Текст книги "Степной рассвет (СИ)"

Автор книги: Георгий Юленков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 30 страниц)

– Не отшибло.

– Ну, вот и «вертай взад» сдачу с моих платежей. Я ведь про чужие долги и не вспоминаю, пока мне квитанции к оплате не выставят. Так что снова без обид.

– Ну-ну, пилот. Ладно, станцуем.

– Господин капитан, вот ваш союзник по схватке, и можем начинать.

– Очень хорошо. Договариваться не будем, пусть все будет спонтанно.

Теперь уже Павле приходилось уворачиваться, уходя от атак. Гусак настырно пер вперед, то и дело, оставляя японца за спиной. Но вскоре картина схватки выровнялась, противники начлета стали нападать с разных сторон и все более скоординировано. Капитан снова плел кружева, и довольно успешно переходил в быстрые короткие атаки. Пару раз пропущенные Павлой удары попадали в бок, но чаще упирались в плечи и блок выставленного колена. Несколько ударов. направленных в шею Павла успешно приняла на блоки, и провела стремительные подсечки. Капитан сделал несколько замечаний обоим партнерам. Гусаку за потерю равновесия в стойке, а Павле за пропуск противника за спину. Очередной наскок Гусака был снова встречен прямым ударом ноги в живот. Еще через пять минут капитан попросил остановить схватку.

– Господа, я думаю, на сегодня мы уже достаточно позанимались. Разрешите поблагодарить вас за приятное времяпровождение и откланяться. Сегодня было очень интересно заниматься.

– Аригато, Огита-сан. Мы взаимно благодарны вам. Всего доброго, и до следующего раза. И тебе спасибо, Валера. Ну как, не слишком утомился?

– Нормально. А где это ты, Павел, японский освоил? Да и ката эти, японец говорит, ты еще до занятий с ним знал. Расскажешь откуда?

«Горбатого могила исправит. Попытался бы на чувствах моих сыграть. Или хотя бы по-японски спросил меня чего-нибудь. Так нет! Снова он в лоб вопросом как из рогатки зарядил, и ждет чего-то».

– Вот ты, Валера, сколько времени уже этих пленных японцев наблюдаешь? Небось, уже месяц скоро. А чему ты у них за это время научился? А? Или ты хочешь сказать, что нам комсомольцам у врага учиться зазорно?

– Допустим, не зазорно. Ну, а карате-дзюцу откуда? Где ты до этих японцев такие ката видал?

«Опять он за свое. Никак не успокоится наш чекист, что и так и эдак не получается у него словить меня за хвост. На все-то у меня ответы есть. Ай-йа-йай, какая трагедия… Прямо шекспировская. Так складно все у него было в докладной написано, и тут – на тебе. И секретную-то технику вражина угонять отказался, и перебежать не захотел, коварный гад. М-дя-я».

– А ты думаешь, есть прямо-таки фантастическая разница между ката из японского карате и тао китайского у-шу, тайского муай-тая или корейского таэквондо. Это ведь все лишь стойки и комбинации приемов. И я еще не ослеп, чтобы не видеть, как этот же капитан здесь с самого первого дня свою гоп-компанию гонял вот эти самые ката отрабатывать. Да и похоже это все местами и на китайский у-шу и на тайский муай-тай. Надо быть слепым или совсем ленивым, чтобы новый стиль не заметить и не попробовать, если его прямо перед твоим носом кажут. Ну, а свои «пинкертоновские изыскания», ты чекист сам проводи. Вот тут я тебе точно не помощник. Копайте, юноша, копайте, глядишь, чего и откопаете.

– Значит, отказываешься с органами сотрудничать?

– Высоко тянисся, гляди, порты лопнут. Насчет сотрудничества, ты бы сперва у Виктора Михайловича уточнил. А заодно узнай у него, одобряет ли он твою самодеятельность.

– Надо будет, уточню. Ты бы лучше сам не совал нос в чужой огород.

– А я и не сую. Пока чужие ноздри подмышкой мешаться не начинают.

