Текст книги "Степной рассвет (СИ)"

Автор книги: Георгий Юленков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

– От чая не откажусь. И, Виктор Михайлович, примите мои извинения за прерванный сон, но мне срочно нужно принимать решение, а вот данных для этого пока маловато. И отложить эту беседу у меня нет никакой возможности. Можем сейчас поговорить?

– Не стоит извинений, Александр Евгеньевич. И, конечно же можем. Я даже предвижу тему нашей беседы.

– Вы не ошиблись, разговор будет о вашей пропаже.

– Пока еще не пропаже.

– Все еще надеетесь вернуть?

– Мы, Александр Евгеньевич, привыкли не просто надеяться, а рассчитывать, причем чаще всего на свои силы. Разве что десантные операции, для нас трудная для выполнения своими силами задача. А вот все менее масштабное…

– Ну что ж, все вы верно говорите. Мы ведь с вами, Виктор Михайлович, одной школы. А ЧОН с ГПУ плохо не воспитают. Я тоже считаю, что вы своими силами способны нормально решить эту задачу. Вот только от меня ТРЕБУЮТ, проконтролировать этот процесс. Вы понимаете ЧТО это значит?

Бочков хмуро кивнул. Особые полномочия этого таинственного товарища были известны в НКВД очень хорошо. А работа начальника особого отдела НКВД довольно регулярно пересекалась с делами его сегодняшнего гостя. И хотя никакого прямого подчинения ни в одну из сторон тут и быть не могло, но мешать работе друг друга обоим работникам «тайного фронта» было не с руки. Поэтому им приходилось часто договариваться. И, судя по всему, этот раз не должен стать исключением из этого негласного правила…

***

В предутреннем сумраке, двое человек невидимками лежали среди кустов на повернутом в сторону аэродрома склоне небольшой сопки, укрывшись до самых глаз плащ-накидками. Упираясь спиной в довольно крутой склон, один из них внимательно разглядывал тускло мерцающую фонарями авиатехников авиабазу в монокулярный перископ, вращая верхнюю часть расположенной чуть выше уровня глаз рукояткой. Второй держал в руках японский армейский бинокль. Тишины и спокойствия на объекте наблюдения не было и в помине. Жизнь на военных аэродромах обычно не затихает даже ночью. Она становится чуть менее шумной, но совсем не замирает никогда. Наблюдатель внимательно осматривал подходы к авиабазе и ориентиры. Нанес себе на схему стоянки самолетов, ангары и одну зенитную установку.

– Вашбродь, господин капитан, глядите…

– Тихо! Язык отрежу! Ты что, … нас в двух шагах от цели выдать решил?!

– Виноват. Доложить хотел. Вон там броневик в ворота проехал.

– Вижу его, и последний раз я тебе, Безбородько, напоминаю. Здесь есть только «товарищ старший лейтенант госбезопасности». Все понял?

– Так точно.

– Бегом к Сильвестрову. Передай ему схему, и скажи, что мы уходим. Через два часа уже в Тамцаг-Булаке будем. Мне на совещание нельзя опаздывать. А он пусть останется и весь распорядок работы аэродрома составит. К вечеру я за ним вернусь, и чтоб все у него было готово.

– Слушаюсь!

От яростного шепота командира, спина фельдфебеля напряглась и покрылась испариной. Через минуту он уже по большой дуге стремительно полз к другому наблюдательному посту. А его командир напоследок вгляделся в размытые пятна укрытой чехлами летной техники.

«Ужо будет вам, «товарищи», на орехи. Долго же мы ваше гнездо искали, ну да ничего. Никуда-то вы от нас теперь не денетесь. В двадцать первом в Сибири у меня всякая шваль советско-китайская даже пискнуть не успевала. Вот и вам скоро даже пищать не придется, сразу без писка у меня захлебываться будете. И хотя и нагнали вы сюда народу кучу, но все ж, как был у вас, краснопузых, бардак, куда ни глянь, так и доныне остался. А вот мы вас скоро толковому порядку научим. Даже не сомневайтесь. Ужо, дождетесь…»

