Текст книги "Степной рассвет (СИ)"

Автор книги: Георгий Юленков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 30 страниц)

– Ну, вот видите! Вот это уже кое-что!

– Но ведь эти машины не годятся в качестве боевых аппаратов! У них же никакого развития не будет!

– Будет развитие! Сначала поднимем их в воздух, и научим летать на реактивном моторе. Потом…

– Для двухвостки Г-37 никакого реактивного «потом» не будет. С одним «Кальмаром» летать он не сможет. А два «Кальмара», установленные рядом в хвосте гондолы неизвестно как будут влиять друг на друга. Так что ему придется оставить моторы М-17 в балках и использовать его можно будет лишь для испытаний. А ЛЕМ-2 вероятнее всего придется каждый раз буксировать на взлете. Поэтому оба предложенных варианта не тянут на нормальный прототип боевой машины. И хотя работы по ним лишними, наверное, не станут, закупка ФД-23 все равно остается желательной. Вот так у нас получается, товарищи.

– Гм. Опять этот «Летучий Голландец». Но ведь это же, большие деньги…

– Еще бóльшие деньги стране придется тратить, когда противник выставит против нас свои реактивные авиачасти, против которых нашим ВВС придется держать двое большее количество самолетов. И все это, как вы понимаете, в постоянной суете, при необоснованном расходе моторесурса, огромном расходе горючего и частых потерях от внезапных авиаударов.

– Но за это время мы бы, помимо разовой экономии, выпустили бы тысячи обычных самолетов…

– Каких самолетов? Отстающих от противника по скорости на двести километров? И, кстати, учтите, что лихорадочные работы по сокращению отставания нашей авиации, начатые во время ведения боевых действий, дешевыми быть не могут по определению. Так когда нам лучше экономией заниматься, товарищ Давыдов, сейчас или во время боевых действий?

– Так что же у нас с вами получается? Выходит – и то и это придется делать?! Хорошая же у нас выйдет экономия!

Берия заметил поднятую слева от него руку профессора Стечкина.

– Говорите, Борис Сергеевич.

– Коллеги, к сожалению, все это так. Озвученные сегодня варианты лишь дополняют, но никак не заменяют друг друга. Кстати, вот такая отработка принципиальных узлов реактивного самолета на разных опытных аппаратах в дальнейшем позволит собирать из отдельных узлов прототипы. И, как следствие, экономия может оказаться весьма существенной.

– То есть, как дети строят разные башни из одних и тех же кубиков, так и вы хотите, не проектировать самолеты, а компоновать их из готовых частей?

– Совершенно верно, коллега. И хотя вы правы в том, что нормальный самолет новой схемы должен быть от начала до конца спроектирован под конкретные требования, двигатель и оснастку. Но в качестве временной меры, использование обсуждаемого метода позволит нашей стране выиграть лет пять. А пять лет в такой гонке дорого стоят…

– Но ведь это же безграмотно!

Комбриг Филин скорее ворвался, чем вошел в дискуссию, вызвав гримасы неудовольствия на лицах ученых.

– Да поймите же вы!!! Ведь к тому времени как наши противники только-только смогут выставить первые боевые реактивные эскадрильи, у нас уже будет опыт применения соединений боевой реактивной авиации. Да и новые уже полностью нашей разработки аппараты появятся. НИИ ВВС будет отстаивать закупку «Фоккера»!

Давыдов уловил недовольный взгляд своего «патрона», мелькнувший за стеклами очков, и забрал «бразды правления дискуссией» себе.

– Товарищи наши споры затянулись, а результата пока нет. Предлагаю подводить итоги. Кто готов? Георгий Федорович, прошу вас.