Чуть было не начавшийся очередной поединок, был внезапно прерван вызовом начлета к телефону. Его телохранитель, покатав желваки под кожей, двинулся следом.

***

Майор Алешин был задумчив. Совещание в штабе ВВС его не впечатлило. Ни слова о «Буревестнике» на нем опять не прозвучало. Командующий Смушкевич своим сионским лицом вызывал у майора омерзение. Пока этот иудей распекал подчиненных за плохо организованную охрану аэродромов и неоправданные потери в живой силе и технике от ночных диверсий. Пока он потрясал кулаками и рычал на командиров ВВС, майор со спокойным лицом продумывал свою линию поведения на объекте «Феникс». Вчера его включили в состав комиссии. Сразу после этого ему удалось побывать на нескольких площадках аэроузла Баин-Тумен.

Стройные ряды вполне современных скоростных бомбардировщиков, аккуратно выстроенные на стоянках окончательно убеждали майора, что вчерашние друзья постепенно становились для Рейха серьезным противником-соперником в мировой экспансии. В Испании, несмотря на радужный финал, достигнутый титаническими потугами Вилли Мессершмитта, Люфтваффе почувствовало на себе острые зубы вполне боеспособного противника. К чести создателя 109-го можно вспомнить, что за время компании конструктор умудрился многократно доработать свой и без этого новаторский самолет, и сделать из сырой полугоночной машины с пулеметами, настоящего воздушного бойца, не имеющего на тот момент равных в мире. И все же даже в поединке с новыми «мессерами» русские не были легкой добычей. Сейчас майор с мрачным интересом осматривал советскую авиатехнику и организацию авиачастей. До настоящего германского орднунга здешний порядок явно не дотягивал. Дело было даже не в эпизодическом бардаке среди авиационного имущества, и не в регулярных матерных тирадах технического персонала. Просто даже сам облик людей в мешковатой военной форме был каким-то слишком затрапезным. Разве ж это солдаты?

А работа комиссии потихоньку налаживалась. На очередном аэродроме майор успел вывозить нескольких пилотов на спарке И-16 для проверки навыков пилотирования. Летать советские пилоты умели, тут найти криминал майору не светило. Зато через полчаса в одном из бараков он случайно наткнулся на нескольких неудачливых нарушителей. Пилоты и их командир были сильно подшофе. Видимо, отмечали недавний успех в воздушном бою…

– А ну, смирно!!! Вы что же это, сукины дети, прямо с утреца за воротник заливаете!? А?! А в это время какие-нибудь узкоглазые опять очередную хреновину нам готовят! Мало вы, что ли, за позапрошлую ночь просрать умудрились?!!! А?!!! Капитан, доложить мне о последних потерях в эскадрилье!

– Товарищ майор, в последних боях нашего полка, вверенная мне эскадрилья, потерь не понесла. Пара И-16 повреждены пулеметным огнем, ремонт их почти закончен. Лейтенант Васильев получил легкое ранение в плечо. Других потерь не было.

– Как это не было!!! А от обстрела с сопок диверсантами?!!!

– Это не у нас было, товарищ майор, а на соседнем аэродроме…

«Ничего. Отвертеться у вас все равно не выйдет. Я научу вас порядку. И если когда-нибудь в составе Люфтваффе появятся национальные авиагруппы из славян, то мы каленым железом выжжем из вас это разгильдяйство».

– Все равно это не повод пьянствовать прямо в расположении! Всем сегодня же написать объяснительные на имя начальника комиссии ВВС полковника Лакеева. Наказание вам определит командующий ВВС.

– Есть писать объяснительные. Разрешите идти?

– Идите.

Бойцы приданного комиссии взвода НКВД уважительно покосились на грозного авиационного начальника великолепного в своей строгости и приверженности уставу. Поездка продолжалась.

***

В новом кабинете ректора в «Померках» было тесно от посетителей. На влетевшего в помещение Лозино-Лозинского с улыбкой глядели глаза институтского начальства.

– Георгий Федорович, вызывали, случилось что-то?