***

Размеченная в британских ярдах шкала японского бинокля не спеша прошлась по недавно выученным ориентирам. Небольшие группы конницы там и тут мелькали между холмов, видимо стараясь не показываться до самого момента атаки. Место где они сейчас накапливались для броска командир сборного отряда вместе со старшиной часа за два до этого лично исползали на брюхе. А по извивающейся между холмов дороге даже не шли, а буквально крались пока всего два легких танка «Ха Го». До них было еще больше километра, но было понятно, что до самых позиций противника они в походном положении идти не собираются. В прошлый раз танкистов майора Фукуды на этом направлении встречала пара противотанковых орудий. Об этом свидетельствовали чернеющие у дороги останки сгоревшего среднего танка «Чи Ро». Остальные подбитые машины удалось эвакуировать. В этот раз японцы не желали повторять своих ошибок, но двигаться без дороги по холмам танкам было не под силу. Их командиры конечно же видели, как прикрываясь дымовой завесой, несколько бойцов противника что-то делали на дороге. Они даже вызвали огонь артиллерии чтобы протралить пригодный для движения техники путь от мин. Противотанковых пушек они также опасались, еще не зная, что обе сорокапятки уже в прошлом бою окончательно разбиты огнем тяжелых орудий, а последние оставшиеся 45-мм снаряды переданы на другой участок обороны.

Павла, хоть и чувствовала себя полным профаном в противотанковой обороне, но в силу нового назначения, оказалась вынужденной внести свою лепту в становление этой непростой науки. Возле остова разбитого японского грузовика, в этот раз японцев ожидал импровизированный противотанковый сюрприз. Но вот сработает ли он, зависело от многих факторов. От достаточности заряда аккумулятора, от надежности замыкателя цепи, от срабатывания самодельных взрывателей. Еще от выдержки и меткости лучшего стрелка доставшейся ей воинской команды. Наконец, просто от везения. Поэтому результат очередной авантюры казался Павле непредсказуемым, и спокойствие командира оставалось сугубо внешним. Внутри же по жилам разливался противный холод опасений. Причем страху за собственную жизнь в том коктейле чувств места не было.

Зато младший сержант Ильинский, нежно поглаживающий большим пальцем левой руки лежащее на бруствере окопа цевье снайперской «арисаки», таких переживаний не испытывал. Дело было ему знакомым. Расстояние до цели в семьсот метров, не было для него запредельным. Не были для него непривычными и полуметровые размеры мишени. А, значит, повода для таких как у командира переживаний младший сержант в упор не наблюдал.

Танки поравнялись с остовом грузовика, и винтовка чуть слабее чем обычно толкнулась в плечо. Хорошо различимый невооруженным глазом темно-красный дерматиновый квадрат когда-то бывший спинкой водительского сиденья принял в себя разрывную английскую пулю калибра .256, и лениво завалился назад, замыкая контакты электрической цепи. Через пару мгновений почти одновременные хлопки отправили десятка полтора бесполезных для обычного минирования 37-миллиметровых зенитных и танковых снарядов очень приблизительно в сторону двойной бронированной цели. Большая часть их закономерно пролетела мимо. Но пара снарядов по закону больших чисел угодили в идущий вторым танк. «Ха Го» загорелся, но продолжал двигаться. Идущий первым танк попытался развернуться, но застыл на месте пораженный пятипатронной очередью авиапушки. "ДТП" бронированных машин состоялось недалеко от развилки дороги. Задний танк, продолжая гореть, еще какое-то время рычал, сцепившись со своим заглохшим лидером. Еще бы десятка три метров и боевые машины могли бы выйти из-под обстрела и развернуться в линию. Вообще-то начавшаяся атака уже в этот момент была фактически отбита. Но пока был слышен надрывный вой мотора, кавалеристы не знали о потере броневой поддержки и начали свой рывок. Огонь четырех пулеметов встретил их в распадках между холмов. Баргуды не были трусами, но зрелище стремительной расправы, когда за считанные секунды от эскадрона осталось не больше взвода, оказало на них шокирующее действие. Кроме десятка всадников, остальные бросились назад прямо по лошадиным трупам и телам своих убитых товарищей. А почти прорвавшаяся к окопам с фланга кучка храбрецов была за пару секунд срезана длинной пулеметной очередью оставшихся в засаде японских пулеметов десанта. В руке одного из кавалеристов рванула так и не брошенная во врага граната.

