это очень много, примерно по полторы сотни «тридцатьчетверок» в каждый из корпусов, не считая БТ, которых тоже еще сохранилось немало.Из Сталинграда Т-34 шли исключительно на западное направление, их тоже было немало, примерно две с половиной сотни за лето войны, и выпуск потихоньку возрастал, к концу осени до двух сотен ежемесячно точно доведут. К тому же с сентября начнется производство «тридцатьчетверок» в «Красном Сормове» – вначале поштучно, потом десяток-другой, а к новому 1942 году показатели одной сотни машин достигнут. Так что зимой, если Харьков будет продолжать гнать танки теми же темпами, что сейчас, и при этом немцы через Днепр не перейдут, шесть сотен Т-34 будут ежемесячно поступать в войска, а это кардинально изменит ход войны. К этому можно будет приплюсовать две с половиной сотни «ленинградских» и «челябинских» КВ, возможно даже три сотни, а то и больше – так что в зимнем контрнаступлении такая стальная лавина может смести противника, который пока еще не имеет адекватные средства противодействия. Ведь одна из причин неудач РККА как раз заключается в том, что в сентябре началась эвакуация танковых заводов из Ленинграда и Харькова, поставки на фронт КВ и Т-34 катастрофически сократились. Но сейчас уже крепнут надежды, что такое не произойдет, а заводы будут наращивать производство.

– Мы начали переброску войск еще двух армий – оборону КиУРа примет на себя 31-я армия, по Южному Бугу займет позиции 33-я. Еще будут отправлены 11-й и 12-й танковые корпуса, этого, надеюсь, вполне достаточно, чтобы удержать позиции. Мы перешли к стратегической обороне, сейчас для нас главное накопить резервы, в первую очередь бронетехнику, и полностью привести до зимы в боеготовое состояние все имеющиеся у нас полторы сотни танковых полков. Тогда и начнем наступать…

Шапошников не договорил, закашлялся, приложил ко рту платок – дышать маршалу было тяжело, он часто начинал хрипеть. Болезнь настолько донимала, что Сталин буквально требовал у Бориса Михайловича отдыхать как можно больше – час работать, потом на час делать перерыв, и в это время находится под наблюдением врачей, чтобы режим скрупулезно соблюдался, и маршал не мог игнорировать распоряжение Верховного главнокомандующего. И то что Борис Михайлович всегда находил время для разговора или выслушивания доклада сильно удивляло Евдокимова, но один вывод он уже сделал – за оборону взялись всерьез, формирование «уровских» бригад шло быстро, причем часть из них развертывались в дивизии восьмитысячного состава, состоящие уже не из отдельных пульбатов – в каждую входило по три артиллерийско-пулеметных полка, двух-трех дивизионов тяжелой артиллерии, с обеспечивающими частями и подразделениями. Все эти соединения считались «позиционными» и предназначались в качестве гарнизонов укрепрайонов на «старой» границе, а также для удержания значимых городов, которые превращались в крепости. И такой подход не мог не радовать – малыми или большими УР буквально перекрывались все опасные направления, особенно те, где могли появится «панцер-штрассе».

– Пока собираем резервы для решительного контрнаступления, Василий Павлович, воевать будут «уровские» части. Верховный ознакомился с вашим докладом, одобрил его, да и маршал Ворошилов сильно хвалил вашу помощь. Принято решение в каждую из противотанковых бригад ввести полк противотанковых САУ, из четырех батарей по пять машин в каждой. Так что немедленно поезжайте к Павлову – мне нужно знать точно, сколько танков Т-26 и БТ он сможет собрать как можно быстрее. Спасибо вам, голубчик, вы умеете думать очень нетривиально.

– Тут нет моей заслуги, Борис Михайлович, немцы широко используют на фронте подобные «самоходки». Ставят на танкетки Pz-I чешские 47 мм пушки, на фронтах у них таких пять дивизионов, по три батареи в каждом. Я лишь предложил поступать аналогично – время прибытия противотанковой буксируемой артиллерии к участку прорыва ограничено, часто полки просто не успевают. А тут есть возможность исправить ситуацию, и перевооружить противотанковые части мобильными средствами, защищенными броней.

– Думать надо было раньше, но никто не принимал должных мер. Так что займитесь этим делом сами, у меня нет полного доверия к нашим танковым генералам. И артиллеристам на откуп отдавать дело нельзя – а вам сам бог велел делами обороны заниматься…

В вермахте переоборудование ограниченно полезных, а часто и бесполезных, легких танков в САУ приняло самый широкий размах, даже финны на ша базе БТ создали свои самоходные 114 мм гаубицы. А вот в РККА этим вопросом не озадачивались – танки с противопульной броней бросали в атаки, где их немцы и жгли массово. Только в Ленинграде осенью 1941 года в условиях блокады переоборудовали несколько десятков Т-26 в СУ-26, установив 76 мм полковую пушку. На этом дело и закончилось – к лету 1942 года «устаревшую матчасть» на фронте практически извели, и пришлось с большим запозданием приниматься за создание самоходной артиллерии…

Глава 48

– Иосиф Виссарионович, по своей энергии этот генерал десятерых стоит. И при этом Василий Павлович не только прекрасно разбирается в порученном ему деле, он думающий, я бы так сказал. И умеет схватывать картину происходящих событий целиком, когда другие видят только ее детали.

Редко маршал Шапошников обращался к Сталину по имени-отчеству на людях, хотя тот всегда к нему так относился, но наедине они общались вполне доверительно, но на «ты» никогда не переходили. Хотя знакомы были давно, со времен гражданской войны, когда пересеклись жизненные пути молодого еще, но видного большевика, наркома по делам национальностей и полковника Генерального штаба императорской армии, присягавшего последнему русскому царю, верой и правдой служившего России.