– Нечего особенного, Глеб Евгеньевич. Если конечно не считать, что наш самородок очередную диссертацию прислал. И откуда такой напор берется у этого научного фонтана?

– Это вы про Павла? Письмо нам написал?

– Не просто написал. Вон целый сержант госбезопасности нам толстенный пакет привез, и расписаться за него заставил.

– И кого мы ждем? С содержимым-то ознакомиться можно?

– Не спешите. Вон наш «секретчик» товарищ Ильин уже тут, осталось только Архипа Михайловича дождаться и начнем.

Запыхавшийся Люлька вошел в кабинет ректора вместе с парой своих помощников. Кивнув коллегам, они быстро нашли себе место в углу, и приготовились слушать.

– Ну, наконец-то, уважаемые коллеги, мы все в сборе, так что можем уже и вскрывать очередной подарок от нашего далекого кудесника и его покровителей из НКВД. Так, гм… Глядите-ка, тут даже опись вложения имеется. Угу, Глеб Евгеньевич огласите нам, пожалуйста, сие послание. Лозино-Лозинский стал зачитывать список под иронично-довольные комментарии Проскуры.

– «Отказы МКД-3 и их причины».

– Это, пожалуй, вам с Архипом Михаловичем, и товарищам Козлову с Тарасовым. Так сказать, прямо с пылу с жару от товарищей монгольских испытателей.

– «Отказы блоков РС и их причны».

– Это снова вам и еще Батову с ракетчиками. Кстати, очень вовремя, а то он как раз на разработку пятидюймовых реактивных снарядов замахнулся. Вот пусть сперва этот опус и изучит.

– «Варианты размещение вооружения на Р-аппаратах».

– Это все мы вместе глядеть будем. Чего это там наш Павел опять напридумывал.

Каждая тема вызывала бурный обмен взглядами местного научного сообщества. Проскура шевелил усами, принимая от Лозино-Лозинского и передавая дальше очередную сложенную вдвое стопку листов.

– «Профили и крепление турбинных лопаток к ротору, и схемы охлаждения ступеней турбины».

– Это снова Архипу Михайловичу с помощниками. Но и я с интересом погляжу.

– «Применение подшипников разного типа в различных схемах ГТД».

– Опять турбинистам-двигателистам. А Павел этот, словно мысли наши читает. Очень интересно, чего он там придумал.

– «Общие схемы и варианты конструкций катапультных кресел».

– О! А вот это, уважаемые коллеги, чрезвычайно интересно! Испытатели пока только намеками нас осчастливили, а Павел Колун вон сразу свежими решениями сыплет. Это больше для меня и Анатолия Петровича подарок.

– «Принципы самолетных систем дальнего обнаружения и систем обнаружения в условиях пониженной видимости. И размещение таких систем на Р-аппаратах».

– Гм. Это вообще нечто из ряда вон выходящее! Прямо какие-то чудеса на постном масле. Мы тут даже не задумывались над этим, а он снова впереди на лихом коне. М-да-а.

– «Схемы опытных реактивных аппаратов на базе планеров ФД-23, Р-6 и ИП-1».

– Великолепно! Это всем нам, и Анатолию Петровичу в первую очередь. Сразу сажайте группу студентов с аспирантами делать расчеты и аэродинамические модели для наших труб. И чтобы без задержек!

– Сделаем, Георгий Федорович. У нас уже целый конвейер налажен. Большинство тем работ студентов к новой тематике ВУЗа привязано. Правда осенью это создаст проблемы с учебным процессом, но пока каникулы, это все лишь на пользу делу.

– Ну-ну. Читайте дальше, голубчик.

– «Комбинированные двигательные установки и схемы топливных систем для них».

– Это снова для Архипа Михайловича и его паствы.

– «Гидравлические усилители в системе управления аэродинамическими рулями, для компенсации повышенных нагрузок на рулях при высоких скоростях полета».

– Гм. Анатолий Петрович, это больше по вашу душу.

– «Ножевидные аэродинамические кили на крыльях, как метод компенсации срыва потока с крыла на высоких скоростях».