Но только конница откатилась от атакованных позиций, как снова в воздухе запели шестидюймовые гаубичные снаряды. Прозвучала команда, и бойцы привычно бросились к блиндажам под защиту крыши из распиленных телеграфных столбов. Когда налет завершился, Павла поднялась на бруствер осматривая лунный пейзаж своих позиций. Два из шести заготовленных пулеметных гнезд были основательно разворочены снарядами. По ее команде расчеты заранее подготовили прямо на позициях небольшие бомбоубежища для станковых пулеметов. Сейчас они очень пригодились. Правда, один «максим» пришлось потом откапывать почти четверть часа.

В блиндаже люди вздрагивали от звука близких разрывов, когда из потолочных щелей кому на голову, а кому и за шиворот начинала сыпаться светло-бурая монгольская земля. Страх порой появлялся в глазах подчиненных, а вот чувства безнадежности или паники не было. Впрочем Павла не могла похвастаться, что хорошо изучила свой личный состав. На это у нее пока просто не было времени. Да и саму ее все еще не отпускало непривычное боевое напряжение. Вроде бы уже и в воздушном бою дралась, а все ж на земле все по-другому чувствуется. И еще, до самого этого боя людских потерь в ее отряде не было. В начале это Павлу не столько радовало, сколько тревожило. Когда все идет хорошо, жди беды. Сейчас, когда её ожидания сбылись в довольно мягком варианте, Павла вздохнула с облегчением.

– Максимов, потери есть?!

– Троих, которые у входа сидели, легко осколками посекло, товарищ лейтенант.

– Троих это нормально. Тщательно смотреть раны и ссадины. Большие осколки вынуть. Если мелких осколков под кожей нет, то перевязать и в строй их. Если требуется помощь фельдшера, то отправить в санпункт при штабе. И перевязочного материала там спросите. Гнатюк!

– Здесь я, лейтенант! Слышь, командир мы ведь так еще долго тут держаться сможем. А?

– Тут тебе, старшина, не санаторий. Второй раз они в ту же ловушку не полезут, но вот ту ложбинку, где мы с тобой животы обдирали, надо будет похитрее минировать. И знаешь, что-то мне подсказывает, что ждать в следующий раз нужно пехоту. Понял меня?

– А то ж! Усе я поняв, то дело нас привычное. А, чи пехота, чи конница, то нам без разницы. Вам, лейтенант бы поспать трошки. А к новому бою мы вас разбудим.

– Хм. Добро, старшина. Силы нам пригодятся. Треть бойцов вместе со мной и Лесницким в блиндаж часа на полтора дрыхнуть. Чуть что случится, сразу меня буди. Потом ты с другой группой отдохнешь.

– Да мы-то привычные. Это вам, молодым…

– Гнатюк! Хоть ты и мой спаситель и все такое… Но совесть-то имей. Не в уставе даже дело. Но мы тут все одной коммуной воюем, значит всего у нас поровну должно быть. И еды и отдыха, и нечисти японской, и отношения уважительного. И пока мы в тыл не вернемся, тут маленьких нет. Мы тут сейчас все большие да здоровые. Согласен?

– Согласен. Звиняйте, товарищ лейтенант.

– Ладно, старшина, забыли. Командуй, раздать народу сухпай, и через десять минут первую группу на отдых.

– Есть.

«Хм. Что это со мной сегодня. Никак командовать учусь. Вроде бы даже уважение в глазах этого матерого козаченьки мелькнуло. Признал меня во временных Батьках. Ну дай-то Бог».

Павла отошла в сторону, и уже не слышала следующего короткого разговора случившегося между закадычными приятелями из 212-й бригады.

– Ты чего, Витюнь? Ни в жизнь бы не поверил, что тебя какой-то летеха заровнять может.

– Знаешь, Сань. Не верится мне что-то, что он обычный лейтенант. По розуму и капитаном мог бы быть. Своего я в нем чую, понимаешь? И опять же, из особой пограничной авиачасти он. Вот скажи смогли бы мы с тобой на пару вот так толково оборону построить и держать?