– Благодарю, товарищ Давыдов. Уважаемые коллеги! Здесь звучало множество разных точек зрения, и все они имеют право на существование. Между тем, как здесь уже совершенно справедливо говорилось, наша страна стоит на пороге большой войны. Это означает, что у нас, инженеров и научных работников, есть в запасе всего год, может быть два. После начала большой войны все силы и средства государства будут тратиться на выпуск серийной продукции и модификацию образцов техники, появившихся накануне. Это не означает, что мы с вами должны брать за основу кое-как спроектированную технику, и побыстрее ее внедрять в массовое производство. Такие «тяп-ляп-самолеты» превратятся в гробы для наших пилотов. Но нельзя нам и слишком долго растекаться мыслию по древу. Стратегически верное решение проектировщикам и промышленности нужно уже вчера. Если у страны нет пяти спокойных лет, то значит, наш с вами подход должен быть гибким. Сохраняя нацеленность на решение фундаментальных научных проблем, и на глубокую проработку первых реактивных прототипов, нам все же необходимо ускорить и практическую часть работ. В первую очередь, необходимо уже сейчас дать летчикам реактивные «летающие парты», на которых они получат опыт. В качестве такой конструкции мне понравился проект СТО, показанный товарищами Бартини и Дрязговым, созданный на основе пушечного ИП-1. Он отличается дешевизной и достаточным набором качеств будущей реактивной техники. Эту конструкцию нужно немедленно ставить на поток, тем более что берутся за основу готовые самолеты, подвергаемые лишь переделке. Не менее важной является одновременная с этим отработка элементов боевых самолетов на разных, в том числе мотореактивных, и уже полностью реактивных аппаратах. Такими элементами конструкции являются, как трехопорное шасси с носовой стойкой, так и кабина с катапультируемым креслом пилота и многое другое. Для отработки этих элементов годится множество конструкций. ФД-23, конечно, хорош… В первую очередь, удачным попаданием своих параметров в рамки ТТТ к боевому реактивному истребителю, а во вторую тем, что его не нужно строить заново, ведь этой конструкции уже два года. Но и без «Фоккера» уже можно начинать работы по установке прототипов реактивных моторов на бомбардировщиках и опытных машинах.

– А вы готовы сейчас озвучить наиболее сбалансированный план опытного производства реактивной техники.

– План опытного производства? Извольте. Излагаю вам мнение ХАИ. Во-первых, уже упомянутые учебные мотореактивные аппараты. Во-вторых, основной упор необходимо сделать на турбореактивные двигатели «Кальмар», имеющие высокий уровень готовности и способные вскоре разогнать нашу авиацию до скоростей порядка 800 км/ч. Для этого необходимо в течение трех-четырех месяцев решить наиболее острые проблемы, и выпускать его уже малой серией в десять-двадцать единиц в месяц, продолжая дорабатывать по модульному принципу. У нас как раз появились принципиальные решения выявленных ранее проблем, что дает надежду получить первые пока не ресурсные летные экземпляры уже к октябрю этого года. Именно эти моторы необходимо начать ставить на самолеты. На «Горыне» они уже своё отлетали, теперь на очереди Р-6, СБ, ДБ-3 и упомянутые коллегами двухвостки. Из малых аппаратов, для установки таких моторов годится ХАИ-2 бис. Эту конструкцию мы планируем получить из того же ИП-1, и тоже к октябрю. Шасси можем унифицировать с аппаратом Бартини. В-третьих, что касается прямоточных двигателей Меркулова, то для них, как и для «пульсара» Бориса Сергеевича есть более эффективное применение. Товарищ Дрязгов показывал нам свои эскизы больших крылатых ракет авиационного базирования. Делегация ХАИ считает это направление чрезвычайно перспективным, и предлагает развернуть этот проект в «Программу воздушных торпед и управляемых реактивных бомб». У страны есть готовые носители такого оружия, например ДБ-А. И хотя более скоростной ТБ-7 и превосходит ДБ-А по скорости, но последний более отработан в серии, и более прост. Установка на нем дополнительных ускорителей «Тюльпан», и некоторое улучшение аэродинамики позволит еще больше поднять его характеристики. Вооруженный парой таких крылатых ракет с 600 килограммами взрывчатки каждая, он мог бы решать задачи в районах, прикрытых сильной ПВО, не входя в ее зону действия. А целями для такого оружия могли бы стать крупные заводы и морские верфи государств-противников в будущей войне. Остальные планы мы сможем озвучить через полгода, когда начальные результаты будут получены.