– Очень полезное для военного умение, впрочем, и для политика тоже. И редкостный дар – обычно люди не столь дальновидны.

Сталин усмехнулся в усы, держа в ладони набитую табаком, но так и не раскуренную трубку – он не позволял себе курить в присутствии маршала, даже кабинет проветривали к его приходу. Верховный главнокомандующий очень внимательно, даже заботливо относился к слабому здоровьем маршалу. Но сейчас Борис Михайлович как-то переборол болезнь, и выглядел скорее озадаченным, и донельзя удивленным, что с ним бывало крайне редко.

– Не понимаю, почему раньше на него не обратил внимания, возможно потому, что Евдокимов не учился в академии. Но вместе с тем он мне сильно напоминает опытного штабного офицера, старой выучки, имею в виду, умеющего анализировать факты, увязывая их воедино, и делать всегда четкие и выверенные выводы. Не пройдя обучения в академии, тем не менее, он очень грамотный генерал, умеет великолепно читать карту, делая порой парадоксальные выводы, которые меня не раз удивляли. Возникло даже ощущение, что Василий Павлович будто знает ход войны, вернее умеет его предугадывать. Тут интуиция и ум – иначе объяснить невозможно.

– Очень полезное для страны качество – предугадывать события, – Сталин прошелся по кабинету, покачивая трубкой – было видно, что сам думал над этим, потому что произнес:

– Молод он для царского офицера, да еще академию закончившего. Вся его служба известна, пехота да конница, конница и пехота, в гражданской войне не отличился, служил исправно. Правда, обучался на командных курсах по разведке, учился с усердием, немного знает немецкий и польский языки. Много читал, этого у него не отнять, набор книг впечатляет, особенно по ходу прошлой мировой войны, смотрел его библиотечный формуляр. К делам по службе относился добросовестно, а при обороне Лепеля действовал крайне энергично, и отстоял важные для нужд фронта склады.

Шапошников нисколько не удивился информированности Верховного главнокомандующего, тот частенько приказывал собрать про того или иного «выдвиженца» всю информацию, и не удивительно, что Сталина заинтересовала именно военная библиотека, которую посещал Евдокимов.

– Думаю, что академия столько знаний не даст, как изученная должным образом необходимая литература. Мало кто из нас умеет так читать, и делать из прочитанного однажды выводы. И то, что в академии не учился, во благо – имеет непредвзятый взгляд на вещи и происходящие события. К тому же хороший генерал разбирается и в артиллерии, и в танках, а в укреплениях тем более – он ведь командовал единственной «уровской» дивизией, и Лепель, считаю, потому и удалось отстоять, хотя пал Минск.

На последних словах в голосе прорвалось раздражение, которое Сталин вопреки обыкновению не смог скрыть. Именно после сдачи Минска, но узнав о том, что Лепель крепко удерживается, «хозяин» и вызвал к себе Шапошникова, и отправил маршала на Западный фронт с напутствием разобраться в обстановке, чтобы понять, что происходит на самом деле. Ведь и командование, и Генеральный Штаб, как он понял, смутно представляли, что творится на фронтах, а разработанные планы совсем не предполагали такого, весьма близкого к катастрофе, развития событий. И быстро вычислил те места, где красноармейцы не отступали, а дрались с противником, нанося немцам потери, и оба рядом. Первым Лепель, где сражалась группа генерал-майора Евдокимова, вторым Полоцк с Себежем, там, в многочисленных дотах укрепрайонов засели бойцы 22-й армии генерал-лейтенанта Ершакова. Может быть, именно тогда было решено произвести необходимые преобразования, создав Государственный Комитет Обороны, председателем которого и Верховным главнокомандующим стал сам Сталин, а начальнику Генштаба генерал армии Жукову дали указание перейти на всех фронтах к стойкой обороне. Именно с того момента и сам Борис Михайлович стал очень внимательно отслеживать все происходящее на Лепельском направлении, подчерпнув для себя немало интересного – сочетание «подвижной» и «эшелонированной» обороны, при этом строящейся на приспособленных к круговой обороне «узлах». Умелое применение тяжелой и противотанковой артиллерии, а также танков – а доклады самого Евдокимова маршал очень внимательно изучал. И как ни странно, но именно упорная оборона Лепеля несколько стабилизировала обстановку нам всей полосе Западного фронта, и дало ту самую короткую, но столь нужную паузу, которая позволила привести отступавшие войска в относительный порядок, успеть сосредоточить дивизии прибывающих на Западный фронт армий из состава «второго стратегического эшелона». И не только это – оставленная в составе ЮЗФ 16-я армия генерал-лейтенанта Лукина столь же упорно защищала Новоград-Волынский укрепрайон, и не дала 1-й панцер-группе генерал-полковника Клейста прорваться к Бердичеву.

– Посмотрим, что Евдокимов с Павловым решат – там все видно будет, – тихо произнес Сталин, положив трубку на стол. – Возможно, необходимое решение уже имеется. Но переход к стратегической обороне уже принес нам нужные результаты – выиграно время, появились отмобилизованные резервы. Нужно только простоять еще осень, это три месяца, к зиме все станет ясно. Лондон и Вашингтон нас поддержали, но помощь задерживается. Придется справляться собственными силами, Борис Михайлович, не нужно пороть горячку, время работает на нас…

СУ-76М появилась на фронте с большим запозданием, хотя необходимость в самоходной артиллерии понимали все. Вот только протянули почти два года войны, а там отцы-командиры всех рангов долго не могли понять, как правильно применять эту самоходку. Отсюда и обидные прозвища от тех, кто ее гробил в танковых атаках – «голозадый фердинанд» или «сука», и вполне ласковые от артиллеристов – «жу-жу» и «коломбина»…