– Безобразие, уважаемые коллеги! Скоро студенты начнут нам исследовательские задачи ставить. Хоть кто-нибудь писал об этом? А? Анатолий Петрович?! В нашей-то трубе хоть что-нибудь об этом углядели?

– Явления срыва на скорости больше 800 действительно возникают. Мы уже начали думать об обратном V крыла и отогнутых законцовках. Вот только непонятно откуда у старшего лейтенанта такая прозорливость. Хотя, если он отрабатывал пикирование на высоких скоростях, то мог о чем-то догадаться.

– М-да. Ладно, что там дальше, Глеб Евгеньевич.

– «Перспективные варианты размещения на аппаратах воздушно-реактивных двигателей разных схем и воздухозаборников для них».

– Это снова общий подарок для всех нас. Ну что ж, товарищи, старший лейтенант Колун как всегда сверкнул своими талантами, а теперь уже наша с вами работа во всем этом разобраться. Но перед этим я предлагаю в подаренную нам бочку меда добавить нашу местную ложку дегтя. Кто зачитает обобщенный список отказов испытываемой техники? Прошу вас, товарищ Козлов.

– По объекту «Кальмар-2» только за июль произошло девятнадцать больших отказов. В самом начале было три случая разрушения подшипников качения, которые нам пришлось заменять подшипниками скольжения. Эту проблему нам нужно в Москве озвучивать, так как решение найдено лишь временное. Пять аварий были связаны с работой топливной системы. При повторном включении было три самопроизвольных возгорания топливной смеси в перегретых камерах сгорания. Одиннадцать раз зафиксирован отрыв лопаток турбины в замке крепления. Было повреждение кольцевой камеры сгорания деталями ступени компрессора. Ну и срыв двигателя на стенде, когда пожар в испытательном боксе тушили. И еще неделю назад на «Горыне» оторвавшейся лопаткой турбины был тяжело ранен инженер Вяземский.

– Кстати, как его здоровье?

– Врачи говорят, что руку ему спасут, но к работе приступит не раньше чем через полгода.

– Да-а, нелегко реактивные тайны в наши руки даются. В Подмосковье у «Горына -2» тоже ведь авария случилась. И как мы видим, монгольские подарки товарища Колуна прибыли к нам как раз вовремя. Глеб Евгеньевич! А что это вы там втихаря уже листаете!? А? Расскажите-ка нам, думаю, всем это будет интересно.

– Да вот, наткнулся у Павла на описание отказа «Тюльпана», связанного со стрельбой реактивными снарядами. Колун пишет, что при скольжении на крыло во время ракетного залпа, попадание пороховых газов ракет в воздухозаборники МКД вызывает прекращение горения и отказ ускорителей. Еще он предполагает, что сходную картину покажет стрельба из авиапушек, у которых стволы расположены рядом со срезом воздухозаборника ТРД или ВРДК. А для решения этой гипотетической проблемы предлагает свои идеи в отдельном разделе «Варианты размещение вооружения на Р-аппаратах».

– Ну, предполагать-то можно всякое. Фантазией его, конечно, Бог не обделил… Хотя и в логике старшему лейтенанту не откажешь. Гм. Кстати, коллеги, а ведь все его «предвидения», еще ни разу вроде бы «вхолостую не выстрелили». А? Ну если спорить тут не о чем, то полученное исследование, думаю, мы можем спокойно зачесть студенту Колуну как отлично выполненное курсовое задание.

Спорить с ректором действительно никто не стал, хотя ряд дилетантских суждений летчика уже давно комом стоял в горле научной братии. Реальными доказательствами правоты той или иной стороны научной дискуссии могли бы стать только успешные испытания, но до них еще было очень далеко. И поэтому ученым оставалось уповать на расчеты и продувки…

***

В помещении дежурного по штабу ВВС было довольно шумно. Несколько старших командиров явно ждали вызова к командующему, и между делом чесали языками. Один лишь вернувшийся из поездки по авиачастям майор Алешин, спокойно сидел, прислонившись спиной к стене. А вот мысли майора становились все менее спокойными. И хотя единственный источник тревоги – полковник Гусев пока что намертво застрял на Хамар-Даба, но цель майора была все так же далека. И досада от задержки все чаще донимала уроженца города Риги.