– Мы с тобой, Витя, и без всего здешнего балласта эти сопки до ночи бы держали. Живыми бы не вернулись, но задачу бы выполнили.

– Вот то-то и оно, что не вернулись бы. А он не только задачу выполняет, но и сам живым вернуться собирается, и людей терять не хочет. Толковый хлопец. Помнишь ротного Бондаренко? Вот на него он чем-то похож. В общем, я его теперь без подколок слухать буду, и тебе, друже, ласкаво советую…

В этот момент звонкий голос прибежавшего от соседей посыльного, прервал степенную беседу ветеранов. А только что закончивший прием пищи их временный командир, понял что его личный отдых переносится на неопределенное время.

– Лейтенанта Колуна срочно к майору Кольчугину!

/Черновой вариант продолжения от 13.10.2012года/

***

Документ, лежащий на столе у одного из высших офицеров СД отличался лаконизмом и строгостью изложения. Вот только материалы, прилагаемые к нему, заставляли хозяина кабинета читать его очень бережно и внимательно. Судя по всему, впереди маячил серьезный успех. А для разведслужбы в преддверии ожидаемого объединения всех служб в одном министерстве это сулило многое. Такой шанс упускать было нельзя…

Докладывает Роланд.

Получив в начале июля ваше разрешение, продолжаю оказывать содействие разведслужбе Квантунской императорской армии Японии. Мною через г-на генерала Гендзо был получен прямой допуск к материалам по сверхсекретной операции, получившей у союзников код «Нагината» («Алебарда»). Одной из задач операции является проникновение особой группы на сверхсекретную авиабазу русских, которую предлагаю в дальнейшей переписке обозначать как объект «Феникс». Главная цель рейда – захват новейшего русского самолета с предположительно пушечным вооружением и дополнительными ракетными моторами. Этот аппарат предлагаю в дальнейшем именовать как «Буревестник». По моей протекции, двум нашим сотрудникам было разрешено увидеть обломки сбитого союзниками аппарата в лаборатории в Токио. Им удалось сделать собственные фотоснимки и даже получить образцы фюзеляжной и крыльевой обшивки. В качестве других задач операции японским командованием поставлено уничтожение секретной техники русских и освобождение пленных японских пилотов, используемых на объекте «Феникс» в целях обучения русских пилотов-истребителей.

Справка по секретному русскому аппарату «Буревестник».

Составлена на основе оперативных данных японской разведки, данных, полученных японскими экспертами при исследовании обломков сбитого в ночном бою экземпляра, а также данных, добытых нашими источниками в Москве и в Санкт-Петербурге.

Конструкция – цельнометаллическая, поверхности гладкие, уменьшенное количество стрингеров в крыле, тип нормальный лонжеронный, в консолях крыльев приближающийся к балочному.

Шасси – убираемое назад, с убираемым хвостовым колесом.

Двигательная установка:

– основная – новейший радиальный «Райт-Циклон» русской модификации, возможно, с турбонаддувом. Мощность 610–630 киловатт. Количество цилиндров девять.

– разгонная – многокамерный ракетный двигатель, служит для ускорения на режимах перехвата скоростных и высотных целей типа японских скоростных разведчиков КИ-15. Мощность пока не установлена, исследования в токийской лаборатории еще не завершены. Две фотографии наших специалистов прилагаю.

Вооружение:

– два пулемета обычного калибра, конструкции Шпитального-Комарицкого

– два 3,7-сантиметровых автоматических орудия неизвестной конструкции (фотографии обломков прилагаю). Со слов союзников, сами эти орудия работают крайне ненадежно. Взрыватели у них тоже часто отказывают. Тем не менее, в нескольких авианалетах на наземные объекты этими орудиями был причинен существенный ущерб (фотографии причиненных разрушений прилагаются).

– осколочные и зажигательные авиабомбы, калибра до 50 кг.

Скорость расчетная (в сравнении с объектом перехвата, которых уже сбито четыре единицы):

Максимальная на высоте от 8000 м – 490–510 км/ч. С ракетными моторами возможно достижение скоростей порядка 530–550 км/ч в течение 3-10 минут.