Профессор, завершив выступление, занял свое место за столом. В конспекте наркома НКВД появилась новая строка – «Вопросы тактики применения реактивной авиации». А совещание продолжалось до глубокого вечера. И хотя еще не раз разгорались яростные споры по разным вопросам, но уверенность наркома в правильности формата проведенного мероприятия оставалась непоколебимой. Новое Управление пусть и со скрипом начинало свою работу.

***

У пленных было личное время отдыха, сегодня летали, в основном, русские. Вот и сейчас над головой то затихал в отдалении, то приближался рокот моторов. Капитан задумался об этом русском старшем лейтенанте. Это был настоящий враг. В воздухе и на земле он был очень опасен. И все же было в нем что-то знакомое. Он вел себя как самурай, воспитанный в духе Бусидо, и это привлекало к нему. Но капитан нисколько не сомневался в себе – случись им драться и он был готов убить этого старшего лейтенанта, но убить с уважением, как самурая, а не как варвара.

– Огита-сан, поступил первый сигнал от баргудского связного.

– Сегодня?

– Да, уже скоро. Пока охрана авиабазы не будет подавлена, они просили нас не вмешиваться. Среди синих фуражек будут русские эмигранты из спецотряда, поэтому убивать всех русских подряд, не придется. И еще… Сюда везут один боевой истребитель. Тот самый.

– Ты уверен?! Может мы тогда ошибались в наших гаданиях, и это все-таки именно учебные машины?

– Те, на которых мы летали – действительно учебные. Возможно, из самых первых серий. Но сама конструкция была явно сделана с запасом. Да и те заделанные места на стыке консолей крыла с центропланом. А еще помните, когда мы пытались сбежать из перевозившей нас машины. Я тогда видел на соседнем аэродроме готовый к вылету самолет. Он немного отличался от нашего учебного, и на нем были пушки. Связной называл их «Нагинаты».

– Я тогда тоже тогда его заметил. Значит, «Нагинаты»? Теперь ясно, зачем им потребовалось наше общество. Гм. И если эта «Нагината», которую везут сюда будет с пушками… Получается, наши спасители хотят, чтобы она попала в Маньчжоу-Го. Что ж, это хорошо. Такая цель делает нам честь. Хотя, если он был поврежден при посадке, не все у нас может получиться.

– Простите, но я думаю, повреждения самолета незначительные. Иначе наша готовность не была бы объявлена. Ведь боевых аппаратов тут до этого не было ни разу.

– Пожалуй, ты прав. Собирай всех! Сейчас будет наша последняя в плену чайная церемония. Для кого-то из нас она станет и последней в жизни. А кто-то, возможно, уже совсем скоро увидит своих родных.

– Да, господин капитан.

***

С самого утра что-то царапало душу. Тревога не оставляла капитана Полынкина, а вот причину ее он понять не мог. Часть и так постоянно находилась в боеготовности, в ожидании нападений диверсантов, но это тревожное ощущение появилось у капитана только сегодня. Даже в момент предыдущего нападения на базу он не чувствовал такого. Провожая взглядом развод на посты монгольского эскадрона, перебирал, что же его так зацепило, и все никак не мог понять. Монгольский лейтенант как всегда немного коверкал слова, но вел себя вроде бы обычно.

– Сердечно благодарю вас за приглашение, товарищ капитан. Мы уходим на посты, и сегодня снова будем защищать ваши аэродромы. Вечером увидимся при разводе.

– Удачи вам, лейтенант. Не забывайте поддерживать связь!

– Мы помним, товарищ капитан.