«Время идет, я уже могу спокойно докладывать вражескому командующему о промежуточных результатах проверки. Вот только разрешения на посещение секретной авиабазы мне таки и не дают. Опять ждать? Терпение, Франц, еще капельку терпения».

Видимо самовнушение майора обладало некими ему самому неизвестными волшебными свойствами, потому что буквально через четверть часа он стал свидетелем телефонной беседы, которая решительно поменяла ситуацию. Дежурный еще несколько раз довольно громко переспросил своего телефонного собеседника. А майор, наконец, почувствовал, что уже почти поймал удачу за хвост. Было настоящим везением услышать этот телефонный разговор. И теперь ему осталось лишь эффективно использовать его. Крутившийся тут же в приемной старший лейтенант госбезопасности улыбнулся ему как старому знакомому и отошел по своим делам. Майор тряхнул головой, отгоняя свои страхи, и поспешил на доклад к командующему ВВС.

«И все-таки это удача! Выдержка и терпение всегда приводят к успеху. Ну а сейчас, Франц, нам с тобой предстоит поучаствовать в любительской театральной постановке. Упустить такой случай я не имею права. Рейх мне этого просто не простит. А, значит, мы будем играть негодование».

– Товарищ комбриг, разрешите доложить.

– Докладывайте, майор, что случилось? Как результаты вашей поездки?

– Все вопросы по отдельности не стоили бы вашего внимания, но в сумме они дают неприглядную картину. Сначала взгляните вот на эти объяснительные, а потом я бы хотел доложить вам о наиболее вопиющем факте.

– Я сам решу что сначала, а что потом! Докладывайте о вашем факте.

– Этот факт скорее не мой, а особого авиаполка. Вам уже доложили о вынужденной посадке секретного истребителя?

– Какая еще посадка! Что случилось?!!!

– Во время перелета из Тамцаг-Булака на аэродром особого авиаполка, пилот решил потренироваться в стрельбе и разрывными пулями отстрелил лопасть винта. Вероятно, неправильно был настроен синхронизатор. Потом этот герой посадил машину, не выпуская шасси, на брюхо, и возможно, что-то еще повредил. Ну и в довершение картины этот деятель при посадке прокусил себе язык. После этого он не придумал ничего лучше, чем по полевому телефону ближайшей монгольской части открытым текстом обо всем, об этом сообщать дежурному ВВС. Кроме меня эту информацию только здесь в штабе ВВС могли слышать еще с десяток командиров и сотрудников штаба. Я считаю это вопиющим нарушением режима секретности.

– Дежурный! Бегом вызвать ко мне майора Горелкина! Я ему покажу удельное княжество. Он у меня узнает, что такое дисциплина в ВВС!

– Товарищ комбриг, я считаю, что любая задержка в этом деле недопустима и прошу направить меня с группой охраны для эвакуации самолета. Ждать майора Горелкина и его людей нельзя. Вражеские диверсанты могут воспользоваться этой оплошностью для захвата секретной техники.

По гримасе на лице легко читалось, что командующий ВВС и без того недовольный излишней самостоятельностью Горелкина, был взбешен, но и в какой-то степени и обрадован новым фактом. Решение этой проблемы в обход НКВД моментально стало для комбрига навязчивой идеей. Смушкевичу так сильно хотелось макнуть Горелкина и особистов в ими же сделанную лужу, что он, не раздумывая, отдал майору приказ возглавить операцию по возвращению на авиабазу секретного истребителя и доложить ему лично о результате.

– Значит так, майор Алешин. За вашу бдительность командование выражает вам благодарность. Вы будете отмечены в приказе. А сейчас немедленно берите с собой отделение чекистов, и пулей летите вывозить с места аварии учебный истребитель. Только вот кого бы тебе дать старшим по безопасности? Люди Бочкова моментально все под себя выгнут. Надо бы из приезжих кого…

В разгар кипения начальственного зуда, внезапное появление прибывшего с комиссией маршала Кулика старшего лейтенанта госбезопасности стало для комбрига новым долгожданным подарком судьбы.