Радиооборудования на самолете не обнаружено, кислородное оборудование присутствует.

Назначение аппарата – скоростной и высотный перехватчик-штурмовик.

Остальные японские данные о ТТХ аппарата малополезны, так как базируются лишь на догадках и неточных расчетах (реконструированный внешний вид самолета прилагаю).

По нашим сведениям, в целом не противоречащим сведениям союзников, такие самолеты планируются русским партийным руководством к постановке на боевое дежурство специальных Московских и Санкт-Петербургских полков ПВО. При этом русское министерство авиации – УВВС практически не в курсе этих планов, в связи с тем, что сами самолеты производятся малой серией на секретном заводе, а для комплектации кадрового состава этих полков используется летный и технический состав авиации пограничных войск и НКВД (информация нуждается в дополнительной проверке). В контексте испытаний этой новой техники, не совсем понятен смысл проведенных русскими нескольких тактических операций по огневому нападению на аэродромы и железнодорожную станцию. Военные результаты, аналогичные достигнутым в ходе этих ударов могли быть получены и другим оружием. Возможно, идет тренировка и обкатка на войне личного состава будущих специальных полков ПВО, которые будут защищать русские столицы не только от воздушного, но и от наземного нападения. Это логично, так как без пилотов с боевым опытом, такие полки будут ограниченно боеспособны. Так или иначе, но эта небрежность русских позволила и нам и союзникам получить приведенные здесь ценные данные.

Возвращаюсь к секретной операции, руководимой генералом Гендзо. В целях более детального ознакомления с русской авиационной новинкой «Буревестником», мною согласовано участие трех наших сотрудников в операции по проникновению на объект «Феникс». Один из этих людей, в качестве сопровождающего, уже был использован в операции для помощи в легализации японской разведывательной группы, состоящей из русских эмигрантов (характеристики на данного сотрудника прилагаю). Г-н генерал Гендзо в качестве ответной любезности на уже оказанную нами помощь, предложил создать в ходе операции условия для получения двух летнопригодных образцов техники. Одного для себя и одного для нас. В связи с этим, прошу направить мне в оперативное подчинение двух опытных пилотов с разведывательным опытом, способных принять участие в операции на контролируемой русскими внешнекитайской территории.

ХГ.

Ваш Роланд.

***

– Товарищ майор, лейтенант Колун по вашему приказанию…

– Отставить приветствие, лейтенант! Доклад о потерях быстро!

– Трое легкораненых, все в строю, товарищ майор.

– Вооружения сколько потерял? И вообще расскажи, чем и как ты там обороняешься? Ну-ка давай мне подробный доклад!

«Лучше б ты поспать мне предложил, товарищ местный волюнтарист. Только наезжать и пугать бедных летчиков и умеешь. А я, между прочим, впервые в жизни сегодня под артобстрелом побывала. Слава партии, штаны сухими остались. А то… Гм… не перенесла бы, наверное, позора, и по примеру супостатов, сеппуку бы сделала. Ладно уж, отвечу этому грозному временному начальству…»

– Есть подробный доклад. Потерь в вооружении нет. При артобстрелах разрушена часть установленных нами заграждений…

– Да ну… Ты это… продолжай.

«Ну-ка не нукай – не запряг еще! Доклад ему подробный, а сам, будто издевается».

– На позиции сборного взвода имеются в наличии девять пулеметов, из них два секретных крупнокалиберных и два скорострельных ШКАСа. К обычным пулеметам примерно по три ленты на ствол. К трем японским сотни по четыре патронов. Два из них десантные, один нам только что баргуды подарили. К крупнокалиберным патронов всего по сотне. Кроме того, имею две единицы секретного вооружения с боекомплектом в шестнадцать выстрелов. В бою пока не использовались. У половины выстрелов боевая часть шрапнель, вторая половина гранаты. Оба вида выстрелов переснаряженные на более мощный заряд снаряды от пушек Барановского. Передать это оружие под ваш контроль не смогу, так как в случае угрозы захвата противником, обе единицы вместе с крупнокалиберными пулеметами должны быть уничтожены. Пистолетов-пулеметов Дегтярева имею три (патронов к ним по сотне – пять магазинов), снайперских винтовок три, остальные обычные. Гранат осталась половина…

«Угу. Так я тебе, майор, и рассказала, что все гранаты у меня в наличии, просто часть из них уже для минирования тылов снайперско-пулеметных засад использована. А другая часть, в качестве гирлянды на моем до поры схороненном И-14 установлена».