Лейтенант молодецким посвистом позвал своих цириков следовать дальше и уехал. Что-то в его поведении слегка настораживало, но начальник охраны списал все на очередной приступ мнительности. Эти монголы были проверенные. С момента предыдущего нападения на базу, именно этот эскадрон постоянно нес службу в окрестностях двух аэродромов, и пока с этими охранниками не было никаких проблем. Цирики на постах и в патрулях ежедневно менялись, попутно привозя с собой свежие газеты. И каждый раз они пытались всучить охране базы канистру кумыса. Капитан газеты забирал, а от кумыса всегда вежливо отказывался. Несмотря на умоляющие взгляды своих подчиненных, капитан был тверд в своем решении. Не то, чтобы он не доверял дополнительной охране, но привычка быть постоянно настороже его уже спасала в жизни. А командовать отравленными, сонными или сидящими со спущенными штанами бойцами он не собирался. Монголы сами отпивали тот кумыс, демонстрируя чистоту своего подарка, но капитан рисковать не хотел. Один раз эти защитники даже участвовали в прочесывании окрестностей в поисках наблюдателя диверсантов. Следы «смотрителя» действительно были вскоре обнаружены, но сам он в расставленные сети так и не попал. А монголы добросовестно докладывали о каждом своем действии. Но сегодня что-то было не так.

***

Группа наблюдателей уже несколько часов кормила комаров, осматривая окрестности аэродрома Учебного центра. Помощник Бочкова вспомнил недавнюю беседу со своим начальником.

«– Пусть Вяземский со своими их в городе пасет. А ты должен все время быть тут рядом. Слышишь меня, Костя? Мы не можем их упустить без ущерба. Успех должен оказаться для них настолько трудным, чтобы даже мысли не появилось, что все это наш подарок. Все понял?

– А чего тут непонятного, товарищ старший майор. Работаем на грани срыва, как в цирке на канате. Наших-то мы предупредили, а вот летуны бы там глупостей не наделали, из лучших побуждений.

– Ничего, не наделают, если начнут, разрешаю их слегка продырявить, желательно без жертв. Ну, все, ступай».

Внезапно воспоминания чекиста были прерваны из-за спины возбужденным рыкающим шепотом.

– Товарищ капитан госбезопасности, я их вижу!

– Хорошо, что ты их видишь, но плохо то, что кричишь об этом. Где транспорт их, где броня?

– Легковушка и полуторка вон за той сопкой мелькнули, а броневика не видно.

– То-то и оно, что не видно. Значит, вылезет он где-то ни к селу, ни к городу. Там, где мы его не ждем. А это, между прочим, пушка и пулемет. А монголов ты видел?

– Видел их обычные посты и патрули.

– Обычные?! Митрофанов! Я чему тебя, лентяя, все время учу?! А?! Пять минут тебе, чтобы уточнить информацию и доложить мне ее заново! Бегом!

– Есть, уточнить информацию!

«И когда он только повзрослеет? Я из него, понимаешь, нормального комбата ОСНАЗ готовлю, а он тут спит на ходу. Проспал усиление монголов. Кстати, не нравится мне оно, совсем не нравится! Что-то тут не так. Печенкой чую, не должно быть этого. Хотя вроде бы все та же самая часть. Товарищ комиссар Лхагвасурэн их как самых-самых надежных называл, да и монгольский полковник за них тоже ручался. Командир у них правда заболел недавно, и теперь другой за него приезжает, но подразделение ведь то же самое. Бред какой-то… И встали они в этот раз так, словно… Словно не наружу, а вовнутрь они обороняться будут. Это против кого же? Гм. Надо будет наш резерв к ним поближе расположить. А то сердцу что-то совсем неспокойно. И так мне все это не нравится, что хоть прямо сейчас подкрепления вызывай…»

– Марьянин, связь с капитаном Полынкиным.

– Минутку, товарищ капитан госбезопасности. Связь установлена. Прошу.

– Я «Мангуст», «Змея» приближается, выезжайте. Повторяю – выезжайте. Да уже. Ждем.

«Лучше пусть они к нам зря прокатаются, чем мы все вместе свою же приготовленную ловушку просрём».

Осназовец взглянул на часы, колонна охраны с танком должны были прибыть в течение часа.

***

Капитан следил за первой стычкой, которая должна была стать завязкой этой операции.

– Ваше благородие, господин капитан, баргуды увязли. Сейчас их там красные раскатают.

– Не так быстро, поручик. Баргуды тоже не дети. Кроме того их патрули сюда не допустят никаких подкреплений, а это для нас главное. Но вот затягивать бой с охраной крайне нежелательно. А мы пока сидим тихо и ждем.