– Товарищ комбриг, какие будут распоряжения?

– О! Ты-то мне и нужен. Собирайся, майор, через полчаса поедешь с майором Алешиным за аварийным аппаратом. В особый отдел я сам сообщу. Сроку вам дается на все одни сутки. Выполнять!

Франц с удивлением узнал того самого старшего лейтенанта, которого только что видел у стола дежурного по штабу. Вскоре наспех собранная спецкоманда была построена у автомашин. Смушкевич еще раз конкретизировал задачу. Назначенные для выполнения особой миссии бойцы и командиры должны были обеспечить вывоз приземлившегося на брюхо истребителя на авиабазу особого авиаполка. По дороге группа должна была пройти мимо аэродрома Учебного центра, и триумфально сдать аварийную авиатехнику нерадивому комполка Горелкину. Но это должно было стать всего лишь началом следующего этапа. Сладкая месть комбрига была уже почти осязаема, и потому в этот момент на лице его блуждала рассеянная полуулыбка…

/Черновой вариант продолжения от 04.03.2013/

***

– Товарищи командиры. Прошу подойти к карте.

Карандаш в руке командующего заскользил над пестрящими на карте пометками с номерами полков и бригад, и уперся в выступ южного плацдарма.

– Оперативная обстановка в районе всех трех плацдармов полностью под контролем наших войск. Сейчас войска северного и центрального плацдармов, оттеснив блокирующие части японцев, выдвигаются для нанесения удара в направлении южного плацдарма.

– А кто командует северной ударной группировкой?

– Комбриг Крутов возглавил сводную группу в составе семи батальонов пехоты, двух кавдивизионов и сводного мотоброневого полка. Навстречу сводной группе при поддержке артналета корпусной артиллерии наносят удар войска южного плацдарма в составе…

– А кто останется прикрывать центральный и северный плацдармы?

– Сводный полк майора Кольчу…

Лицо комкора Жукова закаменело, рука с силой стиснула карандаш. Командарм Воронов налил в стакан воды из стоящего на тумбочке графина, и протянул его командующему.

– Выпей, Георгий Константиныч.

– Благодарю. Простите, товарищи. Майор Кольчугин вчера скончался от ран в полевом госпитале Тамцаг-Булака…

Рука комкора потянулась к вороту гимнастерки, глаза предательски блеснули. В помещении повисла неловкая пауза.

– Георгий Константиныч, мы вместе с тобой скорбим по майору. Настоящий был коммунист…

– Не просто коммунист, товарищ маршал… Командир был отличный. Если бы не его выдумки, и отвага, могли и не удержать северный плацдарм. Я его после прорыва на замкомбрига хотел поставить, да вот…

– Мы можем продолжать?

– Так точно, товарищ маршал.

– Гхм. Северный плацдарм на все время операции прикроет сводный полк из бригады комбрига Крутова под командованием майора Васильева. Таким образом, в результате нанесения сходящихся ударов с плацдармов, штаб Первой армейской группы рассчитывает нанести поражение блокирующим наши плацдармы частям генерала Комацубары. Это позволит нашим частям укрепиться на восточном берегу реки, для развития дальнейшего наступления вглубь маньчжурской территории и глубокого охвата группировки противника…

– Но ведь Генштаб РККА пока не давал разрешения на пересечение границ Маньчжоу-Го. Вы что же, хотите новую войну начать?!

– Товарищи командиры, товарищ маршал. Новая война СССР не нужна. Но чтобы закончить старую войну… ту, которая идет сейчас. Для этого Первой армейской группе потребуется, как минимум, вывести из действия не прекращающую огня по нашим войскам японско-маньчжурскую тяжелую артиллерию, и все прифронтовые аэродромы. Именно поэтому, товарищ маршал, я прошу членов комиссии поддержать перед Генштабом подготовленный штабом Первой армейской группы план разгрома японско-маньчжурских войск на их территории.