– Ну и все вроде… Да, вот еще… Самодельных средств минирования у нас совсем мало осталось… на одну атаку хватит, а дальше бери нас теплыми…

– Ну-ну, лейтенант, сейчас вот только не прибедняйся! Видал, Михайло? Было четыре у него, а теперь их уже девять… Что со своего самолета стволы снял, молодец! И ведь даже минированием он, жук, понимаешь, озаботился. Это я так к слову. Ты, лейтенант, доклад-то продолжай. И сколько там твои партизаны самураев уже наколошматили?

– Так уже и докладывать почти нечего… Подбито два легких танка. Около трех взводов конницы рассеяно, количество их убитых мы не считали.

– А про сбитый бомбардировщик чего молчишь?!

– Сбитый самолет – общая работа, товарищ майор. Его кто-то раньше нас зацепил, а мои добили только.

– Скромный, да?

– Да не скромный я, товарищ майор, говорю как есть…

– Кулешов, нет ты только глянь, а! Видал ты, где-нибудь раньше вот такие феномены? Чтоб из авиации да в пехоту, и сразу вот таким самородком засверкал…

«Это чего они тут? Хвалить меня, что ли собрались, психологи хреновы?! У меня там, понимаешь, хлопот полон рот, а они мне вместо нормальной помощи, или хотя бы заслуженного отдыха самооценку поднимать взялись. Ага. Щас, засмущаюсь прямо, и ножкой шаркать начну. Коли хвалишь, давай награждай… Да не абы чем, мне сейчас ручные гранаты понадобятся, мины и вообще много всего разного…»

– Да-а… Молодец ты все-таки, пилот! Надеялся я, конечно, что справишься. Но, что вот так толково стоять будешь… Честно скажу, на такое даже не рассчитывал. Гадаешь небось, а? Зачем это майор меня вообще на оборону поставил, когда тут опытный старшина из десанта имеется. А, лейтенант?

– Да не до гаданий, товарищ майор, воевать нужно! Поставили, значит, так надо было.

– Правильно говоришь. Но я тебе все же кое-что о своем выборе разобъясню. Не все у нас так прекрасно на плацдарме, хоть ты меня сейчас и порадовал. Начарт мой старший лейтенант Иволгин при бомбежке тяжко ранен. И под тем же налетом одно орудие потеряно. Так что от нашей артиллерии осталось всего три трехдюймовки и две сорокапятки. И батареей теперь лейтенант Васьков командует. Правда час назад нам тут гостинцев скинули… Из четырех минометов один в болото отправили, хрен его достанешь. Теперь у меня минный взвод появился, а людей больше не стало. Рация вон тоже целой до нас не доехала. Ладно хоть патронов и снарядов еще хватает. Но вот надолго ли нам всего этого богатства достанет, сейчас уже не от нас зависит. Японцы ведь не дураки, после очередного артналета опять мощной атакой ударят… Так что счет на часы уже пошел… Успеют наши прорваться, будем жить. Забуксуют… Если б час назад твои «крылатые» своими бомберами японцев не прогладили, то они, возможно, уже прямо тут накоротке бы с нами сошлись. Я ведь вчера вечером только до полудня тут держаться рассчитывал. А оно вон как вышло…Говорил ведь я товарищу комбригу… Э, да чего там! Так что, товарищ лейтенант Колун, еще один красный командир нам тут на плацдарме точно пригодится. Да теперь еще и обстрелянный. Вот для этого я тебя на самый легкий участок утром и ставил. Понял?

– Самый легкий участок?