– А почему мы вообще не захватили их еще на маршруте? Перестреляли бы эту горсть чекистов, и вот он, самолет.

– Во-первых, поручик, место его аварийной посадки нам было известно лишь приблизительно. Разминуться могли или наткнуться на какую-нибудь тыловую часть. Во-вторых, по поводу повреждений нет полной уверенности, что самолет вообще пригоден для полета. Пусть красные сначала сами проверят его, и приготовят к вылету, и вот уже тогда… А кто там перегонит его на место не так и важно. Нам-то все едино, что пленные японцы, что этот немец.

– Кстати как он там, не подстрелят его?

– Не волнуйтесь, баргуды обо всем предупреждены. Имитация налета полная. Их задача всего лишь ранить несколько чекистов, пробить скаты машинам и быстро отойти. А вот их вторая группа начнет уже вместе с нами.

– Господин капитан, может, нам уже пора выдвигаться на рубеж?

– Сам вижу, что пора. Не рычи, просто не спеша, разгоняйся. Приготовиться к стрельбе и ждать сигнала!

Диверсионная группа аккуратно и неторопливо занимала позицию вне зоны видимости аэродрома.

***

Колонна машин с погруженным в кузов одной из них хвостом самолета, уже почти приблизилась к аэродрому. В сторону людей и техники тут же развернулись зенитные пулеметные установки. Ствол «максима» выглядывал из-за выложенного мешками с песком бруствера. К головной машине, быстро подъехал мотоциклист и попросил предъявить документы. Документы были ему предъявлены, после чего колонна продолжила путь. Над аэродромом в это время раздавался гул моторов. Два учебных истребителя продолжали свою карусель. Сопровождаемые стволами зенитных установок, машины уже почти проехали аэродром, как внезапно началась стрельба. Зенитчики дернули прицелами и убедились, что огонь ведется не со стороны колонны. Наоборот, огонь по колонне и по аэродрому открыли совсем с другой стороны. Охрана колонны повыпрыгивала из машин и заняла оборону. Пара круживших над головами самолетов, быстро открыли огонь по засевшему в сопках противнику.

Бой был скоротечным. Несколько минут длилась пулеметная дуэль, но вот за дело взялись учебные истребители и пулеметная точка очень скоро замолкла. Машины стояли всего лишь в полусотне метров от КПП, и майор, делая вид, что так и надо громко скомандовал.

– Куницын, заноси раненых в постройку, пусть их там перевяжут.

– Товарищ майор, они нас не пускают. Говорят допуск на этот аэродром только по пропускам. Если нет пропуска, не пустят. Тут и на воротах вон написано.

– Как это не пускают. Они что там совсем охренели?! Охрана, кто тут старший?!

– Старший я. Ваши документы.

– Представьтесь, старший лейтенант или для вас уже Уставы не писаны?!

– Охраняя этот объект, я вообще не должен вести с вами разговоров. Указатели вы видели. Окрик часового слышали. Дальнейшие попытки попасть на объект я вправе расценить как нападение. Предъявите документы, товарищ майор. У вас есть разрешение на посещение данного объекта?

– Глядите. Вы удовлетворены, или вам подписи командующего ВВС на приказе недостаточно?

– У вас нет разрешения.

– Как это нет?! Что этот аэродром относится к особому авиаполку? Кто тут вообще командует?

– Я не обязан отвечать на ваш вопрос. Командует аэродромом капитан Горлов, а за охрану объекта отвечаю я, старший лейтенант Борисов. А вас прошу обратиться за разъяснениями к своему командованию.

«Я тебе покажу «к командованию». Жаль, что наша рация действительно разбита, а то можно было бы напугать его разговором с Смушкевичем. Еврей бы ему мозги прочистил. Впрочем, так даже правдоподобнее получается. Так я буду вправе потребовать телефонной беседы с командиром особого полка майором Горелкиным».

– Товарищ старший лейтенант, я ОЧЕНЬ ПРОШУ оказать моим раненым медпомощь и предоставить нам связь с соседним аэродромом. Хоть это вы можете сделать?!