– То есть на земле Маньчжоу-Го?

– Окружив противника, и разбив его по частям на прилегающей к границам Монголии маньчжурской территории, мы снимем угрозу продолжения войны. Без этого наши успехи останутся временными, и противник может попытаться перевести конфликт в гораздо более длительное позиционное противостояние. А такое развитие военных действий невыгодно в первую очередь для нашей страны.

– Товарищ Воронов, вам есть, что сказать по данному вопросу.

– В качестве альтернативы можно было бы отвести войска обратно за реку, чтобы не подвергать их длительному обстрелу с маньчжурской стороны.

– За реку?!

– Да-да, за реку. Это дало бы нам возможность перегруппироваться, и подготовиться к новым ударам противника. Тем временем, мы бы подтянули тяжелую артиллерию из Забайкальского округа и нанесли бы огневое поражение артиллерии японцев.

– Товарищ Жуков, как вам такой план?

– План был бы хорош… Если бы предусматривал сохранение инициативы за Первой армейской группой. В существующем виде, по данному плану такой инициативой будет полностью владеть противник. Кроме отрицательного политического значения, это отступление будет иметь и тяжелые оперативные последствия. Враг, наверняка, успеет перегруппировать свои силы быстрее, чем мы. Пользуясь разветвленной сетью железных и шоссейных дорог, он успеет сосредоточить значительные силы для нанесения нам мощного контрудара. Мы же затратим в несколько раз больше усилий и получим в несколько раз меньший эффект от перегруппировки. Товарищи, вероятно, уже знают, что плечо снабжения Первой армейской группы по единственной грунтовой дороге составляет семьсот километров. Это означает, что уход с восточного берега реки возвращает нас к условиям наиболее тяжелой начальной фазы столкновения. А потеря с таким трудом завоеванных плацдармов… за которые уже заплачено кровью, вынудит нас заново штурмовать их в гораздо менее выгодных оперативных условиях.

– Я, пожалуй, соглашусь с планом штаба Первой армейской группы. Врага надо добивать. До окончательной победы. Вот только достаточно ли сил для этого?

– Товарищ Воронов, у вас есть еще соображения?

– С планом штаба Первой группы можно и согласиться… Если, конечно, Генштаб подтвердит решение форсировать войну на этом ТВД, и если руководство страны будет готово к возможному обострению политической ситуации на Дальнем Востоке.

– Разрешите дополнить, товарищ маршал?

Маршал Кулик кивнул комкору Жукову, слегка покосившись на командарма Воронова.

– Штаб Первой армейской группы считает быстроту победы наших войск над противником важным фактором воздействия на командование японцев. После такого поражения они будут более сговорчивыми на счет заключения перемирия.

– Ну что ж. Хорошо. Я доложу наше общее решение в Москву, и сегодня вечером мы сможем продолжить совещание для выработки окончательного решения. Георгий Константинович, задержись, пожалуйста, остальные товарищи могут быть свободны.

Зал совещаний в штабном блиндаже опустел. Жуков замер у стола, сверля приехавшее из Москвы начальство хмурым упрямым взглядом.

– Слушаю вас, товарищ маршал.

– Я про Кольчугина с тобой поговорить хотел. Ты наградной на него уже подписал?

– Так точно. Считаю его достойным высокого звания Героя Советского Союза.

– Посмертно? Ну что ж, решение твое правильное, я поддержу. А остальных, с кем он воевал, когда подавать будешь?

– На затевахинцев еще вчера все было мной подписано и отправлено. А на кольчугинцев вчера почти все подписал, кроме одной нелепицы. Там практически анекдот вышел.

– Что еще за анекдот?

– Летчика одного над северным плацдармом сбили, так по представлению покойного Кольчугина, тому тоже чуть не Героя давать надо. Странная ситуация.

– И чего он там натворил?