– А ты как думал?! Конечно же самый легкий. Видел, небось, как после той твоей отбитой атаки их с нашего берега артогнем причесали? А?! Вот то-то! Как батареи к берегу подтянулись, хреново им стало вдоль реки наступать. А вот если у нас тут совсем жизни не станет, то я там оставлю всего пару пулеметов со вторыми номерами. Гранат им выдам, и последних штук пять противотанковых мин не пожалею. Таким заслоном хотя бы одну атаку выдержат, зато все остальные моим резервом станут. Но хоть участок тот и легкий, да бойцов на нем все же нормально выбивает. После каждого артобстрела человек по пять теряли. А ты вон какой молодец! Пять артналетов и трое легко раненых, да еще и несколько атак отбил.

– Только одна настоящая атака была, а до этого сплошная демонстрация и разведка огневых точек.

– И это заметил? Может у тебя, Колун, пехотный опыт имеется, а? Коль не секрет, откуда?

– Нету опыта, товарищ майор. Так, наслушался от знакомых.

– Хочешь мне тут набрехать, что не воевал до этого нигде?

– В Китае, только сверху вашу наземную войну и видел. Так что боевой опыт у меня, только летный. На земле я в первый раз воюю.

– Хм… И хорошо воюешь! Мог бы и не скромничать тут перед нами…

– Да видать просто талант у человека, Алексей Спиридоныч.

– Твоя правда, Кулешов. Ладно, талантливый ты наш, слушай новую вводную. Мы тут с старшим лейтенантом по встречному удару кумекаем. В общем не срастается у нас пока. Нашими двумя сотнями пехоты удар наносить, что голой жопой на ежа садиться. Артиллерией расшибут нахрен, и даже не заметят. Ну или танками своими вместе с баргудскими копытами затопчут. У Пяткова-то из двенадцати его танкеток всего девять осталось, да и те частью уже дырявые. И больше я их пока ни в какие контратаки не посылаю. Сейчас он сюда к нам доберется и будем кумекать. Как да чем нам через пять часов навстречу десанту с конницей бить? А ведь и оборону плацдарма нам бросать тоже не след… Тришкин кафтан, в общем. Так что ты, лейтенант пока морально готовься, может, в паре с Кулешовым на прорыв и пойдешь… Филатов!

«Вот так дела! Приплыли. Мне теперь, для полного счастья еще и в атаку сходить не хватало. Хм. Было б еще с кем идти. Народу тут раз-два и обчелся. И так едва-едва оборону держим. М-дя. Начальству, конечно, с высоты его длинной шеи виднее… Но, сдается мне, что будет это моя самая распоследняя «китайская атака». И после этой «славной охоты» не останется ни «лягушонка», ни… Тьфу ты! Опять каркать взялась. Михалыч бы мне сейчас целую лекцию на эту тему прочел. И хоть он и далеко, но каркать пора прекращать. Гм. И все-таки что же нам бедолагам-окруженцам делать?».

***

В расположенной на северо-западе от строящейся переправы, землянке, было тесно. Чтоб не задевать потолка, высокий мужчина сел на снарядный ящик. Появившийся из кармана кожаной летной куртки блокнот, лег на кривую, сложенную из ящиков столешницу. Страница блокнота стала быстро заполняться непонятными для непосвященного закорючками. Паркер с золотым пером поскрипывал. Вошедший в блиндаж человек, чуть помедлил, но все же решил потревожить своего великана-начальника.

– Александр Евгеньевич. Сколько людей нам к этому рейду готовить?

– Не надо никого готовить, штурман. Кто у нас главный полиглот, Синицын? Значит, через час в рейд мы идем вдвоем с Синицыным, остальной группе пока отдыхать. Готовить вооружение, все доклады еще раз пересмотреть и поправить. Ну и радио слушать. И в первую голову ты наш пост в Хамар-Даба через два часа после моего ухода поменяй. И ребятам напомни, если что действовать нужно быстро и аккуратно. Ляпов я не прощу…

– Как надо всё сделаем, Александр Евгеньевич. А ждать вас когда?

– Ну-ну, «сделаем»… А ждать нас, штурман, недолго. В этот раз на все про все нам порядка полста часов должно хватить. Доставай карту, покажу как мы пойдем.