– Товарищ майор, я еще раз вам повторяю, это секретный объект, и я не могу впустить вас на эту территорию.

– Лейтенант, вы вообще бой видели? У меня люди ранены! Кстати, это они отразили налет на ваш аэродром. А вот ваши «герои» в бою толком и не участвовали.

– Товарищ майор, я прошу вас предупредить ваших людей, что вы все под прицелом, поэтому, пожалуйста, не приближайтесь к территории аэродрома, и не делайте глупостей. Помощь вашим раненым окажут непосредственно на месте. Там, где они сейчас находятся.

«Если он будет стоять на своем, то вся миссия провалится. Нужно что-то придумать. Что?».

– Этого мало, товарищ старший лейтенант! С нами секретное имущество особого авиаполка, которое нельзя вот так бросать в опасности. А у нас пробиты шины у нескольких машин и повреждена рация. Доложите о нас вашему командованию. Я уверен, они не откажут в разрешении доставить его к вам. И если такое разрешение будет дано, то немедленно приступайте к ремонту аппарата. Так как, перевозить самолет по земле гораздо опаснее, чем перегонять своим ходом.

– Вы не можете отдавать мне приказы. Еще раз прошу вас покинуть территорию объекта.

– Ах, так, значит! Либо вы сейчас впустите нас на территорию аэродрома, либо нам придется уничтожить самолет прямо тут, во избежание его захвата врагом. А ответственность за потерю данного самолета нести придется не только мне, но и вам. Вам все ясно!?

Непроницаемое лицо старшего лейтенанта неуловимо изменилось, но глаза смотрели твердо. Он чего-то ждал, и майор пустился на последнюю уловку.

– Иванцов! Вместе с Куницыным, приказываю немедленно приготовить самолет к взрыву! Раненых оттащите в сторону.

– Есть приготовить к взрыву!

– Подождите, товарищ майор. Сейчас я созвонюсь с особым полком, возможно, вашу проблему удастся решить более эффективно. И все-таки прикажите вашим людям пока отойти от поста на двадцать шагов.

– Хорошо, мы будем ждать. Но через десять минут, не получив от вас никаких сигналов, я отдаю приказ о взрыве самолета. Иванцов, приказываю оставаться в готовности к подрыву аппарата.

– Есть оставаться в готовности!

Начальник охраны повернулся спиной к гостям и ушел в сторону штабной постройки.

***

«И вновь продолжается бой! Та-та-та-та. И се… Куда, Боренька?!!! И сердцу тревожно в хруди! И… И Боря… Ну такой молодой, и… А ну стоять! Стоять, я сказала! И юный ахтяпрь впереди! Э-эх! Рано тебе ишо, товарищ композитор… Ой, рано тебе меня по носу щелкать! Но в целом, уже намного лучше стало получаться. Еще пяток таких вот учебных боев, и ты для японцев в настоящую грозу превратишься. А ну-ка, давай еще разок».

Павла покачала крыльями и «Кирасиры» снова разошлись для следующего раунда воздушной дуэли. Начлет даже позволил противнику подойти на полкилометра, и слегка подразнив его маневрами, начал затягивать в ближний маневренный бой. Глинка уже привык к непредсказуемому стилю пилотирования своего наставника, и вдруг удивленно отметил, что перешедший в пологую спираль учебный истребитель подставился ему во всей красе. Это и обрадовало и встревожило старшего лейтенанта.

«Эй, Паша! Ты чего?! Я же уже на хвосте. Эй, с тобой все в порядке. А это еще что такое?!».

Висящий в прицеле «Кирасир» вдруг покачал крыльями и выпустил короткую очередь куда-то в окружающие аэродром невысокие сопки. Только теперь Борис заметил, что от одной из них в сторону их самолетов потянулась длинная пушистая веревка пулеметной трассы. Другая очередь прошлась в сторону ползущей по дороге вереницы автомашин.

«Вот и полетали мы с Пашей. Опять какие-то вражины на наш полк охоту ведут. И садиться нам пока нельзя. Мы ведь на выравнивании для этих диверсантов как на ладони будем. Пашка, командуй, я в правом пеленге за тобой иду».