– Да, говорят, в обороне намолотил больше роты японцев, подбил импровизированным оружием пять танков, один захватил и на нем прорвался к самим японским позициям, а потом помог в захвате вражеского штаба и батарей. Да еще после всего этого умудрился улететь обратно к себе на базу на найденном на вражеских позициях японском самолете. Не представление к награде, а прямо приключенческий роман какой-то. В общем, сведения требуют проверки, хотя представление к Красному Знамени написано рукой самого Кольчугина, когда его еще не ранило.

– Гм. Да, такое лучше пока не подписывай. Вызови-ка ты этого крылатого гусара прямо сюда в штаб, и все вместе на него и полюбуемся.

– Слушаюсь. Разрешите отбыть на узел связи?

– Иди, Георгий Константиныч.

***

Временно выделенное помещение для размещения Управления перспективных разработок НКВД, гудело от людского гомона. Совещание новоиспеченных начальников КБ, опытных заводов, испытательных лабораторий и научных отделов, кипело нешуточными разногласиями. Нарком грозного ведомства скромно присел за центральным столом между профессором Стечкиным и профессором Проскурой. Напротив него сидел начальник СТО Давыдов. Между ними расселись группами по интересам производственники, ученые, и от НИИ ВВС комбриги Филин и Громов. Мнений было множество, и уступать своих позиций никто не хотел. Нарком НКВД поначалу хмурился, наблюдая непримиримые споры. Но после выслушивания нескольких мнений выступающих, лоб наркома разгладился, а на губах его заиграла ироничная полуулыбка. Сейчас выступал главный инженер 135-го авиазавода, переданного в новое Управление всего неделю назад. Поддерживали его начальник СТО Давыдов и профессор Уваров, а оппонировали ему Анатолий Еременко с авиаконструкторами Павлом Сухим и Николаем Боровковым.

– Товарищи, я понимаю ваш энтузиазм по поводу перспектив получения реактивного самолета в следующем году, но давайте же мыслить здраво! Во-первых, 23-й «Фоккер» и сам еще толком не доведен, да и на продажу его пока никто не выставлял. Что это означает? А? А это означает, что купить его планеры быстро и задешево не удастся. Минимальное количество времени, которое потребуется на все эти махинации, это полгода.

– Где полгода там и целый год запросто вылезет.

– А я как раз об этом и говорю. Так зачем же нам без толку ждать голландцев, или наших заново спроектированных и построенных реактивных прототипов? Неужели же не найдется похожих отечественных конструкций полностью готовых или находящихся в постройке?

– Такие конструкции есть, но их соответствие требованиям данного проекта, мягко говоря, неполное.

– А что это за аппараты, нельзя ли поточнее?

– Можно и поточнее. Два года назад в Ленинграде на планерном заводе Осоавиахима конструктором Антоновым был построен двухбалочный грузовой планерлет ЛЕМ-2. Аппарат интересный и в целом подходящей нам схемы. Правда, конструкция его для данной задачи немного слабовата, поскольку не рассчитана на высокие скорости и перегрузки. Но зато в нем имеется большой грузовой отсек, который можно использовать для установки опытного реактивного мотора. Но тут нам придется столкнуться с коренной переделкой обычной схемы шасси, не соответствующей обозначенным ТТТ. Есть еще одна проблема – хвостовые балки на нем установлены довольно близко к миделю, и при скольжении реактивный факел может их задеть, что приведет к пожару. С оперением проще, после установки шасси с носовым колесом, его можно будет поднять до верхнего среза киля примерно как в «Горыне». Сам же планерлет с 38-го стоит зачехленный на приколе на запасной площадке ГВФ. Развития эта тема тогда не получила, но аэрофлотовское начальство еще не приняло по нему окончательного решения.

– Хм. Один планерлет, и это все что у нас есть?

– Ну почему же все. Есть еще одна сильно изношенная ленинградская двухвостка Гроховского и Рентеля Г-37. К ней раньше подвешивали грузы для экспериментов с парашютным десантированием. Возраст аппарата пять лет, многое в нем требует ремонта и замены. А размеры примерно как у разведчика Р-6, от которого при постройке было взято крыло. Шасси также с хвостовым колесом. Остальные машины пока только в проектах.