Паркер, не касаясь лежащей на столе карты, нарисовал в воздухе замысловатую фигуру.

– Если все нормально, то прикрытию нас встречать у переправы. Если же задержка выйдет, то перегоняй «Маршрут» из Булака в Тумен. Доложишь там Гусеву, а сам быстро к Бочкову езжай. Он мне связь со своими людьми оставил, так что будешь с ними в постоянном контакте работать. Забираешь их группу усиления, и сидишь на полосе в готовности к немедленному вылету, ждешь сигнала… Парашюты у всех лично проверь. Да, вот еще… Если «Поляна» вызывать начнет, передашь вот этот текст.

– В остальном, Сережа, действуй по инструкции, я на тебя рассчитываю…

– Не беспокойтесь, Александр Евгеньевич. Комар носу не подточит. Оружие и оснащение вам как обычно?

– Не в этот раз, Сергей. Тут нам нужно поизящнее извернуться. Желательно вообще без шума. И до ночи ждать мы тоже в этот раз не можем…

В голубых глазах на красивом лице мелькнуло задумчивое выражение. Тут же сменившееся спокойствием океанской зыби. Встретившись взглядом со своим помощником, мужчина хитро подмигнул, но не улыбнулся.

– Два комплекта полевой офицерской формы «асановцев» нам найди. Еще два комплекта формы РОВС. И два «Маузер-Астра» с малой оптикой. Еще спецножи, пару биноклей и сухпай. Сверху оденем легководолазные костюмы подводников. Пока это все.

– Александр Евгеньевич, а те водолазные причиндалы… с возвратом или как?

– Как получится, Сережа. И не жалей барахла, штурман. Потом в Комсомольске еще выбьешь…

– Когда это еще будет…

– Будет, штурман. А сейчас иди, я минут сорок отдохну.

Дважды повторять не пришлось, и через пару минут длинная фигура по диагонали растянулась на прикрытых одеялами дощатых нарах. Глаза мужчины были слегка прикрыты, но он не спал…

***

Ехать в Тамцаг-Булак на этой фазе операции комкор отказался наотрез, поэтому совещание, слегка напоминающее судебное слушание, шло в штабных блиндажах Хамар-Даба. Комкор здесь был хозяином, и хотя вел себя с приезжими довольно тихо и вежливо, нет-нет да и прерывал заседание своими спонтанными, но неотложными делами командующего.

– Георгий Константинович, у нас сегодня ознакомительный день, поэтому пока просто доложите текущую обстановке на фронте.

– Слушаюсь, товарищ маршал. Прошу подойти к карте, товарищи.

Представители комиссии внимательно оглядываются кругом, и ведут себя немного скованно. Наверное, потому что уделяя внимание комиссии, комкор вынужден отвлекаться от своих непосредственных обязанностей. Адъютант командующего уже несколько раз прерывал своими докладами начавшиеся разговоры. Жуков извинялся за него, но приказа не беспокоить себя адъютанту так и не отдал.

– Товарищ маршал, товарищи командиры. Сегодня на два часа дня положение следующее. Разгром остатков прорвавшейся на западный берег реки группировки генерала Кобаяси вступает в завершающую стадию. К вечеру будет полностью завершено освобождение района плоскогорья Баин-Цаган, которое с утра находится в полном окружении. Этот участок находится в наших руках, и противнику его отбить уже не удастся.

– На восточном берегу Халхин-Гола с ночи захвачено два плацдарма, в дополнение к третьему удерживаемому плацдарму на южном участке. Ночной захват десантниками майора Затевахина плацдарма за переправой к Баин-Цагану, внес сильную сумятицу в действия японского командования, из-за чего оно проморгало атаку второго северного участка восточного берега. Несмотря на ожесточенные атаки у моста спешно брошенных противником резервов общим количеством до дивизии, десантникам при активной поддержке их авиацией, удалось удержаться на позициях. В результате этих действий и активного прорыва монгольской конницы, поддержанной остатками бронесредств танковой бригады Яковлева переправа была захвачена, и уже с четырех утра используется для наращивания войск на плацдарме, а также для снабжения плацдарма майора Затевахина боеприпасами и вооружением…