Борис, качнув крыльями, пристроился сзади и сбоку. И начлет, заметив ведомого, уверенно повел пару учебных машин в совсем не учебную атаку на огрызающуюся тоже не учебными пулями вражескую позицию, спрятавшуюся в неглубоком распадке. Разрывные пластмассовые очереди кривыми змеями пропахали позицию пулеметчиков-диверсантов, и два светло-серых крестообразных силуэта исчезли за сопками. Исчезли, чтобы стремительным виражом вывернуться сбоку и зайти в следующую атаку. На выходе из атаки «Кирасиры» получили неприцельную очередь по хвостам, но практически без урона вышли из зоны обстрела. После еще одного захода, в коробах за противопожарной перегородкой, лязгнув подавателем, закончился весь невеликий запас учебных пуль. В последней атаке ПВ-1 уже грозно молчали, а самолеты практически брея сопки брюхом, вдруг выпустили шасси. Видимо кому-то под крыльями это действие показалось отделением бомб, и несколько человек бросились врассыпную, прямо под спаренную зенитную очередь охраны. А Павла увидев, что ситуация под контролем, покачала крыльями, привлекая внимание Бориса, и повела учебную пару на посадку.

***

Гусак первым встретил приземлившихся пилотов, и пока техники отгоняли самолеты в ангар, мягким кошачьим шагом сопровождал Павла с Борисом до штабного барака. В соседнем помещении аэродромного медпункта в этот раз было людно. Стонали раненые чекисты и охранники авиабазы. Суетился военфельдшер Никитин. Но в целом налет диверсантов обошелся Учебному центру на удивление дешево. В штабной половине сидело в ожидании несколько чужих чекистов. Незнакомый майор ВВС, тут же что-то громко докладывал Горелкину по телефону, ссылаясь на приказ командующего Смушкевича. Капитан Горлов – временный начальник учебного центра, прибывший недавно вместе с эскадрильей пушечных «ишаков», внимательно осматривал предъявленный ему вновь прибывшими приказ командующего ВВС Первой армейской группы. У дверей нервно топтался начальник охраны с двумя бойцами вооруженными пистолет-пулеметами Дегтярева. Ему явно не нравилось нахождение на запретной территории посторонних лиц. Капитан вернул майору документы и примиряюще проговорил.

– Товарищ майор, я все понимаю, но теперь за самолет отвечаем мы. Майор Горелкин отдал мне недвусмысленный приказ оставить самолет здесь. Вы свою задачу выполнили и можете возвращаться в штаб ВВС.

– Я сам знаю, куда мне возвращаться. И еще, согласно полученным указаниям, я должен убедиться, что самолет попадет в особый авиаполк. И кто мне подпишет документы о приемке техники, а?!

– Да не переживайте вы так. Винт на аппарате уже заменяют, скоро и перегоним его на базу и конец этой истории. А подписи вам начтех капитан Ванин поставит, когда доедет сюда.

– У вас есть связь со штабом ВВС?

– Связи пока нет, чинят. Но вы не сомневайтесь, все будет нормально.

– Я перестану сомневаться, когда своими глазами увижу, что самолет улетел с аэродрома, который только что обстреливали и который снова могут атаковать диверсанты. Скоро заменят винт? И что у него с шасси?

– Заменили. Лопнувшую покрышку заменили, так что шасси тоже в порядке даже не течет. Через час запланирован вылет.

– Кто перегонит машину?

– Старший лейтенант Глинка.

Павла удивленно уставилась на капитана, но поняв, что начлета без приказа тот не отпустит, мысленно согласилась с таким решением. Майор продолжал торговаться.

– Но перегонять вы начнете не через час, а в течение пятнадцати минут. Иначе я пишу рапорт комбригу Смушкевичу.

– Хорошо, товарищ майор. Вы прямо отсюда увидите, как он взлетит.

– Нет, я хочу быть на летном поле. И прошу разрешить там вместе со мной присутствовать старшему лейтенанту госбезопасности Лисицыну. Приказ командующего касается нас обоих.

– Ладно, дело ваше. Только оружие ваше сдайте бойцу охраны.

– Черт знает что такое, а не аэродром! Возомнили тут о себе! Забирайте ТТ, и выдайте мне расписку в приеме на временное хранение.

– Пожалуйста.

Чем больше Павла наблюдала за этой сценой, тем сильнее в ее голове дребезжало ощущение тревоги. Не нравился ей этот майор и НКВДшник его тоже не нравился. Вот раненые чекисты, лежащие в соседней комнате, ничего кроме сочувствия у нее не вызывали. Но вот эти красавцы… Павла подошла к столу и четко откозыряла временному начальнику аэродрома.

– Товарищ капитан, учебный вылет завершен. Самолеты получили незначительные повреждения, боекомплект израсходован полностью.

– А, товарищ Колун. Спасибо вам за помощь. Хорошо вы их пуганули, что те прямо под очередь зенитки подставились. Сейчас идите, отдыхайте. А старший лейтенант Глинка пусть пока готовится к перелету на базу.

– Есть! Товарищ капитан, мы с товарищем старшим лейтенантом Гусаком с вашего разрешения проводим наших гостей до самолета. Кстати, я как заместитель командира полка по летной части могу и подписать их документы на передачу техники особому полку сразу же после вылета лейтенанта Глинки. Думаю, капитан Ванин не будет в претензии.

– Хорошо. Передайте пока Глинке приказ на вылет.

– Есть.

***

Техники уже завели мотор «Кирасира». Павла стояла рядом и удивленно отметила торчащие из крыльев орудия. Это были не АПК-37. Судя по внешнему виду, орудия напоминали настоящие пушки конструкции Шпитального или другие. А маячащие рядом майор и старлей госбезопасности, поглядывая на самолет, о чем-то тихо разговаривали. При этом они как-то странно улыбались. В этот момент в голове Павлы щелкнуло, ей вдруг все стало ясно. Ее прикрытые от взглядов «гостей» стоящим впереди Гусаком пальцы сами собой отщелкнули фиксатор кобуры. В тот момент, когда Глинка, отдав честь, двинулся к самолету и уже поставил ногу на крыло, со стороны окружающих аэродром кустов вдруг слитно ударило несколько пулеметов.

Как ни готовила себя Павла к неожиданностям, а на бросок гостей все же среагировала с запозданием. В правых руках майора и чекиста сверкнули вспышками небольшие пистолеты, и получивший пулю Борис с простреленным бедром неловко скатился с крыла. Еще одна пуля прямо у хвоста свалила техника. Павла замешкалась. А вот Валера Гусак не посрамил своего ведомства, кувырком уйдя в сторону от трех пуль. Сразу после приземления выхватив ТТ, он парой выстрелов заставил своего липового коллегу укрыться за ящиком с песком. Другой техник подхватил Глинку под руку, оттаскивал его к баракам. При этом Борька бестолково пытался стрелять из ТТ, больше мешая своему спасителю, чем диверсантам. А вот Павле досталось перестреливаться с майором, прикрываясь килем самолета. Но из тонкого дюралевого киля плохое прикрытие и две пули прошли очень близко рядом с лицом. На ее счастье в не особо емком магазине миниатюрного «маузера» ее противника осталось лишь несколько пуль. Уловив замешательство майора, она бросилась в ближний бой. Майор не успел перезарядить оружие, как тренированное тело самбиста преодолело большими прыжками десяток метров, и сцепилось с ним накоротке. Оружие было быстро выбито из рук, и началась рукопашная схватка сопровождаемая ругательствами. Павла пропустила скользящий удар в ухо, но устояла. Приняв следующие удары на блоки, провела подсечку, и перевела бой в партер. И тут сразу же сказалось преимущество самбистской техники начлета над германо-французским боксом диверсанта. Через несколько минут ожесточенного сопения и рычания, майор выл придавленный к земле с заломанной за спину кистью. Все это время где-то рядом хлопали выстрелы перестрелки двух чекистов, а разбуженная новым налетом авиабаза суматошно отбивалась зенитными очередями и нестройной трескотней винтовок охраны. Павла лежала, придавив врага к земле, когда услышала за спиной торопливые шаги.